355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дженнифер Ли Кэррелл » Шифр Шекспира » Текст книги (страница 2)
Шифр Шекспира
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 14:36

Текст книги "Шифр Шекспира"


Автор книги: Дженнифер Ли Кэррелл


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

«Клеопатра» вышла на прямую и задрала нос, скользя по воде. Я еще раз оглянулась на ступени. Там никого не было, а лодка качалась, привязанная, у стены. Может, все это мне померещилось?

В проеме стены над лестницей возник человеческий силуэт. От страха мои внутренности скрутило узлом. Там, наверху, кто-то стоял. Но кто? И чего он хотел?

Ночь огласил протяжный стон, и я, развернувшись, успела увидеть, как «Глобус» исчез в облаке пепла. А на берегу растворился, точно его и не было.

3

Моя рука машинально нырнула в карман. Подарок Роз лежал там, невредимый. Я поежилась, хотя воздух у южного берега прямо-таки дышал жаром. Дым и пар струились вниз по холму густыми белыми клубами, сквозь которые ничего было не разобрать, кроме каких-то темных громад, но видение «Глобуса» вставало передо мной как наяву – белой башенкой, будто лебедь, усевшийся на ночлег. Нелепость, конечно, – даже без пожара. Во-первых, не так уж он был тесен – вмещал полторы тысячи человек, а во-вторых, многие видели в нем пример китча, а не старинной изысканности. «Шекспирова лавочка» – так звала его Роз. До нынешнего вечера она не желала там показываться.

Во всем, что касалось Шекспира, Роз обычно бывала права, кроме этого. Хотите – верьте, хотите – нет, но «Глобус» хранил некое волшебство: слова оживали в нем с особенной силой.

Мы пробирались к пирсу. Дымовая завеса немного рассеялась, и мы увидели Сирила Маннингтона, художественного руководителя, который мерил шагами причал, как голенастая сварливая птица.

– Конец, – проклекотал он, когда мы поднялись на помост. – Все пропало.

Сэр Генри, шедший впереди, застыл на месте. Моя последняя надежда рассыпалась в прах. Дымка снова всколыхнулась и выдавила еще один черный силуэт – шефа пожарной команды в красном шлеме и темно-синей куртке со светоотражательными нашивками.

– Дело не так уж плохо, – проворчал он. – Хотя, врать не буду, хорошего тоже мало. Идемте, увидите сами.

Мы поспешили за ним. В темноте мои мысли вились вокруг театра. Проектировщики нового «Глобуса» хотели сделать его как можно более схожим с предшественником, который буквально возводили вокруг сцены – широкого помоста в углу восьмиугольного поля под открытым небом. Двор окаймляли открытые изнутри галереи – три этажа сплошных балконов, уставленных рядами дубовых скамей, как в амфитеатрах.

Все это было изготовлено с простотой, которая польстила бы и пуританам, если не считать сцены. Там лицедействовал каждый дюйм дерева и штукатурки – притворялся то мрамором, то яшмой, то порфиром, поблескивал позолотой кариатид или античных героев. А над этим попугайным шиком высился плоский навес, расписанный звездами, защищая актеров от солнца и непогоды. В скандинавских мифах небесный свод покоится на кроне гигантского ясеня; мне же почему-то всегда было приятно сознавать, что небо Шекспира подпирают английские дубы. Правда, с некоторых пор они утратили всякое сходство с деревьями. «Геркулесовы столпы», как их окрестили, были сработаны в виде красных мраморных колонн Персеполиса, позже разоренного Александром Македонским.

У меня засосало под ложечкой. На что-то они похожи теперь?

Преодолев лабиринт полицейских ограждений и палаток, мы вышли к широким дверям. Я нахмурилась, узнав парадные двери театра.

– Остальным пришлось пожертвовать, – произнес пожарный, гладя резную поверхность с любовью творца. – Корпус администрации, билетная касса, ресторан – все сгорело. – Он оглянулся на нас, и его обветренное лицо озарилось гордостью. – Зато мы, кажется, спасли «Глобус».

Спасли?!

Разведя дверные створки так, чтобы пропускать по человеку, пожарный кивнул.

