Текст книги "Капитан вольной ватаги (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шатров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Занятия магией сильно меня задержали, и я вернулся на базу уже ближе к обеду.

Народ уже рассредоточился по задачам и в полный рост двигал дела. Топоры с молотками выколачивали ритм африканских там-тамов. В гараже громыхали железом. От лесопилки прилетал истошный визг пил, вгрызающихся в очередное бревно. А в редкие минуты затишья – командные вопли Митрича. Похоже, он там чем-то рулил.

Димыча не увидел. Он должен был умотать в управу, дооформлять документы. И, судя по всему, умотал.

А мы втроём – я и Трифон с Платоном – приступили к позднему завтраку.

Мартемьян поворчал для порядка, но вскоре перед каждым стояла внушительная порция пшённой каши на молоке, тарелка с шайбами масла, ломтиками пошехонского сыра и тремя кусками пшеничного хлеба. И кружка чая ещё, уже сладкого.

Вообще-то я по утрам предпочитал кофе, но Мартемьян варить не умел, растворимого здесь ещё не придумали, а Фитцджеральда дёргать не стал. Он был категорически против, чтобы я вот так обедал за общим столом. Урон чести и достоинства высокородного, и всё в таком духе… Короче, хотел избежать лишних нотаций.

– Щи да каша – пища наша, – хохотнул Платон, зачёрпывая ложкой густое варево, и перевёл взгляд на меня. – Так вот, Мишель, с чего всё началось…

И выдал чётко выверенную легенду, замешивая фрагменты правды в откровенную ложь. С другим бы у него прокатило, да с тем же Менделеевым, например. Я же не особенно вслушивался. Больше сканировал Дарами и периодически кивал, показывая интерес.

И хоть Платон умело выдерживал правильный эмоциональный фон, «Сущность вещей» показывала всю подноготную.

* * *

– … Захожу на почтампт (правда), весточку родным отослать (врал как дышал).

А там, ты только представь, Мишель, персональная телеграмма меня дожидается. Срочно явиться в штаб корпуса. Какой штаб, когда я уже неделю как вчистую отставился⁈ (какая-то телеграмма и в самом деле была, остальное враньё).

А не явиться нельзя, вдруг что-то важное. Подхватился, а дилижанс через четверть часа. Еле успел. В Троицком бегом на вокзал, тоже весь в мыле. Литерным до Хабаровска, там на перекладных… (удивительно, но здесь Платон душой не кривил. Всё было. И дилижанс, и рейсовый до Хабаровска)

Заявляюсь я, значит в штаб, и знаешь, что выясняется? Формулярный список они потеряли. Нет каково? Бардак форменный! Это мне семь вёрст киселя, чтобы закорючку поставить? Ну а деваться куда… подписал… (Про штаб сочиняет, но документы подписывал. Вот только какие? Вопрос остался открытым)

Подписал, разнёс их, конечно, по матери, и сразу обратно. Ты уж прости, брат, что не предупредил, но сам видишь, какие карты легли. Одна радость, хоть свежей прессой разжился… Здесь со столичными новостями туго…

* * *

С последними словами он небрежно бросил на стол сложенный экземпляр «Приамурских ведомостей». Чуть помятый с загнутыми краями, он все ещё пах типографской краской. Так что здесь Платон тоже ничего не скрывал, даже скорее подчёркивал.

Тонкий штрих вызвал улыбку.

Я чисто машинально бросил взгляд на газету и, рассмотрев заголовок одной из статей, перестал улыбаться.

'Срочно в номер.

Телеграфирует специальный корреспондент из столицы.

Взят под стражу видный столичный сановник и родовитый вельможа, князь Кирилл Алексеевич Несвицкий'

* * *

Не знаю, специально или само собой получилось, но «Приамурские ведомости» легли кверху именно этой страничкой, чем вызвали во мне целую гамму эмоций.

– Позволишь? – спросил я, стараясь не сильно скрипеть зубами.

– Конечно, Мишель, какой разговор, – всплеснул рукою Платон.

Я мимоходом отметил несоответствие лёгкого, мимолётного жеста с холодным расчётливым, блеском в глазах и взялся за чтение.

