Текст книги "Выжившая (ЛП)"

Автор книги: Дж. Гонсалес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

– Мы попросим Лизу посмотреть видео с камер наблюдения в банке и получим несколько снимков подозреваемых, – сказал детектив Орр. – Мы сможем где-нибудь найти совпадение. ФБР уже должно было слышать об этих парнях, судя по тому, чем, по словам Лизы, они занимаются.

– Может быть, – сказал Уильям Греко. – Но, как я уже сказал, я не хочу рисковать.

Детектив Орр молчал. Через минуту он спросил Лизу:

– Не могла бы ты посмотреть кое-какое видео, когда мы вернемся в Ирвин?

Лиза посмотрела на Уильяма, который кивнул.

– Да. Их рейс только в десять тридцать вечера. Конечно, до тех пор, пока мы сможем посадить их на рейс.

Они снова замолчали, проезжая через округ Сан-Бернардино, направляясь к подножию холмов и начиная подъем в горный хребет. Когда они достигли границы города Лейк-Эрроухед, детектив Орр нарушил долгое молчание.

– Я собираюсь позвонить заранее в участок Сан-Бернардино в Биг-Беар и сообщить им это. Если ты что-то вспомнишь, не бойся сказать мне.

Лиза встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида.

– Я не боюсь, – сказала она. В ту минуту, когда они начали подниматься в горы, Лиза попыталась собрать воедино то, что она могла вспомнить из своего путешествия с Тимом, но не смогла. Ей завязали глаза! Разве они, блядь, ее не слушали?

Уильям сжал ее руку.

– С тобой все будет в порядке.

Лиза повернулась к нему и сделала нерешительную попытку улыбнуться. Она действительно чувствовала себя лучше, когда Уильям был с ней и заботился о ней. Но чем ближе они подъезжали к Эрроухеду, тем ближе они подъезжали к Биг-Беар. И вместе с этим осознанием пришло угасающее чувство страха, которое она испытала в последний раз, когда была здесь с Тимом Мюрреем. Знание того, что они были на одной дороге, создавало в ней чувство страха, которое крутилось у нее в животе.

Полицейский участок Биг-Беар был небольшой, размером примерно с офис по продаже недвижимости в маленьком городке; с комнатой ожидания размером со шкаф, двумя или тремя кабинетами и камерой предварительного заключения в задней части, он отвечал всем необходимым требованиям для полицейского участка в маленьком городке. Они сели в кабинете шерифа Дина Свейгерта, и Лиза начала испытывать клаустрофобию.

Она начала паниковать по мере того, как они приближались к участку, и Уильям порылся в своем портфеле в поисках антидепрессантов. Лиза проглотила две капсулы и опустила голову к коленям, закрыв глаза, заставляя себя успокоиться. К тому времени, когда они прибыли в участок, она чувствовала себя немного лучше, но все еще нервничала.

Первое, что сделал Дин Свейгерт, когда Лиза села, – пододвинул стул к ней. Он посмотрел ей в глаза, его лицо было мрачным, серьезным. Его подстриженные щеткой волосы были седыми, лицо обветренное, загорелое, черты лица резкие. Она определила, что ему около сорока пяти.

– Вам очень повезло, леди, – сказал он мягким, но сильным голосом. – И мы собираемся найти людей, которые это сделали, да поможет мне Бог

Лиза кивнула, не желая встречаться с ним взглядом.

– Детектив Орр рассказал мне все по телефону несколько часов назад, – сказал он. – Я не могу поверить, что люди могут быть способны на такое варварство. И в таком месте, как Биг-Беар. – Он покачал головой. Он потянулся к папке на своем столе и вытащил что-то, что теперь держал перед Лизой. Это была фотография. – Он рассказал мне о том, что случилось с Дебби Мартинес во время ее исчезновения. Это та женщина, которую ты видела?

Лиза посмотрела на фотографию и подавила слезы. Это точно была Дебби Мартинес. Дебби сидела на каменном выступе спиной к небольшому каньону и улыбалась на камеру. Похоже, фотография была сделана в природном парке – возможно, в Йосемити. На ней была белая хлопчатобумажная рубашка, синие джинсы и красный шарф на шее. Ее черные волосы ниспадали на плечи. Она выглядела прекрасно.

