Текст книги "Мертвец (ЛП)"

Автор книги: Домино Финн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Иногда жизнь бьет тебя под дых. Пару раз, если не повезет. Иногда дело доходит до того, что тебя пинают, когда ты лежишь на земле, и для пущей убедительности бьют по голове. Поскольку однажды я уже был мертв, я решил, что судьба просто пытается подстраховаться.

Но это нормально. Я могу справиться с трудностями. Я поднимаюсь на ноги. В этом нет ничего волшебного. В детстве я был задирой. Теперь, с моей магией и мускулами, я, конечно, справлюсь.

Обратный путь в Маленькую Гавану займет некоторое время, а солнце уже клонилось к закату. Мне нужно было поймать попутку. Я прикинул варианты и осмотрел улицы как раз вовремя, чтобы заметить гаитянина, появившегося из-за угла в паре кварталов от меня.

Я поспешил в переулок и спрятался в тени. Я не знал наверняка, что за мной следят, но это было уже второй раз за день, когда у меня возникло такое желание. Возможно, разгуливать по городу пешком было плохой идеей. Колеса. Мне нужно было такси или что-то в этом роде.

Я дал мужчине время, чтобы он меня обогнал, но он так и не появился. В конце концов я выглянул из-за угла и не увидел его. Наверное, у меня просто сдали нервы. Когда я заметил, как быстро садится солнце, я выругался. Уже было поздно. Интуиция подсказывала мне, что нужно подождать. Перестраховаться. Но сегодня у меня был только один шанс. Я был в отчаянии, и мне нужно было успеть до захода солнца.

К черту все. Путь был свободен. Я быстро зашагал по тротуару. Я уже говорил, что был в отчаянии?

Пока я шел по улице, к обочине подъехал "Монте-Карло" 1970-х годов с облупившейся коричневой краской и припарковался. Из машины вышел пожилой кубинец и, не удосужившись закрыть дверь или заглушить двигатель, вразвалочку направился к переполненному кафе. Должно быть, ему очень хотелось кофе с молоком.

Я понимал его желание, но сейчас у меня были дела поважнее. Проходя мимо его машины, я снова огляделся. Гаитян нигде не было видно. Не мешкая ни секунды, я запрыгнул в "Монте-Карло" и завел мотор. Я не рванул с места и не стал перестраиваться. Нет, главное вести себя так, будто машина принадлежит тебе. Будто ты здесь свой. Поэтому я включил поворотник, подождал, пока проедет машина, и помахал пожилой женщине, переходившей дорогу. И не успел я оглянуться, как был уже в миле отсюда.

Новые колеса были очень удобными. Я люблю большие машины, и сложно найти что-то лучше, чем то, что выпускали в 1970-х. Я вернулся в Маленькую Гавану и забрал большую банку с землей, которую спрятал в переулке. К тому времени, как я припарковался и подошел к железным воротам кладбища Святого Мартина, солнце уже готовилось сесть.

И вот я здесь, мертвый, навещающий мертвых. Что это было, ирония или возвращение домой? Кладбища не зря закрываются до захода солнца, и не нужно быть некромантом, чтобы понять почему. Главный вход был заперт. Ворота были заперты. Несомненно, персонал серьезно относился к своим обязанностям. Значит, здесь был только я. И как раз вовремя, потому что начинался час посещений.

Я обошел территорию по периметру и остановился в месте, где большое дерево отбрасывало тень на ворота. Пройти сквозь них не составило труда. А вот найти могилы моих родных оказалось сложнее. Я бродил по кладбищу, и минуты шли одна за другой. Солнце опустилось за горизонт. Наступили сумерки.

После захода солнца я оказался в ярком отблеске угасающего света. Несмотря на то, что солнце скрылось за горизонтом, лучи света отражались от поверхности Земли. Однако из-за отсутствия прямого источника света тени вокруг меня исчезли. На случай, если вы не в курсе, скажу, что в такие моменты моя теневая магия ослабевает. К счастью, это странное сочетание дня и ночи оказывает противоположный эффект на некромантию.

