Текст книги "Капитан вольной ватаги (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шатров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Проснулся не выспавшийся, а потому злой.

Вдобавок слегка поколачивало по совершенно конкретной причине.

Сегодня дедлайн спора с Дибичем, а от Платона вестей никаких. Фактически, срок выполнения условий пари назначен на завтра, но нам ещё регистрироваться. А суббота здесь выходной. Плюсом, если что-нибудь пойдёт криво, второй попытки не будет.

Поэтому я решил подстраховаться и убить вопрос с личным составом.

Получилось, не выходя из «Трёх Топоров». Ещё до завтрака я отловил хозяина с сыном и уговорил их подписаться в ватажники. На временных, разумеется, условиях и за отдельную плату. Заодно с хозяйкой договорился, чтобы готовила на всю толпу. Это на перспективу. Пока мы столовались на постоялом дворе, но, когда съедем, проблема появится. Штатного повара у меня нет, а держать людей впроголодь – последнее дело.

Поколачивать перестало. А перепроверяя совместно с Димычем пакет документов, совсем перестал нервничать. Вроде, всё, что требовалось, мы выполнили. И тем не менее, я ещё раз пробежал глазами по списку.

Удостоверение личности установленной формы.

Справка из уголовного департамента об отсутствии в розыске.

Рекомендации двух уважаемых граждан Белого Города.

Это уже неделю лежит. Самолично граф Дибич позаботился. И рекомендация не просто от уважаемых граждан, а от него самого. От него и княгини Хованской. Кстати, эти документы своего рода козырь. Если клерк начнёт мухлевать, намекну, что переть вразрез с такими фамилиями не очень полезно для здоровья. Должно вразумить.

Рекомендации двух капитанов вольных ватаг со стажем капитанства больше календарного года.

С этим тоже тип-топ. Стараниями Митрича мы добыли эти бумаги бесплатно. Ну почти. Обещали каждому из капитанов поляну накрыть, но это сущие мелочи.

Контракты с личными подписями от желающих вступить в ватагу. Не менее 20 штук.

Есть. Ровно двадцать. Двое, конечно фиктивных, но мы об это никому не расскажем.

Подтверждённое наличие в собственности у заявителя пяти единиц автомобильного транспорта.

Полуторка и тягач у нас были ещё по приезду. Надоевший до боли в отбитой печёнке «Бекас». Это ещё плюс один. Тягач, который я отжал у незадачливых рейдеров. И мы слегка смухлевали, чтобы добить нужное количество – добавили в список шестиногую зенитку, обозначив её как самоходную платформу. Изголяться в поисках ещё одной тачки я не стал. Шниперсон обещал поставить новую технику, и обрастать металлоломом не было особого смысла.

Подтверждённое наличие в собственности у заявителя стратостата для наблюдения.

Единственный пункт, по которому к нам можно придраться. На руках лишь обязательство сделать для нас стратостат к обозначенным срокам. Придётся рискнуть. В крайнем случае применю «Убеждение».

Договор на покупку/аренду базы для размещения живой силы и техники.

Самое сложное условие, но и его мы закрыли. Договор оформлен как полагается и даже заверен печатями Слободской кадастровой палаты.

Договор на сдачу добытых артефактов с «Императорской артефакторной заготконторой»

Письменная гарантия в соблюдении правил и уложений по обороту артефактов.

Первое, что мы сделали. Кстати, не помешало бы заехать и прайс-листы обновить. Не горит, но мало ли что поменялось. Надо руку на пульсе держать.

Так что будем считать, что предварительный этап мы прошли от старта до финиша. Остался пустяк – зарегистрировать документы, получить сертификат и щелкнуть им по носу Дибича.

– Поехали в контору? – спросил Димыч, упаковывая бумаги в нарядную сафьяновую папку.

– Поехали, – кивнул я, – Только сначала на базу заскочим, посмотрим, как там дела.

Времени оставалось с запасом – целый день впереди – а на базу заехать стоило. Было желание глянуть, как Нобель справился с поставленными задачами. И проконтролировать Митрича. Старый уехал ещё сосранья, прихватив с собой Хмурого с Дергачом. Он должен встретить и нарезать задач плотникам и принять первые поставки от Шниперсона, тоже назначенные на сегодня.