– Да, – сказала Лиза, кивая и сдерживая слезы. – Дебби, это она. Это Дебби...

Дин Свейгерт положил фотографию обратно в папку.

– Ее муж подал заявление о ее исчезновении почти две недели назад. Мы прочесали весь район в ее поисках. – Он посмотрел на детектива Орра и Уильяма Греко, затем снова на Лизу. – Как думаешь, ты сможешь нам помочь? Как думаешь, сможешь вспомнить место, в котором тебя держали?

– Я не знаю, – сказала Лиза, вытирая глаза. – Во время поездки у меня были завязаны глаза, я даже выходила из машины, ничего не видя.

– В полутора милях от дома Мартинеса есть три домика, которые могут быть тем местом, куда вас отвезли, – сказал Дин. – Мы уже поговорили с владельцами. Двое из них отрицают, что видели ее, а третий домик принадлежит корпорации, которая занимается мультимедиа или чем-то в этом роде. Они используют его для выездов на выходные. Они утверждают, что его снимали в те выходные, когда исчезла Дебби!

– Есть какие-либо из этих домиков в нескольких минутах ходьбы от дома Мартинеса? – спросил Уильям Греко.

– Один из них, – сказал Дин, откидываясь на спинку стула. – Она могла бы довольно легко дойти до двух других. Дебби пробегала по три мили каждый день. Прогулка в милю или около того ничего бы для нее не значила.

– Тим заколотил одно из окон, – сказала Лиза, внезапно вспомнив свое тяжелое испытание. Она посмотрела на Дина, затем на детектива Орра и Билли. – Прямо перед тем, как появилась Дебби, он заколотил окно в спальне, в которой я была, чтобы я не сбежала. Может быть.

Дин подошел к своему столу и потянулся за рацией.

– Я попрошу кого-нибудь проверить это.

– Вам что-нибудь говорит имя Тим Мюррей? – спросил детектив Орр у Дина.

Дин покачал головой.

– Его имени нет ни в одном из документов на недвижимость, которую мы проверили.

– А как насчет Джеффа? – спросила Лиза. Она содрогнулась при мысли о том, чтобы назвать его Животным. – Только я не знаю фамилию. Я так и не узнала его фамилию.

– Боюсь, что нет, – сказал Дин. Он как раз собирался что-то сказать в рацию, когда высокий рейнджер в форме просунул голову внутрь. Дин поднял глаза. – Да, Гленн?

– Извините, что прерываю, мистер Свейгерт, – сказал рейнджер, нервничая, – но я не мог не подслушать. Хм... Мне кажется, я знаю, о каком домике вы, возможно, говорите.

Декан Свейгерт положил рацию.

– Ладно...

Гленн бросил нервный взгляд на Лизу.

– Ты сказала, что одного из парней, которые тебя похитили, звали Тим? А другой называл себя Джеффом?

Лиза кивнула.

– С ними был парень по имени Эл?

Лиза энергично кивнула.

– Да.

Гленн побледнел.

– Высокий, худой парень? Редеющие светлые волосы, на вид ему, может быть, было под тридцать?

Лиза кивнула.

– Это он. Это и...

– И Тим... какой-то коренастый парень в очках? Густая борода, волосы песочного цвета, большой пивной живот?

– Да, – сказала Лиза. Ее сердце бешено заколотилось.

Глаза Дина расширились от удивления.

– Ты видел этих парней?

– Другой парень, Джефф, – сказал Гленн, игнорируя Дина. – Симпатичный парень, лет тридцати с небольшим, темные волосы. Немного похож на яппи.

– Да, – Лиза почувствовала, как у нее сжался желудок, когда Гленн описал мужчину, о котором она могла думать только как о Животном. Чудовище.

Гленн повернулся к Дину Свейгерту.

– В ту ночь, когда Нил позвонил насчет Дебби, мы обследовали район к югу от хижины Мартинеса. Мы подъехали к домику "Голгофы" и наткнулись на этих парней. Они выглядели так, как будто собирались уезжать, и упаковывали оборудование для съемок в фургон. Нил знал Тима, спросил его, не видел ли он поблизости Дебби, и Тим сказал, что не видел ее. Я... Я ничего не подумал об этом в то время...

