Текст книги "Там, где ты (ЛП)"

Автор книги: Дж. Х. Трамбл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Знаешь что, Уитни? – говорит мама. – Я закончу прямо сейчас!

Она сдёргивает с кровати покрывало, разбрасывая стопку вещей тёти Уитни, и бросает его на шезлонг. Потом берёт простыни и скатывает их в большой шар. И до того, как отвисшая от удивления челюсть тётя Уитни становится на место, мама убирает с кровати всё бельё и с трудом скидывает матрас с пружин.

Осталось сделать только одно. И я берусь с другого конца.

– Это вряд ли необходимо, Кэтрин.

– Ты хотела кровать, ты её получишь.

Тётя Уитни ошеломлённо замолкает и наблюдает, как мы снимаем пружины и освобождаем раму.

– Я не засуну кровать в свою машину, – удивлённо говорит она, поняв, что мы не шутим. – Майклу нужно будет арендовать грузовик, а потом он за ней приедет.

– Ну, – говорит мама, вынося вместе со мной переднюю спинку кровати через дверь спальни, – она будет на лужайке перед домом. Скажешь ему, чтобы сам разбирался.

Когда мы возвращаемся, тётя Уитни расхаживает по гостиной и говорит по телефону. Пока мы снимаем изножье и разбираем оставшуюся часть рамы, до нас долетают обрывки её разговора и слова «абсурд», «злопамятная» и «неблагодарные». Мы подбираем части рамы, и вдруг мама начинает смеяться, и я, не удержавшись, тоже.

Наконец всё сложено в кучу на лужайке перед домом. Мне бы хотелось закинуть на самую верхушку ещё кое-что – мою фамилию. Уверен, что, как только тётя Уитни задумается над этим, то сразу попросит вернуть и её.

Её автомобиль сдает по подъездной дорожке задним ходом, и я молюсь, чтобы колесо соскользнуло с дороги и угодило в грязь. Зря. Тётя Уитни уезжает, напоследок бросив на нас взгляд, в котором читается: «Вы – сумасшедшие!» Может, она права.

На заходе солнца кровать всё ещё лежит во дворе. Когда просыпаюсь, её уже нет. И я не знаю, забрал ли её дядя Майкл или же продавец рухляди с барахолки. Мне всё равно.

Эндрю

– Сегодня я выбираю книгу, – говорю я дочери вечером. – Давай посмотрим, что тут у нас.

Помогаю Кики сесть в постели, выбираю несколько книг, потом перелажу через поручень и устраиваюсь рядом. В дверном проёме появляется Майя.

– Итак, как насчёт... хм, вот эта интересная – «Проклятие математика».

– Нет! – Кики выбивает книгу из моей руки.

– Хорошо, тогда, хм, «Жадный треугольник». Это тоже моя любимая.

Кики даже не утруждается ответить. Она снова выбивает книгу из моих рук:

– Я хочу Лобелта!

Я тоже, малышка. Тогда... что? Кажется, мой разум начинает играть со мною в игры. Встряхиваю головой и перебираю следующую пару книг:

– Тогда как насчёт этих двух? «Десять яблок» или «365 пингвинов»?

В этот раз Кики, покрутившись на попе, скидывает раздражающие книги с кровати.

– Я хочу Лобелта! – выпячивает она нижнюю губу.

– Она имеет в виду «Конь Роберт – любитель роз», – говорит Майя, с явным весельем наблюдая за разыгрывающейся сценой. – Её учитель сказал мне, что ей сейчас очень нравится эта книга. По дороге домой мы взяли её в библиотеке. Книга в корзине. Наверное, ты, пока искал свои книги по математике, совсем её похоронил.

– Кто? Я? – улыбаясь, перекатываюсь на бок и кладу перед собой книгу.

– Лобелт! – вопит Кики, будто ей только что подарили настоящего пони.

В полосатой пижаме с вышитым впереди розовым сердцем она прижимается ко мне и засовывает в рот большой палец. Я мягко вытягиваю палец изеё рта.

– Оставляю вас двоих наедине со своей сказкой, – говорит Майя. – Когда закончишь, можем посмотреть фильм. Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, мамочка, – Кики протягивает вперёд руки, Майя подходит и быстро её целует.

– Хорошо. «Конь Роберт – любитель роз».