– Мужайся, – произнес сэр Генри, стиснув мне плечо. Я просочилась за дверь, бросилась во двор – и замерла, словно врезавшись с разбегу в стекло. Шла посмотреть на развалины, а застала неземную красоту.

По сцене струйками растекался дым. Колонны «Геркулесовых столпов» поблескивали черной копотью. Землю передо мной устилала тонкая пленка воды, а сверху, танцуя, падали искры – дождь огненных лепестков или перьев феникса. Не тронутый пожаром театр превратился в святилище темного божества, пугающее, но роскошное. Самое место для друидов, кровавых жертв и призраков.

Мимо пролетел клочок тлеющей бумаги. Схватив его, я узнала обрывок страницы своего рабочего сценария – знак недобрый. Я взбежала по лестнице на нижнюю галерею, туда, где сидела. Стол был повален, а все мои книги и записи стопками громоздились вокруг. Похоже, на них упала искра – края сильно обгорели. Моя рабочая тетрадь со сценарием валялась на полу с вырванными страницами, и листки порхали повсюду, кружа по ветру, садясь на воду. Какие-то затянуло под стол сквозняком. Я полезла за ними и вдруг, ахнув, застыла.

Сразу за листками, заткнутая под скамью, лежала белая шляпа с россыпью шелковых пионов – алых, точно пятна крови. А чуть ниже я увидела женщину, забившуюся под скамейку на полу. Она могла сойти за спящую, если бы не открытые глаза: глаза статуи – пустые и обличающие, только что не беломраморные. Они были зеленого цвета, под мальчишеской челкой темных волос.

– Роз… – прошептала я.

Возник сэр Генри, а за ним – Сирил. Протиснувшись вперед, сэр Генри тронул шею Роз двумя пальцами, а спустя мгновение сел на корточки и молча покачал головой.

Умерла.

4

У меня вырвался странный полуплач-полусмешок. Еще днем я с удивлением обнаружила, что выше ее ростом. Все эти годы она представлялась мне исполином, а теперь, мертвая, оказалась вовсе миниатюрной, почти девочкой. Как могло статься, что ее больше нет?

Меня мягко, но решительно увлекли в сторону.

– Кэт, – сказал сэр Генри, и до меня дошло, что он произносит это уже в третий раз, а я слушаю, сидя на ступеньках сцены, схватившись за голову. Несмотря на два пиджака – свой и его, – меня била дрожь. – На, выпей. – Сэр Генри сунул мне в руку серебряную фляжку. Дымно-вересковая струя виски обожгла мне горло, зато в глазах мало-помалу прояснилось. По ту сторону двора обозначилась белая простыня – покров смерти. Нижняя галерея кишела медэкспертами, пожарными и полицейскими.

От толпы отделились двое и направились в нашу сторону, шлепая по воде, до сих пор не впитавшейся в землю. Первым, судя по походке, был Сирил, а второго я видела впервые – поджарого и смуглого, как индиец, с гладко выбритой головой и бровями, словно две волны, проведенных тушью. Он держал в руках планшет и на ходу что-то вычеркивал.

– Катарина Дж. Стэнли, – произнес незнакомец, остановившись у подножия ступеней.

Я кивнула.

– Старший инспектор уголовной полиции Фрэнсис Синклер, – представился он легким баритоном с едва уловимым карибским акцентом и снова нагнулся над планшетом. – До настоящего момента здесь ставилась пьеса под вашим руководством, и именно вы двадцать минут назад обнаружили труп, просматривая свои бумаги.

– Да, Роз нашла я.

Синклер зашелестел записями.

– Сегодня днем покойная заходила с вами увидеться.

– Мы и увиделись, – ответила я с дрожью. – Поговорили. Я подумала, что ей хотелось встретиться с сэром Генри. Не знала, что она осталась в театре.

Инспектор оторвался от чтения и как будто опешил на миг, разглядев сэра Генри, сидящего рядом со мной. Потом снова обратился ко мне:

– Вы хорошо ее знали?

– Да. Нет. Не знаю. – Я проглотила ком, вставший поперек горла. – То есть когда-то знала. Мы три года не виделись – до сегодняшней встречи. Как она умерла?