'Как стало известно по информации от анонимного источника, не далее, как вчера утром, был арестован князь Кирилл Алексеевич Несвицкий, совсем недавно назначенный временным хранителем Малых Регалий. Задержание проводили лица в штатском, но есть все основания предполагать их принадлежность к третьему отделению Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

Новость уже разлетелась по обеим столицам и активно муссируется в самых разных слоях общественности, обрастая, подчас нелепыми, слухами. Арестованному сановнику приписывают шпионаж в пользу Германского Кайзера, занятия запретным чернокнижеством и даже растление младшей Великой Княжны. Впрочем, широкой публике только и остаётся, что гадать о причинах, вызвавших задержание. Тем более, что официальные инстанции сохраняют молчание, ссылаясь на тайну следствия.

Надеемся, что вскоре всё разъяснится и мы сможем сообщить новые подробности этого, безусловно, скандального происшествия'.

Я не удержался и фыркнул.

Здесь у них фетиш, что ли, на Германского Кайзера? А если бы Несвицкий, не то чтоб растлил, просто криво посмотрел на Княжну, ему бы яйца отрезали и заставили бы их сожрать. После чего прибили бы ещё живым на воротах его же собственного особняка…

«Видите⁉ Мой план сработал!» – влез в мои мысли мелкий с плохо скрываемым торжеством в голосе.

«Сработал, сработал», – проворчал я и чуть не захлебнулся от Мишенькиного самодовольства.

На самом деле, мог его приземлить, но не стал лишать маленькой радости. Моя посылка вряд ли дошла, поэтому, да, план сработал. Только автор другой. Вон он сидит, усердно делает вид, что сбоку припёка.

– Нашёл, что-то интересное? – полюбопытствовал Платон, с максимально отсутствующим выражением намазывая масло на хлеб.

«Смешно», – подумал я, выдержав покер-фейс, вслух же ответил: – Да так… Фамилию знакомую увидел.

Но как бы там ни было, я только что избавился от, вот такенного, геморроя. Несвицкий нейтрализован и не сможет мне пакостить. На радикальные решения не надеюсь, но сколько-то его промурыжат. Хотя… Меньшиков на него давно зубы точит, так что и радикальное нельзя исключать…

Давай, не подведи Даниил Константинович, раскрути ублюдка по полной. А мы пока займемся насущным.

Тем, ради чего и заявились в Дикие Земли…

* * *

К четвергу насущное сильно продвинулось.

База утратила унылый вид полузаброшенного предприятия и уже походила на правильный ППД. Мусор убрали, что не убиралось – аккуратно сложили, траву правда не красили – просто скосили. Так что порядка стало значительно больше.

Две казармы закончили – с печками с крышами, с окнами, всё, как положено – меблировали в армейско-казарменном стиле и переселили туда личный состав. Одну отдали егерям, вторую обживали мои люди. Пока места хватало, но третий сруб уже заложили и даже подняли на четыре венца.

Ремонт в моей резиденции близился к завершению. Фитцджеральд, гонял бригаду ремонтников в хвост и в гриву, но те не жаловались. Оплату обещали с коэффициентом икс два, если уложатся в сроки. Пока шли с перевыполнением. Правда, мы с Димычем и Трифоном так и ютились в комнате с сейфом и раскладушками, но вскоре должны были переехать на второй этаж в собственные апартаменты.

Это по части жилья.

По хозяйственно вспомогательному тоже управились.

Причальную башню возвели на следующий день после прибытия Платоновского «Демонодава» и закрепили её на растяжках. Невысокую, но по нашим нуждам хватало. Старые склады починили, освободили от хлама и распределили какой под струмент, какой под БК, какой под запасное вооружение. Для будущей артефакции построили новый. Побольше и с надёжными дверями-запорами – для дорогой. И открытый навес – для той что попроще.

Осталось только эту артефакцию добыть. Но здесь я не переживал. Сейчас до конца разгребём и добудем…

Что же касалось бытовухи – её наладили в первую очередь и на достаточно приемлемом уровне.

Кухня-столовая функционировала в полный рост. Амбар под завязку забили продуктами – теми, что быстро не портятся. Посудой обеспечили всякой и даже с запасом. Печь-плиту поставили – кашеварь не хочу. Единственно, на дровах, но тут уж не до хорошего. Плюсом шли капэшки, но это уже на экстренный, непредвиденный случай.