Оказывается, в книге идёт речь о молодом коне с аллергией на розы. Каждый раз, как Роберт оказывается возле розы... АПЧХИ-И! Кики знает, когда нужно чихать. Она широко раскрывает глаза и, почти не дыша, ждёт, пока я, дразнясь, оттягиваю момент, а потом разражаюсь громким чихом. Она смеётся, а потом добавляет от себя:

– Будь здолов, Лобелт.

Я каждый раз улыбаюсь.

Это старая книга с иллюстрациями П. Д. Истмена, где у грабителей ещё можно увидеть в руках оружие. Во как!

На третьем заходе веселье Кики немного стихает. В конце книги Кики снова держит палец во рту и больше не желает Роберту здоровья. Меня это печалит.

– Так, малышка, – говорю я, закрывая книгу, дочитав до конца. – Пора спать.

Быстро перебираюсь через поручень, а Кики уютно устраивается под одеялом и вздыхает. Снова вытягиваю палец у неё изо рта и кладу её крошечную ладошку на подушку:

– Спокойной ночи, малышка.

– Я люблю Лобелта, – говорит она мягко.

– Я тоже.

– Заснула? – спрашивает Майя, когда я возвращаюсь в гостиную.

– Вырубилась. Так, что мы смотрим? – устраиваюсь на другом конце дивана.

Она называет фильм, я бросаю: «Отлично», но сам даже не вникаю в название. Майя сворачивается возле меня калачиком, и я чувствую себя одновременно и комфортно, и неуютно, будто в жаркий летний день одел шерстяной свитер. Мы уже это проходили. Не могу отделаться от чувства, что я совершил огромную ошибку.

Майя ставит перед нами на стол большую миску попкорна. Какое-то время я пялюсь на неё, пытаясь что-то вспомнить. Потом начинается фильм. Заставляю себя перевести взгляд в экран, но ничего не вижу. По правде говоря, мне просто хочется побыть одному. Усилием воли заставляю себя остаться, но потом не выдерживаю, хлопаю Майю по колену и встаю:

– Я пошёл спать.

– Да, ну. Только середина фильма.

– Прости. Был долгий день.

Майя надувает губы. Сейчас они с Кики очень похожи. Но от надутых губ Майи у меня на сердце не становится теплее. Потягиваюсь, зеваю и иду в свою комнату. Если честно, подумываю о том, чтобы запереть свою дверь на ключ, но отметаю эту мысль, как глупую. Майя не будет вторгаться в моё личное пространство.

Перед тем, как выключить свет, разблокирую номер Роберта.

Мне жаль. Я хочу начать всё с начала.

Я долго пялюсь на своё сообщение. Экран успевает погаснуть семь раз и, чтобы включить его, мне приходится семь раз нажимать на кнопку. Хочется нажать «Отправить». Но вместо этого жму «Сброс» и выключаю свет.

Глава 29

Роберт

– Просыпайся, лентяй! У тебя гость.

Я переворачиваюсь и со вздохом тяну:

– Который час?

Мама поднимает в комнате жалюзи:

– Уже одиннадцать. Вставай. Я совсем не хочу развлекать Ника полчаса.

Супер. Для этого ещё слишком рано.

Ник никогда не был у меня дома. Двумя минутами позже открываю дверь и с удивлением наблюдаю, как внутрь входит Ник. На нём – его любимые фиолетовые джинсы Rude и обтягивающая футболка Tapout. Можно подумать он – ярый поклонник боевых искусств. Солнечные очки на лбу. Но не слишком высоко. Ровно настолько, чтобы иметь крутой вид.

И снова задаюсь вопросом: что привлекательного я в нём нашёл?

– Чего тебе? – говорю я, проводя рукой по взъерошенным волосам.

На мне всё ещё надеты фланелевые пижамные штаны и футболка. Своему бывшему бойфренду я сделал единственную уступку: почистил зубы.

– Я хочу знать, почему ты на меня злишься, – Ник упирает кулаки в бёдра и переносит вес на одну ногу. На его лице появляется капризное выражение, которое на меня совершенно не действует. – Потому что я не пришёл на похороны твоего отца? Ты же знаешь, что я думаю о больных людях и подобных вещах. И я же отправил тебе бумажные цветы. Мы с Кристал делали их три часа. Я думал, что ты хотя бы оценишь мои старания.

– Спасибо за цветы. Теперь всё?