– Ты действительно видел этих парней? – В голосе Дина прозвучали удивление и гнев.

Гленн кивнул. Он нервно облизнул губы.

– Да. Как я уже сказал, Нил словно знал этого Тима Мюррея. Я расспросил всех троих. Один из них утверждал, что они были здесь в первый раз. Тим сказал, что они арендовали домик на выходные, чтобы снять малобюджетный фильм. – Он выглядел нервным и испуганным. Было очевидно, что весть о преступлении распространилась по всему участку. – Я... Я понятия не имел, что эти ребята... что они...

– Это не твоя вина, – тихо сказал детектив Орр, вздыхая с явным разочарованием.

Гленн глубоко вздохнул и на мгновение склонил голову. Лиза поняла, что рейнджеру было трудно справиться с этим. Он сделал еще один глубокий вдох, затем снова посмотрел на них.

– Господи, мне так плохо из-за этого. Я понятия не имел, что это были те самые парни. Я имею в виду, что в то время, когда я их допрашивал, мы расследовали дело о пропавшем человеке и... черт!

– Все в порядке, Гленн, – мрачно сказал Дин.

– Что это за хижина "Голгофы"? – спросил детектив Орр.

– Она принадлежит издательской компании "Голгофа", – сказал ему Дин. – Это какая-то мультимедийная корпорация. Книги и видео по самопомощи, компакт-диски, корпоративное учебное дерьмо. Очевидно, их финансирует одна из крупных церквей округа Ориндж. Сама хижина принадлежит совету директоров, и иногда они приезжают сюда на отдых.

– Я спросил Нила об этом парне Тиме после того, как мы уехали, – сказал Гленн, нервничая. – Он сказал, что Тим арендует этот дом у кого-то, но он никогда не говорил ему, кому он принадлежит. Нил никогда не спрашивал.

– Вы допрашивали этих парней? Людей "Голгофы"? – спросил детектив Орр у Дина.

Дин подошел к шкафу с документами и начал рыться в нем.

– Да, допрашивали. Я разговаривал по телефону с одним из них через несколько дней после исчезновения Дебби. Один из членов их правления утверждал, что сдавал домик в те выходные. Что съемочная группа снимала какой-то студенческий фильм для христианского университета.

– Я в это не верю, – сказала Лиза. При мысли, что извращения, которые творились в той комнате, были скрыты под маской религии, ее затошнило.

– Вы узнали имя человека, с которым разговаривали? – спросил детектив Орр.

– Да, – Дин нашел бумагу, которую искал. – Оливер Гардения. – Он посмотрел на Лизу. – Тебе это о чем-нибудь говорит?

Лиза пыталась вспомнить.

– Я не знаю. Я... Кажется, Эл упоминал кого-то по имени Сэм в какой-то момент, но... – Она не помнила Оливера Гардению.

– Несмотря на то, что название компании указано в документе, имя и подпись Оливера есть на некоторых других документах, так что я позвонил именно ему.

– Сделай мне копии всего, что у тебя есть, – сказал детектив Орр, подходя к другому столу и снимая трубку телефона. – Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим телефоном?

– Я не против.

И по мере того, как расследование набирало обороты, Лизе оставалось только сидеть сложа руки и позволять Уильяму Греко утешать ее, когда она пыталась отстраниться от этого безумия.

23

Брэд был дома, укладывая одежду для него и Лизы в один чемодан, когда раздался звонок в дверь.

Полтора часа назад ему позвонил Уильям Греко и велел собрать вещи и быть готовым к отъезду, когда они с Лизой вернутся. Уильям сказал, что он поселил их в охраняемом месте в Лас-Вегасе и что они уезжают сегодня вечером. Когда Брэд спросил, как дела у Лизы, Уильям ответил, что с ней все в порядке.

– Есть еще кое-что, но я расскажу тебе все сегодня вечером, – тон Билли подсказал Брэду, что дело набирает обороты и что он не может говорить об этом по телефону. Он скоро все узнает.

