Текст книги "Мертвец (ЛП)"

Автор книги: Домино Финн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Лоран Батист осмотрел территорию кладбища. Двое мертвых мужчин, одна задыхающаяся женщина и гниющая собака были главными доказательствами нечестной игры. Шевалье бокор, как ни странно, отсутствовал.

– Никого не осталось, чтобы помочь тебе, – сказал я нахмурившемуся главарю банды.

Он спокойно проигнорировал угрозу, вместо этого решив произвести впечатление.

– Теперь я понимаю, почему они выбрали тебя.

– Кто?

Он пожал плечами.

– Вот именно этот вопрос я теб и задал, не так ли?

Я ударил его прикладом пистолета в висок, сбив цилиндр. Он поморщился и потер больное место. Руки уунгана тоже были выкрашены в белый цвет, тонкие кости цвета слоновой кости на фоне черной кожи. Он миролюбиво развел руками, указал на свой пиджак и медленно потянулся к карману. Я предупреждающе взмахнул пистолетом, но он достал только сигару, откусил кончик и выплюнул бумагу. Я мог только предположить, что первая сигара потерялась во время потасовки.

Еще он достал бутановую зажигалку. Это была хромированная зажигалка с черепом, такие можно купить в "Хот Топик". Эй, мы же некроманты. Череп, наш универсальный символ. У меня на пряжке ремня огромный череп, так что я не могу не посмеяться.

Я держал палец на спусковом крючке на случай, если это уловка, но Лоран просто закурил сигару и убрал зажигалку в карман.

– Вот что мы сделаем, – начал я. – Я буду задавать вопросы. Если ты соврешь мне хоть раз, я тебе голову оторву. Понял?

Мужчина снова нахмурился. Я видел, что он все понял, но держался слишком спокойно. Это меня немного пугало.

– Это ты натравил на меня того паука?

Он затянулся сигарой и прищурился.

– Нет.

– А что насчет Асана? Ты знаешь, кто он такой?

– Нет.

Я в отчаянии стиснул зубы. Не потому, что он сказал, что ничего не знает, а потому, что я ему поверил.

– Тогда я задам тебе простой вопрос. Ты сказал, что убил меня...

Лоран указал на мою грудь.

– Я остановил твое сердце.

– Как?

Мужчина усмехнулся.

– И правда, как? Тебя было непросто уложить. И выследить тоже непросто. На это ушел почти год.

– Ты искал меня целый год?

Я не интересовался делами Святых Костей. Не понимаю, почему я так важен для них.

– Да. И когда мы нашли тебя, мы напали на тебя без единого звука. Мы атаковали тебя со всех сторон.

– Почему? Что я тебе сделал? Что сделала моя семья?

Глава Святых Костей поднял брови, но промолчал.

– Что моя семья сделала тебе? – повторил я.

Мне показалось, что на его лице промелькнуло беспокойство.

– Не знаю.

Я слегка нажал на спусковой крючок. Почти до упора. Я говорил тихо, но решительно, не оставляя сомнений в своих намерениях.

– Зачем ты убил мою семью?

Лоран Батист затянулся сигарой. Он понимал, что может не дожить до рассвета. Впервые он всерьез задумался о смерти.

– Я не убивал твою семью, – сказал он.

Я выстрелил из пистолета-пулемета. Несколько пуль просвистели мимо его ушей и ударились о листву на дереве вдалеке. Лоран вздрогнул от оглушительного грохота. Одной рукой он схватился за ухо, а другой потянулся к чему-то на поясе. К амулету.

Я ударил его оружием по руке, вложив в удар всю свою силу. Раздался резкий хруст. Одновременно я толкнул его плечом в грудь. Лоран упал на траву рядом со своей только что зажженной сигарой.

– Следующие выстрелы не будут предупреждением, – сказал я. – Не лги мне.

Гаитянский лидер закашлялся, но ответил так быстро, как только мог.

– Я не лгу, – взмолился он. – Я не знаю твою семью. Я даже не знаю, кто ты такой. Как я мог их убить?

Он сел, пытаясь нащупать на земле свою сигару. Я наступил на нее своим ботинком из кожи аллигатора и втоптал в грязь. Лоран вздохнул и смирился с тем, что его взгляд стал отсутствующим.