– Ты злишься, потому что я пригласил к себе девочек? Хорошо, я понял. Ты ревнуешь. Как насчёт того, чтобы все среды были твоими? И, может быть, каждая вторая суббота?

– По средам и субботам я занят на общественных работах.

Он долго на меня смотрит, потом говорит:

– Почему с тобой так сложно?

– А тебе не всё равно? Я для тебя никто, как и ты для меня. Почему бы нам не признать этот факт и не двигаться дальше?

– Ты сейчас ведёшь себя, как мудак.

Я раздражённо поднимаю руки.

– Просто уходи, – говорю я, открывая дверь. Несколько секунд Ник не двигается. Он смотрит вниз, на свои ботинки, и я уже начинаю его жалеть. Зажимаю свой лоб между большим и средним пальцами. – Ник...

Он прерывает меня:

– Ты много потерял.

– Что ж, тем хуже для меня.

Ник бросает на меня долгий нечитаемый взгляд и выходит из дома. Я захлопываю за ним дверь.

На кухне мама хихикает над двумя ломтиками хлеба, только что засунутыми в тостер.

– Ты слышала? – спрашиваю.

– Он никогда мне не нравился. И ты это знаешь. Только мне жаль, что он был... в общем, ты понимаешь.

Перебираю почту, сложенную стопкой на кухонном столике. Нахожу конверт, который адресован мне.

– Когда это пришло? – спрашиваю, открывая.

– Вчера. Но я забрала почту только сегодня утром. От кого оно?

– От мисс Момин.

Внутри конверта самодельная открыта с рисунком, на котором я, кажется, играю на блокфлейте. Под рисунком фиолетовыми черниламинаписано:«Мы скучаем потебе!» Внутри открытки несколько неразборчивых разбросанных подписей. Прочитать имена я не могу, но знаю, кто писал: Патрик, Софи и Джо-Джо. Я могу прочесть только одну подпись, и это подпись мисс Момин.

– Дай посмотреть, – говорит мама. Поворачиваю открытку к ней. – Так мило. Спорим, эти дети действительно за тобой соскучились. Уже прошло... сколько? семь недель? Тебе больше не стоит откладывать часы общественных работ.

Я тоже за ними соскучился.

На столике в вазе всё ещё стоит бумажный букет Ника. Швыряю его в мусор, на что мама снова тихо хихикает.

Эндрю

Жить снова с Майей и хорошо, и плохо. Когда вчера вечером я отправлялся спать, всё было плохо. Но сегодня утром проснувшись, я чувствую запах оладий. А вот это хорошо. Просовываю голову в дверь и вижу широкую улыбку Кики.

– Папа! – она тянется ко мне, я подхватываю её на руки и поднимаю вверх.

– Кажется, твоя мама делает оладушки. Ням-ням.

– Ням-ням, – повторяет она и тыкается затылком мне в подбородок.

– Пошли попробуем?

Пересаживаю Кики себе на спину, будто она едет на пони, и галопом отправляюсь с ней на кухню. Я совсем не удивлен увидеть на кухне Дага. Он и Майя сегодня идут на какую-то выставку, а это значит, что сегодня Кики остаётся со мной. А вот он не ожидал увидеть меня здесь. Делаю вид, что ничего не замечаю, и здороваюсь с ними, желая доброго утра.

Взгляд Дага спускается вниз, на мои трусы и босые ноги, а потом снова поднимается вверх. Потом Даг поворачивается к Майе. Его голос звучит тихо, но не настолько, чтобы не было слышно:

– Что происходит?

Майя выглядит такой виноватой, что можно подумать, что мы с ней спим, а это совсем неправда. Не могу поверить, что она ему ничего не сказала. Майя должна была знать, что сегодня утром мы с ним столкнёмся.

– Эндрю переехал обратно, – говорит она легкомысленно, как будто все бывшие мужья живут со своими бывшими женами. – Он спит в гостевой спальне. Своей старой спальне.

Даг смотрит на неё какое-то время, потом бросает на стол лопатку, которую держал в руке, и выходит из кухни.

– Даг, – говорит Майя. – Вот чёрт! – и бежит за ним следом. Дверь остаётся открытой и слышно, как они ругаются перед домом.

Оглядываюсь на Кики.

– Ю-ху! – Она хихикает. – Малышка, думаю, оладьи придётся доделывать нам.