Баня, она же постирочная, дымила трубой с утра до ночи, обеспечивая лагерь горячей водой. Для гигиены поставили пять кабинок летнего душа и открытую умывалку с навесом, на двадцать помывочных мест. С дедовскими ещё, бронзовыми рукомойниками. Ну такой с пимпочкой-клапаном, снизу нажал – сверху течёт. У нас их обычно дачными называют.

Всем этим хозяйством заведовал Мартемьян, которому в помощь отрядили Аглаю и двух сменных помощников из егерей. В планах – когда людьми обрастём – помощников выделим постоянных. Ну и Трофима с «Бекасом» прикрепили, сгонять по каким-либо надобностям.

И надо отметить, что Мартемьян справлялся на ять.

Договорился с пекарней за ежедневные поставки свежего хлеба. Кстати, с той самой, которую расхваливал Митрич. «Каравай», если не запамятовал, называется. Плюс, по собственной инициативе, наведался к свинарям и рыбокоптильщикам, благо недалеко, и в теперь в меню постоянно были мясо и рыба.

Но, что самое главное, он каким-то образом нашёл общий язык с Фитцджеральдом. О чём уж они и как договаривались, но я сильно удивился, узнав, что Фитц напрямую финансирует дошлого повара. И ещё понял, что присматривается, с тем, чтобы включить Мартемьяна в штат личных слуг Смолокуровых.

Мы пока эту тему не обсуждали, но в принципе, возражений я не имел…

Так, про еду рассказал, теперь меняем полярность. Туалеты. С туалетами – отдельная тема.

Их поставили три, выбрав место на самом отшибе. Общий мужской, для личного состава. Одинарный женский, для Аглаи. И персональный для меня. Я не просил, но это уже Митрич проявил инициативу. Ладно, хоть без резьбы и окошка сердечком, как было у приснопамятного Меченого.

Причём, как бы это странно не прозвучало, к устройству отхожих мест приложил руку Нобель. И теперь мы гадили не в банальном сортире, в яму с дерьмом, через дырку в полу, а в новомодном пудр-клозете в контейнер с опилками. Дырка в полу, правда осталась, и опилки требовалось периодически выгребать и заменять новыми. Зато почти не воняло и мухоты поубавилось. Короче, в целом терпимо.

И раз уж речь зашла сразу о Нобеле.

Я ни разу не пожалел, что тогда за него вписался.

Эммануил Людвигович затянул на себя обслуживание инженерных коммуникаций базы и техническое сопровождение транспорта и механизмов. Где сам, где с моей подачи, но у нас всё что надо светило, парило и ехало.

Автомобильный парк был полностью обслужен и готов к выезду. Котельная работала, выдавая на-гора пар, электричество и центральную воду. Кабельные лини и трубопроводы протягивались по заявке и моментально.

Единственно, Эммануил Людвигович сильно задолбал меня с желчью лупоглазов для нового двигателя на трофейный шагоход, но с появлением «Демонодава», подуспокоился и переключился на летательный аппарат. Где и пропадал по полдня на пару с Платоном. Чего-то там они модернизировали.

И да, про свои обещания помню, просто пока во главе угла стояли первоочередные задачи. И если бы не Димыч, я бы, наверное, надвое разорвался, если не натрое.

Менделеев взял на себя львиную долю организационных забот и тянул, проявляя чудеса скорости и пронырливости. За понедельник-вторник он дооформил ватагу, получив все лицензии с разрешениями из возможных, и записался во все очереди, которые вообще существовали. А в среду, забрав с собой Митрича, три полуторки и десяток парней лукнулся к Исаак Яковлевичу. Откуда вернулся, гружённый под завязку оружием, экзо-доспехами и бочками-бочонками ящиками для артефакции.

Тару разгрузили под открытый навес. Часть паромётов и БК к ним поместили на складское хранение. Стрелковка ушла туда же, с тем чтобы позже, без кипятков перевооружить егерей. «Тропников» сразу гребанул Грек, ждавший их, как дитё новогоднего утренника. Четыре Браунинга забрал Нобель, с тем чтобы установить на пикапы. Ещё четыре Платон поднял на «Демонодава» с теми же целями.