Он не знал мою семью. Так я подумал, когда он спросил, зачем я пришел на кладбище. Похоже, это была правда. И выражение его лица. Он не ожидал, что я спрошу о своей семье.

– Забудь о них, – сказал я, начиная заново. – Почему ты хочешь, чтобы я умер? Зачем ты меня убил?

Лоран покачал головой.

– Это что, шутка, блан? После всего, что ты натворил, ты спрашиваешь меня об этом? – Он попытался встать, но я толкнул его, и он остался на коленях. Он усмехнулся. – Да, мы хотели твоей смерти. Ты был таким сильным. Ты убил слишком многих из нас, но я тебя поймал. Я положил руку тебе на сердце и остановил его навсегда. Я отрезал крысе голову и проглотил ее. Я выпил её кровь и влил ее в твои раны, чтобы твое сердце больше никогда не билось.

Фу. Он влил в мое тело кровь той канализационной крысы? Пора обновить мои прививки от гепатита, столбняка и чумы. Но что-то в истории Лорана не соответствовало моему повествованию. Это не имело смысла, но я был слишком напряжен, чтобы понять, почему.

– Я развеял это, – объяснил он. – Могущественная магия. Это ослабило меня, но я был триумфатором. Это больше не имело над тобой власти, – теперь Лоран говорил бессвязно.

– Какое волшебство? – Спросила я, дрожа.

– Тебе не следует здесь стоять.

– О какой магии ты говоришь?

– Ты должен был умереть в том мусорном контейнере, блан. Чтобы заплатить за то, что ты сделал.

Я отступил на шаг. Я не был уверен, о чем он говорит, но я понял, что в его истории не было смысла. Я обнаружил несоответствие.

– Это неправильно, – сказал я. – Мусорный контейнер был сегодня утром. Я умер на Звездном острове десять лет назад. Саут-Бич был местом, где я вернулся к жизни, а не где меня убили.

У Лорана на мгновение отвисла челюсть, прежде чем он расплылся в двузубой улыбке.

– Ах, – сказал он. – Ты что, не помнишь? Ты действительно не знаешь?

Он поднялся на ноги. На этот раз я не стал его останавливать.

– Знаешь что? – Потребовал я ответа, приставляя пистолет к его голове. Моя рука дрожала.

– Ты думаешь, что знаешь о смерти, блан, но ты всего лишь ребенок. Существует множество видов смерти. Мы знаем только то, что нам сообщают духи. Барон Самеди шепчет мне на ухо. – Он кивнул, придя к какому-то выводу. – Да, меня не должно удивлять, что ты не знаешь правды.

Я поманил его пистолетом, чтобы он продолжал.

Лоран подобрал с земли свою сигару. Он оторвал от нее испорченный кончик и снова закурил.

– Они дорогие. Ты должен знать. Они кубинские, как и ты.

– Продолжай.

Он затянулся сигарой, пока она не разгорелась.

– Я убил тебя не десять лет назад, блан. Я убил тебя вчера. По крайней мере, мне так казалось.

Я вздохнул с облегчением, узнав наконец правду.

– Хорошо. Тогда кто же убил меня десять лет назад?

– Я этого не знаю. Но разве в нашей работе это не было бы полезно?

– Мне нужна причина, – рявкнул я.

– Я не знаю, в чем причина. Возможно, тебе стоит спросить своего хозяина.

– Я не...

Я замолчал, и возмущение сменилось паникой. Что он имел в виду? Этого не может быть. Но...

– Зачем ты пытался меня убить?.

Лоран тепло рассмеялся. От этого раскатистого смеха у меня по коже побежали мурашки.

– Я сделал то, что сделал бы любой на моем месте. Убить тебя, значит отомстить за твои грехи.

В голове у меня все перемешалось. Я подумал о Мартине, работающей с Асаном. О ритуале на Звездном острове. О Роге Покорения.

– Я ничего не сделал, – тщетно возразил я.

– Это не твоя вина, блан. Зомби служат воле своих хозяев, а не своей собственной.

И тут я содрогнулся, когда все встало на свои места. Он идет один.

Я не помнил последние десять лет, не потому, что был в подземной камере, а потому, что был ходячим мертвецом.

Глава 21

– Это невозможно, – закричал я, чувствуя, как кружится голова.

Лоран продолжал кричать.

– Впечатляет, да. Невозможно? Вряд ли.