Брэд прошел через дом к входной двери, гадая, кто за дверью. Это не могли быть родители Лизы, которые все еще были в городе. Он уже поговорил с ними, и они ждали у телефона в соответствии с его инструкциями. Сегодня днем он поговорил со своими родителями, рассказал обо всем отцу, потом матери. Его мама ахнула от шока, а затем отдала телефон его отцу, Брэд слышал, как она плакала на заднем плане, когда он рассказывал отцу. Папа молчал, его голос дрожал. Он казался шокированным. Он спросил Брэда, могут ли они что-нибудь сделать, и Брэд сказал им, что пока нет, Билли обо всем позаботится. Он позвонит позже.

Он посмотрел в глазок, сначала ничего не мог разглядеть из-за яркого света на крыльце, а затем в поле зрения появилось лицо.

Брэд вздохнул и отпер дверь, открывая ее.

– Даниэль, – сказал он.

На крыльце стояла Даниэль Квонг, одетая в черный консервативный деловой костюм. Даниэль была партнером Лизы в юридической конторе, и она и ее бойфренд часто сопровождали его и Лизу в кино или на ужин в редкие праздничные вечера.

– Мне жаль, что я ничего тебе не сказал, Даниэль, – сказал Брэд. – Я как раз собирал вещи.

– Все в порядке, – сказала Даниэль. Ее загорелое овальное лицо было ярким и пытливым, и, несмотря на улыбку, Брэд мог прочесть беспокойство в ее экзотических чертах. – Я как раз ехала домой и подумала, что заеду посмотреть, как там Лиза!

– Ей лучше, – сказал Брэд, не потрудившись отойти в сторону, чтобы впустить ее, как он обычно делал. – Но сейчас ее здесь нет.

– О. – В ее голосе прозвучал намек на разочарование.

– Мне жаль, – сказал Брэд, чувствуя себя неловко в своем обращении с ней. Слова Билли эхом отозвались в его голове. Собирай свои вещи и жди меня. Никому не говори, куда ты едешь. – Просто у меня мало времени, и я уже опаздываю. Когда Лиза вернется домой, мы отправимся прямо в аэропорт.

– Куда полетите?

Лас-Вегас – большое место, – подумал он. – Ничего, если я скажу, что мы уезжаем на неделю, не так ли? Брэд решил, что можно рассказать Даниэль хотя бы об этом. В конце концов, она была близкой подругой, и она была обеспокоена и шокирована тем, что случилось с Лизой. Она вызвалась выполнять поручения Брэда и много раз говорила ему, что будет рядом, если им понадобится помощь или просто нужно с кем-нибудь поговорить. Даниэль Квонг была определением слова «поправиться». Он мог доверять ей.

– Мы едем в Вегас на неделю. Нам нужно уехать и просто... расслабиться. Ну, понимаешь?

Даниэль улыбнулась.

– Я понимаю. Вам, ребята, нужен отпуск. Ну, скажи Лизе, что я заходила и что я надеюсь, что она чувствует себя лучше. Может, попросишь ее позвонить мне в офис?

– Конечно, – сказал Брэд.

– Хорошо. – Даниэль сошла с крыльца. – Спасибо. Пока!

– Пока, – Брэд закрыл за ней дверь.

Закрыв дверь, Брэд прислонился к ней. Я не облажался, сказав ей, куда мы едем, не так ли? Паранойя Билли начинала сказываться на нем. Кому Даниэль могла рассказать, что насторожило бы кровожадных подонков, которые чуть не убили Лизу? Даниэль и Лиза работали в области семейного права, а не уголовного правосудия. Лиза положительно отзывалась о своих коллегах; он был уверен, что, если бы Уильям Греко не был верным и надежным другом и союзником, они могли бы положиться на помощь нескольких юристов в фирме Лизы. Может быть, Даниэль Квонг или Кайл Беннетт. Черт возьми, Лиза дружила с Джорджем Бруксом, одним из старших партнеров. Не было конца ресурсам, которые они могли бы использовать, если бы их не благословила дружба Билли. Кроме того, Билли Греко вывозил их из города в качестве меры предосторожности. Как он сказал Брэду по телефону сегодня днем: Я не думаю, что эти парни будут преследовать вас, но я хочу перестраховаться. Скорее всего, они сейчас залегли на дно. Они не будут настолько глупы, чтобы преследовать вас так быстро. Если сможем найти какие-нибудь надежные зацепки в Биг-Беар, мы быстро выйдем на их след, а затем посадим их в тюрьму, где им и место.