А два Виккерса мы использовали по, прямому назначению. Силами егерей, под Димычевым руководством и моим приглядом. Разобрали, почистили от пушечного сала, собрали – всё по регламенту стрелкового наставления – и включили в систему защиты периметра.

Почему всего два?

Да потому, что успели закрыть только фасадную часть ППД. Пока у нас всей защиты: лишь двойная ограда из плах (пока внутри не засыпанная), ворота (их мы оставили старые), сторожка для смены (дощатая коробка, крытая шифером) и две вышки по углам. Там Виккерсы и поставили, запитав каждый от своего генератора…

Периметр, мать его чтоб…

Главная головная боль на сегодня.

С внутрянкой, будем считать, лихо разобрались, а вот на заборе застряли. Хотя, казалось бы, чего уж проще… Ан нет, геморроя хватало. Столбы вкопай-закрепи, да чтобы ровнёхонько, да в две нитки. Брёвна на плахи распусти, погрузи-перевези-разгрузи, потом прибей, да так чтобы не оторвалось. А ещё засыпАть… ума не приложу чем.

Уже и пилорама тарахтела по двенадцать часов и дополнительно народ наняли, и слух по Слободе запустили, чтобы люди тянулись, но всё равно рабочих рук не хватало…

И я хрен знал, как эту проблему решать.

И уже готов был просто терпеть и смириться с потерей драгоценного времени, когда фортуна решила повернуться ко мне… Сначала, как водится, задницей.

Но обо всём по порядку.

* * *

За эти дни режим у меня устаканился, и я ежедневно гонял на пляж Большой Хади, который всё больше становился похожим на полигон.

Кстати, мои показательные выступления сработали, и мелкий активно включился в процесс, взяв на себя роль наставника. Вынужденно и, в основном, из страха, что я нахрен выжгу каналы неосторожной волшбой. Но чего хотел, я добился, а его глубинные мотивы мне параллельны.

С инструктором стало куда как проще.

Я хоть немного начал понимать теорию и уже осознанно осваивал заклинания. Правда – опять же, по настоянию Мишеньки – освоил только первый ранг. Зато основательно и теперь кастовал их на чистых рефлексах. Ну и разобрался под какими номерами какие.

Первых было всего четыре штуки. Два – Шары и Щит – я уже знал, ещё два выучил. Про Обсидиановый купол мелкий мне ещё на базе Меченого рассказывал. Индивидуальное, защитное, статичное. Простенькое, но защита глухая и жёсткая, держит атаки вплоть до пятого ранга…

Ну, хрен знает, проверять не хотелось бы. Тупо запомнил, отработал, и поместил в архив, чтобы было.

Последнюю четвёртую я отнёс к условно-атакующим. Смоляная плюха. Каст такой же что и у Шаров, только подгибать следовало другие пальцы. Представляла собой липкую чёрную жижу, в которую если попадёшь, хрен отлепишься. Работала, как моментальный клей, с активацией в момент касания. Прикольная, кстати, штука, надо как-то попробовать на живых.

Вдобавок ко всему прочему – это уже я настоял – вывел соотношение по расходу магического субстрата и уточнил время его полного восстановления. Приблизительно, конечно же, но теперь хоть как-то знал на что могу рассчитывать

К примеру, Смоляными шарами я мог швырять сутки без продыху. Энергии уходило мизер, восстанавливалась она практически мгновенно. Это относилось ко всему первому рангу. Вторые могли высушить хранилище чисто теоретически. За восемь-десять часов непрерывного применения. То есть, здесь тоже ограничений практически не было. До третьего не дошли, но уже опробованный «Бердыш» я мог скастовать четырежды, после чего субстрата оставалось на дне.

Возможно, и даже наверняка, в последствии ситуация поменяется. Заметил, что с каждой такой тренировкой, хранилище… не то чтобы прирастает в объёме, но… как бы это сказать… меньше расходует что ли. Разница не великая, но в четверг, осталось больше субстрата, чем, к примеру, во вторник. При той же нагрузке.

Но, я только начал, в процессе доразберусь.

Это для общего понимания, чем я занимался с понедельника по четверг. И пятница не стала исключением.

Пробежка, пляж, волшба, всё как всегда, обыденно и по большому счёту не сильно-то интересно.

