Текст книги "Сплит (ЛП)"
Автор книги: Дж. Б. Солсбери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Глава 22
Гейдж
Опять эта сука?
Я закатываю глаза на ее нелепую попытку подрочить мне через джинсы. Черт, мой член сдувается с каждым взмахом ее отчаянной маленькой ручки. Как бы ни были забавны ее попытки соблазнить меня, у меня нет времени на это дерьмо.
– О, Боже, Сэм! Отстань от него!
Маленькая шлюшка, трахающая мое бедро всухую, с визгом падает назад, почти увлекая меня за собой. Из-за выпитого Лукасом алкоголя у меня затуманивается голова и теряется равновесие.
Я моргаю и сосредотачиваюсь.
Ааа, кто у нас здесь есть, кроме нашей маленькой Застенчивой Энн?
И по выражению ее лица становится заметно, что она злится.
Грудь вздымается, привлекая мой взгляд к ее полной ложбинке, раскрасневшейся от гнева.
– Какого хрена, Шай! – шлюшка встает на ноги.
Откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди и готовлюсь к хорошей девичьей драке, жалея только о том, что у меня нет бассейна с желе, чтобы бросить их в него, но я достаточно трезв, чтобы насладиться и этим.
Они встречаются лицом к лицу, и я делаю свои внутренние ставки.
Все деньги на Шайен.
Эта женщина сильнее, чем может показаться при ее росте в сто семьдесят сантиметров.
Шайен встает своим маленьким упругим тельцем передо мной.
Хa! Как будто мне нужна защита этой сучки.
– Он пьян.
Шлюха сжимает кулаки.
– С каких это пор ты стала его телохранителем?
Спина Шайен напрягается, но она сохраняет свою защитную стойку. Я уже собираюсь пихнуть ее вперед, на шлюху, просто чтобы ускорить процесс, когда этот Коди встает между кошачьими боями.
– Сэм, не надо! – он нежно прижимает ее к себе. – Уходи, хорошо?
Обломщик.
– Пошел ты, Коди! – она указывает на меня. – Мы веселились, а Шай сошла с ума!
Я поднимаю руки в знак капитуляции, булькающий смех грохочет в моей груди.
– В свою защиту могу сказать, что это ты веселилась со мной. – Черт, я уже давно не нахожу ничего по-настоящему интересного. Должно быть, я пьянее, чем думаю.
– Ты этого хотел. – Она поднимает руку, которой щупала меня. – Я почувствовала это!
– О… – я встаю, стараясь не шататься, и подхожу к ней, но на моем пути стоит Шайен. Я ударяю ее в спину, тем самым останавливая свое продвижение. Хватаю ее за талию, чтобы не упасть. – Ты неправильно поняла, Сэм. Этот стояк был не для тебя. – Я сгибаю бедра, потираясь членом о поясницу Шайен.
Кажется, никто этого не замечает, но она шипит и вырывается из моей хватки.
– Ну ты и мудак! – выплевывает Сэм сквозь стиснутые зубы.
Я протягиваю руку, чтобы взять горло маленькой сучки в ладонь и раздавить его к чертовой матери.
Шайен поворачивается, прижимая обе ладони к моей груди.
– Гейдж… – шепчет она. – Не надо.
Медленно я смотрю на нее сверху вниз.
Она должна бояться меня. Быть в ужасе. Я пытался убить ее прошлой ночью, и теперь она смотрит на меня своими гребаными ведьмовскими глазами и всем доверием в мире.
– Гребаный придурок! – продолжает негодовать Сэм.
Коди обнимает ее за талию.
– Уведи его отсюда, Шай.
Она хватает меня за запястье.
– Давай же, пошли.
Я позволяю ей протащить меня через бар, по коридору в какую-то заднюю комнату. Она толкает меня туда, включает свет, затем запирает за собой дверь и прислоняется к ней.
Медленная усмешка кривит мои губы.
– Теперь я твой пленник, да?
Она вздергивает подбородок, но я не упускаю из виду, что девушка сильнее прижимается к двери.
Ах, маленькая Застенчивая Энн, совсем одна, и никто не услышит, как ты кричишь.
– Давай просто подождем, пока Коди ее успокоит, а потом я утащу тебя через заднюю дверь.
Делаю шаг к ней.
– Не надо. – Она поднимает руку, ее пальцы дрожат.
– Я тебя пугаю.