Вскоре я увидел раскидистый дуб, о котором говорила Милена. В это время суток он был прекрасен. Я подошел к группе прямоугольных надгробий, лежащих на земле. Оскар, Лидия, Селеста и Франсиско. Семья Суарес. Идеальная тема для пародии на "Неразгаданные тайны".

Я опустился на колени и поставил рядом с собой банку с землей, в крышке которой были проделаны отверстия. Надо было что-то сказать. Может, помолиться. Что угодно, лишь бы избавиться от чувства пустоты. Здесь были похоронены мои родители и сестра, но увидеть свое имя, высеченное на камне, было настоящим потрясением.

Франсиско Суарес. Он ходит один, но у него всегда есть дом.

Я опустил голову. Звучит как стихи моей матери, поэтессы. Я всегда был белой вороной в семье. "Ходит один", это отсылка к тому, что я пошел своим путем, а также, возможно, к тому, что мой дух будет жить вечно. Но зачем игнорировать буквальное толкование? Вот он я. Один.

Что касается дома, то это всегда надолго. Дома больше нет. Даже в этой могиле, где я упокоился, стоял пустой гроб (если его вообще удосужились туда поставить).

История с остальными членами моей семьи тоже была трагичной. Мои родители купили этот семейный участок, когда меня убили. Они плакали, молились и похоронили мою память. О них никто не мог сказать того же. Под их именами на камне не было эпитафий. Я удивлялся, почему Милена или кто-то другой из соседей не проявили инициативу, но не мог их винить. Это была обязанность семьи.

Сумерки длятся недолго. Всего до тех пор, пока не угаснет последний солнечный луч и не наступит полная темнота. Может, минут тридцать. Помня об этом, я принялся за работу. Я разгребал траву руками.

Я знаю, это звучит жутковато, но я делаю то, что делаю. К тому же я тоже должен был умереть и быть похороненным здесь. Если я был жив, то, возможно, и моя семья тоже была жива. Даже если бы Эван мне не поверил. Мне нужно было поставить точку и все такое.

Но я делал не то, что вы думаете. В фильмах люди постоянно роют могилы, но я вам гарантирую, что в самой сцене рытья не будет. Вы можете себе представить, как это разгребать лопатой шесть футов земли? Я не могу. Вот вам факт: сотрудники кладбища делают это с помощью машин. Если вы когда-нибудь задавались вопросом, почему тела жертв убийств находят в неглубоких могилах, то ответ прост: копать, это отстой. К счастью, у меня была другая цель.

Проделав в каждой могиле отверстие размером с чашку, я открутил крышку банки. Земля здесь была мягче, и копать было гораздо легче. Я вытащил комок земли, стряхнул его и зажал в пальцах извивающегося дождевого червя.

Этот малыш был на удивление активен, как будто у него только что отняли весь его мир, но он все равно собирался вздремнуть. Я положил его на землю перед собой и собрал еще трех его собратьев. Затем я достал ритуальный нож, жалея, что не стерилизовал его после последнего использования, и уколол палец.

Я провел кровавую линию от верхней губы до нижней. Затем я взял одного червя, поднес его ко рту и прошептал. Он отправился в первую могилу, присыпанный рыхлой землей из банки. Я повторил ритуал для остальных могил.

Вот что я имею в виду, когда говорю, что некромантия требует терпения и ритуалов. Это заклинание нужно готовить целый день, и оно работает только в сумерках. То, что я сделал с телом Мартины, было разовой акцией. Это было спонтанное заклинание, которое я применил на свежем трупе, чтобы заглянуть в окно смерти. Заклинание, над которым я работал сейчас, требовало времени, потому что я искал нечто гораздо более древнее.

Да, это было гораздо проще, чем копать, и к тому же не так заметно, но червям понадобится целый день, чтобы сделать свою работу. Мне придется вернуться завтра. А это значит, что мне придется прятаться еще один день, прежде чем я смогу действовать. Еще один день в тени.

В воздухе раздался хриплый крик. Я поднял голову и увидел, как надо мной пролетела ворона. Низкое рычание позади меня предупредило меня о том, что прятаться мне все-таки не придется. Я был не один в церкви Святого Мартина.

