Текст книги "Капитан вольной ватаги (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шатров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Покинув «Бекас», я выцепил взглядом старшего и направился прямо к нему.

– Чем обязан столь неожиданному визиту? Многоуважаемый граф что-то забыл? Передал? Ах… неужели я нарушил некие правила? Великодушно простите. Это не нарочно, поверьте, исключительно по незнанию…

Мой голос источал дружелюбие, на лице сияла самая радушная из улыбок… на самом деле я зубы им заговаривал. А самого лихорадило в попытке придумать план действий для неблагоприятных раскладов.

Тот, сука, никак не придумывался.

На гостях мощные ментальные артефакты, что сказывалось на работе Даров. Даже пассивные засбоили, не говоря уже обо всём остальном. Магия мелкого? Дистанция слишком мала и активация долгая. Стрелять? Ага, трупов ближников Дибича только мне не хватало. А врукопашную я им не соперник, не отобьюсь даже с Трифоном. Он готов – это я чувствовал Эмоциональным окрасом – но если меня сейчас начнут принимать по жёсткому вари…

– Сопровождаем, – коротко ответил старший гвардеец.

И отступил в сторону, жестом приказав своим освободить мне дорогу. Кого сопровождал, не сказал, а мне и не надо. Кое-какие догадки были.

Их и подтвердил Фитцджеральд, едва я шагнул за порог:

– Младшие графини Дибич ожидают вас в обеденной зале, – церемонно сообщил он, забирая мой стетсон и плащ.

Собственно, конкретно меня ожидала только Катрин. Она коротала время за чашкой чая с душицей и задумчива грызла баранки, макая те в пиалушку с черничным вареньем. Мари же, и думать забыла о моём существовании. Потому что они с Димычем уединились за дальним столиком и ворковали, держась за руки. Два голубка…

Трогательно, шиздец. слезу вышибло…

Увидев меня, Катрин уронила баранку в варенье, порывисто вскочила и, уже обогнув стол, застыла на полушаге. На её щеках проступил румянец смущения. А я получил возможность её разглядеть.

Одета в том же ключе, что и в первую нашу встречу: преобладание фиолета, крупная клетка, обилие пряжек-застёжечек, миниатюрный цилиндр на рыжих кудрях. И в тоже время её наряд выглядел как-то… изящнее, что-ли… женственнее, без нарочитой брутальности. И макияж. Лёгкий, едва заметный, но раньше его в помине не было. Что это? Желание понравиться? По большому счёту она мне и так симпатична, причём, я этого не скрывал. Желание понравиться ещё больше?

Да. И поведение. Не то чтобы странное… скорее несоответствующее… Я не великий знаток этикета, но в приличном обществе дамы при появлении кавалера не встают и, уж тем более, не вскакивают…

Впрочем, я и сам не совсем понимал, какую линию поведения выбрать. Ну не руку ей жать в конце-то концов… И тем не менее, надо срочно разруливать ситуацию. Неловкая пауза слишком уж затянулась.

– Добрый день, Катрин, – с улыбкой поздоровался я, коснувшись виска двумя пальцами (типа приподнял шляпу) – Рад тебя… вас с Мари лицезреть…

С этими словами я подошёл к столу, отодвинул стул, приглашая даму присесть, после чего устроился по соседству. Не сильно рядом, чтобы не провоцировать на… Короче, просто не провоцировать.

«Фу, как неприлично, – фыркнул Мишенька, не утерпев вставить свои обычные три копейки. – Заявились без приглашения, без сопровождения старших дам, к малознакомым мужчинам. Вишнёвая, так и вообще, ведёт себя крайне неподобающим образом…»

«Её зовут Мари, – припечатал я. – А ты ведёшь себя как торговка базарная. Моешь кости девушке, без малейшего повода с её стороны».

«Пф-ф-ф…»

«Вот и заткнись»

Мелкий умолк, наверное, обидевшись, и я смог вернуться к начатому разговору. Катрин к тому времени оправилась от смущения и как раз озвучивала причины визита.

– Мы с сестрой… – начала она, прервалась, снова вспыхнула. – Только ты ничего такого не думай… Просто мы сочли правильным извиниться за поведение батюшки…

«Ого».