Интересное началось в пятницу на обратном пути.

Ближе к финишу.

Глава 21

До базы оставалось с полкилометра, когда сработало «Чувство опасности».

Не то чтобы сильно – позвоночник лишь слегка припекло мазком финалгона – но моей паранойе хватило. Я замедлил бег и активировал, обычную в таких случаях, триаду Даров.

– Чего там? – насторожился Трифон, подбегая вплотную.

– Не знаю… Разбираюсь пока…

Тем временем, «Обнаружение жизни» выдало россыпь точек. Штук пятьдесят бледно-красных – чужаки, столпившиеся у ворот ПДД. И четыре штуки зелёных – кто-то из моих. Подключившийся Визор добавил подробностей.

Мои – это Митрич, что сам вышел встречать визитёров, и егеря караульной бригады. Двое – на вышках у Виккерсов, один – в караулке. А вот с красными пока непонятно.

Три полуторки и пикап вдоль обочины – вероятно, транспорт гостей. Сами гости сейчас кучковались у самых ворот. Крепенькие мужики-парни, однотипно одетые, некоторые даже с претензией на оригинальность. Без оружия, что в здешних местах удивительно. Лица тоже типичные, не отмеченные печатью сверхинтеллекта. Способностей к магии нет – это я отдельно проверил.

Сначала подумалось, что это ватажники. Приехали права качать по какой-то причине. Возможно, даже по инициативе обиженного Глуздыря. Но, не увидев обязательного паромёта на пикапе, от этой мысли я отказался и переключил внимание на предводителя шоблы.

Высокий, сутулый старик, возрастом как бы не старше Митрича… чем-то на сказочного Кащея похож. Худой как забор, бледный как овечья смерть, и словно молью побитый, он как раз с Митричем и разговаривал. И, что странно, разговаривал не на «рэ», а вполне себе ровно.

Считав эмоциональный фон всех присутствующих, я запутался окончательно.

Приезжие – красные, значит, по умолчанию враги, но враждебности не проявляют. В их переживаниях больше преобладает растерянность с ожиданием. Да и само красное бледнеет с каждой секундой, переходя в нежно-розовое. И Митрич не нервничает, выдавая спокойствие хозяина положения, лёгкую снисходительность и превосходство над собеседником. Егеря, эти да, напряглись, но им по выполняемым задачам положено. А вот сутулый старик выдавал интересную гамму эмоций. Раздражение от порушенных планов, лихорадочный поиск решений и скрытые недобрые замыслы. Причём виду не подавал и размеренно-методично о чём-то расспрашивал Митрича.

Кто они?

И зачем они здесь?

Впрочем, хрен ли гадать? Угроза не явная, стремится к нулю, а подробности…

Сейчас добегу и узнаю.

С этой мыслью снова ускорился. Вышел на финишную прямую, когда Митрич с сутулым уже заканчивали разговор. И я успел услышать его окончание.

– … это вам тогда со старшаком нашим надо. А вон он, капитан наш, бежит. На ловца, как грится и зверь… Вот чичас с ним всё и обмусолите… – проговорил Митрич, завидев нас с Трифоном и заорал уже мне, размахивая руками как мельница: – Смолл, Смолл, бежи скорее сюда, вестями порадую. Кажись, работяг на ограду нашёл…

– Сам Смолл? – изогнул бровь сутулый и пробормотал с довольными интонациями. – Это меняет дело…

«Работяг? Не похожи они на работяг…» – подумал я…

И профуфлынил момент, когда в руках у сутулого появился топор.

* * *

Точки, что ещё недавно бледнели, начали стремительно наливаться красным. Десятки недоброжелательных взглядов прилипли ко мне. Парни-мужики характерными жестами полезли за пазуху. Двое самых здоровых шагнули к сутулому, с явным намерением его как-то прикрыть. Сам же старик, исказившись в злобной гримасе, выкрикнул что-то вроде:

– Никто не смеет посягать на мои деньги!

И метнул топор.