Трофим с Греком уже давно дожидались в Бекасе. Димыч с Трифоном рядом. Осталось сесть и поехать.

* * *

На базе вовсю кипела работа.

В гараже громыхали железом. Кто-то из мастеров Нобеля ковырялся в двигателе тягача. Ещё двое грузили тачки близ угольной кучи. Возле склада, пыхтя паром на холостых оборотах и пачкая воздух выхлопом, выстроились в очередь три полуторки. Первую из них уже разгружали. В кузове второй торчали бочки с краской и известью. Третья привезла кирпичи.

– Народу как-то прибавилось, не находишь? – поделился наблюдением Димыч.

– Ага, – кивнул я. – Наверное, Шниперсон прислал грузалей. Знает, что у нас напряг с личным составом.

И действительно, пятеро мужиков в рабочей одежде выстроились в цепочку и передавали с рук на руки какие-то ящики. Ими руководил Хмурый, показывая, что куда складывать, а сам между прочим, ковырялся в груде уже разгруженного инструмента. Сортировал. Шанцевый и общего пользования складывал в одну сторону, специальный – для ватажничьих навыков – в другую. Пока на улице, с тем чтобы потом разложить аккуратно по полкам.

– Ну что, Мишель, дела стали налаживаться, – радостно потёр руки Димыч.

– По дереву постучи, сглазишь, – хмыкнул я, но в целом разделял его чувства.

Про себя же отметил, что склад потребуется расширять.

Этот для нас слишком маленький. И кладовщика надо назначить. Лучше кого-то из стареньких. Правда, выбор у меня небольшой, Дергач с Хмурым пригодятся в полях, но и левого человека допускать к материальным ценностям я не хочу. К слову, Мартемьян очень бы подошёл, должность как раз по нему. Человек с опытом ответственный и хоть как-то проверенный, готовить умеет, опять же. Надо будет с Митричем поговорить. Пусть попробует разыскать.

Вспомни чёрта, он и появится. Это про Митрича.

– А я те толкую, чудак-человек, на фруктамент сруб надоть ставить, или на подклет каменный, – прилетел со стороны пустыря его недовольно-скрипучий голос.

– Да на кой ляд тебе сдался фруктамент твой? На стулья поставим и вся недолга, – басовито возражал ему собеседник. – И подклет из бревна. Землицей присыплем, будет не хуже.

Я покрутил головой и обнаружил деда в компании крепенького мужика средних лет. Вероятно, бригадира плотницкой артели. С кем тут ещё строительство обсуждать? Я напряг память. Да, точно. Пахомом, кажется, кличут.

– Что за шум, а драки нету? – спросил я, подходя ближе, и протянул для приветствия руку.

– О, Бесноватый, ты прямо кстати – обрадовался Митрич и, важно насупившись, сообщил собеседнику. – Старшак наш. Вот он то нас и рассудит.

На самом деле, в представлении я не нуждался. Мы с бригадиром только вчера разговаривали, вряд ли забыл.

– Доброго здоровьичка, барин, – действительно вспомнил меня Пахом, и с поклоном, осторожненько, ответил на рукопожатие.

– Без барина, просто Смолл, – поморщился я.

– Звиняй, барин, но мне так привычнее, – замялся Пахом, опасливо глянув на Трифона с Греком, маячивших у меня за спиной. – За версту видать, что не из простых ты.

Лесть и льстецов я не сильно любил, но не скажу, что самолюбие не почесало. И тем не менее продолжать уговоры не стал и, пожав плечами, вернулся к теме беседы:

– Как знаешь. Так в чём предмет спора?

– Я ему грю, на фруктамент сруб надоть ставить, а он ни в какую, – снова закипятился Митрич. – Прямо на землю хочет бревно ложить и хоть ты ему кол на голове чеши.

– Погоди, старый, не мельтеши, давай сперва человека выслушаем, – остановил его я, с усилием догадавшись что означает фруктамент, и кивком приободрил плотника. – Теперь ты скажи.

– Не нужон тута фруктамент, – категорически заявил тот. – На стулья поставим…

– На стулья? – переспросил я, приподняв брови.