Все загадки, с которыми я столкнулась за этот день, всплыли в моей памяти, обретя рациональное объяснение. Гаитяне злились на меня за что-то, что я, должно быть, сделала, но не помнила. Новые татуировки на моей коже были защитой для питомца. Защитой, которую я использовала, будучи рабыней, что объясняло мое знакомство с ними, мою мышечную память. Темная аура. Странная сопротивляемость, которую проявляло мое тело. Все это объяснялось одним махом.

Десять лет назад меня не просто убили. Меня забрали. Поглотили. Покорили. Святые Костей, конечно, были против меня, но на самом деле им нужен был мой хозяин.

– Но я не мертв, – возразила я. – Сейчас... я жив.

Лоран кивнул.

– Похоже на то. Но, как учит Барон, существует множество видов смерти.

Он указал на Макс, свою телохранительницу. Я вздрогнул, увидев ее.

Я направил на нее пистолет. Она выглядела нездоровой, но не умирающей. Магия Лорана была сильна. Он был настоящим верховным жрецом вуду, но даже он мог лишь догадываться, что со мной произошло.

Оставался очевидный вопрос: кто был моим хозяином?

Мартина точно не могла им быть. Несмотря на нашу дружбу, она просто не обладала достаточной силой. Вся вина должна была лечь на Асана. Это он позвонил мне на мобильный сразу после того, как я вышла из-под контроля. Он выслеживал меня. Охотился за своим потерянным питомцем.

Я снова повернулась к Лорану.

– Ты говоришь правду.

Он затянулся сигарой.

– Я очень дорожу своей головой. Я бы предпочел сохранить ее в целости. – Говоря это, он посмотрел на мое оружие.

Я опустил его.

– Тогда ты видишь, что я больше не представляю для вас угрозы. Мы оба можем спокойно идти своей дорогой.

Лицо мужчины расплылось в улыбке; веки сомкнулись, и блеснули два ряда зубов. Он кивнул и поднял с земли свой цилиндр. Надевая его на голову, унган отступил на шаг и пристально посмотрел на меня.

Это нервировало.

– Подождите минутку, – сказал я, заметив его снаряжение. – Что случилось с твоей змеей?

Его улыбка не дрогнула, но взгляд устремился в какую-то точку позади меня.

Внезапно из-за хунгана вырвался яркий луч прожектора. Я проигнорировала его и развернулась. Змея позади меня встала на дыбы, по ее черно-коричневой чешуе было видно, что она способна на растяжение. Я инстинктивно хотел отступить, и внезапно в кадр попал луч прожектора. На этот раз Циско Суарес не прятался в тени.

Змея нанесла удар. Казалось, это произошло невероятно быстро, но мне удалось преградить ей путь левым предплечьем. Широкие челюсти змеи сомкнулись на моей броне-татуировке, клыки проникли за пределы защищенной зоны. Вцепившись, я проколол кожу. Я попытался стряхнуть ее, но она держалась крепко.

Вместо того чтобы воспользоваться своим преимуществом, Лоран отступил еще дальше. Я не мог понять, что происходит, пока снова не началась стрельба. Я должен был это предвидеть, но тридцатифунтовая змея, чертовски отвлекающий маневр.

Бокор держал второй автомат в одной руке, а прожектор в другой, широко используя метод "брызги и молитва". Хорошо, что он больше практиковался на кладбище, чем в стрельбище, иначе я был бы уже мертв.

Я выбросил руку вперед, все еще ощущая тяжесть змеи. Моя ладонь раскрылась, и передо мной материализовалась голубая полусфера. Пули ударились о нее, снова вспыхнув оранжевым. Я снова почувствовал, что силы на исходе. Каждая пуля отнимала у меня силы. От каждого столкновения я вздрагивал.

Я открыл ответный огонь по бокору. Я не попал в него, но луч прожектора погас. Шевалье спрятался за деревом, и луч света беспорядочно заметался по небу.

Макс ударила меня посохом по руке, в которой был пистолет, и выбила его. И это было к лучшему: пистолет был почти пуст. Она замахнулась для следующего удара. Без луча прожектора, направленного на меня, я погрузился в тень. Я отдалился от мира, стал частью тьмы, скользнул по земле и снова оказался на ногах. Удар телохранителя пришелся на траву в нескольких метрах от меня.