– Ты чуть не утопил меня, так что да, немного.
– И все же ты запираешься со мной в одной комнате. – Я наклоняю голову, изучая ее, как будто это поможет мне понять. – Почему?
Она с трудом сглатывает, но не сводит с меня глаз, отказываясь показать страх.
– Ради Лукаса.
Ее решительный ответ заставляет меня отступить на шаг, мои пьяно-ленивые мысли пытаются не отставать.
– Что?
– Я защищаю Лукаса. Меньше всего ему нужно, чтобы ты доставлял ему неприятности, Гейдж.
Мои глаза сужаются, и огонь гнева вспыхивает в моем животе.
Кем она себя возомнила?
– Теперь ты защищаешь Лукаса?
Она расправляет плечи и кивает.
– Слабая, глупая шлюха.
Ее руки сжимаются по бокам.
– Называй меня как хочешь. Так просто ты меня не отпугнешь.
Шайен
Я не могу дышать.
Мы застреваем в этой крошечной комнате, в окружении коробок и чистящих средств, он может сделать со мной все, что угодно. Я уже знаю, на что он способен; тогда Гейдж предупредил меня, чтобы я не недооценивала его, и именно это я и делаю.
Может быть, он и прав. Может быть, я глупа.
Но я не могу этого сделать. Не могу остаться в стороне. Глядя, как Лукас играет в бильярд сегодня вечером, запрокидывая голову от смеха, все это кажется таким несправедливым. Он заслуживает того, чтобы жить нормальной жизнью, наполненной друзьями и возможностью любить.
Каждый раз, когда он касается меня или шепчет что-то на ухо, все мое тело нагревается, а в животе порхают бабочки.
Я пытаюсь. Действительно пытаюсь противостоять влечению. Но когда Сэм начинает навязываться ему, я срываюсь.
Гейдж – это препятствие, которое стоит между нами, и я не могу позволить ему все испортить ради Лукаса. Никто не может узнать о нем. Люди в этом городе не поймут; они оттолкнут его, сделают его жизнь настолько трудной, что у него не будет другого выбора, кроме как уехать.
А я не хочу, чтобы он уезжал.
Тихий голосок в моей голове кричит, что я эгоистка, и все равно скоро уеду, но мне все равно. Я отталкиваю голос и сосредотачиваюсь на хищном взгляде мужчины передо мной.
Он идет ко мне, его голова наклонена, подбородок опущен. Он выглядит как персонаж из фильма ужасов, но я заставляю себя увидеть Лукаса за его холодным взглядом. Напрягаюсь, чтобы увидеть сломленного мальчика, о котором забочусь.
– У тебя есть яйца. Отдаю тебе должное. – Он подходит так близко, что носки его ботинок соприкасаются с моими, и в его дыхании густой запах пива. Костяшками пальцев он пробегает вверх по внутренней стороне моего бедра, ныряя под юбку. – Думаю, мне лучше проверить.
Я шлепаю его по руке, и он стонет, его глаза практически закатываются.
Он прижимает ладонь к двери позади меня, наклоняется и проводит мозолистым пальцем по моим волосам. Он нежен, и на мгновение я представляю, что это Лукас. Его прикосновение скользит по моему виску, щеке, и я дрожу от едва заметной ласки. Гейдж обхватывает мою челюсть, его большой палец пробегает по моей дрожащей нижней губе.
– Боишься, Застенчивая Энн? – он мурлычет мое имя, и это похоже на огонь и лед, вызывающий мурашки.
– Нет. – Мой голос срывается на шепот.
Его рука движется к шее, и он наклоняет мою голову назад, удерживая так, что мои губы находятся всего в одном вдохе от его.
– Ты действительно красивая сучка.
– Прекрати это.
– Прекратить что? – он проводит кончиком языка по моим губам, в то время как рукой крепче сжимает мое горло. – Ты ведь этого хочешь, не так ли? О чем ты тогда умоляла Лукаса?
– Ты не Лукас.
Он хмурится, и в его серых глазах мелькает гнев. Его хватка усиливается.
– Лукас никогда бы не причинил мне вреда.
Он отстраняется, его глаза пылают жаром.
– Ты в этом уверена?
Мой разум пытается придумать, что сказать, что-нибудь, что напомнило бы ему, что я человек, а не источник пыток для Лукаса.