Что уж они там с Мари раскопали, хрен его знает, но я развивать тему не стал. Строить из себя страдателя – не в моих правилах. Предпочёл перевести диалог в другую, более приятную и безопасную плоскость.

– Извинения приняты, – без обиняков заявил я и предложил: – Пообедаем? Время, вроде как, подходящее.

– Ну, не знаю… – растерялась она. – Не уверена, удобно ли…

«Вспомнила о приличиях», – прошипел с осуждением Мишенька.

– Не удобно на потолке спать, одеяло падает, – отпустил я избитую шуточку, проигнорировав выпад мелкого. – Тем более у нас повод.

Некоторые наотмечались ещё вчера, но выигранное у коменданта пари – событие знаковое. Грех не обмыть, дабы не отвратить удачу. И да, я уже понял и принял, что на прочие сегодняшние дела придётся забить. С младшими графинями Дибич формат «привет —как дела – досвидос» не прокатит. Знакомство более чем полезное – это в разрезе практичности. А что до личного… да чего там таить… общество крайне приятное. Даже для меня, не говоря уже о Менделееве.

– Повод? – удивилась Катрин и лукаво прищурилась. – И какой же?

– Теперь у меня ватага, а я самый что ни на есть капитан вольных ватажников, – улыбнулся я в тридцать три зуба

О пари с графом благоразумно умолчал. Отец всё-таки, мало ли как воспримет. Плюс родовая гордость могла взыграть.

– Ах да, ватага… Совершенно забыла, – всплеснула руками она и закончила с лукавой улыбкой: – Тогда не вижу причин отказать.

– Вот и ладненько, – кивнул я и, повысив голос, позвал: – Фитцджеральд!

Он воплотился из ниоткуда, как сказочный сивка-бурка.

– Слушаю, ваш-ш-ш-с-ство… сударь.

– Хочу накормить наших гостей. Распорядись.

– Сей секунд. Только ваш-ш-с-с-сударь, у нас сегодня меню из самых простецких. Гостий не удивим. Не ждали-с с визитами…

– Ой, не выдумывайте, – отмахнулась Катрин с милой гримаской. – Не привередливые мы. Нам с сестрицей приходилось и в полях из общего котла хлебать…

– Как изволите. Через пять минут всё будет готово. Приглашу-с.

С этими словами он степенно удалился. Катрин же задумчиво посмотрела ему вслед.

– Ваш-ш-ш-с-ство… Фитцджеральд… – рассеяно повторила она и ни к месту спросила: – Твой дворецкий?

– Не то чтобы дворецкий, но да, мой.

Глупо отрицать очевидное, но ход её мыслей мне не понравился.

– Выходит, Дмитрий не вра… преувеличивал? – продолжала она допрос, мало что не с пристрастием.

– Ты о чём сейчас? – попытался включить дурака я.

– «Мишель знатен, как османский султан», – дословно процитировала она фразу Менделеева в первую нашу встречу. – Об этом.

И запомнила же. Но вопрос прямой, задан в лоб. Не ответить, значит обидеть.

– Преувеличил немного, – хмыкнул я. – Знатен, но не настолько.

– Угу…

– И есть ещё кое-какие, сугубо личные, обстоятельства…

– Угу…

С последним её «угу», в позвоночник постучалось чувство опасности.

Нет, не смертельно-критической, а так… Сработало чисто мужское. Ответная реакция на попытку затащить под венец. А эмоции собеседницы иначе не воспринимались. И если раньше меня хоть как-то прикрывал статус простолюдина – на мезальянс графиня могла и не отважиться – то сейчас эта преграда упала… Ну хорошо, с венцом я слегка лишканул, но глаз Катрин на меня окончательно положила. А я ещё так молод чтобы жениться… Хотя…

«Даже не думайте в том направлении, – встрял Мишенька и в его голосе прорезались нотки праведного гнева. – Смолокуровы с незапамятных времён царедворцы и не чета каким-то там Дибичам… захолустным графьям. Это для нас мезальянс, не для неё!»

«Угомонись, мелкий. Катрин – девушка приятная во всех отношениях. Теперь назло тебе буду думать».