К сожалению, проклятая змея все еще была у меня на руке.

Луч прожектора снова был направлен на меня. Я побежал. Шевалье и Макс бросились за мной, но пули летели гораздо быстрее. Они ударялись о мой щит, отбрасывая его в сторону, и били меня по руке. Одна или две пули пролетели под щитом и задели мою укрепленную кожу. Я упал на землю и свернулся в клубок, теперь уже неподвижный, но надежно укрытый.

Змея вцепилась в мою руку, не желая признавать, что она слишком мала для такой задачи. Ее клыки впились в край моей скандинавской татуировки, но она не могла схватить меня по-настоящему и, вероятно, все равно впрыскивала в меня яд. Может быть, она думала, что съест меня. Змея была либо слишком самоуверенна, либо делала это уже столько раз, что сбилась со счета. Мне не хотелось это выяснять.

После быстрой перезарядки в меня полетел еще один шквал автоматного огня. Прижатый к земле, я был легкой мишенью. Мало того, пули начали причинять физическую боль. Я вскрикивал, когда оранжевые искры обжигали мою кожу. Я изо всех сил пытался оттащить змею, но моя магия постепенно ослабевала. Осколки голубой энергии разлетались в разные стороны, пока в одной ослепительной вспышке мой щит не треснул.

Многочисленные столкновения оцарапали мою вытянутую руку. Змея получила несколько пуль и отпала. Я застонал и заставил себя сфокусировать взгляд на фонарике.

Может, я и не мог вызвать тень там, где находился, но за спиной Шевалье было чертовски темно.

Толстое щупальце метнулось вверх и обхватило бокора за талию. Я бы разорвал его пополам, если бы у меня были силы. А так я просто повалил его на землю. Он выронил фонарик и упал, но не раньше, чем одна из его пуль нашла свою цель.

Из моей груди хлынул поток крови. Ни щита, ни сопротивления. Пуля точно пронзила мою плоть, и я почувствовал, что меня ударили в грудную клетку.

Голова Макс повернулась к бокору, а затем снова ко мне. Когда он упал и больше не стрелял, она решила броситься вперед.

Я был сильно ранен, но у меня было достаточно времени для этого позже. Поскольку я не был ранен в ноги, я решил, что лучше всего использовать их. Я побежал.

Я бежал изо всех сил. Никто из нас не был особенно быстрым. Думаю, в нас обоих было достаточно уязвимых мест, чтобы замедлить продвижение. Я обошел площадку, а трое из них следовали за мной по пятам, используя тень в своих интересах. Но я устал и был не в состоянии больше сражаться.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что мои легкие вот-вот разорвутся, я наткнулся на железные ворота, загнанные Максом в угол. Я облегченно улыбнулась и проскользнула внутрь. Телохранитель подпрыгнул и ухватился за верхнюю железную перекладину вытянутыми руками. Впечатляющий. Я втянул в себя тень, и она слабо затрепетала. Макс приподнялась, и я, просунув кулак между прутьями, ударил ее в грудь. Она рухнула на землю. Я не стал ждать, пока она поднимется.

Я тут же рванул с места на угнанном "Монте-Карло". Тело онемело, но пока я чувствовал ноги, я жал на газ. Только так я мог пережить эту ночь, держась подальше от толпы вудуистов.

Лоран предал меня. Он говорил правду, и у него были все основания верить мне. Но вместо этого он попытался меня прикончить. Это означало, что он никогда не отступит, что бы ни случилось.

Но больше не было питбулей-нежити, которые могли бы взять мой след. Святые Кости не смогли бы меня найти, если бы я держался вне поля зрения. Это был разумный ход. Я не мог сразиться с таким количеством анималистов (и кем бы ни была Макс) одновременно.

Кем бы ни была Макс. Кем, черт возьми, был я? Механическим болванчиком, набитым ватой? Я проверил пулевое ранение в груди. Нет, только кровь. Какое облегчение.

Циско Суарес, зомби-раб-нежить. Это объясняло его накачанные мышцы. Десять лет каторги сделали свое дело. Но я был не просто зомби. Я был жив. Может, мне было тридцать четыре, а не двадцать четыре. Может, я стал другим человеком, более зрелым, избавившимся от своего старого эго и самоуверенности. А может, у меня просто кружилась голова и я вот-вот должен был вырубиться.