У нас все будет хорошо, – подумал он, проверяя замок на входной двери, и вернулся в спальню, чтобы продолжить собираться. – К одиннадцати мы сядем на самолет в Вегас, и там нас кто-нибудь встретит и отвезет нас туда, где мы спрячемся. Даже если кто-то узнает что-то через Даниэль – что невозможно – им будет трудно найти нас в Лас-Вегасе. Билли, вероятно, собирается поселить нас в каком-нибудь безопасном доме или отеле под вымышленными именами или что-то в этом роде. Мы будем в безопасности.

Брэд закончил собирать вещи и стал ждать, когда Билли и Лиза вернутся домой.

* * *

– Рассказывай.

– Тело Эла никогда не найдут. – Тим Мюррей ухмыльнулся. В ту минуту, когда он вошел в кабинет Рика Шектмана, он устроился на лимонно-зеленом стуле перед заваленным бумагами столом. Он поспал всего два часа. Прошлая ночь была бурной. – Помнишь фильм "Криминальное чтиво"?

Рик Шектман выглядел безразличным.

– Смутно.

– Мой приятель владеет складом металлолома в Сан-Фернандо, – продолжил Тим. – У меня есть ключ от его квартиры. Это чертовски далеко, где-то в промышленном центре. Мы с Животным отправились туда около четырех утра. Самое лучшее в этом то, что его магазин находится прямо рядом с аэропортом. – Тим рассмеялся. – Поблизости от этого места нет ни домов, ни чего-либо еще. И по всему двору валяется столько дерьма – разбитые машины и прочее дерьмо. На самом деле я кое-что для него сделал... снабдил его несколькими фильмами. Во всяком случае, недавно он дал мне понять, что, если мне когда-нибудь понадобятся его услуги по утилизации, я могу на него положиться. Я позвонил, и он согласился встретиться с нами там рано утром в шесть тридцать, когда откроет магазин. Мы с Животным приехали туда пораньше, и я нашел на территории автомобиль, который был предназначен для уничтожения. Животное порезал Эла... ну знаешь... расчленил его и обосрал, прежде чем мы бросили куски в багажник машины. – Тим попытался скрыть свое отвращение, вспомнив, что еще сделал Животное, прежде чем завернуть обезглавленное туловище Эла в грязное одеяло и положить его в багажник. Он и раньше видел, как Животное проделывал дырки в боках людей и трахал их во время пыток, но до вчерашнего вечера он никогда не думал об обрубке шеи как о сексуальном отверстии. Животное оправдывался тем, что с таким же успехом мог бы трахнуть еще одну дырку, прежде чем мы раздавим его, как блин. Кроме того, кто об этом узнает? Как ни странно, Тиму не стало плохо, когда он наблюдал, как Животное засовывает свой член в серую трубку пищевода, которая торчала из окровавленной культи шеи Эла и откачивалась. Однако его затошнило, когда он подумал о том, что Животное сделал с тем младенцем; эти образы пришли к нему внезапно, и они мучили его прошлой ночью, когда он наблюдал, как Животное насилует обезглавленный труп Эла. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не блевануть.

– В любом случае, – продолжил Тим, глядя на Рика, пытаясь отогнать образы, – мы просто разрезали его на куски, положили в багажник и ждали, когда появится Марк. Когда он вошел, он не задавал вопросов, просто передвинул машину для уничтожения вместе с кучей других, и мы наблюдали, как он и начальник первой смены превратили эти машины в маленькие куски металла. Машина, в которую мы его положили, превратилась вместе с четырьмя другими машинами в металлический куб размером примерно четыре на четыре фута!

– Я, конечно, надеюсь, что из этого металлического куба не вытекло никаких телесных жидкостей, – сказал Рик.

– Нет! – сказал Тим. – То, что вытекло, выглядело как масло. И Марку насрать. Он был у меня в долгу, и что-то подсказывает мне, что он уже делал подобные вещи раньше.

Рик кивнул.

– А как насчет машины Эла?

– Мы оставили ее в Восточном Лос-Анджелесе, – сказал Тим, посмеиваясь. – Оставили ключи в замке зажигания. Эл бы обосрался, если бы узнал, что его драгоценный "Порше", вероятно, сейчас разрублен на запчасти кучей мокрецов.