Ага. Дурень думкой богатеет…

В том смысле, что только и смогу думать. Я, как бы это сказать… ортодокс в плане отношений между полами. Хоть в сексе, да хоть и в ухаживаниях. Один мужчина, одна женщина. Мелкий в эту формулу не попадал. И, к слову, эту проблему надо решать. Организм молодой, гормоны бурлят и требуют совершенно понятной разрядки… А о какой разрядке может идти речь, когда в моей голове сидит поборник устоев и нравственности?

«В моей голове».

«Ой, в жопу иди».

Тут я поймал пристальный взгляд Катрин и в позвоночник снова кольнуло. Глубже и резче. Я даже подумал: «беда», и привычной связкой Даров обшарил окрестности. Красных точек не увидел, только зелёные. Больше всего их было на крыльце «Трёх топоров». Гвардейцы Дибичей и… Трифон? Да, точно он. Причём выделялся матёрым волчищем среди бойцовых собак. У него аура спокойной уверенности и готовности к драке. У прочих сильное уважение, белая зависть и желание подражать. Уж хрен его знает, почему так сложилось…

Тем временем, движения в зале прибавилось.

Из кухни метнулась Аглая, и на соседнем столе появилась свежая скатерть Прибежала-убежала хозяйка – оставила приборы с тарелками на четыре персоны. Снова Аглая. Снова хозяйка. Аглая, хозяйка. Хозяйка, Аглая. Супники, соусники, блюда, фужеры, бутылки прирастали по крутой экспоненте. В носу защекотало от сказочных ароматов.

Ровно через пять минут Фитц, с видом дворцового обер-гофмейстера, провозгласил:

– Кушать подано.

– ЭТО у тебя простое меню? – воскликнула Катрин, бросив удивлённый взгляд на стол.

Ну да, промашка вышла. Я-то уже попривык, но раз уж первая леди Диких Земель впечатлилась… Одна из первых ледь… ледей… Короче, Фитц, сам того не желая, окончательно выдал меня с головой.

Это к тому, что нам подали к обеду.

Солянка или, на выбор, уха из севрюжьих голов. Свиные отбивные с зеленью и картошечкой по-деревенски. Утка по-пекински, запечённая в цитрусовой глазури. Расстегаи с зайчатиной. И по мелочи. Огурчики-грибочки-капусточка. Икорочка чёрная-красная… (нет, баклажанной не подали) Соусы всякие-разные. Полусухое винишко «Пино-Нуар» урожая восемьдесят девятого года и «Совиньон Блан» – девяносто первого. (прошлый век, если что, по местному летоисчислению) Арманьяк двенадцатилетней выдержки. И шампанское. «Вдова Клико» в серебряном ведёрке со льдом. Ну, и, непосредственно, сервировка заслуживала отдельного восхищения.

– Димыч, вы чего там застряли? Подтягивайтесь, – окликнул я приятеля, провожая Катрин к новому месту и помогая усесться.

– А? А. Идём.

Мари не ответила. Она, похоже, витала где-то там, в розовых облаках и смотрела на Димыча преданно-овечьими глазами. Даже завидно стало, чем он только берёт…

Упс. Я только сейчас осознал, чего мне сейчас не хватало.

Платона. Вернее, той шумной суеты, которую он всегда наводил. Ну как же? К нам такие персоны пожаловали, тем более женского пола, и обошлось без него? А так по умолчанию не бывает.

– Платон где? – спросил я подошедшего Димыча.

– А? А. Не знаю. Умотал куда-то. Сказал, по неотложным делам, – рассеянно проговорил он, ухаживая за своей пассией.

Мари поблагодарила кивком и элегантно присела на краешек стула, скромно оправив оборки на юбке. Я же, догадавшись, по каким именно делам умотал Голохвастов, удовлетворённо кивнул. Лишний стук в уши Светлейшему мне точно не повредит. Даже где-то усилит позиции.

С этим я перестал беспокоиться за Платона и потянулся к шампанскому.

* * *

Первый тост подняли за удачу новой ватаги. После чего все застучали ложками и какое-то время прошло в тишине.

– Недурная солянка, – заметила Катрин, отодвинув пустую тарелку. – Чьё авторство?