– Способ так прозывается, – пояснил Пахом и мотнул головой в сторону лесопильного цеха, – вон комлей потолще напилим, опалим, обсмолим, да на торец и вкопаем. А на них уже поставим оклад. А подклет тож из бревна срубим, венца на четыре. Да ты, барин, не сумлевайся, сто лет простоит.

– Так уж и сто, – недоверчиво прищурился я.

– Ну полста точно, – понизил планку Платон. – Так и дед мой, царствие ему небесное, срубы ставил, и батюшка… И по времени быстрее получится. Да ты сам посуди, мы только с одним фруктаментом седмицу провозимся. А если на стульях, то к послезавтрему первый сруб будет готов.

– Оно тебе надо, Мишель? – влез в разговор Менделеев. – Наша забота работу принять, и заплатить как срядились. В тонкости же вникать не вижу ни малейшего смысла.

От обилия плотницких терминов у меня действительно закипел мозг, поэтому я поспешил согласиться с приятелем и, секунду подумав выдал вердикт:

– Давай так, старый, – обратился сначала к Митричу, – мастер есть, не хрен лезть. Каждую дыру затыкать, мы тут до зимы не построимся. План-схема, которую нарисовали, с тобой?

– А как же, – буркнул тот с недовольной физиономией и сунул мне под нос бумажный рулон.

Обиделся старый, что его не послушали. Но я сделал вид, что ничего не заметил и продолжал инструктаж:

– Ну вот. Тогда возьми кого-нибудь в помощь и колышками места разметь. А мужики пусть работают. Твоё дело контроль. А ты уважаемый, – развернулся я к артельному бригадиру, – к нашему аксакалу всё же прислушивайся. Он у нас не последний человек, а в моё отсутствие тут, вообще, главный.

В отличие от меня, с Митричем такие подходцы работали. Его обозначь, как руками водителя и можно брать тёпленьким. Характер такой. Грех не воспользоваться. Он тут же расцвёл, подбоченился и, позабыв про обиды, стал похож на породистого индюка.

– Дык я ж не в обиду, – растерянно запыхтел Пахом, – Я ж, для пользы дела радею…

– Вот и молодец, продолжай в том же духе, – закрыл я тему и, переходя к конструктиву, посоветовал: – С бани начните.

– Разберёмся, – с деловитым видом ответил Митрич и, зацепив Пахома за рукав, потащил его за собой.

– Нобеля где найду? – крикнул я ему в спину.

– Там, – Митрич не оборачиваясь, махнул рукой в сторону лесопильного цеха. – Лебёдки с мужиками налаживают, брёвна хотят поднимать.

С той стороны действительно доносились лязг цепей и скрипы работающих механизмов. А вот самой пилорамы не слышно… хотя может им и пилить пока нечего. Но это выяснить – дело пяти минут.

* * *

Навстречу попалась наша полуторка, Дергач за рулём. В кузове, держась за борта, торчали два мужика. За грузовиком, приминая бурьян, волочилось бревно на верёвке.

– Не сюда, дурья твоя башка, туда давай! Там складировать будем, – прилетел командирский крик Митрича.

Ну всё процесс пошёл, теперь хрен остановишь. И Митрич вроде включился, что, в свою очередь, не радовать не могло. В принципе нам-то и делать здесь больше нечего. Из намеченного осталось только с Нобелем поболтать и можно ехать в контору.

Я махнул своей свите рукой и прошёл внутрь цеха, с любопытством осматриваясь. И честно сказать, не впечатлился ни разу. Как в провинциальный музей попал. Инженерных сооружений 19 века.

Дощатый барак, где-то сорок на двадцать. По двое ворот с противоположных торцов. Двускатная крыша без потолка. Сквозь прорехи в шиферной кровле падали столбики света, напитанных мелкими золотинками. На полу в два длинных прогона уложены рельсовые пары для подачи бревна на специальных тележках. По центру правой рельсовой пары сиротливо стоял лесопильный станок, покрытый бархатом древесной пыли. Ничего примечательного – массивная, чугунная станина, зубчатые прижимные валы, диски приводов и куча разноразмерных штурвалов. Это как я понял для управления. Ну и зубастые полотна непосредственно пил. Их там штук семь. Вертикально направленных. На соседних рельсах, по идее должен находиться точно такой же агрегат, но его, судя по всему, демонтировали.