– Хорошо, – Рик откинулся на спинку стула и, казалось, задумался. Он уставился в потолок. Тим попытался расслабиться, но не смог. В присутствии Рика Шектмана было трудно расслабиться. В конце концов, это мог быть я прошлой ночью,   -подумал он. – Это мог быть я раньше, чем хотелось бы, если бы я снова облажался.

Этот ход мыслей был одной из причин, по которой он собирался уйти на дно. После этой работы он собирался бежать за холмы далеко отсюда. Инцидент в хижине стал последней каплей. Это была его собственная ошибка, что он отступил, когда Эл сказал ему, что Сэм передумал насчет сучки Миллер; Сэм был довольно откровенен, когда давал Тиму работу, и теперь он понял, что не должен был позволять Элу манипулировать им. Ему следовало расспросить Эла более тщательно. Эл должен был просто, блядь, делать свою работу, не задавая вопросов, но он был жадным ублюдком. Нет, это был не такой уж узкий путь к спасению. Настоящая причина заключалась в том, что с тех пор, как он увидел, что Животное сделал с этим ребенком, и глядя на безразличие Эла и Рика ко всему этому, он понял, что он не был устроен так, как они. Эти парни были чертовски безжалостны; им было насрать на все. Тим не был похож на них; конечно, ему было все равно, попадет ли какой-нибудь бездомный наркоман под нож Животного – они все равно умрут от алкоголизма, СПИДа или пневмонии, верно? Но та последняя работа повлияла на Тима так, как он не ожидал. Сначала он не возражал против этого; все было просто. Найти эту сучку Лизу Миллер, разделить ее с муженьком, отвезти в хижину и сделать ее милой и красивой для Эла и Животного. Без проблем. Но потом появилась Дебби Мартинес и все испортила, а потом Лиза манипулировала ими, подставив ту бездомную цыпочку и ребенка. То, как загорелись глаза Животного при упоминании о ребенке, то, как беззаботно согласился Эл... это беспокоило Тима так, как ни одна из работ по снафф-фильмам не беспокоила его раньше. И Рик... что ж, этот ублюдок приказал бы убить своих собственных детей за деньги. Тим знал, что этот придурок заставлял своего сына заниматься детской порнографией, которую он выпускал. Черт, этот ублюдок связал парня и заставил его изнасиловать добермана для фильма о скотоложстве. Парню было десять лет, и теперь он стал гребаным психом из-за всего того дерьма, через которое ему пришлось пройти. Женщина, с которой он был у Рика, была сумасшедшей и, вероятно, уже мертва, а нынешняя подруга Рика, которая обычно заботилась о ребенке в течение дня, не волновалась за него. Она проводила большую часть своего времени, выпивая в барах и трахаясь с кем попало. Тим не удивился бы через несколько лет, если бы Рик использовал ребенка в снафф-фильме после того, как бедный маленький ублюдок начал увлекаться наркотиками и алкоголем. Это было бы так похоже на него.

Вот почему это так на него действовало. Раньше Тиму Мюррею было наплевать на людей, которых они использовали. Разница была в том, что они были взрослыми; ну, большинство из них были взрослыми. Те, кто не был сбит с толку, напуган, став беглецом, которые были на пути на дно. Вот почему Тим всегда выбирал их – они все равно должны были умереть или превратиться в какого-нибудь грязного, воняющего дерьмом, испачканного мочой человека в одежде, с гнилыми зубами – гребаный мусор! Печальное оправдание для людей, которых в наши дни много в больших городах. Кому они, черт возьми, были нужны? Он никогда не чувствовал угрызения совести из-за того, что использовал таких людей, добывая отбросы общества для фильмов о пытках, которые он, Эл и Рик продюсировали.

Но это последнее... чертов ребенок! Это было уже слишком. Бездомная цыпочка, которую они подобрали... да, он мог смотреть на это, хотя со временем пришел к выводу, что ему это не нравится. Тим Мюррей немного подумал о том, что произошло за последние две недели, и если бы ему пришлось повторить это снова, он бы заткнул эту сучку Лизу Миллер хорошим ударом по голове, а затем подождал, когда она очнется, и позволил Животному овладеть ею. Он бы не позволил ей скулить и умолять, не позволил бы манипулировать ими, чтобы переключить внимание Эла и Животного на бездомную цыпочку и ее ребенка. Эта бездомная цыпочка не была похожа на других, которых он похищал.