Глава 18

Не вставая с колен, я обернулся и увидел зомби-питбуля с Саут-Бич, который бежал в мою сторону. Я схватился за пряжку ремня Мартины и установил связь с собакой. Когда я встретился с ней взглядом, зомби замедлился и стал менее агрессивным. Однако что-то мешало мне взять его под полный контроль. С моим фетишем на черепа это должно было быть проще простого.

Как бы то ни было, проблема была не в собаке. Я вполне мог бы не дать ей напасть на меня. Меня беспокоило то, кого она привела ко мне.

Видите ли, меня переиграли. Утром, когда я взял у собаки ошейник, она меня лизнула. Если бы питомец был настроен на выслеживание, меня было бы довольно легко найти, пока я был поблизости. Скорее всего, бокору потребовалось какое-то время, чтобы выследить своего питомца и заставить его следить за мной. Хорошо, что я вскоре после этого уехал из Саут-Бич, но рано или поздно Святые Костей должны были настигнуть меня где-нибудь в Майами. Скорее всего, гаитянин заметил меня в центре города, вызвал подкрепление и выследил меня здесь. И все из-за того, что я лизнул собаку.

Эй, не суди меня строго. Я еще не совсем в форме.

Я посмотрел на небо, но вороны нигде не было видно. Кладбище было пустым, пока хозяин питбуля не свернул за угол офисного здания в сопровождении двух прихвостней с автоматами.

Сегодня утром они выглядели по-другому. Может быть, более собранными. Более решительными. А может, дело было в их внешнем виде. Все трое достали из шкафа свои лучшие наряды. Черные как смоль брюки-карго и блестящие лакированные ботинки. На двух автоматчиках были обтягивающие камуфляжные рубашки. На бокоре была какая-то церемониальная накидка, которая обвивала его руки и оставляла большую часть груди открытой, больше татуировок, чем кожи. В угасающем свете дня татуировки светились бледно-зеленым.

Лица всех троих были разрисованы белыми черепами, глаза и нос оставлены пустыми, с черными провалами. У бокора в ноздрях было серебряное кольцо, в верхней губе серьга, а в ушах длинные висячие серьги. Пальцы его были защищены серебряными латными рукавицами, скорее декоративными, чем защитными.

Похоже, сегодня они решили пустить в ход тяжелую артиллерию.

И все же это была совсем не та схватка, что утром. Я уже не был тем растерянным олененком. У меня появились свои фетиши. Я кое-чему научился. И я был в десять раз злее.

Я схватил горсть земли, которую выкопал из могил, и медленно встал, осознав свое временное уязвимое положение. Еще не стемнело, а значит, часть моей мощной теневой магии была нейтрализована. Судя по тому, сколько света еще оставалось на небе, эта проблема решится через несколько минут. Мне просто нужно было выиграть время.

– Я не люблю, когда за мной следят, – прорычал я, пытаясь отпугнуть их своим гневом. Питбуль прижался к земле, но люди продолжали приближаться. Двое вооруженных мужчин разошлись в стороны, чтобы зайти мне с флангов. Они наблюдали за мной с отточенной точностью, не зная, на что я способен, но, по крайней мере, понимая, что магия непредсказуема. Судя по их раскрашенным лицам, возможно, они и сами кое-что знали.

Кровь. Без тени мне нужна была кровь, чтобы отбиться от этой банды. Зажав в одной руке ком земли, другой я потянулся за ножом.

Бокор щелкнул на меня серебряными пальцами, и питбуль взвизгнул. Он бросился на меня, игнорируя мои попытки успокоить его. Я приготовил щит, но он мне не понадобился; бандиты просто наблюдали за происходящим. Однако их было достаточно, чтобы отвлечь меня. Собака мгновенно набросилась на меня. Я не успел выхватить нож.

Зомби бросился на меня, сомкнув мощные челюсти на моей вытянутой правой руке. Часть его собачьего ошейника, который теперь был на моем запястье, защитила мою руку. Этого было недостаточно. Я застонал, когда зубы пронзили мою кожу. Это был не любовный укус.