Сажу её на стол, подальше от плиты так, чтобы она не смогла дотянуться, и переворачиваю оладьи. Они подгорели. Выбрасываю их в раковину и наливаю в сковороду новую порцию жидкого теста.

– Папа...

– Тсс, – говорю я Кики, прикладывая палец к своим губам.

Она широко улыбается и тоже прикладывает пальчики к своим губам:

– Тсс.

Улыбаюсь в ответ.

Я подслушиваю. Ну, вот просто не могу ничего с собой поделать. Уверен, что соседи тоже не смогли пропустить такое представление.

– Почему ты ведёшь себе, как идиот? – спрашивает Майя.

– У меня что? Нет права голоса? – выпаливает в ответ Даг.

– Нет. Нету. Он – отец моего ребёнка. И между нами ничего нет.

– Тогда почему он на твоей кухне в нижнем белье?

– Он только что проснулся. Не знаю.

– Знаешь, мне кажется, ты до сих пор его любишь.

– Ты с ума сошёл.

Переворачиваю оладьи.

– Кажется, малышка, я недооценил мистера Дага. Он не такой бестолковый, каким выглядит.

Я шучу, но в глубине души знаю, что он прав. И ещё я знаю, что всё это хорошим не кончится. Но не могу отказать себе в удовольствии понаблюдать за их маленькой перебранкой.

– Так ты собираешься вести меня сегодня на выставку или нет? – спрашивает снаружи Майя Дага.

– А ты уверена, что можешь покинуть пределы своей маленькой семейной ячейки?

– Ты меня достал!

Хлопает дверь машины.

Майя возвращается на кухню, а я не могу убрать с лица улыбку. Пытаюсь, но не могу.

– Ты слышал? – спрашивает Майя.

– Он справится. Иди. Развлекайся.

– Теперь я даже не знаю, хочу ли пойти. Он такой придурок! – Короткая пауза. – Но опять же, в этих трусах ты выглядишь... хм... сексуально. Так что не удивительно, что он приревновал.

Мне сразу становится не по себе. Перекладываю оладьи со сковороды на тарелку, потом снова наливаю тесто. Мысленно говорю себе, что теперь, вставая утром, нужно будет надевать какие-нибудь штаны. Этот факт добавляю в мысленный список минусов совместного проживания с Майей.

В какой-то момент понимаю, что она стоит у меня за спиной, а потом Майя начинает гладить меня по бёдрам и лапать.

– Мне не обязательно идти. Я же могу провести весь день с вами, ребята, – говорит она мне на ухо.

– Майя, не надо.

Она убирает руку не сразу, как будто несколько движений могут изменить моё мнение. Нет, не могут.

– Даг ждёт. Тебе нужно идти.

Чувствую, как она сзади напрягается. Потом убирает руку. И, затем, будто этой самой неловкой в нашей с ней жизни минуты никогда и не было, Майя крепко обнимает Кики и весело говорит:

– Желаю вам хорошего дня!

Меня она целует в щёку. Я с полуулыбкой киваю в её сторону и желаю ей тоже хорошего дня.

Наливая в сковороду последнюю порцию теста, я задумываюсь о том, что бы случилось, если бы поверх моего нижнего белья шарила бы рука моего семнадцатилетнего парня. Эта мысль делает то, что не удалось сделать руке Майи: мой член твердеет. И я рад, что моей дочери только два года.

Глава 30

Эндрю

В понедельник утром просыпаюсь до звонка и считаю, сколько осталось учебных дней. Семьдесят девять. Даже не знаю, хватит ли мне сил сегодня справится. Когда же настал момент, когда жизнь перестала быть весёлой? Теперь ещё и со Стивен Ньюменом дополнительно заниматься. Ну, прям, везунчик я, ничего не скажешь!

Стивен вместе с парой своих друзей неспешно входят в класс через две минуты после звонка. До этого они три минуты или около того стояли в коридоре. Я записываю на доске основные темы дня и делаю вид, что ничего не замечаю. Когда поворачиваюсь к классу лицом, вижу, что Стивен, вальяжно развалившись, сидит на своём месте и смотрит на меня с самодовольной ухмылкой. Не собираюсь идти на поводу у этого маленького идиота. Я беру себя в руки и провожу урок нормально, вот только постоянно прикусываю нижнюю губу изнутри. Да так, что в конце концов она начинает кровоточить.

– Стивен, – окликаю я, когда тот встаёт уходить.