Бездомность была для нее всего лишь временной трудностью; он видел, как она боролась с ними в фургоне по дороге в горы, как она была одета, когда они забрали ее, как она умоляла их не причинять вреда ее ребенку. Она не была дурой, ее разум не был разрушен наркотиками. Она была последовательна, в здравом уме и полностью отдавала себе отчет в том, что происходит.

И единственное, о чем она беспокоилась, это о своем ребенке. Выражение ее лица, когда она плакала и умоляла их не причинять вреда ее дочери... это вызвало на поверхность давно похороненные воспоминания о том, что его отец сделал с Бинки, и он знал, что имеет дело с людьми, которые были настолько безжалостными, такими жестокими и холодными, что даже смерти ребенка было недостаточно, чтобы насытить их.

– Я решил использовать кого-нибудь другого, чтобы заполучить мисс Миллер и ее мужа, – размышлял Рик, прерывая мысли Тима.

– Что? – Он поднял глаза, притворяясь нормальным. Это было в новинку для Тима. Он готовился к тому, чтобы воссоединить Миллер с Животным и сделать ход в течение следующих нескольких дней. С тех пор как Рик заговорил с ним о завершении работы, Тим мысленно готовился к тому, что она станет для него последней.

– Лиза узнает тебя, если увидит, – сказал Рик Шектман, взглянув на Тима. – Даже если ты побреешься, подстрижешься и все такое, она тебя узнает. Если что-то пойдет не так и она сбежит, на этом все закончится. Я не могу позволить, чтобы тебя поймали.

– Я понимаю, – сказал Тим. Он чувствовал себя немного разочарованным этим решением. На самом деле он с нетерпением ждал возможности отомстить Лизе за побег и за то, что она втянула его в это дерьмо. Если бы она не манипулировала ими подобным образом, эта бездомная цыпочка и ребенок были бы все еще живы, и Тим не обдумывал бы шаг, который мог бы привести к его смерти. С другой стороны, если бы этого не случилось, Тим не увидел бы Рика и Эла такими, какими они были: безжалостными гребаными подонками, которым было наплевать на жизнь. – Могу я чем-нибудь помочь?

– Ты уверен, что Лиза видела Животное? – спросил Рик.

Тим кивнул.

– Да. Он не был в маске в тот день, когда мы отправились туда снимать фильм. Они даже немного поговорили. – Он рассмеялся. – Сука хотела знать, что он получал, мучая людей. Лиза, она, блядь, хотела понять, как работает такой парень, как Животное.

– Вы понимаете, как работает Джеффри, мистер Мюррей? – Рик Шектман не улыбался.

Смех Тима стих. Образ прошлой ночи и последней работы промелькнул в его мозгу.

– Нет. Боюсь, что нет. Я не понимаю, как парень может развлекаться тем, что трахает обрубки шеи мертвецов и разрывает младенцев на части голыми руками.

Рик поднял брови.

– Гребаные обрубки шеи мертвецов? Ты не говорил об этом.

– Да. – Облизнув губы, Тим рассказал Рику упрощенную версию того, что сделал Животное до того, как труп Эла превратили в листовой металл. Разговоры об этом, казалось, уменьшали гротескность происходящего.

– Ну, что ты знаешь, – сказал Рик, откидываясь на спинку стула и поглаживая подбородок. – Я понятия не имел, что Джеффри не только садист, но и некрофил. У меня есть клиент, который приставал ко мне с просьбой купить ему кое-какие некротические штуки. Животное может пригодиться в этом, как ты думаешь?

– Тебе лучше в это поверить. – Куда катится  мир? Сначала снафф-фильмы, теперь видео о некрофилии? Что дальше? Фильмы о каннибализме?

Образ Джеффа, отрывающего кусок плоти этого младенца и запихивающего его в рот, жующего его, когда он разрывал его на части перед камерой, снова возник перед ним, и он покачал головой. Черт возьми, да, следующие в очереди фильмы о каннибализме. Это было очевидно. Черт, неудивительно, что ему приходится уходить из этого бизнеса. Становилось все хуже и хуже. Недостаточно было фетиша вроде пыток животных и пыток какого-то бездомного наркомана для какого-то безликого извращенца. Теперь они начали использовать людей, которых будут искать, и детей, и Рик серьезно подумывал о том, чтобы заставить Животное заняться каннибализмом. Черт!