От запаха старых опилок засвербило в носу, я чихнул и направился дальше, с тем чтобы продолжить осмотр.

Больше приценивался, как к будущему полигону.

Крышу, например, неплохо бы починить. И озаботиться противопожарной безопасностью. Это прям обязательно. Не дай бог полыхнёт, тогда я здесь и останусь… Но это, разумеется позже, когда закончим со стройкой. Она, на текущий момент, важнее всего.

– Осторожно, Мишель, не провались в люк!

Я замер на полушаге. В спину толкнулся Димыч. А спешащий навстречу Нобель показал на квадратный проём в полу, где внизу что-то булькало, сипело и фыркало.

– Доброго дня, Эммануил Людвигович, – улыбнулся я, коснувшись пальцами полей шляпы – Спасибо за предупреждение.

Я не безглазый, но поблагодарить стоило, хотя бы из вежливости.

– Здравствуйте, господа, – поприветствовал Нобель нашу компанию и предваряя мой очевидный вопрос, продолжил: – Не беспокойтесь, Мишель, станок запустили и даже опробовали. Могу продемонстрировать.

С этими словами Эммануил Людвигович ухватился за один из штурвалов, с явным намерением показать агрегат в работе, но я остановил его жестом.

– Поверю вам на слово.

Мои слова перекрыл скрип и перестук колёс тех самых специальных тележек. Мужики толкали на выход бревно.

– Трави – прилетело от дальних ворот.

Загрохотала звеньями цепь и через полминуты тот же голос скомандовал.

– Тащи, зацепили.

– Пойдёмте, господа, не будем людям мешать, – сказал Нобель и сделав приглашающий жест первым направился к гаражу. – Кстати, Мишель, вы обещали достать желчь лупоглазов. Не забыли?

– Помню, – кивнул я, хотя из головы этот момент полностью выветрился. – Достанем. Вот только здесь чуть-чуть разгребём и достанем.

– Ох, поскорее бы, – сказал инженер и начал растекаться в подробностях. – Очень уж не терпится двигатель по вашей схеме собрать…. Вам, кстати, когда бронеход понадобится? Не хочу подвести.

Навстречу попалась наша полуторка с мужиками в кузове, но уже без бревна. Дергач гуднул в противный клаксон и принял влево, обдав нашу компанию шлейфом пыли.

– Не подведёте, Эммануил Людвигович. В крайнем случае, обойдёмся без бронехода, – заверил его я.

– И всё же, вы не тяните. И если будет возможность, достаньте побольше. Появились кое-какие идейки.

«Нобель похоже совсем одичал без нормального человеческого общения» – подумал я, по постаравшись не подать виду, вежливо улыбнулся. – Обязательно, Эммануил Людвигович.

За спиной громко прокашлялся Димыч. Я обернулся.

– Мишель, время, – сказал он и, вытащив из жилетного кармашка Брегет, многозначительно им покачал. – Нам ещё до конторы почти час добираться.

– Простите, Эммануил Людвигович, но вынужден прервать нашу беседу, – прервал я поток красноречия Нобеля.

– Понимаю, понимаю, дела, – участливо покивал тот. – Не смею задерживать.

* * *

По большому счёту, по текущим задачам мы здесь отработали. Нарисовались, осуществили контроль, а дальше и без нас справятся. Единственно, расстраивало отсутствие Голохвастого с обещанным пополнением. С ним было бы проще. И со стройкой, да и вообще.

Только подумал, откуда-то сверху раздался ухарский окрик:

– Хозяева, гостей привечаете?

Я задрал голову и тут же испытал стойкое ощущение дежа вю.

В небесах, едва слышно шелестя лопастями ходового винта, шёл на снижение спасательный бот с надписью на борту: «Принадлежности Архангела Уриила». Махал рукой, перегнувшийся через носовую надстройку Платон. До синевы выбритый и, судя по шальному блеску в глазах, слегка пьяный.

– Разрешите доложить, пан атаман, – дурашливо крикнул он, – капитан Голохвастов прибыл к означенному времени. Запрашиваю дозволение на высадку личного состава.

– Дозволяю, – в тон ему крикнул я. – Только не сломайте себе ничего.

– Обижаешь, Мишель.

С борта скинули швартовый конец и Платон, лихо съехав по нему вниз, подбежал ко мне и полез обниматься.

– Что, чертяка, думал я уже не вернусь? – выдал он, охлопывая меня по спине. – Мол, брякнул Платон и скрылся в тумане…

«Не то чтобы… но сомнения были», – подумал я и проговорил вслух, вложив в голос немалую толику возмущения: – Мысли не допускал. Да отпусти ты… задушишь, медведь…

С этими словами я вывернулся из рук не в меру любвеобильного приятеля. Он же, отстранился, принял вычурно-горделивую позу и заявил:

– Заруби на носу, Мишель. Слово Голохвастова твёрже гранита. Сказал, считай сделал. Вот. Принимай пополнение.

За пафосной фразой последовал театральный взмах рукой. Я проследил направление… и увидев, кого принимать, слегка охренел.

Да что там, охренел сильно.

Глава 11

Пока я обнимался с Платоном, с бота успели скинуть ещё два троса. И теперь по ним вниз скользили бойцы. Отбегали едва коснувшись земли и, без каких-либо дополнительных приказаний, строились в шеренгу по трое.

Дюжие парни с плечами в сажень и суровыми лицами. К выправке, даже штабной генерал не придрался бы. Каждый в форме без знаков отличия, с рейдовым рюкзаком за спиной и артефакторным паромётом на ремне через шею. А нет, у двоих обнаружился гаусс-винтарь с оптикой.

Когда последний встал в строй, я насчитал тридцать три человека.

Пехотный взвод получился. Три отделения во главе с командирами. Командиры, к слову сказать, владели волшбой. Это обнаружилось чисто случайно. Я по понятным причинам не сдержал удивления, брови непроизвольно полезли на лоб и активировали третьего «Визора». Он-то и подсветил магические ауры десятников. Жёлтую, зелёную и красную. Как светофор.

Но какая именно магия и у кого, решил разбираться потом. Обострившаяся паранойя задавала другие вопросы.

Где Платон разыскал столько людей? И как уложился в максимально ограниченный срок? И не каких-то там непонятных огрызков по объявлению, а именно, что матёрых бойцов. Обученных, дисциплинированных и опасных. Последнее я прямо задницей чувствовал, без всяких даров. И этот момент напрягал не по– детски.

– Егеря, – шепнул на ухо Трифон.

– И как они? – машинально спросил я.

– Похуже пластунов будут, но тоже могут шороху навести.

Характеристика из уст Трифона вполне себе лестная, а про «шороху навести» я уже и сам понял. Как двигались, как смотрели, как держали оружие… Экипировка опять же. Ни единой антабкой не звякнули, пока десантировались. Ещё бы знать кому они служат… Ну вот не верю я, чтобы армия разбрасывалась такими спецами.

«Кого ты мне привёл, капитан Голохвастов?»

– Однополчане мои, – ответил Платон на невысказанный вопрос. – Готовы поступить под твоё начало на правах вольных ватажников. Я и контракты уже подготовил, осталось только тебе подписать.

С этими словами он достал из-за пазухи пухлый пакет с документами, отпечатанных на машинке. Я перепроверил. Да так и есть. Тридцать три листа, заполненные по всей форме. Не хватало только моей визы, как капитана. А, вот ещё два листочка, отдельно. Это на самого Голохвастова и Ваську, его денщика.

– А ко мне потом из военной прокуратуры не наведаются? – прищурился я, передавая пакет Менделееву. – С обвинением в укрывательстве дезертиров?

– Как можно, Мишель? – возмутился Платон, изобразив оскорблённую в лучших чувствах невинность.

– А если подумать? – настаивал я, на автомате подключив «Убеждение».

Не смог удержаться. В принципе знал, что ему мои способности, как гусю вода, но мало ли. Вдруг сработает.

Не сработало.

– Нет, все уволены подчистую. Кто по выслуге лет, кто по личным мотивам… Согласно утверждённой процедуре, по всей форме, – заверил меня Платон, не дрогнув ни единой мимической мышцей. – Не переживай, Мишель, там комар носа не подточит. Я же тебе не враг.

Хотелось бы на это надеяться, и тем не менее паранойя не успокаивалась. С другой стороны, Дары близкой опасности не предвещали. Так, ёкало где-то внутри, но далеко и не сильно. Не исключено, что это простокваша бродила, которую нам сегодня давали на завтрак.

Ну да ладно, сейчас попробуем ситуацию прояснить. Я нацепил на себя вид бывалого полководца и прошёлся вдоль строя.

На самом деле рисковал и достаточно сильно. Кто я для них? Зелёный юнец. Мажор, прожигающий деньги родителей от нечего делать. А они – псы войны. Матёрые рексы, что прошли Крым и Рым, и наверняка повидавшие всякого. В том числе и таких вот мамкиных командиров.

Но если сопли жевать, получится ещё хуже. Поэтому играем с позиции силы.

* * *

– Здорово, орлы! – гаркнул я, делая раскатистой «р», и активировал «Эмоциональный окрас».

– Здрав жлав вашвскбродь! – грянули в ответ тридцать три глотки.

Даже странно. Ни тени презрения, ни намёка на подавленное пренебрежение, и даже малейшей насмешки я не почувствовал. Ровный эмоциональный фон уверенных в себе мужиков, готовых служить и преодолевать тяготы службы. А то что меня сейчас пожирали глазами, так это в армии положено так. Ничего удивительного.

– Решили попробовать себя на новом поприще?

– Отчего ж не попробовать, вашбродь, коли платят неплохо, – выдал крайний правый в первом ряду.

Ага, самый смелый нашёлся.

Я подошёл. Остановился напротив. Смерил говорившего с головы до ног и выдержал паузу.

Коренастый крепыш лет сорока. Загорелый от частого пребывания на солнце. Лицо обветренное, резко очерченное, волевое. Над верхней губой щётка чёрных усов. Взгляд спокойный, но жёсткий. Причём, взгляд этот он не отвёл.

«Битый волк. С тебя и начнём», – мысленно усмехнулся я и рявкнул, невербально подключив «Убеждение»:

– Имя, звание, должность!

– Фельдфебель Никонов, вашбродь. Командир первого взвода, отдельной егерской роты, тридцать пятого Хабаровского полка, – отрапортовал тот вытянувшись в струну и стекленея взглядом.

– Причина отставки!

– Выслуга лет, вашбродь!

– Истинная цель прибытия!

– Поступить к вам в ватагу, вашбродь!

– Кто отдал приказ⁈

– Без приказа вашбродь. Доброволец.

Ёкарный бабай, и не соврал же ни разу. Как минимум сам верил в то, что говорил, ну, или умело выдавал полуправду.

Фельдфебель Никонов действительно мог вызваться добровольцем на особенное задание и всей душой желал записаться в ватажники за отдельную плату. Да и отставиться по выслуге лет тоже мог, если отставка была частью задания. Так что ничего криминального я не выявил. А Эмоциональный окрас не показал скрытых, а уж тем более, враждебных намерений.

Хорошо, поехали дальше.

– Ты, – я ткнул пальцем в третьего во втором ряду.

– Рядовой Рябоконь, вашвскбродь! Стрелок отдельной егерской роты, тридцать пятого Хабаровского, – громыхнул рыжий, ражий детина.

– Причина отставки!

– Личный мотив!

– Цель прибытия!

– Поступить к вам в ватагу! Доброволец!

Твою мать, зачитывает как по писаному, но снова ни единого лживого слова. И эмоциональный фон один в один с Никоновым, как специально готовили. Ладно, хрен с ним. Я перевёл взгляд на бойца с гаусс-винтовкой, стоящего в третьей шеренге.

– Ты!

– Рядовой Щепа, вашбродь. Отдельная егерская, тридцать пятый Хабаровский. Шнайпер.

Погоди, погоди… Снова тридцать пятый пехотный? А вот это уже интересно… Это что получается? А это прокол у тебя получается, Платон Батькович. Легенду надо лучше готовить.

«Сослуживцы, говоришь? Егеря из Хабаровска? – усмехнулся я про себя, покосившись на Голохвастова. – Ну-ну».

Экспресс-допрос продолжался ещё минут двадцать, но ничего нового он мне не принёс. «Отставился». «Хочу стать ватажником». «Доброволец». Причины, по которым покинули службу разнились, но в целом выглядели правдоподобно, а желание вступить в ватагу было искренним. И ни малейшего поползновения причинить мне или моим людям хоть какой-либо вред. Единственный косяк – все раньше служили в тридцать пятом пехотном.

В итоге я перезнакомился с личным составом и приобрёл понимание, кто из них, кто. Пока в разрезе воинских званий и сильно поверхностно. Если уточнять, то моя ватага приросла на одного фельфебеля, он же командир взвода, три унтера, которые прежде командовали отделениями и двадцать девять рядовых егерей. Из них два снайпера, остальные стрелки. Неплохо, конечно, но мне ещё нужны бронеходчики, как минимум экипаж, пилоты мобильных доспехов и операторы тяжёлой кинетики.

Но с этим потом. Пока же перейдём к организационным выводам.

* * *

Однозначно понятно одно: капитан – засланный казачок, и всё, что сейчас происходит – спланированная операция.

Причём, догадываюсь, спланированная давно. Кто-то внедрял в моё окружение своего человека. И этот кто-то очень влиятельный. Шутка ли, целого генерала с места службы сорвать и отправить в Хабаровск…

Я прокрутил в голове события первого дня на «Архангеле Урииле» и окончательно в том убедился. Пылающий негодованием, возмущённый новым назначением генерал. Адъютант без должного пиетета к персоне начальника. Томные взгляды генеральской супруги… Но это, вероятно, побочка. Голохвастов так развлекался. Или маскировался, что скорее всего.

Нет, Платон, конечно красавчик. Он бы ещё на Архангеле мне бы под шкуру залез, да атака в воздухе спутала ему карты. Другой на его месте сдался бы, а он, смотри, додавил. Причём, додавил очень технично. И появился как нельзя вовремя и, считай жизнь, спас, а это долг, от которого не отмашешься. Если б не мои Дары, был бы он мне сейчас лепший друг. После Менделеева, разумеется. И во второй раз он появился сильно ко времени: с Димычем законтачил и очередную нашу проблему решил. Правда с исполнением вышла накладка.

Хотя, если рассуждать логически, вины Платона в том нет. Скорее всего сыграл цейтнот по времени и человеческий фактор. Как ни крути, но Голохвастов всего лишь агент. Хорошо подготовленный, но исполнитель. Глобальные решения явно принимал кто-то другой. С безразмерным влиянием и властью. И этот кто-то другой, получив информацию, отдал приказ выделить капитану людей, с тем, чтобы он заработал в моих глазах новый плюсик. И скорее всего приказ поступил командиру того самого тридцать пятого пехотного. А тот, в свою очередь, не стал усложнять и тупо выделил взвод егерей. А легенду уже на ходу сочиняли.

Я прогнал ситуацию через Весы Шансов и получил стопроцентное подтверждение.

Хорошо, с этим разобрались. Теперь хотелось бы понять, кто за ниточки дёргал.

В принципе вариантов не много. Этот кто-то должен знать меня лично, причём уже после суда Чистой Крови, испытывать ко мне немаленький интерес и обладать серьёзным могуществом. А из таких людей на ум пришло всего четверо: Меньшиков, Хованская, Баратынский, Несвицкий. По-любому, кто-то из них.

Что касается интереса, тут всё до банальности просто. Я/Мишенька, как таковой, в хрен никому не упёрся. Слишком уж незначительная фигура, даже если принять в учёт богатство рода и аристократическое происхождение. Значит всё упирается в Регалии, третьего не дано.

И всё-таки… кто кукловод?

Несвицкого я сразу отмёл.

Он по определению враг и уже проявил себя по-другому. Наёмный убийца в Смоленске и авиакатастрофа на подлёте к Хабаровску, это как раз от него. Не стал бы князь заморачиваться, подослал бы очередного киллера, да и всё. Уже подослал бы, если б точно знал моё теперешнее местонахождение… Что, кстати, не исключено. Надо поосторожнее, а то расслабился в последнее время…

Немного подумав, вычеркнул из виртуального списка и Баратынского.

У него масштабы не те. Раздербанить имущество да ухватить кусок пожирнее – вот его уровень. Влезать в дела императорского рода он бы не стал. Разве что только при случае. Но чтобы вот так разворачивать многоходовочку без гарантий на результат… Нет. Точно не он.

Осталось двое и обе фигуры вписывались в поставленные условия. Меньшиков уже не раз обозначил интерес к Малым Регалиям и власти у него будь здоров. Княгиня тоже себе на уме и как раз командует округом. Думаю, и тридцать пятый пехотный в её подчинении… Но я всё же склоняюсь в сторону князя.

Весы Шансов тоже показали в его случае большую вероятность. Получается, кукловод Меньшиков? Ну допустим. Как минимум сойдёт за рабочую версию.

Остался последний вопрос. Как мне теперь поступить?

С одной стороны, мало радости, сидеть под колпаком как лабораторная мышь.

Но опять же, что я могу? Встать в позу и рассказать Голохвастову, что я о нём думаю? Так у меня доказательств нет, одни домыслы, пусть и подкреплённые Дарами. И даже если я затею разборки, Платон уйдёт в жёсткий отказ. Мол я не я, кобыла не моя, так карты легли. Только поссоримся, без особой практической пользы.

С другой – таким подарком грех не воспользоваться.

Где бы я ещё взял столько людей? Тем более, не крестьян от сохи, не авантюристов, не охотников за лёгкой наживой, а солдат. И не каких-то там пехотинцев, а егерей. Обученных, сработанных, нюхнувших пороху. Вон, даже Трифон о них хорошо говорил. Да, по сути, их прислали за мной надзирать, но с этим я разберусь. Как минимум почувствую смену настроений, а там придумаю, как извернуться. Короче, кто предупреждён, тот вооружён…

– Мишель, нам ехать пора, – выдернул меня из размышлений голос Димыча.

– А? Да, – вздрогнул я, возвращаясь к реальности и обратился к вновь прибывшим: – Ладно, хлопцы, будем считать познакомились. Я сейчас ненадолго отъеду, вернусь, будем думать, где вас разместить. С условиями у нас пока не особо.

– Да то ж не беда, вашбродь, мы привычные, – отозвался фельдфебель Никонов. – Ежели чего, мы и бивачок разобьём, и сухпайком перебьёмся, да и поможем чем сможем. Ты только скажи.

– Так и решим, – кивнул я с невольной улыбкой. – А пока поступаете в распоряжение Митрича, без меня он здесь главный. Старый, ты где? Принимай пополнение.

– Это мы со всем удовольствием, – с важным видом выступил дед, сияющий, как новый пятак. – Айда, сынки со мной, покажу где вещички скинуть.

– Вы куда собрались? – спросил Голохвастов, тронув меня за плечо.

– Ватагу регистрировать, – вклинился Димыч, притоптывая от нетерпения. – Поехали уже, Мишель, не ровен час опоздаем.

– Я с вами, – тут же навязался Платон.

– Да ради бога, – не стал я отказывать.

* * *

В тесноте да не в обиде, но для Бекаса шесть человек перебор.

Я, проигнорировав недовольное бурчание Трифона, уселся вперёд, Грека отправили в кузов, остальные разместились на заднем диване.

Пока тряслись по колдобинам, Платон тарахтел без умолку, рассказывая о своих приключениях. Как увольнялся, как народ набирал, как назад добирался. Обращался больше к Димычу, но говорил громко, чтобы я тоже слышал. Я же пропускал его трескотню мимо ушей – в его словах правды было от силы процентов тридцать.

– Нет, ты только представь, Дмитрий Иванович, – переключился Платон на новую тему, – меня сама императрица отметила.

– Помню, ты говорил, телеграмму прислала с выражением лично благодарности, – покивал Димыч.

– Э нет, брат, бери выше, – задрал нос Платон. – Августейшим соизволением наградила медалью «За верную службу» и одарила подарком.

– Ого, и каким же? – восхитился в ответ Димыч.

– А бот, на котором я прилетел. Теперь в единоличном моём пользовании, – выдал Платон и тут же посетовал: – Вот только название осталось сменить, да всё руки не доходили. Ну и обмыть по-людски, разумеется.

А вот здесь я прислушался. В голосе Голохвастова звучала неприкрытая гордость, а Эмоциональный окрас показывал, что всё правда. И про императрицу, и про подарок, и про медаль. Героический у нас товарищ оказывается, даже жаль, что немного шпион.