– Не от пожара. В этом мы уверены. Может, от инфаркта или инсульта. Похоже, смерть наступила мгновенно, и уж точно до того, как здание загорелось. Поскольку такие совпадения нечасты, мы, конечно, расследуем это дело. Хотя все и так достаточно ясно. – Он вернулся к своим заметкам.

Я невольно стиснула фляжку.

– Совпадения ни при чем.

Сэр Генри и Сирил, которые затеяли было спор, смолкли на полуслове и воззрились на меня. Ручка Синклера замерла, но глаз он не поднял. Казалось, что-то в нем напряглось и тихо загудело.

– Откуда такие мысли?

– Она приходила сообщить, что кое-что обнаружила, – добавила я. – Просила помочь.

Теперь Синклер поднял на меня глаза:

– Обнаружила что?

Коробочка в кармане словно пробудилась и вспыхнула. Мне представилось, как под золотой оберткой, искрясь, оживают галактики. «Приключение, – сказала Роз. – И, как водится, тайна».

«Не отдам», – подумала я, разъярясь ни с того ни с сего.

Сыщик наклонился ко мне:

– Что вы обнаружили, мисс Стэнли?

– Не знаю. – Ложь выскочила сама собой.

Повисла пауза. Я надеялась, что вид у меня был очень напуганный, потому что в душе я струхнула не на шутку. Хотелось одного – где-нибудь уединиться и распаковать подарок Роз, побыть с ней еще один краткий миг. Почтить ее тайну. Если там что-нибудь важное, я, конечно, сообщу другим. Но не сейчас.

Кутаясь в два пиджака – свой и сэра Генри, я замаскировала обман тонким налетом правды:

– Она обещала рассказать сегодня вечером. Просила встретиться с ней на Парламентском холме, а сама так и не пришла. Я увидела дым и примчалась…

Глаза Синклера были так черны, что, казалось, вбирают свет. На миг у меня возникло чувство, что я тоже вот-вот в них провалюсь. Потом он выпрямился и как будто прервал наваждение.

– Значит, профессор Говард нашла нечто такое, о чем вы не догадываетесь, но что, по-вашему, имеет отношение к ее смерти?

– Абсурд! – взорвался Сирил.

– Цыц! – рявкнул на него сэр Генри.

Я смотрела в глаза Синклеру.

– Вероятно.

Он сверился с записями.

– Она же была профессором литературы, или я ошибаюсь? Не биотехнолог и не физик-ядерщик.

– Верно.

Синклер потряс головой.

– Жаль вас разочаровывать, но ее открытие едва ли могло послужить поводом для убийства.

Меня бросило в жар.

– На улицах людей за гроши убивают, за старую покрышку! – отрезала я.

– В Штатах – возможно, но не посреди Лондона.

– И не посреди «Глобуса», – фыркнул Сирил.

– «Глобус» и до этого горел, – сказала я.

– Это было давно, – заметил инспектор.

– В тысяча шестьсот тринадцатом. И тоже двадцать девятого июня.

Синклер еще раз пристально на меня посмотрел.

– Двадцать девятого, во вторник, – уточнила я.

Повисла пауза.

– И сегодня вторник, – произнес сэр Генри слабым, сдавленным голосом.

На миг глаза инспектора вспыхнули, но он тут же совладал с собой.

– Дата, если она верна, будет непременно учтена при расследовании поджога.

– Не только поджога, – не сдавалась я. – В первом пожаре никто не пострадал, кроме одного человека.

Синклер уронил набок планшет, глядя на меня сочувственно и в то же время тревожно.

– Сегодня на вашу долю выпало чересчур много испытаний, мисс Стэнли. Вам лучше вернуться домой и поспать. – Он кивнул сэру Генри и отправился назад к белому навесу и его тайнам. Сирил засеменил следом.

Я поднялась, высвобождаясь из участливых объятий сэра Генри. Не то чтобы мне хотелось отдать подарок Роз – просто нельзя было позволить полицейским отмахнуться от ее смерти, как от старой истории, где мало-мальски важны только время и место, но не причина. Мой голос дрогнул:

– У вас же труп!