Тот закрутился в смазанный круг… Чувство опасности взвыло, прочертив лоб, глаз и скулу предварительной болью. Я скакнул в сторону и, когда смертоносный снаряд пролетел мимо, в голове взорвалась новая мысль:

«Трифон же сзади! Строго в кильватере…»

Я развернулся, чувствуя, что безнадёжно опаздываю, ещё в движении активировал «Сдвиг»…

Трифон справился без меня. Крутнувшись юлой, ловко ухватил топорище, и уже замахивался, с тем, чтобы отправить подарок обратно…

Дальше события развивались стремительно – только успевай поворачиваться.

«Убейте мерзавца! Бердышом ему, собаке сутулой, да по плешивой башке! Чтоб другим неповадно! – заорал Мишенька, выплеснув смесь гнева и запоздалого страха. – Чёрт, в хранилище сухо… На Бердыш не хватает… Кастуйте Шары!»

С вышек, с секундной задержкой, фыркнули Виккерсы. Свинец крест-накрест впилился в толпу, выкосив две диагональные просеки. Сутулого с двух сторон прикрыли щитами…

«Откуда они, – успел удивиться я. – Визор ничего не показывал…»

Не показывал, да, но они появились. Полупрозрачные, явно волшебной природы. Прямоугольный синенький, с рисуночком из снежинок. И треугольный зелёный, с лиственно-цветочным орнаментом. Весёленькое…

Забубукали попадания – магическая защита принимала на себя заряды кинетики. Истошно взвизгнули рикошеты. Завопили от боли подранки, с хрипом попадали те, кому не так повезло.

И моих гостей стало на дюжину меньше…

«Стоп! Не гостей… потенциальных работников… А что? Я в своём праве. Кто с мечом к нам придёт, тот на лопате погибнет…А моралисты с претензиями… идите вы на хер».

Как это оформить ещё не придумалось, но я уже орал во всю глотку, врубив дар «Псионика» на максимальную мощность:

– Замерли все!!!

И все замерли.

Егеря с Виккерсами на вышках, Митрич с раззявленным ртом у ворот, Трифон с топором в руке – позади меня на замахе. Остальные застыли, там, где их накрыло «Внушением». Гости по эту сторону забора. Наши по ту. Я шарахнул по площадям, от души, сортировать было некогда.

Похоже, всё. Можно выдохнуть и идти разбираться.

Что я и сделал, сперва разморозив своих.

* * *

Короткую стычку у ворот почти никто не заметил.

Виккерсы больше фыркали, чем грохотали, а подранки кричали недолго. В смысле не померли, а не могли, пришибленные ментальным ударом. Да и шум непрекращающейся стройки хорошо маскировал прочие звуки.

Так что на кипишь подтянулись человек семь егерей, из тех, что случайно оказались поблизости. Кто с топором, кто с лопатой, а кто успел поменять инструмент, те с ПМШ наперевес. Да Нобель со своими выскочил из гаража. Эти с увесистыми гаечными ключами.

Собственно, мне больше никто и не нужен.

– Эммануил Людвигович, – обратился я к растерянному и, в какой-то степени, испуганному инженеру. – Попрошу вас, перегнать эти машины на территорию базы.

– Н-но… они же не наши, – неуверенно возразил тот, не к месту проявляя порядочность.

– Уже наши, – ответил я, невербально, «Псиоником» его успокаивая. – Не волнуйтесь, всё под контролем. И проследите, чтобы новому транспорту ТО провели. Позже придумаем, что с ним делать.

Это я так ему руки занял, чтобы в голову дурные мысли не лезли.

И помогло.

Нервозность в глазах инженера исчезла, и он погрузился в решение новых задач, передав мою просьбу своим подчинённым. Те подхватились, и через минуту на обочине остались только следы от протектора.

И насчёт машин пришлых я не шутил. Заберу без душевных терзаний. Компенсацией будет, за моральный ущерб.

Но это только один момент, причём не самый глобальный. Важнее понять, кто такой дерзкий и зачем ко мне заявился. А в этом мне поможет…

– Митрич… Митрич! – окликнул старого я.

Пришлось повторить дважды и даже прикрикнуть – тот ещё не совсем оклемался. А когда оклемался, вылил на меня поток несвязных восторженных вопросов и восклицаний.

– Это ты чё ль, всё это? Как тогда у лысой горы? Когда Добрушу про анормалию втёр, да? Ну мощща… Ну мощща! Ну ты Бесноватый дал! Показал всем кузькину мать! Раз и обморозились все… Полста человек! Знай наших! А больше могёшь?