Моим естественным побуждением было отстраниться. Это еще больше разодрало мою плоть, но ничуть не уменьшило моего напряжения. Мужчины смеялись, наблюдая, как я борюсь с животным. Это меня разозлило. Циско Суарес не был второстепенным персонажем. Я поборол панику и начал импровизировать.

Я обхватил питбуля левой рукой за голову, прижавшись к нему всем телом, чтобы он не дергал мое запястье взад-вперед, как жевательную игрушку. Пес раскрыл пасть и укусил меня за лицо. Вместо этого я засунул правую руку поглубже в его пасть, заставляя его укусить или подавиться. На моем запястье появились новые царапины. Комок грязи в моем кулаке теперь сочился моей кровью.

Кровь, которая была мне нужна для заклинания.

Я высыпал столько кладбищенской земли, сколько смог, прямо в глотку питбулю. Он поперхнулся кровью и грязью, но, давайте посмотрим правде в глаза, зомби не нужно дышать. Когда пес яростно вцепился в меня, я наклонился и прошептал ему на ухо.

– Ш-ш-ш, – успокоил я его.

А потом пес заснул.

Веселье на лице бокора тут же сошло на нет, когда его питомец рухнул на землю. Знаете, как говорят: "Спящий проснётся, когда умрёт"? Это правда. Сон для мертвых вечен. Какая бы магия ни оживляла труп животного, она рассеялась.

– Сидни! – закричал бокор, и черт возьми! В его голосе послышались нотки сочувствия.

Некоторые некроманты привязываются к своим верным приспешникам. Я никогда не питал к ним особой любви. Смерть для меня – это нечто очевидное. Труп, это пустая оболочка без души. После смерти не остается ничего, чем можно было бы дорожить, но не говори об этом прекрасному персоналу больницы Святого Мартина.

Бокор, очевидно, смотрел на вещи не так, как я. Он поднял обе руки в доспехах над головой, готовясь к атаке. Затем сумерки прорезал пронзительный свист.

– Этого будет достаточно, – прогремел голос с другого конца кладбища.

С дальнего конца лужайки к ним приближались две фигуры. Они прогуливались по парку с терпением влюбленных. На мужчине были смокинг и цилиндр. Проходя мимо нескольких надгробий, он кивнул, как будто был знаком с их обитателями. Его сопровождала женщина, такая же высокая, как и он сам, с крепкими и мускулистыми руками. Ближайший к ним стрелок закинул оружие на плечо, когда они проходили мимо, и улыбнулся.

Во время долгого молчания на кладбище опустилась темнота. Тень окутала меня, как удобный меховой плащ.

– Кто ты, черт возьми, такой? – Спросил я хриплым голосом.

Черепа сверкали в ночи. Два ряда зубов обнажились в широкой улыбке, один из них был нарисован на губах, а другой пожелтел от зажатой между ними сигары.

– Ты не узнаешь меня, блан? – спросил он, забавляясь. – Я тот человек, что убил тебя.

Глава 19

От этого откровения я покраснел. Я знал, что рано или поздно столкнусь лицом к лицу со своим убийцей, но не ожидал, что он сам представится. Я постарался сохранить невозмутимый вид, но не знал, что сказать. Мужчина в цилиндре миролюбиво развел руками.

– Позвольте представиться, – сказал он с сильным гаитянским акцентом. – Меня зовут Лоран Батист.

Я прищурился.

– Глава Святых Костей.

– Разумеется.

Лоран сделал затяжку сигарой и с интересом посмотрел на меня. Его шляпа была украшена перьями и деревянным крестом. Смокинг был поношенным. Грим на его лице был проще, чем у остальных. Более традиционный. Менее устрашающий. Возможно, чтобы компенсировать это, он носил на шее настоящую змею. Я чувствовал исходящую от него силу, холодную и пустую. Этот человек был не просто бокор. Он был хунганом. Верховным жрецом. Я окинул взглядом его наряд.

– Не слишком ли ты похож на ходячее клише?

Я пошутил, но знал, почему он носит цилиндр и смокинг. Это традиционная одежда гаитянских мертвецов. От хунганов, как от религиозных деятелей, часто ожидают, что они будут выглядеть соответствующе.

– Что привело Святых Костей в мои края?