Гейдж защищает его. Мне нужно, чтобы он видел меня безопасной гаванью. Равной ему. Кто-то сильный и способный, но безобидный. Моя слабость, кажется, подпитывает его гнев. Я должна быть сильной, если хочу заставить его вернуть Лукаса.
– Так и не ответил на мой вопрос. Почему ты спас меня от Дастина?
Это, кажется, застает его врасплох. Он моргает.
– Ошибка.
– Лжец.
Он сжимает меня крепче, и мои руки летят к нему; ногти царапают его запястья, заставляя отпустить меня.
– Следи за своим ртом, Застенчивая Энн, или я его трахну.
Я бледнею от резкости его слов. Взгляд Гейджа скользит по моему лицу, губы скривились, обнажая зубы, как будто он не может решить, убить меня или поцеловать.
У меня перед глазами все плывет, и вокруг сгущается тьма.
Он этого не сделает. Он этого не сделает. Кем бы ни был Гейдж, в глубине души он Лукас и никогда не причинит мне вреда.
Пожалуйста, Лукас. Пожалуйста…
Он напрягается.
– Сдавайся!
Мои глаза трепещут. Пульс грохочет у меня в ушах.
– Нет.
Его челюсть сжимается, прежде чем он ослабляет давление, но оставляет руку на моей шее. Я задыхаюсь, втягивая драгоценный кислород и пытаясь удержаться на ногах. Его большой палец выписывает круги на моем горле, пытаясь успокоить.
– Что я тебе говорил о том, что ты меня недооцениваешь?
Победа омывает меня. У него дважды была возможность убить меня, но он этого не делает.
– Ты… трус.
Его веки подрагивают, и на секунду я задаюсь вопросом, достаточно ли моего оскорбления, чтобы отослать его прочь.
– Ну да… Меня называли и похуже.
Он устанавливает между нами дистанцию, негласное перемирие, хотя бы на время. Я сгибаюсь пополам, перенося свой вес на колени. Дышу, позволяя всей крови в голове вернуться в тело.
– Нам нужно отвезти Лукаса домой, Гейдж. – Я говорю как сумасшедшая! – но не могу уйти, пока не закончится моя смена и…
– Я не оставлю тебя здесь с этой сумасшедшей шлюхой.
Я вскидываю голову при звуке его рычащего ответа и ловлю его гримасу. Рот парня кривится от отвращения, как будто эти слова были ядом на его языке.
Медленная улыбка растягивает мои губы, когда здравомыслие покидает меня и оставляет со странной, безумной гордостью.
– Ох, Гейдж. Ты пытаешься сказать, что хочешь защитить меня от большой плохой и страшной девочки?
– Едва ли. – Он снимает бейсболку и проводит рукой по густым темным волосам, прежде чем снова ее надеть. – Она доставляет тебе неприятности, и это может отразиться на Лукасе.
– Шай, ты там?
От яростных ударов моего брата дверь трясется.
Мои глаза устремляются к Гейджу, который кажется совершенно невозмутимым.
– Да, Код, мы… мы выйдем через секунду. – Я бросаюсь к Гейджу и шепчу: – Если ты собираешься остаться… здесь… тебе лучше надеть свою лучшую маску Лукаса.
Он улыбается, но на этот раз не жутко и злобно, а весело.
Бросаю на Гейджа еще один строгий взгляд, прежде чем поворачиваюсь и отпираю дверь, открывая ее достаточно, чтобы Коди мог проскользнуть в комнату. Он смотрит на нас обоих, строя догадки.
– Здесь все в порядке?
– Разумеется. – Я расправляю плечи.
Он прищуривает глаза.
– Ладно. Я сказал барменше, что ты заболела. Она сказала, что ты можешь уйти. Судя по настроению Саманты, я не оставлю тебя здесь с ней.
Гейдж издает смешок, но прикрывает рот рукой и смотрит в пол.
– Мне нужно вытащить Лукаса отсюда, пока его не раздели и не использовали в своих интересах. – Коди ухмыляется и хлопает Гейджа по спине. – Черт, чувак. Кто бы знал, что ты можешь играть в эту игру. Я думал, Сэм разорвет меня на части, чтобы добраться до тебя.
Я улавливаю намек на хитрую усмешку, но, к счастью, Гейдж только пожимает плечами.
– Она все еще была возбуждена, когда я ее бросил. – Он делает движение в мою сторону. – Барменша сказала рассчитаться. Я оставлю твои деньги в баре, а ты сможешь отправиться домой.