– Ты не хуже меня знаешь, Тим, что мне плевать, чем занимаются мои клиенты. – Рик наклонился вперед, его бледное лицо было скучающим. – Люди занимаются всяким странным дерьмом... трахают маленьких детей, позволяют шимпанзе трахать их в задницу, смотрят, как шлюхи-кокаинщицы на высоких каблуках топчут мышей и котят, смотрят, как люди получают удовольствие от пыток и прочего дерьма... едят дерьмо и пьют мочу... Засовывают головы в лошадиные задницы и едят дерьмо, пока дрочат, смотрят, как кого-то режут, получают удовольствие от того, что кого-то убивает кто-то вроде Животного. Я сам не вляпался в это дерьмо, но какое мне, блядь, дело, если какой-то богатый извращенец захочет получить удовольствие от этого дерьма? Понимаешь, что я имею в виду? Пока они благоразумны и у них есть деньги, я готов это делать... помогать им. Понимаешь, что я имею в виду?

Тим кивнул. Он пробыл в нелегальной порноиндустрии достаточно долго, чтобы знать, что основная аудитория этого бизнеса платила много денег, чтобы получить удовольствие. Покажите мне мужчину или женщину, которые усердно работают над тем, чтобы выглядеть респектабельно, и я покажу вам кого-нибудь, у кого есть грязный секрет.

– Как бы я ни доверял тебе и Животному, что вы правильно выполните свою работу по возвращению нашей верной подданной, – сказал Рик, откидываясь на спинку стула, – боюсь, я не могу рисковать. Она видела вас обоих. Однако, я хочу, чтобы вы приняли участие в производстве фильма. На самом деле, клиент специально попросил, чтобы Животное был... ах, как бы мне это сказать? Способом казни? – Рик усмехнулся.

– Значит, мы снова пройдем через это? Этот парень действительно хочет увидеть, как эта конкретная сучка сдохнет?

– Держу пари, что да.

– Черт! – Тим не мог в это поверить. Какому больному ублюдку было мало двух разделанных красоток? Черт возьми, они доставили не один, а два снафф-фильма, в которых несколько довольно привлекательных цыпочек трахал Животное, и этого все равно было недостаточно. – Что, у этого парня деньги падают из задницы, или что-то в этом роде?

– Считай, что мы продолжаем с того места, на котором остановились, – сказал Рик, его лицо было холодным, хищным.

– Хм?

– Мы облажались в первый раз. И мы доставим ее во второй раз.

Тим Мюррей посмотрел на Рика, чувствуя, как его кожа становится горячей. На что намекал Рик, так это на то, что никаких дополнительных денег не будет, что он и Животное должны были выполнить работу бесплатно.

– Мы сделаем это бесплатно?

– Это не бесплатно.

– Чушь собачья!

Рик вздрогнул при звуке голоса Тима, и Тим почувствовал, как у него скрутило живот. По выражению глаз Рика он понял, что у того заканчивается терпение.

– Просто заткнись и слушай. Мы займемся ею и сделаем это по-моему. Мне не нужно объяснять тебе, почему мы должны это делать, но...

– Этот ублюдок держит нас за яйца, не так ли? – спросил Тим, пытаясь найти что-то, что отвечало бы основному инстинкту Рика. – Мы не доставили сучку, которую он хотел, и теперь мы у него в руках. Он пытается нас шантажировать, верно?

– Шантаж – наименьшая из наших проблем прямо сейчас, – сказал Рик, наклоняясь вперед и тыча пальцем. – Это личное, Тим. Эта сучка взяла над тобой верх и трахнула меня. Я хочу ее. Я хочу увидеть ее смерть. Мой клиент справедливо зол, и он до смерти напуган. Если эта сука расскажет копам, и они начнут выслеживать следы, и если получат хоть малейшее представление о том, кто я такой, то вся гребаная операция развалится. Ты меня понял? Дело не только в том, чтобы прикрыть наши задницы, дело в том, чтобы поймать суку, которая нас нагнула, и убедиться, что мы захлопнем ее в гребаную ловушку.