Батист поклялся, что остановил мое сердце. Значит, внутри меня было сердце, которое он мог остановить. Это успокаивало, но с каждым ударом этого сердца пятно на моей майке расползалось все шире.

Глава 22

Мне нужно было увидеть Эмили. Если мне суждено было умереть, снова, на этот раз я хотел быть с ней.

"Монте-Карло" отправился в Брикелл. Местность была совсем не такой, какой я ее помнил. Я был в восторге. Новые здания, множество ресторанов и реставрационных работ. В воздухе витает атмосфера оживления.

Хотя я на самом деле не знал, куда направляюсь. В Майами легко передвигаться. Дороги расположены в стандартной сетке, улицы идут с востока на запад, а проспекты, с севера на юг. Брикелл изменил это, расположив дороги так, чтобы они совпадали с диагональным побережьем. Мне пришлось несколько раз съезжать на обочину, чтобы сориентироваться. Однажды я чуть не задремал.

Из раны в груди сочилась яркая кровь. Моя рука прекрасно справилась с перекрытием кровотечения, но я больше беспокоился о своих внутренностях. Пуля пробила верхнюю часть груди, над сердцем, как я думал, я надеялся. Я мог нормально дышать. Если повезет, мои легкие все еще были целы.

– Что я делаю? – Я выругал себя за то, что снова остановился. По крайней мере, я был уверен, что за мной не следили.

Я в десятый раз изучил визитную карточку Эвана, теперь уже согнутую и залитую кровью. Второй двор. Между Второй и Третьей авеню. Я направился дальше по улице и, наконец, увидел узкую дорогу. Это был тупик, упиравшийся в I-95. Небольшой уютный район, хотя и немного загазованный шумом шоссе.

Дом, перед которым я остановился, был каким угодно, но только не необычным. Это был двухэтажный особняк в квартале небольших домов с испанскими крышами. Здание имело скучные современные линии. Пластиковые окна, недавно посаженные пальмы, даже подъездная дорожка, выложенная красным кирпичом, ведущая к гаражу. Перед гаражом был припаркован блестящий желтый "Корветт", модель, которую я никогда раньше не видел.

Я выключил фары, но оставил машину заведенной, со смешанными чувствами разглядывая дом. Эван не был богат, но неплохо устроился.

– Что я делаю? – повторил я, подавляя боль. Я устал от всего этого. От того, что приходилось останавливать кровь. От того, что приходилось стискивать зубы и делать вид, что я не на грани. Я поерзал на водительском сиденье и заметил, что моя левая рука покрыта синяками. Я вел себя так, будто был неуязвимым, и из-за этого мог погибнуть.

Но у меня было назначено свидание с лучшим другом и любовью всей моей жизни. В первый раз я не смог попрощаться с ней. Больше такого не повторится.

Я увидел Эмили в большом окне столовой. Она была прекрасна. Свет в помещении отражался от ее бледной кожи, окутывая ее теплым сиянием. Конечно, она была немного старше, чем я ее помнил, но выглядела еще более потрясающей, как будто расцвела. На ней было простое платье, которое она превратила в нечто экстравагантное. Она шла своей обычной легкой походкой. Может, она и набрала пару килограммов, но ее длинные светлые волосы и улыбка были такими же, как я их помнил.

Меня это до чертиков напугало.

Я приехал ради себя или ради нее? Будет ли ей приятно меня увидеть? Вот так?

У меня не было никакого права здесь находиться...

Я мог бы сказать Эмили, что облажался. Что был слишком самоуверен. Что мне жаль. Я мог бы сказать ей, что мы с Мартиной нашли древний некромантский артефакт, и существо из преисподней превратило меня в зомби на десять лет, чтобы я его нашел. А может, лучше ограничиться словами "мне жаль".

Что касается безумия? О Мартине я вообще не мог упоминать. Эмили скорее смирилась бы с тем, что я стал зомби, чем с тем, что я связался с Мартиной.

Но я точно знал, что Эвану и Эмили ничего не угрожает из-за меня. Святые Костей не знали, кто я такой. Эван и Эмили ничего не знали ни о Роге, ни о чем-либо связанном с оккультизмом. Ни один аниматист не ворвался бы к ним в дом. Им было все равно, приду я или нет.

Так что я делал это ради себя.