На полпути через двор Синклер замер, повернувшись вполоборота. Лужа воды у его ног подернулась рябью, дробя отражения.

– Это еще не доказывает убийства. Не волнуйтесь. Если улики и существуют – какие бы ни были, – мы их найдем.

Сэр Генри помог мне спуститься во двор. Синклер нас отпустил, зато насели другие. Со всех сторон к сцене, кружа, точно вороны, к нам спускались с вопросами, галдя и не давая прохода. Первым насел шеф пожарных, которому не терпелось подробно описать происшедшее. Возгорание, сказал он, началось в здании администрации, и его команде удалось спасти сам «Глобус», лишь разобрав соломенные кровли остальных помещений и залив их водой.

Я уже не слышала его. Роз умерла, мне пришлось лгать полиции, а все, чего я хотела, – забиться в какой-нибудь угол и открыть треклятую коробку. Должно быть, предвестие истерики отразилось на лице, потому что сэр Генри вдруг оттащил меня от толпы. Мы уже подошли к выходу, когда какофония смолкла и в тишине прозвучало мое имя. Я, не откликаясь, ускорила шаг, но двое караульных в неоново-желтых полицейских жилетах преградили нам путь. Не видя выхода, я обернулась.

У противоположного конца коридора стоял старший инспектор Синклер.

– Если позволите, – сказал он, – я хотел бы спросить еще кое о чем, пока вы не ушли.

Несмотря на любезный тон, было ясно: это не просьба.

Мы с сэром Генри нехотя отправились за ним обратно в театр, где поднялись на одну из нижних галерей у самой сцены. Нас встретил молоденький разносчике чаем в пенопластовых стаканчиках. Я заставила себя проглотить едва теплое пойло, походящее больше на меловую болтушку, чем на чай с молоком.

– Не затруднит ли вас описать подробнее свою недавнюю встречу с профессором Говард? – предложил Синклер.

В черных брюках, свободном пиджаке и голубом джемпере с вырезом-лодочкой он мог сойти за денди где-нибудь в пригороде; здесь этого хватало лишь на то, чтобы смешаться с толпой. Тем не менее он как будто сиял – потаенным светом. «Нелегко будет провести его, смотри – обожжешься», – сказала я себе, а вслух ответила, пытаясь избавиться от дрожи в голосе:

– Пожалуйста.

В конце концов, отступать было поздно. И кто меня за язык тянул?

– Откуда начинать?

– С начала, если позволите.

5

Ранее, тем же днем, в тенях нижней галереи звенело мое язвительное хихиканье.

– Ребята, мы же не вестерн ставим, а страшилку. Где напряжение? Соберитесь!

Все на подмостках замерли. Джейсон Пирс, австралийская звезда экшенов, который, как мог, старался добиться натурального трагизма, утер со лба пот.

– Соберешься тут, на таком пекле!

Его можно было понять. В разгар летнего дня – Африка, да и только! – сцена искрилась позолотой и багрянцем, бесстыдная, как викторианский бордель.

– Каком пекле? – спросила я. Все повернулись в мою сторону, щурясь на солнце, чтобы найти меня в полутьме галереи. – Мы на башне Эльсинора, мистер Пирс. Озираем заснеженные поля и узкий холодный пролив, отделяющий нас от Швеции. Дует ледяной ветер. И сейчас полночь. – Я выскользнула из-за стола и ступень за ступенью спустилась во двор. – Тот самый час, когда три ночи подряд сюда являлся призрак, при виде которого у бывалых солдат душа уходила в пятки. Вам было бы плевать, что им там померещилось, не скажи друг, что привидение похоже на вашего покойного отца. – У подножия лесенки я остановилась – руки в боки – и посмотрела на Джейсона. – А теперь сделайте так, чтобы я вам поверила.

Справа от него сэр Генри, дремавший на троне, пошевелился.

– А-а, – пробормотал он. – Похоже на вызов.

Взгляд Джейсона переметнулся на меня.

– Покажите как, – произнес Пирс, хитро ухмыльнувшись, и с силой воткнул шпагу в доски подмостков.