– Здесь много святых, блан, – ответил Лоран. – Но Барон величайший из них.

Я фыркнул. Он говорил о своем покровителе. Ориша, тотемы, боги. Все это одно и то же. В Майами, где живут и кубинцы, и гаитяне, часто можно услышать слово "святой".

Это может сбить с толку, если не знать предыстории.

Христианство традиционно не благосклонно относилось к языческим религиям. Они как масло и вода (хотя, возможно, правильнее было бы сказать "как огонь и лед"). Так что же происходит, когда людей, поклоняющихся множеству богов, завоевывают и говорят, что они могут поклоняться только одному? Легко. Они улыбаются и кивают. Они находят способ тайно почитать многих духов. Вот только самые сокровенные тайны хранятся при свете дня. В данном случае в церкви, на виду у угнетателей. Хитрость в том, чтобы называть одного духа святым Петром, другого святым Матфеем и так далее. Это псевдонимы богов. Вскоре их окружают жутковатые статуэтки и картины. Святые, понимаете? Они ублажают церковь, продолжая те же обряды, которые практиковали сотни лет. Вот почему я не мог не заметить иронию в названии кладбища. Святой Мартин, это синкретизированная версия Верховного барона вуду. Барон подпитывал мою магию, магию Мартины и Батиста. Если где-то было вуду, значит, там был и барон. Разница была в том, что Лоран был хунганом. Для него это было чем-то вроде религии.

– Скажи мне правду, – сказал я. – Ты носишь эту змею, чтобы пугать людей.

И это сработало. Лоран улыбнулся, но я заметил презрение в его глазах. Он ненавидел меня. Он ненавидел меня настолько, что убил, хотя мы даже не были знакомы.

– Заткнись, – сказала суровая женщина, стоявшая рядом с ним. Она была одета скромно и могла бы слиться с толпой, если бы не ее презрительная усмешка и короткая стрижка, которые ясно давали понять, что она крепкий орешек. – Ты будешь обращаться к Лорану Батисту с уважением, – предупредила она, угрожающе размахивая своим посохом. – И, возможно, проживешь еще долго.

Я вытер окровавленную руку о майку.

– Моя жизнь, не моя проблема, – сказал я, глядя на ее деревянное оружие. Она ведь на самом деле не умела обращаться с этой громоздкой штукой, верно? – Лоран нетерпеливо фыркнул. – Зачем ты здесь? – Хотя вооруженные люди держались на расстоянии, бокор приближались к нам. Его татуировки ярко светились в темноте. – Батист, давай просто покончим с этим.

Главарь банды поднял руку.

– Молчи, Жан-Луи Шевалье. Я знаю, что он ответит. – Батист снова повернулся ко мне. – В чем дело? Ты хочешь найти союзников, чтобы защитить себя? Общаться с моими врагами?

Я уставился на их непроницаемые лица. Они не знали. Они не знали, что моя семья здесь. Интересно, знали ли они, кто я такой?

– Что-то вроде того, – ответил я. Бокор приподнял бровь, пытаясь понять, что я имею в виду. – Вы, ребята, и ваши имена, – сказал я, меняя тему. Я изобразил наигранный французский акцент, которым мог бы гордиться Пепе Ле Пью, и стал насмехаться над ними. – Лоран Батист. Жан-Луи Шевалье. Даже ваши имена говорят сами за себя. – Телохранитель разозлился из-за моего неуважительного тона. – А ты? Как тебя зовут?

Она бы испепелила меня взглядом, если бы могла.

– Макс.

Я приподнял брови.

– И всё? Без фамилии, которая так и напрашивается? Как Пьер или Нарцисс?

– Просто Макс.

Она стиснула зубы.

– Хватит об этом, – прогремел Лоран. – Как ты ещё жив? Я своими глазами видел, как ты умер. – Мужчина наклонился ко мне и прошептал: – И поверь мне: я эксперт в вопросах смерти.

Я не сомневался в его словах. Помните, я говорил, что анималисты, специализирующиеся на одном виде магии, в нём более сильны? Так вот, этот парень, тот ещё специалист. Пожилой хунган, подчиняющийся Верховному барону. Для него я был всего лишь дилетантом, хоть и талантливым.