Он подходит к моему столу. Но когда я начинаю говорить, Стивен поворачивается ко мне спиной и ударяет кулаком о кулаки своих дружков, выходящих из класса. Потом он кричит в сторону Кристин Марроу: «Эй, девчонка!», и показывает ей язык. Кристин хихикает и исчезает за дверью. Наконец в классе никого не остаётся, и Стивен поворачивается ко мне.

А мне совсем не весело.

– Мне хотелось бы, чтобы ты пришёл на дополнительные занятия. За последние девять недель у тебя по алгебре в среднем получается шестьдесят восемь балов. Пока ты не выйдешь на более высокий показатель, я буду с тобой заниматься. Дополнительные занятия по алгебре я провожу после уроков по понедельникам, то есть сегодня. Я помогу тебе подготовиться к завтрашней контрольной и, возможно, если ты постараешься, у тебя получить сохранить проходной балл.

– Я не могу по понедельникам. Я... у меня другие дела.

Конечно, кто бы сомневался.

– Хорошо. Тогда по четвергам я провожу дополнительные занятия по матанализу. Я мог бы проработать с тобой ошибки в контрольной.

– Не-а. Четверг тоже не подходит.

– Тогда назови день, – закипаю я.

– Среда. После футбольной тренировки.

Среда. Конечно. Единственный день в неделе, когда Майя работает допоздна. Мне тогда придётся или оставлять Кики до вечера в «Деревне мисс Смит», или же Майе придётся совмещать работу и присмотр за дочкой, пока я не закончу здесь. Боже, я уже начинаю ненавидеть этого раздолбая.

– Когда у тебя заканчивается тренировка?

Он пожимает плечами, будто я ему до смерти надоел.

– Сейчас межсезонье. В 16:30.

Итак, мне придётся задерживаться в школе ещё на три часа, чтобы заниматься с ребёнком, которому с высокой горы плевать на свою собственную оценку и который, кроме того, изо всех сил старается превратить мою жизнь в ад. Подобные истории постоянно рассказывали другие учителя. Но я думал, что застрахован от таких ситуаций. Глупец.

– Тогда увидимся в среду в 16:30.

Он окидывает меня взглядом сверху вниз, словно я какой-то кусок дерьма, и потом неспешно выходит из класса, будто у него полно времени, но всё же он не против забрать ещё пару секунд и у меня.

Я совсем не удивляюсь его опозданию в среду на пятнадцать минут. Я уже махнул на него рукой. Стивен со скучающим видом входит в комнату, когда я выключаю свой компьютер. В руках у него ничего нет. Ни бумаги. Ни карандаша. Ни калькулятора. Как и уважения.

Значит, так будем играть, да?

На доске уже написано несколько квадратных уравнений. Встаю и протягиваю ему маркер:

– На вчерашней контрольной ты набрал сорок пять баллов. После анализа я разрешу тебе сделать работу над ошибками. Так ты сможешь поднять свой балл до семидесяти. После этого, при условии постоянной работы, мы сможем добиться, чтобы твоя средняя оценка была выше проходного балла.

Он смотрит на меня с неприязнью.

Ну, хорошо.

– Почему бы тебе не подойти сюда? Давай проработаем задачи на доске вместе.

– Вы шутите, да? – говорит он и грубо хохочет.

Не ведись. Не ведись. Чёрт, не вздумай повестись!

– Ну, хорошо. Тогда я покажу, как нужно решать задачи.

Разбираю несколько методов решения квадратных уравнений, потом рассказываю ещё о нескольких задачах. Но с таким же успехом я мог бы говорить со стеной. Стивен всё время смотрит в окно и беззвучно напевает что-то похожее на рэп. Останавливаюсь посередине задачи и жду, пока он обратит на меня внимание. Когда становится ясно, что этого в ближайшем будущем не произойдёт, я возвращаюсь к своему столу и упаковываю вещи.

Стивен встаёт и презрительно улыбается.

– Надеюсь увидеть тебя в следующую среду.

Роберт

– Ребята, он вернулся! – мисс Момин закрывает за мной дверь и проводит меня в гостиную с уже собравшейся группой.

Все сидят полукругом. Патрик единственный поднимается со своего места. Он протягивает мне согнутую руку. Рука качается, и мне приходится схватить её и удерживать, чтобы ударить в знак приветствия кулаком о кулак.

– Привет, Патрик! Как дела, чувак?

– Ба-а!