– Встречный вызов, – добавил сэр Генри. Вот кто забавлялся вовсю!

Я уже знала, что играть за актеров – табу, если следовать законам театра, но порой – тоже в силу возраста – была готова наплевать на условности. Вот и сейчас, вместо того чтобы отшить провокатора, сказала себе: «Не дрейфь! Будет весело!»

Текст я знала почти наизусть. Могла с закрытыми глазами пробежать вслед за принцем и Горацио, увлекаемыми призраком в доспехах Гамлета-старшего к самому краю преисподней. Я уже рисовала себе эту захватывающую погоню – по всей сцене, балкону, пустому двору и трем галереям до самой островерхой крыши.

Может, не сверхново, зато было бы на что посмотреть, если бы Джейсон потрудился отнестись к своей роли серьезно. Я выбрала его не за славу, а за редкую способность сочетать взрывную ярость с романтической задумчивостью. На беду, в последние недели он все больше валял дурака, вместо того чтобы играть: читал реплики по диагонали и острил по поводу роли, пьесы и самого Барда. Если я в скором времени не добьюсь от него хоть сколько-нибудь настоящего чувства, получится не Шекспир, а пародия.

Я прошла через двор и взбежала на сцену, на ходу собирая волосы в «хвост». Шпага все еще качалась на острие. Когда я схватилась за эфес, она загудела, как камертон.

– От Шекспира должно бросать в дрожь, – тихо сказала я, аккуратно выдергивая клинок.

– Попробуй меня испугать, – шутя, отозвался Джейсон.

– Я – за Гамлета, ты – за Горацио.

Труппа радостно заулюлюкала и засвистела. Джейсон вспыхнул, но когда кто-то кинул ему шпагу, подхватил ее и кивнул мне. Я приняла его вызов, а ему от моего было не отделаться.

Я оглянулась на помощника режиссера, и тот рявкнул:

– По вашему знаку, сэр Генри!

Он встал с трона и удалился за декорации. Тотчас зазвонил колокол. Дохнуло свежим воздухом: двойные двери в углу сцены открылись. Я медленно обернулась. В тени проема стоял сэр Генри – тень короля в ночи, укутанная в плащ с капюшоном.

– «Да охранят нас ангелы Господни» [4]4
  Пер. Т. Щепкиной-Куперник.


[Закрыть]
, – прошептала я и, перекрестившись, бросилась навстречу привидению, Джейсон – за мной.

Когда мы подбежали к проему, тень исчезла, а двери оказались накрепко закрытыми. Я резко развернулась, озираясь по сторонам. Для этого акта я отказалась от призрака, заменив его вспышками света вроде солнечных зайчиков, которые могли выскакивать отовсюду.

Так и случилось: блик заплясал на скамьях нижней галереи. Я шагнула вперед, но Джейсон меня удержал:

– «Не надо, принц». – Он крепко сжал мое плечо – значит, все же принял свою роль всерьез. И удержал бы, если бы так было нужно.

Хоть что-то его проняло. Для начала неплохо. Я нырнула ему под руку, освобождаясь от хватки, и бросилась вниз со сцены, где пробежала через двор и три пологих ступеньки, ведущих на нижнюю галерею. Призрака не было. «Ад и проклятие!» Во дворе вдруг кто-то вскрикнул. Я обернулась, проследила за жестами и нашла, что искала: сияющую искру на третьем ярусе галереи. Джейсон уже несся ко мне, так что прежний путь был для меня отрезан. Пробежав вдоль скамеек, я перемахнула ограду и соскочила во двор, мчась к дворцовым дверям в тылу сцены. Достигнув ближайшей лестницы, я рванула наверх, через одну, а то и две ступени – и дальше, на галерею.

Пусто.

Погоди-ка… справа, ярусом ниже, мой глаз уловил новую вспышку – и именно в этот миг на меня налетел Джейсон. Метнувшись вправо, я проскочила мимо него, загрохотала по лестнице на второй этаж, к средней галерее. Вот оно! Зайчик еще мерцал там – в самом дальнем углу между кресел отсека, который Сирил велел называть «джентльменской ложей». Я выскочила в коридор, пробежала до первой из таких лож и ворвалась внутрь. Там было пусто. Как и во второй.