– А что насчет Лукаса?
Коди чешет подбородок.
– Черт, верно. Ты отвезешь его домой.
Глаза Гейджа встречаются с моими.
Отлично, наедине в моем грузовике с Гейджем.
– Прекрасно. – Я достаю наличку, немного отсчитываю и сую Коди пачку денег. – Вот.
– Хорошо. Доставь Казанову домой в целости и сохранности. – Он притягивает Гейджа в игривый захват за шею.
Его тело напрягается, а кулаки сжимаются.
Черт!
Я дергаю за рукав толстовки Гейджа, освобождая его от моего брата, прежде чем он сделает то, о чем пожалеет.
– Пойдем, отвезем тебя домой.
Гейдж
Я должен просто отступить и позволить Лукасу взять верх.
Здесь, в грузовике Шайен, запах ее мокрой от дождя кожи усиливается и окружает меня ароматом ее фруктового девичьего шампуня вместе с затяжным намеком на несвежую выпивку и дым. После сегодняшнего вечера я задаюсь вопросом, не ошибся ли в этой женщине. Может быть, она безопасна? Я смотрю на нее краем глаза и внутренне шлепаю себя за то, что становлюсь тупицей.
Кого я, бл*дь, обманываю?
Она ходячая, говорящая, адская угроза всему, что Лукас здесь строит. Еще несколько недель назад он никогда не заходил в бар, не напивался до бесчувствия и не рисковал прикоснуться к женщине, но именно там я его и нахожу. Что еще хуже, так это мучительное покалывание в груди, постоянная тяжесть в яйцах и пульсация приливающей крови, которая жаждет прикоснуться к ней и сводит меня с ума.
Все плохо.
Каждая чертова вещь в этой женщине кричит об опасности эпических масштабов.
Но женщина может уничтожить тебя только в том случае, если ты ей это позволишь.
Этого не случится.
Не в мое дежурство.
Грузовик врезается в лужи грязи, а видимость сквозь дождь и темноту близка к нулю.
Я скриплю зубами.
Сидеть, в этом грузовике, управляемом женщиной, как будто я какой-то инвалид… мне нужно отрезать себе яйца за это преступление. Я бы схватил ее за горло и заставил остановиться, если бы думал, что она послушается. Опыт доказывает, что она этого не сделает.
И я не могу бороться с ней, потому что ее сопротивление делает меня твердым. Заставляет меня хотеть сломать ее, разорвать на куски, черт возьми, чтобы сделать послушной. Этот умный рот, фальшивая уверенность, за которой она прячет свой ужас, все это чертовски горячо.
Будь она проклята за то, что заставляет меня почувствовать что-то, что угодно.
Да, я и не хочу с ней бороться. Хочу убраться к чертовой матери из машины. Я должен позволить Лукасу взять верх. Надо отступить и позволить ему занять остаток ночи, но он недостаточно силен, чтобы бороться с заклинанием этой ведьмы.
Он – нет.
А я – да.
Она прочищает горло.
– Можно тебя кое о чем спросить?
– Нет.
– Почему нет… О, подожди. Мне все равно.
– Тогда прекрати болтать…
– Откуда у тебя этот шрам? – она спрашивает об этом так обыденно, но это не ее гребанное дело.
– Нападение акулы.
– Ах да? Слышала, эти акулы Сан-Бернардино безумно злобны.
Не улыбайся, гребанная киска.
– Что ж. Ты не обязан мне говорить. Я спрошу Лукаса. – В ее голосе слышится вызов. Тон, который говорит: «Попробуй меня остановить».
– Он тебе тоже ничего не скажет.
Она пожимает плечами, и ее фары освещают домик впереди, когда мы сворачиваем за угол.
– Посмотрим, – шепчет она.
Я прячу улыбку в плечо. Он может рассказать ей, как он туда попал, но не может поделиться подробностями, потому что его не было там в ту ночь, когда мы получили шрам.
Но я был.
Помню все это, детали въелись в мое сознание, как татуировки, запечатленные и носимые как напоминание, чтобы никогда не забывать.
Никогда не доверяй.
И всегда держи рот на замке.
Она паркует грузовик, но оставляет его заведенным.
– Тогда скажи…
Я смотрю на нее краем глаза, стараясь смотреть вперед, потому что, как и с Медузой, взгляд прямо на нее превращает мой член в камень, и, честно говоря, мне сейчас это дерьмо не нужно.