– Так я тебе и сказал, – улыбнулся я и, заметив лёгкое непонимание на лице собеседницы, пояснил: – Боюсь переманите. Это у вас, Дибичей, поваров в очередь, а у меня один. Хочу сберечь.

– Тогда разливай, – не стала настаивать она. – Выпьем за бравого капитана. До дна.

Разлил, чокнулись, выпили…

– И сразу за мудрого казначея, – потребовала Мари, грохнув, осушенным в мах, фужером об стол. – Не поняла? Любезный… как там тебя… – здесь она пощёлкала пальцами, привлекая внимание Фитца. – Почему у нас бутылка пустая?

Тот посмотрел на меня, с немым вопросом во взгляде. Я кивнул: «неси».

Судя по всему, шампанское ударило Мари в голову. Но мне-то что? Они девочки взрослые и я им не папа. К тому же общая скованность ушла и общение стало гораздо непринуждённее. Так что, через минуту мы выпили за Димыча, потом, муха не пролетела, за любовь, после чего приступили к второму.

– Слышала, вы базу купили. Не возражаете, если приедем на новоселье? – спросила Катрин, орудуя ножом и вилкой над свиной отбивной.

– До новоселья там ещё как до Китая… гхм… Далеко ещё там до новоселья… – ответил я, последовав её примеру.

– Разумеется, приезжайте, что за вопрос, – вмешался Димыч, подкладывая своей даме утиную ножку. – Будем рады принять.

– А шаром, шаром воздушным обзавелись? – с жаром поинтересовалась Мари, жестом показав ухажёру, чтоб положил и другую. – Шар, господа, первое дело. Только запускайте повыше, чтобы обзор лучше был.

– У нас не шар. Дирижабель, – важно раздулся Димыч.

– Да ладно? – в один голос поразились графини.

– Ну не то чтобы, – тут же смутился он. – Небольшой. Спасательный бот с Уриила помните? Вот он.

– Да ладно… – снова в голос, после чего заговорили каждая сама по себе, перебивая друг друга.

– И как… Впрочем, не важно…

– Теперь у вас большие шансы успеть…

– На синие выбросы…

– Только поперву на столбы не старайтесь…

– Да, там иной раз такое прилетает…

– Согласна. Пока без опыта, лучше не лезть…

Димыч в ответ только хлопал глазами, и вопросы читались у него на лице. Столбы? Синие? Почему прилетает? Какое такое?

Вспомнив, что он вынужденно пропустил ликбез от Митрича, я изобразил мимикой что-то вроде: «потом расскажу» и сделал знак Фитцджеральду. Шампанское слишком уж сильно подействовало, особенно на Мари. Но не на сухую же нам сидеть… решил продолжить вином.

Фитц понял меня правильно. Начал с белого, к птице. Неспешно откупорил бутылку, продемонстрировал этикетку Мари…

– Ой, да брось ты эти великосветские ужимки, – поморщилась та, уверенным жестом подвинув бокал. – Наливай.

Фитц плеснул. Как и положено, самый чуток, чисто для дегустации…

– Краёв не видишь⁈

– Гхм…

– Лей!

– Как прикажете, Ваше Сиятельство.

– Пф-ф-ф. Просто сударыни будет достаточно, не на дворцовом приёме…

– Мари! – с укором воскликнула Катрин, в тщетной попытке остепенить сестру.

– Да ладно тебе… Все свои, – отмахнулась та, бахнула залпом и, отставив бокал, заявила: – Очень недурственно. Повтори-ка…

С этим она откинулась на спинку стула, как поддатый гусар – немного слишком развязно. А Катрин перевела на меня смущённый взгляд и проговорила с извиняющимися нотками в голосе:

– Это из-за «Вдовы Клико». С Мари всегда так, когда переволнуется. Отнесись с пониманием…

– Не переживай. Нормально сидим, – успокоил её я, а сам подумал, что волноваться следует Димычу.

Похоже, мы сейчас наблюдаем ту ипостась Мари, за которую её прозвали Бешенной Лисой. И если… тут я покосился на Катрин… и если сейчас проявится Рыжая Бестия… Короче, двоих мы с Менделеевым не вывезем. Все шансы за то.