Верховный барон похож на других баронов вуду, которых немало. Смерть, болезни, эпидемии, проклятия. Вуду, это яд, порошки и зелья. Но Верховный барон проникает в те сферы, куда другим нет доступа. Жизнь. Он обладает целительной силой. Такая магия чрезвычайно сложна, и я не могу до нее дотянуться. В конце концов, гораздо проще разорвать что-то на части, чем починить. Я решил, что такой хунган может пролить свет на мою ситуацию, даже если возвращение из мертвых считалось невозможным. Но его вопрос выдал его невежество. Может, этот человек и убил меня, но уж точно не вернул к жизни.

– Забудь о том, почему я жив, – сказал я. – Мы поговорим о том, почему ты меня убил.

Лоран улыбнулся.

– Это не переговоры, блан. За свои грехи ты умрешь сегодня ночью. Признайся, расскажи мне все, что знаешь, и я мирно передам тебя в мир теней.

Мир теней. Мрак. Страна духов. Как бы ты его ни называл, звучит это не слишком привлекательно. Макс и Шевалье окружили меня. Я разжал и сжал кулак, выдавливая кровь из ран и растирая ее по ладони.

– Ты что, думаешь, у меня избирательная амнезия?

Он фыркнул.

– Кто твой хозяин? – потребовал он. Несмотря на всю свою силу, этот парень был в корне не прав.

– Какой хозяин? Черт, а кто твой хозяин?

Он не растерялся.

– Я служу духам.

– Да? Что они тебе обо мне наговорили?

Он проворчал что-то себе под нос и повторил вопрос.

– Кто твой хозяин?

– У меня нет хозяина, – холодно ответил я. Посох Макса обрушился на меня, но я был готов к этому. Мое предплечье отразило удар, направленный вниз, и вспыхнуло голубым.

Шевалье замахнулся на меня рукой с серебряными когтями. Я уклонился от удара и схватил его за запястье. Я сжал его сильнее, и кровь на моей ладони забурлила. Она потемнела, и бокор взвыл.

Я приготовился атаковать Лорана, но не ожидал, что Макс окажется так быстр. Она перевернула посох и ударила меня нижней частью. Дерево пробило мою защиту и ударило в бок. Я отлетел назад и отпустил Шевалье.

Снова оказавшись на земле, я откатился в сторону от нападавших. Они оба внезапно отступили. Через секунду я понял почему.

Лоран высыпал на ладонь пакетик с белым порошком, поднес его ко рту и подул. Частицы разлетелись во все стороны, но в основном в мою сторону. Я растворился в ночной тени и скользнул вперед, прямо между ног унгана. Пыль, не причинив вреда, разлетелась по ветру.

Я материализовался позади Лорана и приготовился ударить его по почкам. Тень сомкнулась вокруг моего кулака, и я нанес удар, но снова недооценил скорость телохранителя. Ее посох сильно опустился и отбил мой удар, чуть не сломав мне запястье.

Она отвела оружие и ткнула меня в грудь. Я отскочил назад и избежал столкновения. К сожалению, я отошел слишком далеко от группы и стал легкой мишенью для бандитов. Один из них выстрелил в мою сторону.

Пули встретили чистую, неподдельную энергию.

Энергия моего щита странно вспыхнула. Была знакомая синяя вспышка, но там, где пули соприкасались с моей магией, вспыхивали маленькие оранжевые искры. Они ощущались как градины, бьющие по моему щиту, и каждая из них заметно истощала мою энергию.

Я не люблю сюрпризов. Вместо того, чтобы разобраться с проблемой, я снова ввязался в драку с Макс. Это вынудило бандита прекратить стрельбу. К сожалению, это дало телохранителю преимущество.

Она быстро набросилась на меня. Моя скандинавская татуировка на руке отразила ее первый удар, но она развернулась и атаковала меня с другой стороны. Внимание, спойлер: у меня нет такой же защиты на правой руке. Я взмахнул рукой, и из грязи позади нее вылетела тень. Он зацепил кончик ее посоха, прежде чем тот врезался в меня, остановив его в воздухе. Макс почти выпустила оружие из рук, продолжая двигаться вперед.