На противоположной стороне мелькнула вспышка. Потом еще и еще, пока весь театр не заискрился, будто кто выпустил в полет тысячу светлячков или духи слетелись сюда со всего королевства. Миг – и огни разом потухли. Все затаили дыхание, и тут из-под сцены раздался стон – вопль души, не знающей покоя.

Близился конец акта. Я повернулась уходить и обнаружила в дверях Джейсона, который стоял там с обнаженной шпагой, преграждая мне путь. Черт! Я так увлеклась ролью и поисками призрака, что совсем о нем забыла.

– «Нельзя, – буркнул он. – Одумайтесь».

Шагнув вперед, он ударил по моему клинку. Заскрежетала сталь. Резко крутанув запястьем, Джейсон выбил шпагу у меня из рук, и та, сверкнув на солнце, со звоном упала во двор – труппа только порскнула в стороны, как вспугнутая воробьиная стайка.

– Как насчет просьб о пощаде? – ухмыляясь, произнес Джейсон. Горацио у него то и дело заговаривал с австралийским акцентом. – На коленях в самый раз.

Я попятилась и уперлась в невысокую ограду. Пришлось присесть, чтобы одолеть минутное головокружение. Высота в один этаж неожиданно показалась мне больше, чем думалось

– Помнишь тот кусочек о милосердии из «Венецианского купца»?

– «Не действует по принужденью милость» [5]5
  Пер. Т. Щепкиной-Куперник.


[Закрыть]
, – отчеканил он. – Но не моя.

– Мне больше нравится следующая строчка. – Оттолкнувшись как можно легче, я перекинула ноги через ограду. – «Как теплый дождь, она спадает с неба». – И, только он бросился ко мне, спрыгнула. Тремя с половиной метрами ниже я подобралась после удара о землю и кинулась к шпаге, лежащей посреди двора. Джейсон прыгнул за мной, но когда приземлился, я встретила его во всеоружии.

Он замер, тяжело дыша: острие моего клинка находилось в двух десятках сантиметров от его живота.

– У тебя табун кенгуру на крыше потоптался?

– Как это понимать? – спросила я, чувствуя, что блузка липнет от пота к спине, брюки на колене порваны, а вся щека в грязи.

– «Больная на всю голову» – вот как! По-нашему, по-австралийски! – взревел он. – Двинутая, как полный цех Болванщиков! Можешь прыгать хоть с небоскреба, Кэт Стэнли, только объясни одно: как мне после этого цирка читать «быть или не быть»?

Я спрятала шпагу.

– Вот теперь ты Гамлет.

Джейсон сжал кулаки. Мне показалось, что он на меня бросится, но в следующий миг его взгляд привлекло что-то за моей спиной, и он переменился в лице.

Я обернулась – посмотреть, что его так впечатлило. В дальнем углу галереи стоял сэр Генри с обнаженным мечом в кольчужной перчатке. Другую руку он вытянул, подзывая нас. С грозным воплем, снова войдя в образ, Джейсон побежал через двор и стал карабкаться по лестнице, спрятанной на стене рядом со сценой. Пока я взбиралась на балкон вслед за ним, Джейсон уже перебегал подмостки, тесня сэра Генри в тень у задника. Я отряхнулась и направилась туда же, когда что-то – звук? Запах? – я так и не поняла – задержало меня на полпути.

Позади меня колыхнулся, отделяясь от стены, темный силуэт. Я хмуро отвернулась.

– «Помни обо мне», – прошелестел сухой, мертвый, как шорох палой листвы, голос.

Как сэру Генри удалось так быстро ускользнуть от Джейсона и пробежать сквозь лабиринт закулисья на противоположную сторону зала?

Из-под балахона высунулась бледная рука и откинула капюшон. Это был не сэр Генри. Это была Роз.

– Как, говоришь, надо играть Шекспира? – негромко спросила она. – Чтобы бросало в дрожь?

На другом конце балкона показались сэр Генри и Джейсон.

– Входит Розалинда Говард, профессор шекспироведения из Гарварда, – объявил сэр Генри для собравшихся внизу. – Общепризнанная королева Шекспира.