– Ага. Я вернулся. Ты практиковался? – достаю из велюрового футляра свою блокфлейту.

– Да-да, – слова вылетают изо рта в ритме взрывного стаккато.

Патрик быстро опускается на своё место, а я присаживаюсь на корточки перед Софи. Её глаза смотрят на что-то у меня за спиной.

– Привет, красавица! Я потебе скучал.

Софи не отвечает, но я знаю, что она меня слышит.

Мисс Момин убеждает её посмотреть на меня и сказать: «Привет, Роберт». После длительных уговоров голова Софи наконец резко поворачивается в мою сторону, немного покачиваясь, как у китайского болванчика. Софи ненадолго фиксирует на мне взгляд и говорит что-то, что отдалённо напоминает: «Привет, Роберт».

Я шлёпаю её по коленке и, не поднимаясь, перебираюсь к соседнему стулу. Джо-Джо. Он хнычет.

– Привет, Джо-Джо! Ты готов играть?

Он делает глубокий-глубокий вдох и с дрожью выдыхает. Джо-Джот вот-вот расплачется, и я отступаю.

Ставлю свой стул поближе к ним и смотрю на мисс Момин, которая сгибает пальчики Софи вокруг блокфлейты в нужном положении.

– Так над чем вы, ребята, работали?

Мисс Момин улыбается, её лицо рядом с головой Софи:

– «У Мэри был барашек».

– Отличная песня! – говорю я группе.

Ещё в декабре мисс Момин объяснила мне, что дети плохо воспринимают перемены. Этот урок я хорошо выучил, когда попробовал сыграть с ними «ДжинглБеллз». Им нравится знакомое. Им нравится повторение. И каждый раз во время их игры, кажется, что эта самая прекрасная вещь, которую они когда-либо делали, как будто в первый раз.

– Хорошо, а теперь возьмите мундштук в рот.

После нескольких попыток Патрик справляется самостоятельно, двум остальным помогаю я и мисс Момин. И когда все готовы, мы начинаем играть.

Можно подумать, что после многих месяцев исполнения одной и то же песни меня должно от неё тошнить, но каждый раз, когда мы заканчиваем играть, видя выражения триумфа на их лицах, я склоняю перед ними голову в знак уважения и благодарю за опыт. Я скучал по этим детям.

В конце занятия приходят родители. Помогаю детям положить блокфлейты в футляры с их именами, потом ставлю их в стопку на стол мисс Момин, чтобы позже убрать.

Это первая наша встреча с родителями после смерти моего отца, поэтому в течение нескольких минут мне приходится принимать соболезнования и обещать, что я немедленно обращусь, если будет такая необходимость.

– У тебя так хорошо с ними получается, – говорит мисс Момин, когда я помогаю ей расставлять стулья за обеденным столом. – Как ты?

Мисс Момин очень красива. У неё огромные карие глаза и длинные тёмные волосы. Если бы мне нравились девушки, то, думаю, мне было бы сложно оставаться с ней наедине в одной комнате, как сейчас.

– Я в порядке, – отвечаю.

– До конца твоих общественных работ осталось всего два занятия. Если честно, даже не представляю, что мы будем делать без тебя.

Глава

 

31

Эндрю

Нет, ну это меня просто бесит.

На следующей неделе я задерживаюсь после уроков, снова, на три часа, бесплатно, в незапланированный день для того, чтобы дополнительно позаниматься с язвительным маленьким засранцем, который на прошлой неделе в течение часа морочил мне голову. Майе пришлось перенести занятие со своей группой на час позже, чтобы успеть забрать Кики из «Деревни мисс Смит» и отвести её к врачу, хотя это, собственно, должен был сделать я. А этого маленького засранца всё ещё нет. Он ничего не говорил в классе. Он не заходил после уроков. Он не прислал никаких сообщений на мою почту.

Он просто не пришёл.

В 16:40 я ухожу. И чтобы прикрыть свою задницу на случай, если он всё-таки появится, оставляю записку на двери.

По возвращению дом меня встречает тишиной. С тех пор, как я переехал сюда, я ещё ни разу не был один. Не спешу, как обычно, включать новости по телевизору. Просто хочу побыть в тишине и расслабиться, или же, клянусь Богом, словлю живую курицу голыми руками и оторву ей башку.

Поэтому стук в дверь не вызывает у меня особого восторга. Надеюсь, что мне не придётся любезничать с родителями или же сидеть с детьми до прихода Майи.