Мари шумно хлебнула из бокала. С аппетитом вгрызлась в утиную ножку. После чего утёрла тылом ладони жир с подбородка и с набитым ртом, выдала:

– И в Тардоки-Янги не суйтесь. Особенно в Бо-Джуса. Там без тяжёлых ловить нечего. А если соберётесь, скажите мне. Сопровожу, от греха… Понял меня?

Вопрос, сопровождённый пронзительным взглядом, предназначался Димычу. Тот снова захлопал глазами. Я снова изобразил: «потом расскажу». Катрин попыталась смягчить жёсткую подачу сестры.

– В самом деле, Мишель, Дмитрий… Вы пока новички в Диких Землях. Лучше будет привлечь кого-нибудь с опытом.

– Ну ты же не держишь нас за конченых идиотов? – обезоруживающе улыбнулся я.

– Каких, прости?

– Круглых, полных.

– Нет конечно. Как ты мог такое подумать.

– Шутка была.

– Да уж… Своеобразное чувство юмора у тебя.

– Ты просто пока не привыкла.

– А будет шанс?

Безобидная с виду фраза, отозвалась болезненными ощущениями в крестце.

Я рассмотрел её улыбку и что-то такое во взгляде, отчего резко врезал по тормозам. Разговор потерял практическую составляющую и въехал на территорию флирта. Угроза прямая и непосредственная. Пьяная зайка известно, чему не хозяйка… Даже, если зайка эта – одна из первых ледь… или лЕдей? Или ледЕй? Не знаю, как правильно, зато точно знаю, какие проблемы могут возникнуть потом…

Ситуацию разрядила Мари… Ну не то чтобы разрядила, но перевела на новые рельсы. В очередной раз неожиданные.

Она швырнула в тарелку обглоданную дочиста кость. В один глоток осушила остатки «Совиньон Блан» из бокала. И сыто отфыркнувшись, предложила:

– А не прошвырнуться ли нам по кабакам, господа?

Я поперхнулся, увидев, как она хрустнула суставами пальцев. Жест характерный. Уличные бойцы обычно такое проделывают, готовя кулаки, перед дракой. И с образом Мари это никак не вязалось. А вот Лисе да, подходило.

– Мари! Как можно!

– Ой, Кати, не строй из себя святую невинность, – отмахнулась та. – Как можно… Да так же как ты две недели назад… В Пенном Бочонке. Напомнить подробности?

Я, изогнув бровь, посмотрел на Катрин совсем другим взглядом.

– Они сами полезли, – буркнула она, покраснев и пряча глаза.

– Они?

– Они, они. Шесть пьяных рыл из ватаги… не помню… какое-то пафосное название, – продолжала накидывать подробностей Мари, сосредоточенно вытряхивая в свой бокал последние капли «Совиньон Блан» из бутылки. – Кабак потом неделю простаивал… Никак починить не могли. Только тс-с-с, чтобы папенька не прознал.

Она с заговорщицким видом, прижала палец к губам. Потом отхлебнула. Икнула…

– Мари, как не совестно… Где твоё воспитание? Что о нас молодые люди подумают? – сокрушённо покачала головою Катрин. – Ты, когда наберёшься, становишься совершенно невыносимой.

– Ладно, ладно, не нуди, – пробурчала Мари. – Если настаиваешь, буду паинькой…

С этими словами она дотянулась до икорницы с чёрной икрой и втянула через край содержимое. Полностью. А прилипшие икринки просто слизнула.

– Мишель, мы, наверное, пойдём, – поднялась с места Катрин и поторопила сестру: – Мари, нам пора.

Удивительно, но та беспрекословно послушалась. Встала, пьяно шатнулась, опершись руками о стол.

– Ну, раз у вас больше нечем угостить дам, господа…

Замолчав, она сфокусировала взгляд на Димыче… Неожиданно потянулась и, смачно чмокнув его в губы, развернулась на выход.

– Оревуар, мон шери. С нетерпением жду новых встреч, – бросила через плечо, пошевелив в воздухе пальчиками и, пошатываясь, удалилась под звонкий шлепок.

Это я впечатал ладонь себе в лоб.

Через секунду в холле «Трёх Топоров», послышался громогласный рык богатырской отрыжки, а ещё секунду спустя, уже от дверей, прилетел чистый девичий голосок.