Я посмотрел на часы в машине. До восьми оставалось еще полчаса. Я пришел раньше. Не то чтобы я был большим знатоком этикета званых ужинов, но я воспользовался этим предлогом, чтобы не торопиться с возвращением. Мне было достаточно просто наблюдать за ней.

Эмили поставила на стол три тарелки, три льняные салфетки и три хрустальных бокала. Для меня она достала хороший фарфор. Все это выглядело очень по-домашнему, как будто я заглянул в будущее, которого у меня никогда не будет.

Не в будущее. В прошлое. Эмили была моим прошлым. Она все еще была жива. Счастлива. Я был благодарен за это. Какая-то часть меня думала, что обращение внутрь себя было бы шагом вперед. Началом. Я мог бы собрать кусочки своей прежней жизни.

Но кусочки, это все, что у меня было. Моя жизнь была коробкой с разрозненными кусочками пазла, которых насчитывалось пять тысяч. Собрать их было легче сказать, чем сделать, и с каждой неудачей я все больше расстраивался. Рано или поздно я бы перестал решать головоломку, я бы швырнул коробку через всю комнату.

Эван Кросс вошел в столовую и поставил на стол бутылку вина. Никогда не думал, что кто-то из них любит вино, но теперь у них сложился культурный образ. Представив Эмили в роли знатока вин, я улыбнулся. Ее муж обнял ее, и они поцеловались. Моя улыбка исчезла.

Мне стало тошно видеть, как они обнимаются. Я имею в виду, я знала, что они женаты, но дайте мне передохнуть. Это стало известно всего несколько часов назад, и я даже не думала о том, что они целуются или... худший. Мне было о чем подумать.

Эван погладил Эмили по волосам и посмотрел ей в глаза. Они разговаривали и смеялись. Мне, как вуайеристу, хотелось читать по губам. Эмили размахивала руками, становясь все более оживленной. Может быть, к ужину они поссорятся и разведутся. Но Эван придержал ее, сделал глубокий вдох и спокойно что-то ей объяснил. Эм побледнела и стала очень серьезной. Она огляделась по сторонам, и я увидел, как она одними губами произнесла:

– Сейчас?

Эван кивнул и приподнял ее подбородок, когда она попыталась отвести взгляд. Она была ошеломлена. Видимо, она только что узнала, кто будет неожиданным гостем за ужином.

Они разговаривали минут десять. Пятнадцать. На ее лице сменяли друг друга самые разные эмоции: от шока до обвинения и печали. Мне почти захотелось ворваться в комнату и положить конец этому представлению. Или, наоборот, начать его. Но я не смог. Через некоторое время Эван вернулся на кухню, а Эмили прижала руку ко рту.

Не знаю почему. Я застыл. Я чувствовал себя таким же уязвимым, как и она. Мне казалось, что она чувствует мое присутствие, что я стою прямо за окном и смотрю на нее, как застенчивый старшеклассник. Но она не знала. Она не искала меня взглядом. Вместо этого она повернулась к зеркалу на стене и поправила макияж и прическу.

По крайней мере, это было приятно.

Я кашлянул, проверяя, нет ли на ладони крови. Пока нет. Но я все равно угасал. Слабый. Сначала я не думал, что доберусь сюда. Теперь казалось, что у меня еще есть время.

Эмили вышла из столовой, и я улыбнулся, глядя на ее бодрый вид. Не самое плохое место, чтобы умереть. Я подождал в машине еще несколько минут, задремав.

Через некоторое время вернулась Эмили. Ее глаза были красными. Она плакала, но держалась стойко. В ней всегда было больше силы духа, чем во мне. Она восприняла эту новость как настоящий боец.

Когда она поставила на стол четвертую тарелку, я, признаться, не сразу понял, в чем дело. Эмили позвала дочь, и та подошла к столу.

Это выбило меня из колеи.

Зачем я здесь? Чего я хочу от нее сейчас, спустя десять лет? Эмили стала матерью. Она изменилась, у нее другая жизнь. У меня никогда не будет ничего подобного.

Я ничего не могу ей предложить.

И что мне теперь делать? Пить пиво со своим лучшим другом, пока они смеются над своими секретными шутками? Нет, спасибо.

Там должна была быть моя жизнь. Там должно было быть мое будущее.

Я перевел "Монте-Карло" в режим движения. Возвращение домой переоценено.