– Скажи мне, почему ты защитил меня от Дастина…
– Бл*дь. – Я качаю головой.
– … и почему ты не хотел оставлять меня наедине с Сэм.
– Опять это. – Эта сучка похожа на инопланетянина, постоянно прощупывающего мое дерьмо. – Оставь это, Шай…
– Почему ты просто не ответишь мне?
Почему? Потому что я ни хрена не знаю!
– Да ладно тебе, Гейдж. – Поражение пронизывает ее слова. – Думаю, я доказала, что не представляю для тебя угрозы. Я могла бы заявить на тебя, э-э-э, Лукаса. Дважды. – Ее рука рассеянно потирает шею, и я отвожу взгляд, пытаясь уменьшить эту глупую тяжесть в груди, когда вижу, как она это делает. Она не имеет ни малейшего представления о силе, которой обладает ее женственность, заманивая в свои объятия таких бедняг, как Лукас, только для того, чтобы раздавить и уничтожить их.
Низкое рычание зарождается в моей груди, и ладонь сжимает дверную ручку. Я мог бы послать ее к черту и уйти. Я собираюсь сказать ей, чтобы она отвалила и ушла. Я ни хрена ей не должен.
– Гейдж…
– Потому что.
Она моргает и оглядывается, как будто кабина грузовика скрывает ответ, который она ищет.
– Почему?
Черт бы побрал это дерьмо!
– Ты защитила его, ясно? Вот почему. – Смех, совершенно лишенный юмора, срывается с моих губ. – Поверь мне, я об этом не думал. Это просто случилось. – Она заманила меня, как и всех остальных бедолаг, в чем я надеялся никогда не признаваться ей.
Она кусает губу.
– Значит… Когда Дастин дразнил тебя, а Сэм была на тебе…
– Ты защитила Лукаса и сохранила нашу тайну. Использовала свое тело, как щит, чтобы защитить его. Я просто – К черту это дерьмо! – отреагировал.
Ну вот, я это сказал.
– Ух ты. – Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что ее губы борются с довольной улыбкой; я слышу это в ее голосе. – Это было очень мило с твоей стороны, Гейдж.
Я перевожу взгляд на нее, используя козырек бейсболки, как барьер против всей силы ее лица, пронизывающего взгляда и высасывающей душу улыбки.
– Верно. А теперь принимай все как есть и проваливай.
Рывком распахиваю дверцу машины и выскакиваю под дождь, направляясь к укрытию.
– Спокойной ночи, Гейдж! – смеется она.
Вот сучка! Она думает, что добралась до меня? Что победила?
Я показываю ей средний палец через плечо.
– Иди к черту!
Ее хихиканье – последнее, что я слышу, прежде чем захлопнуть за собой входную дверь.
Глава 23
Лукас
Солнце уже восходит, а я все еще не сплю.
Прошлой ночью, где-то около часа, я осознаю, что стою у себя на кухне. Мои руки лежат на стойке, я смотрю в окно, пока волна за волной дождь обрушивается на землю снаружи.
Понятия не имею, как сюда попал, и понятия не имею, что происходит после того, как я теряю сознание. Единственное, что точно известно, Гейдж возвращается.
Он всплывает на поверхность, когда женщина целует меня в шею. Это случалось и раньше, и началось еще тогда, когда я жил в приюте после освобождения из центра заключения.
Большинство семнадцатилетних парней приветствовали бы женское прикосновение. Сексуальные эксперименты должны были быть на первом месте в моем списке дел. Но не было ни одной женщины, чье прикосновение я мог бы вынести. Не было той, которой я мог бы доверять. Которая не издевалась надо мной и не бросила меня на съедение системе заживо. Никому из них не было до меня дела… до Шайен.
Используя одну из моих стамесок с тонким наконечником, наношу последние штрихи на каминную полку. Я сказал мистеру Дженнингсу, что закончу ее к концу недели; технически, сегодня воскресенье, так что я опаздываю, но появление Гейджа в последнее время отбрасывает меня назад.
Боже, что он делал прошлой ночью?
Возможно, у меня больше нет работы, или он разоблачает нас в баре, и теперь весь город будет преследовать меня с факелами и вилами. Но что-то внутри, какое-то глубоко укоренившееся знание говорит мне, что со мной все в порядке, чего я никогда не чувствовал после потери сознания в прошлом.