Приклеиваю на лицо вежливую улыбку и открываю дверь.

– Простите, я... – с нижней ступеньки на меня смотрит Роберт, и мои колени начинают подгибаться. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает он.

На какое-то мгновение приходит мысль, что он следил за мной, но я отметаю её, видя, что Роберт удивлён не меньше моего.

– Я как раз собирался задать тебе тот же вопрос, – говорю я с бешено колотящимся сердцем в груди.

– Я занимаюсь туткаждую средус детьми, с мисс Момин.

Нет. Нет! Только не это! Майя говорила о своей группе, но никогда не упоминала имён. А если и упоминала, то я их просто не запомнил. Не могу поверить. Роберт, мой Роберт приходил сюда в течение нескольких месяцев? И теперь он здесь, и я здесь, и мне так много нужно ему сказать. Но выдаю единственное, на что сейчас способен.

– Входи, – открываю перед ним дверь, и он проскальзывает мимо меня, будто я могу его ударить или что-то подобное. – Занятие в твоей группе передвинули на шесть. Майя сказала, что она всем сообщила.

– Майя? У меня разрядился телефон. Подожди, ты знаешь мисс Момин? И почему ты здесь?

Провожу рукой по лицу. Ого! Позже мне приходит мысль, что вот такие моменты и называют счастливой случайностью.

– Майя, мисс Момин, моя бывшая жена, – я чувствую неловкость оттого, что приходится признать дальше. – Я теперь живуздесь. То есть, я жил здесь когда-то, и переехал обратно пару недель назад.

– Ты был женат на мисс Момин? Это она твоя бывшая жена? Это она была на той фотографии?

Я пожимаю плечами.

Он морщиться, пытаясь осознать то, что я только что сказал.

– Подожди. Что значит, ты «переехал обратно»? Ты больше не живёшь в той квартире?

Я отрицательно качаю головой.

– Почему?

– Мне, правда, нужно отвечать?

– Да, – говорит он и его голос дрожит. – Нужно.

Дверь всё ещё открыта. Я закрываю дверь и это заставляет меня нервничать. Потому что он так близко, и мы совсем одни.

– Роберт, мне жаль. Я не...

Не знаю, что он видит на моём лице, но он просто бросается на меня. Я отшатываюсь назад, упираясь в маленький столик и роняя на пол лампу. Мне кажется, что Роберт хочет сделать мне также больно, как сделал ему я, но он хватает моё лицо и впивается губами в мой рот.

Хватило всего пяти секунд, чтобы разрушить стену, которую я строил между нами последние две с половиной недели.

Мои руки у него под рубашкой, он стягивает её через голову и шепчет: «Сколько у нас времени?» и я отвечаю: «Не много», а он говорит: «Тогда давай поторопимся», и я отвечаю: «Боже, я хочу тебя», а он мне: «Я – твой»… и я надеюсь, что в ближайшие минимум двадцать минут на подъездной дорожке к дому не появится машина Майи.

Нет времени полностью раздеваться, да это и не нужно. Мы обнажены достаточно. И нам двоим нужно многое успеть.

Когда через тридцать минут поднимается дверь гаража, мы уже полностью одеты, лампа стоит на своём месте, свеча зажжена – Майя любит, когда она горит, это помогает детям расслабиться, – и Роберт расставляет в гостиной стулья в полукруг.

– Привет, – говорит Майя Роберту, а я подхватываю Кики. – Ты рано. Ты не получил моё сообщение?

– Хм, да. Я только что пришёл. Ничего, что я пришёл пораньше? Я могу всегда...

– Нет, конечно, нет. Думаю, ты уже познакомился с моим бывшим мужем.

– Да, – отвечаю я вместо него. Мы не договаривались, что говорить, поэтому я придумываю на ходу. – У нас было несколько минут, чтобы познакомиться.

Роберт улыбается чуть шире, чем положено, и быстро отворачивается взять со стола свою блокфлейту.

– Ну, – говорю я Майе, усердно стараясь не смотреть на Роберта и перестать воображать его со спущенными на бёдра джинсами, – что, если я заберу эту малышку поесть где-нибудь курицу?

– Только никакого «МакДональдз», – говорит Майя, целуя Кики в щёку.

Майино «Никакого МакДональдз» превращается в песенку.