– Королева вампиров, – буркнула я.

Роз звучно расхохоталась и заключила меня в циклопические объятия, отчего ее плащ скользнул на пол.

– Зови меня Святочным Духом прошлых лет [6]6
  Персонаж «Рождественских повестей» Чарльза Диккенса.


[Закрыть]
, дитя. Я пришла с дарами.

– Греки – тоже, – сказала я, каменея в ее руках. – То-то весело было троянцам!

Она медленно отстранилась, как волна, схлынувшая с утеса.

– Ну и кабинетик! – обронила она, восторженно осматриваясь.

– Ну и выходки! – отозвалась я. – Даже для вас – перебор.

– Иначе – никак! – Роз пожала плечами. – Не появись я при всех, ты бы меня выставила.

– Я и сейчас могу это сделать.

– «Дарами»?

– Она так сказала, – попыталась оправдаться я, чертыхаясь в душе.

– «Я пришла с дарами»? – Глядя на меня, Синклер напрягся, что даже на вид стал плотнее и тоньше. – Уж вы-то, мисс Стэнли, должны были догадаться, что нашла профессор Говард, даже если она прямо о том не сказала!

На миг желание вынуть коробку из кармана, отдать и покончить со всеми загадками – и с Роз в том числе – захлестнуло меня и сошло, точно прилив.

– К сожалению, – ответила я, – не догадываюсь. – В сущности, это было наполовину правдой: мне и в голову не приходило, что лежит в коробке. «Вот если бы ты меня отпустил, – ворчала я про себя, – уже знала бы наверняка».

Он вздохнул:

– Прошу вас быть со мной откровенной, мисс Стэнли. Быть может, тогда и я буду откровенен с вами. – Синклер разгладил складку на брюках. – Дело в том, что мы нашли след от иглы.

След от иглы?

– Чепуха! – фыркнул сэр Генри. – Роз этим не баловалась.

Взгляд Синклера скользнул к нему.

– Один след, особенно такого свойства, ничего подобного не подразумевает.

– А что он подразумевает? – взвился сэр Генри.

– Положим, я склонен согласиться с предположением мисс Стэнли: здесь что-то нечисто. – И, оборачиваясь ко мне, он добавил: – А значит, буду рад всякому искреннему содействию. – Синклер сложил пальцы домиком, пристально разглядывая меня поверх них.

Меня передернуло. Днем я отмахнулась от Роз, а теперь достала б звезду, луну с неба – все бы сделала ради возможности снова слушать ее, кричать на нее, терпеть ее объятия… Но было уже поздно. Она ушла. Ушла навсегда, без объяснений, без последнего «прости». Ни слова, ни тем более напутствия перед разлукой. Ничего, кроме приказа: «Сбереги».

«Если это такая большая ценность, – подумала я раздраженно, – надежнее полиции охраны не найти. Тем более что они – или один из них – так хотят получить ваш секрет».

Только Роз не отправилась в полицию. Она пришла ко мне.

Я вздрогнула. Синклер совсем не внушал уверенности. Еще раз встретившись с ним глазами, я сказала:

– Больше мне ничего не известно.

Он с такой силой грохнул кулаком по моей скамье, что я подскочила.

– В этой стране, мисс Стэнли, сокрытие улик по делу об убийстве – серьезное преступление. Преступление, за которое мы караем со всей строгостью. – Он наклонился так близко, что я уловила мятный привкус его дыхания. – Вам ясно?

Я кивнула. Сердце едва не выскакивало из груди.

– В последний раз советую рассказать мне все, что знаете.

Сэр Генри поднялся:

– Довольно!..

Синклер резко сел, гоняя желваки на лице. Потом махнул на нас, веля убираться.

– Журналистам ничего не говорите и не выезжайте из города. Я еще расспрошу вас на днях. А пока – доброй ночи.

Сэр Генри взял меня под локоть, провожая к выходу. У самых дверей Синклер снова меня окликнул.

– Если есть что искать, мисс Стэнли, – тихо произнес он, – мы найдем, будьте уверены.

В первый раз его слова прозвучали как обещание, во второй – как угроза.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю