Текст книги "Мертвец (ЛП)"

Автор книги: Домино Финн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

 Глава 35

Плохие решения обычно принимаются неосознанно. Лишняя рюмка, которая доводит нас до предела. Едва заметная разница в формулировках, из-за которой недопонимание перерастает в обиду. А может быть, дело даже в том, что я... ну, не знаю... наткнулся на мистический артефакт под названием «Рог Покорения» и за это получил билет в один конец в рабство.

Может, мне стоило догадаться, что это открытие обернется против меня. Черт, а может, и стоило. Трудно говорить о том, чего я не помню. Но то, что я делал сегодня вечером... Погнался за Тунжи Малу? Это было плохое решение, которое я и собирался принять.

Чуть менее глупым (но не менее необходимым) было возвращение на кладбище Святого Мартина. Накануне вечером я начал читать заклинание, чтобы найти старые ответы на старые вопросы. Сейчас, когда игра близилась к концу, учитывая, что меня ждет встреча с судьбой, я не был уверен, что у меня еще будет такая возможность. А значит, это был не вариант.

Возвращаться сюда было опасно. Но уже почти стемнело. Я был на дежурстве. Мне нужно было знать.

"Фиат" заехал на пустую парковку. Я оглядел квартал позади себя, проверяя, не идет ли кто за мной. Однажды здесь на меня уже устроили засаду. Я не мог допустить, чтобы это повторилось.

Солнце скрылось за горизонтом, и я поторопился с мерами предосторожности, но все же убедился, что вокруг никого нет. Я прошел через ворота. Мой взгляд скользил по каждому надгробию, каждому дереву, каждой тени в угасающем свете.

Я поспешил к могилам и опустился на колени, в последний раз оглядываясь по сторонам. Кладбища не внушали мне страха, но что-то заставило меня поёжиться. Неужели я так отвык от этого?

Я уколол ладонь ритуальным ножом, стараясь не задеть татуировку. Затем воткнул нож в землю и стал обдумывать дальнейшие действия.

Он ходит один, но у него всегда есть дом. Эта могила... Смерть была моим домом, когда я уставал от странствий. Любопытство взяло верх.

– Я выберу дверь номер четыре, Алекс.

Я выдавил каплю крови на небольшую горку земли, насыпавшуюся на мою могилу. Через несколько мгновений земля осыпалась, и показался дождевой червь. Я поднял его с земли и положил на кровавое пятно на ладони. Он извивался в жидкости, грязи и слизи, которые почти превратились в кашицу. Если бы я оказался на месте преступления сразу после смерти или даже в морге, я мог бы воспользоваться даром смерти, как сделал с Мартиной. Свежие трупы гораздо более восприимчивы к колдовству. При определенных обстоятельствах можно заставить труп заговорить. Однако в данном случае я имел дело с разложением. Гниль. Элементы. Больше не с кем было разговаривать. Оставалось надеяться, что моим маленьким шпионам этого хватит, чтобы обнаружить.

Червяк перевернулся у меня на ладони, полностью залитый кровью. Я видел, как это заклинание завершалось съедением червяка, но я не большой поклонник французской кухни. Это можно сделать и другими способами. Что я предпочитаю? Шепот и внимательное ухо. Я приложил раскрытую ладонь к уху, слушая отчет. На моих губах заиграла улыбка. Как и ожидалось, мой гроб был пуст. Ни следа души или тела.

Я отпустил червя, чтобы он продолжил свой путь, и повторил процесс для своей сестры. Эта информация не вызвала у меня улыбки.

Гроб Селесты был наполнен ее частями. Рука. Ступня. От нее осталось так мало, что я задалась вопросом, зачем они вообще озаботились похоронами. Но католики не кремируют.

Прошло десять лет, и дух моей сестры давно испустил дух. В этих гробах были биологические останки, а не человеческие. Я облегченно вздохнул. Я не ожидал, что завершение будет таким пустым.

Было что-то еще. Червь уловил слабые внутренние признаки, магическую энергию от оставшегося заклинания. Было странно, что следы сохранились так долго, в данном случае восемь лет, но это объяснялось священными и нетронутыми землями. Осталось совсем немного, чтобы идентифицировать магию, но было темно.

Мысли о Селесте немного расстроили меня. Представляя себе ее последние мгновения. Ужасающее варварство быть разорванной на части и не иметь возможности противостоять магическому врагу. Мне нужно было время, чтобы все осмыслить, но сумерки были на исходе.

Я перешел к следующей могиле. Лидия Суарес. Я помедлил, не уверенный, что смогу представить себе то же самое с мамой. Я пропустил ее и сразу перешел к Папе.

Червю потребовалось немного больше времени, чтобы всплыть на поверхность. То ли моя магия ослабевала под воздействием солнечного света, то ли у моего маленького миньона были дела поважнее. Когда я поднимала его, маленький комочек земли зацепился за мое запястье.

Я отпрянула. Грязь осыпалась, и показалась костлявая рука, сжимавшая меня. Я вырвалась, но он не сдвинулся с места, и я не могла спрятаться в тени в сумерках.

Ситуация становилась все хуже и хуже, когда что-то вцепилось мне в лодыжку. Другая рука, правая по отношению к левой, но вывернутая таким образом, что я понял, что она принадлежала другому телу. На меня напали.

Я искал связь, магическую подпись с тем, кто командовал этими немертвыми. Она отсутствовала. Если это правда, то это означает, что эти трупы действовали в одиночку. Я никогда раньше не видел ничего подобного. С другой стороны, если не считать исторических свидетельств, я никогда не слышал, чтобы настолько разложившиеся тела оживлялись.

Этого не могло быть. Что, черт возьми, выкопал мой маленький червячок?

Я неуклюже потянулся к воткнутому в землю ножу.

Рядом с первым холмиком земли появился еще один. Его сильно тряхнуло, и я сделал все возможное, чтобы отпрянуть. Они схватили меня. Я потянулся и, наконец, смог схватить нож, а затем с ужасом увидел, как грязь осыпается, обнажая заплесневелый череп с клочьями плоти.

– Франциско, – произнес он.

Голос был прерывистым. Призрачным и пустым, но с оттенком тоски.

Я перестал сопротивляться. Нож обмяк.

– Папа?

Невозможно. Этот гнилой череп, этот голос, они были за пределами мира живых, но их невозможно было спутать. Я понял, что обе руки, часть одного тела, одного скелета, а не двух. Отдельные части моего отца, разрубленные на куски.

– Как такое возможно? – спросил я. Это колдовство было не моих рук дело. Я не призывал духа, и уж точно не должен был заметить червяка.

– Возможно? – прохрипел он.

– Вернуться. Из мертвых.

– Из мертвых? – В черепе раздалось несколько вопросительных звуков. – О да. Теперь я вспомнил. Я долго ждал.

Я вгляделся в его заплывшие грязью глаза. Эта тварь, эти физические останки передо мной были противоестественными. Гнилыми. Но мне нужно было пройти через это. Опираясь на свой многолетний опыт. Опираясь на свое сердце.

– Положи нож, сынок, – сказал череп, и его голос дрожал от страха.

Услышав страх в голосе отца, каким бы сверхъестественным он ни был, я содрогнулся. Я бросил нож на землю. Мое тело содрогнулось от нахлынувших эмоций. Я думал, что моя семья далеко от меня. Мой голос сорвался.

– Я вернулся, пап. – Я хотел протянуть руку и обнять его, но не смог. Непреклонные руки по-прежнему удерживали меня на месте. По-прежнему сжимали.

 – Да, – медленно произнес он, понимая. – Вернулся. Слишком поздно.

– Где мама и Селеста?

Отец тяжело вздохнул, пока дождевой червь ползал по его лицу.

– Лидия теперь в лучшем мире.

– А Селеста?

Лицо в грязи ворчало и дергалось.

– Папа, почему ты все еще здесь?

– Потерялся, – прошептал он. – В другом месте.

– Ты не потерялся. Теперь я с тобой. – Мои глаза наполнились слезами, но я сморгнула их. Сумерки скоро закончатся. Мне нужно было сосредоточиться. – Ты можешь сказать мне, папа. Ты ждал меня все это время. Теперь я здесь. Ты можешь сказать мне.

Череп издал горький смешок, как иногда делал мой отец после выпивки. Это был скрежещущий звук, который вывел меня из себя.

– Сын мой, – сказал дух. – Я жду не тебя. Это для Селесты. – Рука, сжимавшая мое запястье, напряглась. – Она вернется ко мне.

Я заерзал в объятиях старика. В другом месте.

– Вернуться откуда? – мой отец говорил бессвязно, как сумасшедший. Я задумался, не стала ли Селеста такой же, как я, зомби. Но нет. Моя сестра была мертва. Ее тело было тому доказательством.

Я застонал и попытался разжать его костлявые пальцы.

– Что я могу сделать? – В отчаянии спросил я.

Мой отец почти зарычал.

– Ты и так уже достаточно сделал, Франциско!

Он притянул мою руку к себе. Почва была рыхлой и легко поддавалась, заглатывая мою руку.

– Нет! – Я закричал, пытаясь вырваться. – Прости меня!

– Это ты должен лежать в грязи, сын мой. Моя кровь. – Он подтащил меня к себе. – Это ты должен быть мертв. А мы должны жить.

Хрупкие кости оказались крепкими. Я вспомнил, как Тунжи отрывал от земли слуг Мартины. Должно быть, вампир обладает невероятной силой. Я нет.

– Ты прав, – сказал я. Слезы текли из моих глаз, словно плотина, готовая рухнуть. Я смахнул их и стиснул зубы, с силой отталкиваясь от отца. – Я не хотел, чтобы так вышло, пап. Я не хотел ничего этого.

Я не мог оторваться от земли, но труп перестал тянуть меня вниз. Он сделал долгий хриплый вдох, словно его душа покидала тело. Я хотел, чтобы все закончилось, но он заговорил снова.

– Я не забочусь о себе, Франсиско. Ты мой мальчик. Моя кровь.

Я кивнул.

– Я люблю тебя.

– Прошло много времени.

Его хватка ослабла. Я представила как он улыбается. Может, это было глупо, но мне нужен был этот покой.

– Я скучал по тебе, – сказал он. – Я скучаю по Лидии. И по Селесте. Где все?

Я покачал головой.

– Мертвы и разбросаны по миру из-за моей ошибки...

Череп покатился по грязи.

– Мертв? Я мертв? – Он сжал мою руку и снова начал трясти. – Брось нож, сынок.

– Ммм? – Моя левая рука все еще кровоточила. Все еще была пуста. Нож лежал в траве, вне пределов моей досягаемости. – У меня нет ножа, папа.

Его пустые глаза сверкнули. Его сломанная челюсть отвисла от ужаса.

– Я не смог остановить нож, Франциско. Слишком сильно. – Я снова отстранился. – Ты был слишком силен.

– Папа, что ты...

– Ты порезал нас, сынок! Изрубил нас на куски! Ты убил свою собственную кровь.

– Папа!

– Ты убил нас, Франсиско. Ты пришел в свой дом и убил нас во имя своей темной силы. И теперь ты приходишь ко мне за прощением?

– Это невозможно! – запротестовал я.

Он дернул сильнее, и моя рука провалилась по локоть.

Я запаниковал. От происходящего. От того, что он сказал. От ужасной, омерзительной, невыразимой правды. Теперь я чувствовал это в своем сердце, готовом разорваться. Я чувствовал, как тьма проникает в мою душу.

Я бился в объятиях старика. Свободной рукой я размазал грязь по его лицу и с силой придавил, делая все, что в моих силах, чтобы похоронить его. Похоронить память. Спрятать все это в тихое, темное место, где никто больше не увидит.

– Папа! – Я снова закричал, видя вспышки воспоминаний за закрытыми глазами. Кровь. Шок на их лицах. Эти образы не были галлюцинациями или моим разыгравшимся воображением. Они были реальны. Это было то, что произошло.

Мой отец. Мама. Селеста. У них не было ни единого шанса против моей черной магии.

У них не было ни единого шанса против того, во что я превратилась.

Я больше не могла их сдерживать. Плотину прорвало. Вся видимость дисциплины и самоконтроля вспыхнула и развеялась, как пепел. Я рыдал навзрыд. Я согнулся и перестал обращать внимание на окружающий мир.

Я перестал бороться. Перестал вырываться. Мой отец, его призрак, его труп, обнял меня. Сжал меня. Начал утягивать на дно. А я мог только рыдать.

Я не помнил, когда в последний раз плакал. По-настоящему плакал. И не только потому, что я был мертв уже десять лет. В моей жизни было столько ожиданий, столько разочарований, столько любви, потерь и горьких поражений, что я разучилась плакать. Я запер слезы в себе, посчитав их чем-то ненужным. Признаком слабости.

Но теперь мне было все равно. Я кричал, уткнувшись лицом в землю. Из меня вырывались рыдания, пока я не выдохся. Я лежал на могиле, сломленный, заслуживший свою участь.

А потом последний луч солнца погас вместе с вращающимся миром, и мой отец исчез.

Прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что все еще дышу. Земля сдавливала мою вздымающуюся грудь, пока легкие наполнялись воздухом. Земля была плотной. Невероятно твердой, как будто ее никогда не трогали. Несмотря на то, что я был погребен лишь частично, мне потребовались все силы, чтобы подняться.

Эта магия, она была мощной. Нереальной. В ее основе лежало что-то могущественное. Что-то, что было далеко за пределами моих возможностей.

Но все это не имело для меня никакого значения.

Мой отец. Мой герой. Он встретил ужасную смерть от моей руки. Как и почти все, кого я любил.

Я колотил кулаками по земле, требуя, чтобы он вернулся и забрал меня. Требуя, чтобы он поменялся со мной местами.

Я не знаю, что там, в Мраке. Теневой Пес никогда мне этого не показывал и, скорее всего, не покажет. Моя мама, может, и обрела покой, но мой отец был одиноким стражем, ожидавшим в теневом мире мою сестру, где бы она ни была. Моя семья была расколота не только в этом мире.

Глубина моего отчаяния продолжала расти.

Я рухнул на землю и снова закричал, но это не помогло. Грязь прилипла ко мне, смывая кровь и слезы. Мое дыхание успокоилось, и вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов в траве.

– С солнцезащитными очками был крутой трюк, – заявил Жан-Луи Шевалье.

Я развернулся на четвереньках, ожидая нового нападения.

Но это был всего лишь бокор. Один. Я нервно рассмеялся.

– Мы не знали, кто ты такой, – сказал он, медленно приближаясь ко мне. – У тебя не было ни имени. Ни лица. Ты был просто наемным убийцей. Но прошлой ночью, когда я шел по твоему следу и увидел тебя у могил, я задумался...

Я позволил своим черным зрачкам заполнить радужку, оглядывая территорию в сгущающейся темноте. Больше никто не прятался в тени.

– Я снова вижу тебя у этих могил, белый человек. Ты ведь не Суарес?

Моя окровавленная ладонь сомкнулась на комке кладбищенской земли.

– Я не в настроении для любезностей, Шевалье, так что лучше переходите к делу.

– В убийстве Батиста не было ничего приятного.

– Я его не убивал, – сказал я.

Он нахмурился.

– Но зачем убивать африканца, если ты выполнил его приказ?

– Да пошел ты, – сказал я, поднимаясь на ноги. Кровь отхлынула от головы, и я слегка пошатнулся.

– Ты неважно выглядишь, Суарес.

– Хватит угрожать. Ты не справишься со мной в одиночку.

Он усмехнулся.

– Это правда.

Я слишком поздно заметил засаду. Три размытых пятна, нет птицы, плотным строем устремились ко мне. Вряд ли бы это помогло, если бы мне не повезло, но я швырнул в них горсть земли. В тот же миг из земли вырвалось теневое копье, едва не задев одну из птиц.

Я сосредоточился на них. Почувствовал их целеустремленность. Они были каким-то образом защищены. В броне. Учитывая присутствие их хозяина и их нынешнее состояние, у меня не было времени их обезвредить. Не было времени даже потянуться за свистком.

В воздух взметнулось еще одно теневое копье. Другое. В конце концов, я задел одного из них, и он сбился с курса, врезавшись в землю. Двое других были уже почти рядом со мной.

На этот раз бокор не догадался прихватить фонарик. Я отвел кулак и направил его в темноту. Моя рука была затянута в тяжелую перчатку, и я выбросил ее вперед как раз вовремя, чтобы врезаться в оставшихся птиц, находившихся всего в трех футах от меня.

На всякий случай, если я промахнулся, я выставил левое предплечье перед головой, чтобы защитить глаза от острых как бритва когтей и клювов.

В этом не было необходимости. Перчатка раздробила полые кости двух птиц. Они взорвались с тошнотворным хрустом. Но это было молниеносно. Больше похоже на хлопок, вызванный выделяющимся газом.

Зеленая жидкость, не кровь, брызнула из их изуродованных тел, все еще продолжая двигаться по инерции. Моя защита руками была бесполезна. Гнилостная субстанция брызнула мне на руки и лицо.

Это обожгло. Я тут же упал в грязь. Я схватил рыхлую землю и втер ее в кожу, надеясь нейтрализовать то, что это было.

Я попытался подняться на ноги, но мое тело отреагировало бурно. Я упал, кашляя. Сплевывая кровь. Мой пустой желудок вырвало желчью. Мои мышцы стали ленивыми.

Я слышал, как бокор смеется над моими вздохами и кашлем. Я попытался протереть глаза, чтобы сфокусировать взгляд на нападавшем, но они были плотно закрыты.

Моя рука шарила по земле, пытаясь просто ползти. Ближе. Ближе. Когда шаги приблизились, я обхватил пальцами нож бокора. Шевалье прижал его к земле своим ботинком.

– Что ты со мной сделал? – слабым голосом спросил я.

Он опустился на колени и подобрал свой нож.

– Мне просто нужно было как следует подготовиться, друг мой.

Плохие решения, подумал я.

Меня снова стошнило, и я попытался унять тошноту. Если это был магический яд, то его можно было нейтрализовать. Но я не мог дотянуться до него своими нитями.

– Как думаешь, что мне с этим делать? – Шевалье приставил лезвие к моей шее.

– Не так, – взмолился я.

Еще один насмешливый смешок.

– Большинство людей не выбирают, как покинуть этот мир, Суарес.

– Позволь мне, – настаивал я, и мой голос звучал все громче от отчаяния. – Тунджи Малу. Он мой хозяин. – Я заставил себя открыть глаза и увидел, что бокор обдумывает мои слова. – Позволь мне убить его.

Жан-Луи Шевалье лукаво улыбнулся и вонзил кинжал мне в шею.

 Глава 36

Мои глаза распахнулись от порыва ветра. Надо мной возвышалась бетонная эстакада. Шум мчащих по ней машин заглушал все остальные звуки.

Я не стал кричать. Здесь, на окраине города, это было бы бесполезно. По крайней мере, я был жив.

Я пошевелил руками и ногами. Они были скованы цепями и прикованы к земле. Я лежал на спине в форме буквы Х. В голове пронеслись воспоминания о доме на Звездном острове. О времени моей первой смерти. Там меня выпотрошил Тунжи. Теперь я смутно это помнил.

Но сейчас все было по-другому. Я обвел взглядом окрестности затуманенным взором и не увидел никаких следов ритуала. Это была не магия, а грубая сила.

Кто-то подошел ко мне со стороны, куда не долетал мой взгляд.

– Мне не плохо, – просто сказал я.

Шевалье обошел меня и посмотрел на меня сверху вниз. Его серебряные серьги свисали до щек. Нарисованный белый череп оставлял на его глазах пустые черные провалы, но еще больше пугали радужки альбиноса.

– Я облегчил твою боль, – объяснил он, поднимая нож. – Я вырезал ее из тебя. Выпил инфекцию из твоих артерий. – Он склонил голову набок. – Пока не решу, возвращать ее или нет.

Я кивнул. Когда он ударил меня ножом, то не собирался меня убивать. Он произносил заклинание, чтобы избавить меня от болезни.

– Мы не в Маленькой Гаити, – заметил я.

Белый череп ухмыльнулся.

– Если бы мы были там, тебя бы уже разорвали на куски и скормили бы трупам, и больше тебя никто бы не увидел.

Я вздрогнул.

– Да. Спасибо за это.

Шевалье склонился надо мной.

– Батист был поджигателем войны, – сказал он с отвращением. Через долю секунды его клинок снова был у моего горла. – Но Макс была моим другом.

Я поверил в это. Бокор, казалось, был звал всех по фамилии со всеми, кроме нее.

Мое тело извивалось в оковах. Я была крепко привязан. Тем не менее, Пес-Тень был легендой среди таино, потому что он избегал любых уз. В ночной темноте я скользнул в тень.

Жгучая боль пронзила мои запястья и лодыжки. Я закричал и рывком вернулся в физический мир, тяжело дыша и проверяя состояние своих конечностей.

Бокор усмехнулся.

– Железо сковывает тех, у кого есть дух.

Теперь я заметил четыре наручника, которые приковывали меня к земле. Железо, это проклятие духовных существ, многих существ не от мира сего. Я? Мне не было больно, но я точно не мог пошевелиться. Думаю, когда индейцы таино сочиняли свои легенды, они еще не знали, что такое железо.

– Макс пыталась меня убить, – быстро сказал я. – Я просил ее остаться, но она не послушалась.

Он сверкнул зубами.

– Она была упрямой женщиной, Суарес, но твои обвинения беспочвенны. Ее задача как телохранителя заключалась в том, чтобы защищать Батиста.

– Я никогда не хотел причинить ему вреда. Ни одному из Святых Костей не хотел. Я был там ради нигерийцев.

Бокор прищурился.

– Это Тунджи отрубил им головы, – сказал я ему. – Я убивал только в целях самообороны. Подумай о мальчике, которого я оставил в живых, о том, кто выдал меня. Было бы проще его убить.

Шевалье убрал нож и отступил.

– И вот ты все еще жив. Что у тебя было с Обазуайе?

– Я хотел узнать правду. Раскрыть ее. То, что я знал, могло бы помочь Батисту.

Бокор нетерпеливо постучал ножом по моей груди.

– Они водили вас за нос, – сказал я.

Он бросил на меня вызывающий взгляд.

– Обазуайе выступал посредником в переговорах о мире. Я сам слышал, как он об этом говорил.

– Может быть, – согласился я. – Он был не бокор, а бизнесмен. Если хочешь знать, для него это были только деньги, а не единство. Но Намади не имеет значения. Это была наша ошибка. Намади никогда не имел значения. Предателем был Тунджи Малу. Убийства ваших лидеров...

– Были совершены по его приказу.

– По его приказу. Тунджи подчинил меня какому-то вампирскому влиянию, как и Намади. Что бы там ни сделал со мной Батист в том мусорном контейнере, черная магия, должно быть, рассеялась. Я решил, что он использовал меня, чтобы развязать войну между бандами.

– Это невозможно. Нигерийцев мало. Они не стали бы действовать так дерзко.

– Вот что я понял. Их слишком мало, чтобы сравняться с вами по численности. Они никогда не смогли бы контролировать улицы. Поэтому Тунжи использовал меня, третью сторону, человека, не связанного с ним. Он действовал так, чтобы посеять нестабильность под видом установления мира.

– С какой целью?

– Из-за цен на недвижимость. Из-за выкупа и перестройки. У меня есть друг в полиции, который признался в этом.

– Друг. – Бокор внимательно обдумал мои слова.

Мое лицо помрачнело.

– Уже нет.

Шевалье шевельнул пальцами в серебряных кольчужных перчатках, поигрывая ножом.

– Политика. Полиция. Собственность. Они не похожи на гаитянские или нигерийские. Они звучат по-белому, Суарес. По-кубински.

Я нахмурился и промолчал. Бокор был прав. Тунжи сказал, что служил Нигерии, но как именно он продвигал их интересы? Я поерзал в наручниках, которые впивались в запястья, надеясь, что бокор пощадит меня, ведь он понимал, что я творил зло. Опыт Шевалье говорил о том, что он понимал, насколько бессмысленными были мои действия. Заговор был не моим. И не его. Мы были просто солдатами в разных армиях, сражавшимися на разных фронтах.

Над нами пролетела колонна грузовиков. Небо загрохотало и успокоилось. Бокор подождал, пока снова станет тихо, и заговорил.

– Расскажи мне о Тунжи Малу.

Я сглотнул. Моя жизнь зависела от того, сумею ли я убедить Шевалье в том, что делать дальше.

– Он занимается черной магией. Такой же, как у нас, но другой. западноафриканец. Он приехал в штаты вместе с Намади в поисках власти. В какой-то момент десять лет назад наши пути пересеклись, и он убил меня.

Это утверждение было достаточно правдивым. Я умолчал о том, почему наши пути пересеклись. Мне не нужны были слухи о некромантических артефактах.

– Он убил мою подругу, – продолжил я. – Мою семью. – Еще больше лжи. Еще больше сокрытия правды. – Лоран назвал его асанбосамом.

Глаза Шевалье расширились.

– Это невозможно. Асанбосамы были истреблены на континенте сто лет назад.

– Ты не можешь уничтожить то, что живет в Преисподней. Дыра может открыться где угодно, и оттуда может выползти все, что угодно. На меня тоже напал паук-обманщик.

Бокор пожевал губу. Преисподняя, странное место с множеством названий. Его создания иногда были благословением для человечества, но чаще всего они были проклятием. Там, где обитают создания Преисподней, происходят зверства. Судя по обеспокоенному выражению лица Шевалье, он чувствовал то же самое.

– Как были убиты асанбосамы в Африке?

Он склонил голову набок.

– Грипп. Заболевание. Их кровь нестабильна. Она мощная, но гиперактивная.

– Она нестабильна, – заключил я. – Батист ударил его ядом, который разъел его кожу. Когда я сделал то же самое, Тунджи ослаб. Тогда он и открыл дверь, защищенную оберегом. Я причинил ему боль.

Святой Костей усмехнулся.

– Он быстро пришел в себя после твоего побега. Он обвинил в нападении тебя и ни словом не обмолвился о том, что ты с ним заодно. – Лицо Шевалье помрачнело. – Мы позволили ему уйти невредимым. Теперь он в бегах.

Я зловеще улыбнулся. Это был мой шанс.

– Я знаю, где он, Шевалье. Он в Эверглейдс. В безопасном месте. Развяжи меня, и я убью его сегодня же.

Бокор отстранился от меня, обдумывая мое предложение. Надо отдать должное Жан-Луи Шевалье, он понимал, что я им манипулирую. В отличие от некоторых Святых, бокор не был чужд хитрости.

– Возможно, – уклончиво ответил он. – Но ты по-прежнему представляешь для меня опасность. Как только ты отказываешься от свободы воли, ею легко завладеть. Я могу обнаружить, что ты снова на стороне своего хозяина.

– Вот почему Тунджи должен умереть.

Бокор встал.

– Ты считаешь, что вампир, твой хозяин?

– Он единственный, – сказал я. – Других нет.

Шевалье покачал головой.

– Нет других? Ты сам говорил об ананси. О связи с Намади. С другими бокорами.

– Все они мертвы, – напомнил я ему.

Шевалье сверкнул зубами.

– Давай не будем говорить о смерти, как это делает большинство людей. Ты тоже мертвец. – Бокор заложил руки за спину и начал расхаживать вокруг меня. – У Тунджи Малу еще остались связи с живыми. С полицией. Другие анимисты.

– Нет никаких доказательств.

– Суарес, я никогда не слышал, чтобы асанбосам владел магией.

Я стиснул зубы. Темная магия, окутавшая меня, могла быть чем угодно. Зачарованным ядом. Проклятием. Это могло быть и не человеческое колдовство.

– Ты никогда не видел асанбосама до встречи с Тунжи Малу. Мы не знаем, на что они способны.

Солдат нахмурился.

– Если он так силен, как ты говоришь, то преследовать его в одиночку верная смерть.

– Для тебя это беспроигрышный вариант, не так ли?

Он задумался.

– А если я освобожу тебя? Ты согласишься не нападать на меня?

– Полное перемирие, – пообещал я.

Он кивнул.

– Пока вампир не умрет.

Конечно. Этот ублюдок по-прежнему хотел меня убить. Может, из-за Макс. А может, из-за своей собаки. В любом случае прикованный к полу пленник слабая позиция для переговоров. Я молча кивнул.

Жан-Луи Шевалье достал связку маленьких ключей и снял с меня наручники. Я сел и потер запястья.

– Говорят, асанбосам очень быстр, – предупредил он. – Он способен выдерживать физические атаки.

– Я видел его в деле. Как ты и говорил, нам просто нужна хорошая подготовка.

Бокор от души расхохотался.

– Нам, Суарес?

Я поднялся на ноги и кивнул.

– То, чем ты меня ударил. Болезнь, да? Это твоя магия.

Эпидемия. Особая форма смерти.

Шевалье сжал челюсти и посмотрел мне в глаза. Я рассказал ему о своем плане.