Почти в десять утра я, наконец, доволен своим произведением. Быстро принимаю душ, отказываюсь от бритья – хотя щетина делает мой шрам под челюстью более заметным – и надеваю джинсы, белую футболку и рабочие ботинки.
Уверен, что после всей вчерашней суматохи, вызванной вандализмом в доме Маккинстри, мистер Дженнингс уже находится в своем офисе, разбираясь со страховыми компаниями и полицейскими отчетами.
Обычно десятиминутная поездка занимает в два раза больше времени. С большой каминной полкой в кузове моего грузовика я езжу намного медленнее, чтобы не буксовать на неровных грунтовых дорогах. Когда подъезжаю к небольшому офису, не вижу машины мистера Дженнингса, но замечаю машину Шайен.
Мой пульс учащается троекратно. Она, вероятно, знает, что Гейдж делал прошлой ночью, и даже с этим обретенным спокойствием, что мой секрет не раскрыт, я не узнаю наверняка, пока не поговорю с ней. Поэтому выпрыгиваю из грузовика и поднимаюсь по ступенькам.
Делаю глубокий вдох и направляюсь внутрь, собираясь с духом, прежде чем взглянуть на Шайен.
Мой живот трепещет, доказывая, что эта подготовка бессмысленна.
Она прижимает к уху сотовый телефон и показывает мне один палец.
Сопротивляюсь желанию слишком долго смотреть на ее шелковистые волосы и полные губы и вместо этого опускаюсь в кресло напротив нее.
– Я слышала, что ты сказал, но мне не нужна твоя помощь. – Похоже, она расстроена. Раздражена. – Просто потому, что ты не видишь смысла в Орегоне, не значит, что это не разумный карьерный шаг. – Она выдыхает, и ее стул скрипит. – Конечно, я исследовала это. Думаешь, что я просто з-закрыла глаза, ткнула пальцем и подумала: – О, эй, я перееду в Орегон!
Она переезжает? В Орегон?
Это возбужденное трепетание в моем животе превращается в твердую тяжесть, сокрушающую меня разочарованием.
– Тревор, пожалуйста, избавь меня от лекции о… Да, я знаю. Прекрасно. Поговорю с тобой позже. – Она не дожидается, пока тот, кто на другом конце провода, хотя бы попрощается, прежде чем швыряет телефон через стол.
Тревор? Бывший коллега Тревор?
– Привет, Лукас. – Ее глаза сияют, улыбка задорная, и все намеки на раздражение стерты начисто. Я немного расслабляюсь. – Как ты себя чувствуешь сегодня утром?
– О, эм… – я провожу быструю инвентаризацию. – Устал, немного болит голова. В остальном в порядке.
– Хорошо. – Она наклоняется вперед, ее предплечья опираются на стол, отчего каскад волос цвета эбенового дерева спадает ей на грудь. – Помнишь что-нибудь?
– Нет. Но ты все еще разговариваешь со мной, так что предполагаю, что все было в порядке? – я хмурюсь и качаю головой. – Я… я не знаю, вроде как надеялся, что ты сможешь ввести меня в курс дела?
Когда я очнулся, от моей толстовки исходил мускусный аромат духов. Надеюсь, что Гейдж не воспользовался женщиной, когда рядом была Шайен. Надеюсь, он будет уважать мои чувства к ней достаточно, чтобы держать себя под контролем.
– Вы с Коди ходили в «Пистолс Питс».
Это я помню.
– Сэм, девушка, с которой Гейдж пересекался раньше…
Я киваю.
– Она вернулась за добавкой. И становилась довольно напористой. Я сказала ей, чтобы она отвалила. Но она не…
Все звучит знакомо.
– Поэтому Гейдж вмешался, чтобы помочь. – Она неуверенно улыбается.
– Я… кто-нибудь пострадал?
– Нет. Если только ты не имеешь в виду эго. В таком случае – да.
Мой подбородок опускается на грудь.
– Кто…
– Не волнуйся, Лукас. Самое главное сейчас – это то, что ты в безопасности, Гейдж в безопасности, и я по-прежнему единственная, кто знает о твоей тайне.
– А мы?
– Да, у нас все хорошо.
Я выдыхаю долго и тяжело, облегчение успокаивает мое сердцебиение и напряженные мышцы.
– Спасибо. Значит, ты все еще общаешься со своим бывшим коллегой? – я втягиваю воздух от собственного обвиняющего тона.
Она со вздохом откидывается назад.
– Тревор был… – она стонет и трет лоб. – Как я могу объяснить, чтобы это не прозвучало плохо?
– Не может быть хуже того, что ты знаешь обо мне.
– Тревор и я… Он был вроде как…
– Твой парень. – Мой желудок скручивает, а кулаки сжимаются.
Ее ясный голубой взгляд встречается с моим.
– Нет, но… вроде как. Мы время от времени встречались, но ничего серьезного не было.
– А сейчас? – это не мое дело, но я не могу удержаться от желания узнать.
Она прикусывает губу.
– Хм… Сейчас он все еще чувствует, что может указывать мне, что делать, хотя я больше не работаю под его началом.
– Он был твоим боссом?
– Нет, моим продюсером. Я… э-э-э… я проработала в эфире новостей примерно секунду, прежде чем вернуться в Пейсон. Мы с Тревором познакомились в университете. У нас были схожие цели, поэтому, естественно, мы тянулись друг к другу, но у нас никогда не было эмоциональной связи, если это имеет смысл.
Я моргаю, ошеломленный новой информацией.
– Ты была репортером?
– Хотела быть. – Она наклоняет голову, изучая меня, и я заставляю себя выглядеть непринужденно, стараясь не выдать своего растущего беспокойства.
Ее наводящие вопросы, пытливый взгляд – конечно, она репортер. Возможно ли, что она знает обо мне?
Это было много лет назад, в то время она училась в начальной школе, но эта история попала в национальные новости.
Нет, она была слишком молода. Кроме того, если бы она знала, то не осталась бы со мной наедине.
– Если ты хотела быть репортером, почему сейчас здесь, работаешь на своего отца? – она самая красивая и целеустремленная женщина, которую я знаю, и не может быть, чтобы у нее не получилось, если это то, чего она хочет.
– Я облажалась. Это было очень глупо. Я позволила своим эмоциям затуманить мои суждения. Теперь больше не могу работать в этой отрасли. – Она качает головой и отмахивается от меня с грустной улыбкой. – В любом случае, хватит о…
– Ты переезжаешь в Орегон?
Воздух между нами становится напряженным, и она смотрит несколько секунд, прежде чем прервать зрительный контакт.
– Гм… Таков был план.
– Был?..
Она переводит взгляд на меня, и впервые за все время, что я ее знаю, она кажется неуверенной. Шайен заламывает руки.
– Я не знаю, что мне теперь делать.
Молча смотрю, молясь о смелости задать вопрос, что она имеет в виду под «теперь». Можно ли вообще мечтать, что она останется в городе? Мое сердце бешено колотится в груди, когда я понимаю, что не могу добровольно отпустить ее.
– Останься.
Ее глаза расширяются, а губы приоткрываются.
Я прочищаю горло.
– Мне очень жаль, я…
– Все в порядке, Лукас. Все было… – она тяжело вздыхает, – безумно с тех пор, как мы встретились. Я планировала выбраться отсюда при первой же возможности, но все изменилось, и я не знаю, что мне делать.
– Как изменилось? – слова срываются с моих губ шепотом, и я осмеливаюсь надеяться на то, на что не имею права.
– Я встретила тебя.
У меня перехватывает дыхание.
– Шай, нет…
– Не перечисляй все причины, по которым наши отношения не сработают, Лукас. Я все их знаю. – Она постукивает указательным пальцем по виску. – Они бегут по бесконечной петле здесь.
Я сломлен.
Нестабилен.
Опасен.
Ее ладонь прижимается к груди.
– Но то, что я чувствую здесь, когда мы вместе, заставляет меня поверить, что все возможно.
Я сглатываю комок, образовавшийся в горле.
– Гейдж, он причинил тебе боль… Если с тобой что-нибудь случится, я никогда не смогу жить с этим.
Она наклоняется вперед, положив обе руки на стол.
– Прошлой ночью у Гейджа были все возможности причинить мне боль, но он этого не сделал.
– Это не значит…
– Разве ты не видишь, что происходит? Он начинает мне доверять. Ты начинаешь мне доверять. – Она встает со своего места, обходит стол и упирается бедром в его край. – Гейдж – твой защитник, верно?
– Эм… да.
– Мне нужно доказать, что я не представляю угрозы, и он оставит нас в покое.
Я поправляю свою бейсболку, чтобы не смотреть на нее. Это слишком много, больше, чем я заслуживаю. Я должен сказать «нет», оттолкнуть ее, вернуться к полному игнорированию, но она предлагает больше, чем я когда-либо мог мечтать.
Все, что она говорит, кажется логичным.
Если нет угрозы, то не будет и Гейджа. Но что, если она ошибается? Эмоции не подчиняются логике. Гейдж обладает способностью оставлять за собой смерть и разрушения. Он уже делал это раньше. И мог бы сделать это снова.
Я делаю все возможное, чтобы выкинуть прошлое из головы.
Это более, чем эгоистично – скорее жестоко – но даже сейчас я хочу ее.
– Хорошо, я попробую.
Она бросается ко мне и обвивает руками мою шею.
– Спасибо тебе, Лукас. – Ее дыхание скользит по моей коже, и мои руки хватаются за подлокотники, чтобы не прижать ее к своей груди.
Проходят секунды, и между нами нарастает ощутимый жар. Суставы в моих руках болят, когда я отказываюсь отпускать стул, и, наконец, она отстраняется, ее шея покраснела, а улыбка дрожит.
Ее взгляд останавливается на губах, а затем устремляется к моим глазам, как будто она спрашивает разрешения. Я стону в блаженной агонии, потому что тяга к ней сильна так же, как и мой инстинкт бежать. Захваченный невинностью ее взгляда, я остаюсь неподвижным, когда она прижимается сомкнутыми губами к моим губам в поцелуе.
– Так нормально?
Я неуверенно делаю вдох.
– Я в порядке.
– Видишь? Это уже работает. – Она отступает назад и упирается обтянутой джинсовой тканью задницей в стол, увеличивая необходимое расстояние между нами, прежде чем я обхватываю ее руками и отказываюсь отпускать.
– Шай, просто пообещай мне, что если все станет… если это станет слишком… пообещай мне, что будешь держаться подальше.
– Лукас, я…
– Обещай мне! – я съеживаюсь, наклоняюсь вперед и опускаю голову на руки. – Прости, я не хотел кричать на тебя. Мне просто нужно, чтобы ты пообещала, что будешь держаться от меня подальше, если Гейджа станет… слишком много.
Она присаживается передо мной на корточки и с нежностью смотрит вверх.
– Обещаю, Лукас, но только если ты пообещаешь мне то же самое. Если в какой-то момент то, что у нас есть, вызовет у тебя слишком сильный стресс, ты уйдешь. Хорошо?
Невеселый смех срывается с моих губ.
– В этом-то и проблема, Шай. Неужели ты этого не понимаешь? – я осмеливаюсь прикоснуться, протягиваю руку и пропускаю прядь ее шелковистых волос между пальцами. – Я не могу. Пытался, но… – я облизываю губы и выдавливаю слова, как бы жалко они ни звучали, – от тебя невозможно уйти.
Шайен
Я моргаю. Впервые за все время, что живу, я лишаюсь дара речи.
Он тоже это чувствует.
Все это время я пытаюсь отговорить себя от желания иметь его, перечисляю все причины, а их было много, почему должна просто забыть о Лукасе и сосредоточиться на своем плане покинуть Пейсон, но, как ни стараюсь, у меня ничего не получается.
От тебя тоже невозможно уйти, Лукас.
Я перекатываю слова в голове, глядя ему в глаза, которые никогда не выглядят настолько беззащитными. Слова застывают у меня в горле, потому что факт в том, что остаться с Лукасом означает жить в городе, который, если дать ему достаточно времени, съест меня заживо и выплюнет мои кости.
Его брови хмурятся, пока он наблюдает за мной, и внезапно на его лице появляется понимание.
– Я лучше пойду. – Он встает так резко, что я теряю равновесие и прислоняюсь спиной к столу, чтобы не упасть плашмя на задницу.
– Подожди!
Он переминается с ноги на ногу и натягивает бейсболку пониже на глаза.
– Каминная полка закончена. Мне нужно занести ее…
– Она здесь?
Он мотает головой в сторону двери.
– В грузовике. После вандализма я не был уверен, хотел ли мистер Дженн… э-э… Нэш, чтобы я занес ее в дом или нет.
– Могу я посмотреть на нее?
Он колеблется, затем кивает, и сразу после этого я выскакиваю за дверь и направляюсь к его грузовику. Лукас опускает задний борт и без особых усилий поднимает свое большое тело, а затем откидывает брезент.