Прежде чем она успела опомниться, я шагнул к ней и сам схватил посох. Я дернул ее на себя, и Макс, уже потерявшая равновесие, подтянулась ближе. В своем коротком рывке я сильно ударил ее коленом в пах.

Она согнулась пополам и рухнула на пол. В этом не было ничего волшебного.

Я описала посохом дугу вокруг себя, отгоняя Лорана. О Боже, у него в руках была змея. Что он делал с этой штукой? Я подумала, что это лучше, чем паук.

Шевалье отступил, то ли чтобы оправиться от моей атаки разложением, то ли чтобы нанести ответный удар. Я снова взмахнул посохом, защищаясь, и понял, что моей непосредственной угрозой был ближайший лакей. Он направил на меня свой пистолет-пулемет.

Я швырнул в него посохом. Это был не сильный удар, но он сбил его с ног и помешал ему выстрелить в меня. Прежде чем он снова взял меня на прицел, я обхватил правой рукой шею Макс и рывком поставил ее на ноги. Используя ее как щит, я бросился на стрелка. Он не смог прицелиться и замешкался.

Шах и мат, придурок.

– Пристрели их обоих! – приказал Лоран.

Возможно, я заговорил слишком рано. Пистолет открыл автоматическую стрельбу. Макс вырывалась из моих рук, но я держал крепко. Я нырнул ей за спину и вскинул щит, чтобы защитить лицо. Макс повезло меньше. Хотя верхняя часть ее тела была защищена мной, она несколько раз дернулась, когда пули вонзились ей в ноги и живот.

Возможно, на секунду опоздал для Макс, но как раз вовремя для меня. Я толкнул сломленного телохранителя на подручного и выхватил у него пистолет. Он не отпускал меня, и какое-то мгновение мы втроем неуклюже возились друг с другом.

Затем второй бандит открыл огонь.

Я пригнулся, потянув автомат за собой, но ублюдок все равно не отпускал его. Я развернулся, чтобы спрятаться за ними, а стрельба не прекращалась. Прислужник, связанный со мной, захрипел и обмяк. Я развернулся и поднял пистолет, с которого все еще свисала безвольная рука. Я обхватил палец умирающего и нажал на спусковой крючок, как будто стрелял в одиночку. Сначала я стрелял наугад, но потом прицелился и уложил второго бандита.

Шевалье бросился к своему павшему товарищу, чтобы забрать оружие. Я выстрелил в него, и он отскочил, как испуганная кошка, спрятавшись за деревом. Затем я направил пистолет на Лорана.

Должно быть, я выглядел как сумасшедший. Моя правая рука была в крови, в ней я сжимал пистолет, который все еще был в руке мертвеца. Я стоял на корточках, а Макс лежала у меня на спине, прижавшись к прислужнику. Но все это стоило того, чтобы увидеть бесценное выражение лица Лорана Батиста. Впервые в жизни он потерял дар речи.

Я выронил пистолет, нашел запасной магазин у своего мертвого друга и перезарядил оружие. Я выполз из-под Макс и встал. Она упала на пол и застонала.

Каким-то чудом она еще дышала.

Макс приподнялась на локтях и закашлялась. Из ее рта вылетели перья и вата, как из набивки подушки. Она тяжело дышала. Дыхание было сухим, но это не означало, что она не истекает кровью. Из раны на шее сочилась темная кровь и вываливалась вата.

– Что за черт? – спросил я, поворачиваясь к хунгану. – Она же не зомби.

– Разве нет? – спросил Лоран. Он явно нервничал. Наверное, тянул время и обдумывал свои дальнейшие действия. Я огляделся, но Шевалье нигде не было видно. Это означало, что у меня нет выбора.

– Я бы знал, если бы она была мертва.

Глава Святых Костей улыбнулся.

– Смерть бывает разной, блан. И существует множество видов зомби.

– Да, да, да. Я устал от этой игры. – Я шагнул к мужчине, направив пистолет прямо ему в лицо. – Я тоже кое-что знаю о смерти, хунган, и если ты не хочешь с ней встретиться, лучше начинай говорить.