– Митрич, угомонись, – снова повысил я голос, показав ему жестом, чтобы захлопнулся, а когда тот закрыл рот, приказал: – Что тут без меня было? Коротко. Самое важное.

– Да ить чего было… ничего такого и не было… – скороговоркой зачастил дед. – Подъехали эти. Сначала, вроде как буром попёрли, а как паромёты да вышкарей разглядели, так и охолонули враз… Ну я вышел, поинтересовался, чего хотели… Ну а их верховод… этот, который Тащей… поперву мялся, а после наплёл, что плотники они из Хабаровска. Работу, вроде как, ищут… Ну и перетереть хотел за оплату… Я-то на радостях не смикитил, да и сказал ему, что это только с тобой. А тут ты сам… Ну а потом завертелось…

Понятнее стало, но ненамного.

Путанный рассказ Митрича подтвердил, что и без того было ясно. Мутные типы явились по мою душу. Вот только зачем? Вроде, здесь я никому дорогу не перешёл, чтобы вот так сразу, без разговоров в лоб топором… Разве только Глуздырю… Но там вопрос денежный, а с мёртвого какой спрос? И не похожи они на местных. Оружие носят, но скрытно, да и не одеваются так в Слободе…

Тут меня словно толкнуло… Просто раньше из головы напрочь вышибло, а тут вдруг догнал…

За незначительными отличиями, пришлые выглядели, как два старых знакомца из мелкокредитной конторы. Этот, как его… Лысый, и второй… Модник, кажется. Так это что получается, их ко мне Раскольников подослал? Из-за смешных десяти тыщ? А сутулый тогда кто? Бухгалтер? Или доверенное лицо? Решала? Киллер на постоянной зарплате?

Гадать можно долго, только незачем. Потому что выяснить правду труда не составит. К тому всё и шло, но я оставил сутулого на потом. Чтобы разговору ничего не мешало. Да и тут нужно прибраться, чтобы новых проблем не накликать. Мало ли, кто заскочит на огонёк…

– Митрич, к тебе поручение. Бери людей, сколько надо и занимайся гостями. Обыскать, обобрать, отсортировать. Живых к забору, раненых в сторонку, тех, кто сотни сложил, стащите к обочине. По выполнению доклад. Ясно?

– Сотни сложил… – Митрич помусолил на языке непривычную фразу, но, похоже догнал, что от него требовалось, кивнул и поспешил выполнять.

Я же вернулся к сутулому. И уже собрался приступить к допросу с пристрастием, как меня опять отвлекли.

– Мишель! Ну тудыть-растудыть… Снова один развлекаешься? – раздался за спиной весёлый голос Платона.

– Мишель, ты почему меня не позвал⁉

Второй, чуть больше взволнованный, принадлежал Менделееву.

– Немного некогда было… – проворчал я.

А минуту спустя, оба их (голосов) обладателя проявились в моём поле зрения.

Димыч, с двумя кольтами в руках, кинулся осматривать меня на предмет повреждений. Платон же с интересом обошёл композицию из сутулого и двоих щитоносцев. Посмотрел-потрогал каждого, явно оценивая степень окоченения, после чего перевёл изумлённый взгляд на меня.

Но вопрос прозвучал неожиданный.

– Мишель, ты знаешь кого только что заморозил?

– Чувака, который бросил в меня топор? – буркнул я, отмахиваясь от через чур уж навязчивой заботы Димыча.

– И кого же? – поинтересовался тот, наконец убедившись, что я цел-невредим.

– Раскольникова Родион Романыча. Приходилось дело иметь, а, Дмитрий Иванович?

– Бог миловал, – на автомате ответил Димыч и вдруг вскинулся, вытаращив от удивления глаза: – КОГО⁈

Согласен, поворот неожиданный. Оказывается, не подослал. Сам приехал. Впрочем, мне по хрен, изначальные планы не поменялись. Просто с пристрастием буду допрашивать не сутулого анонима, а Раскольникова Родиона. Так даже лучше.