– МакДональдз, МакДональдз, МакДональдз, – Кики прыгает у меня на руках, и я краем глаза замечаю, как Роберт наблюдает за нами и широко улыбается. Господи, как же мне хочется попробовать с ним «Хэппи Мил»³⁷.

– Хорошо-хорошо, – говорит Майя. – Только никаких куриных наггетсов. Ещё не известно, из чего их делают.

Наблюдаю за дочерью, которая выбирает два куриных наггетса, – она очень настойчивая, – понимаю, что зашёл уже слишком далеко и назад дороги нет. Я просто с ума схожу по этому парню. И четыре месяца, нет, кажется, уже три, это безумно долго.

Оглядываясь назад, понимаю, что лгать по поводу недавнего знакомства с Робертом было плохой идеей. Для вранья не было причины. У меня есть ученики, у него – учителя. Ничего особенного. Но, стоя там, я чувствовал себя беззащитно, поэтому совершенно спонтанно соврал. Но это же никому не причинило вред, верно?

Кики убегает играть с другой девочкой на площадку рядом с «МакДональдз», а я отправляю ему сообщение. Не стоит переживать, что оно придёт во время занятия с группой – батарея на его мобильном разряжена. Но мне хочется, чтобы это сообщение было первым, что он увидит сегодня вечером, когда включит свой телефон.

Я сдаюсь. Удали.

Когда приходит ответ, я уже лежу дома в постели.

Роберт

Мисс Момин всегда была со мной очень приветлива. И теперь из-за того, что я кончил у неё в коридоре, чувствую себя немного виноватым.

И ещё, мне сейчас тяжело концентрироваться на детях, потому что я упорно продолжаю вспоминать ощущения от его прикосновений к моей коже. Я сижу сейчас перед тремя детьми-инвалидами и женщиной, которая приходится моему вроде как бойфренду бывшей женой. Я чувствую себя опьянённым и готов пройти через всё снова. Беспокойно ёрзаю в надежде, что Майя видит во мне только ребёнка и не будет смотреть на мою часть тела – ту, что ниже пояса.

– Хорошая работа, ребята! – говорю я, когда мы заканчиваем «Барашек следовал за ней». Патрик снова встал со своего места и размахивает руками так, что ещё немного и зацепит Софи.

– Успокойся, Патрик, – говорю я, хватая его за согнутую руку. Он кривит рот, словно в ожидании, что внутри вот-вот родится нужное слово, и разражается очередным «Ба!».

– Да, было, правда, хорошо.

– Ба-а!

Мисс Момин подмигивает мне, склонившись над головой Софи, и мне становится интересно, брала ли она когда-нибудь в рот пенис Эндрю. Ну, вот, снова! А я только начал контролировать ситуацию.

Перестань об этом думать!

Надеюсь, что Эндрю и Кики вернуться до окончания занятия, но их всё нет. Может быть, это и к лучшему. Но, если в ближайшее время я не прикоснусь к нему снова, то, скорее всего, потеряю контроль и выдам нас обоих.

Когда я возвращаюсь домой и подключаю свой мобильный к зарядке, в голове у меня уже куча мыслей. Его сообщение «Я сдаюсь» развеивает все мои мучительные сомнения. Отправляю ему ответ:

😊 . Давнопора. Удаляю.

 

Глава 32

Эндрю

Сегодня даже Стивен меня не раздражает. И, даже если бы он снял на первом уроке штаны, и сказал мне поцеловать его зад, я продолжал бы улыбаться.

На вопрос Стивена почему меня не было вчера на дополнительном занятии, я, сияя улыбкой, говорю, что не думал, что он придёт и, что, если в следующий раз он опоздает хотя бы на одну минуту, то снова меня не застанет. Вот же ж маленькое ничтожество.

Во время перерыва немного задерживаюсь в классной комнате в надежде, что, возможно, сюда заглянет Роберт, но думать так глупо. Поэтому запираю дверь и спешу в комнату отдыха, так, на всякий случай.

Каждый день я всё также сажусь обедать рядом с Дженнифер, даже после сказанных ею грубых слов. Признаюсь честно: только для того, чтобы её позлить. По идее, она должна раздражённо пересесть за другой столик, как делала это почти в течение двух недель. Но сегодня она остаётся на месте. Дженнифер выдвигает для меня стул и пригласительно хлопает ладонью по сиденью, будто мы снова лучшие друзья.