– Ты не ослышался. Наш друг заморозил владельца и основателя «Раскольников Траст». Ни больше. Ни меньше, – пояснил, хохотнув, Платон и уважительно покивав добавил: – Никогда в тебе не сомневался, Мишель, но должен признаться, ты не устаёшь меня удивлять.

– Сам себе удивляюсь, – проворчал я, перестав обращать внимание на приятелей, вернулся к прерванному занятию. – Трифон, растащи эту троицу.

И пока он и, подключившийся к этом делу, Голохвастов выполняли распоряжение, попытался понять две вещи. Откуда взялись магические щиты, и почему «Визор» не сработал как должно.

– О, артефактики! Заряженные ещё, – воскликнул Платон, словно отвечая на мой вопрос. – Мишель, заберём как трофеи?

И после его несложных манипуляций щиты погасли, а в руках у неугомонного капитана оказалось два массивных перстня. Один с ультрамариновым камнем, второй с изумрудным, оба с аккуратненькой кнопочкой на боку.

Я кивнул, решив разобраться с артефактами позже, охлопал сутулого на предмет колюще-режущего. Ничего не нашёл и…

– Бесноватый, закончили мы, – влез под руку Митрич и начал отчитываться о проделанном: – Живых три с половиной десятка, их к заборчику аккуратно составили. Калечных всего пятеро. Трое лёгких, там кому в руку, прилетело, кому в ногу, но в мягкое. А два, которым в живот, те отошли… – здесь он поднял очи горе, быстренько перекрестился, после чего продолжил: – Мы их, как ты наказал, вдоль обочины в рядок и сложили. С теми двумя, считай, чистая дюжина получилась. Ну, тех, кто сотни сложил. А трофейные револьверты, я уже на складик прибрал, нам пригодятся. Дальше-то чего делать?

– Дальше чего? – переспросил я и, сделав знак обождать, подозвал к себе Трифона. – Этого оттащи в пустой склад и там прислони в уголочек. Сам охраняй, пока не приду.

Трифон кивнул и, без лишних вопросов, взгромоздил Раскольникова на плечо, и неспешно направился на территорию базы. А я, прихватив с собой Митрича, занялся дорогими гостями. Сначала двухсотыми.

Нашёл среди егерей фельдфебеля Никонова – он как раз был с лопатой – показал взглядом на тела, потом на лесок за дорогой. Тот меня понял без слов. Мухой метнулся на базу, вернулся уже на полуторке, прихватив с собой ещё лопат и людей. Ну а дальше понятно – погрузочно-разгрузочные работы и ритуальные мероприятия в части копать и закапывать…

– Как-то оно не по-людски, Мишель, – проговорил побледневший Димыч, наблюдая за слаженными действиями оперативной похоронной команды. – Без отпевания, без креста, не на освящённом погосте… Как собак…

«Собакам собачья смерть! – ввернул Мишенька, пыхая неудовлетворённым желанием мести. – А этому… своему… скажи, чтоб не лез! В него топор не кидали!»

«Ого! Как корёжит тебя, малой…» – поразился я и, повернувшись к приятелю, бросил: – Дим, давай без соплей. Они к нам не с пирогами приехали.

Не то чтобы мелкого послушался… Просто не к месту сейчас вот это вот всё. Они враги. Приехали меня убивать. А я им пышные похороны? Да ну на хрен.

– Всё верно Мишель рассудил, – поддержал моё решение Платон. – До разбирательств дойдёт, непонятно чем кончится. А так прикопаем в лесочке по-тихому и шито-крыто. Как минимум выиграем время…

– Как скажете… Я просто… – Димыч не договорил и потупился, на этот раз покраснев.

– Может тогда и калечных в расход? Чтоб не валандаться? А, Мишель? – предложил Платон.

И посмотрел на меня с неприкрытым интересом во взгляде. Провоцировал, скотина. Хотел что-то для себя выяснить

Я показал мимикой, что оценил шутку, и перешёл к раненым, по пути, думая, что с ними делать.

Действительно трое, пока в ментальной отключке, все лёгкой степени тяжести. Которая, если прямо сейчас не помочь, скоро переедет в среднюю, а потом и тяжёлую. И если в отношении мёртвых врагов мук совести я не испытывал, то подранков следовало подлечить. Заодно, приятеля избавлю от лишнего чистоплюйства.