– Эва, какой гренадёр! Пойдёшь на службу ко мне?

– Дык, я уже служу, барыня, – прогудел Трифон.

– Кому?

– Дык, барину…

– Ну и демон с тобой… и с твоим барином тоже. Парни, сворачиваемся. Едем в…

Хлопок двери оборвал конец фразы. Мари залезла в головной джип.

– Ещё раз приношу извинения за сестру, Мишель, – прощебетала Катрин по завершении концерта. – Поверь, подобное поведение ей не свойственно…

– Всё хорошо, – заверил я девушку. – Не надо извинений, было весело.

Катрин хотела ещё что-то добавить… передумала. Прянула ко мне… отшатнулась. Что хотела, я так и не понял, а она не решилась. Но выглядело приблизительно как в самом начале встречи. Тогда её точно так же колбасило.

– Провожу? – предложил я, чтобы заполнить уже финальную неловкую паузу.

– Нет-нет, Мишель. Сама. Уже ухожу.

С этим она подарила мне продолжительный многозначительный взгляд и, мило раскрасневшись от волнения, грациозной козочкой выбежала прочь.

– Мишель…

Я обернулся на возглас. Димыч застыл в крайней степени изумления, прилипнув взглядом к двери, в которую совсем недавно ушла его пассия.

– Мишель… я кажется влюбился…

– Ну, это тебе как два пальца, – хмыкнул я.

– Нет, Мишель… ты не понимаешь… это другое…

– Не было заботы, купила баба порося…

– Что? Прости, не расслышал.

– Собирайся, говорю. Переезжаем.

– К-куда?

– На базу. Там теперь будем жить.

* * *

Тот же день, очень раннее утро. Санкт-Петербург. Особняк на Университетской набережной. Покои Светлейшего Князя Даниила Константиновича Меньшикова.

Последнее время Светлейший спал плохо и мало.

Ложился за полночь, вставал до рассвета, а в промежутке метался в полудрёме, мучимый тревожными мыслями. Вот и сейчас он проснулся в преотвратительном настроении. И ладно бы сам… так нет же, его разбудили.

Меньшиков разлепил глаза, прислушался и скривился в раздражённой гримасе.

В коридоре громко шушукались двое, препираясь друг с другом. Одного Светлейший вычислил сразу. Фрол… Фрол Поликарпыч, его старый наперсник и по совместительству мажордом. Этот злобно шипел, фыркал и выговаривал собеседнику что-то нелицеприятное. А вот второй не знакомый… Он тоже шипел, но мягче и даже почтительно и настаивал на своём, ссылаясь на срочность данного ему поручения.

И раз уж Фрол посетителя до дверей спальни довёл, дело действительно срочное. О важности разговор не идёт. В этот дом другие не попадают.

– Заходите уже… не сплю, – проскрипел Меньшиков, усаживаясь на подушках, и потянулся к выключателю ночника, стоявшего рядом на тумбочке.

Вроде и тихо сказал, но в коридоре услышали.

Дверь тут же распахнулась. В спальню ворвался молодец в синей жандармской форме, с двумя звёздочками корнета на погоне, и гаркнул с порога:

– Ваше Сия… – осёкся, получив от Фрола тычину в бок, и продолжил громким шёпотом: – Ваше Сиятельство, срочная депеша из управления.

Замолчав, корнет подскочил вплотную к кровати и, выдернув из-за пазухи конверт с сургучной печатью, вручил бумаги Светлейшему. И застыл, вытянувшись во фрунт, в ожидании высоконачальственных распоряжений.

Меньшиков сломал сургуч, развернул донесение и недовольно сведя к переносице брови начал читать. И чем больше читал, тем сильнее менялось выражение его лица.

С каждой строчкой, брови заползали всё выше на лоб. Губы, изначально недовольно поджатые, растянулись в нехорошей улыбке. Сонливость улетучилась, на смену раздражению появилось торжествующее злорадство. Светлейший буквально на глазах преобразился из заспанного брюзгливого старика в жёсткого властного царедворца.

– Ай, да Смолокуров, ай, да молодец… не ожидал, не ожидал, право слово… – с восторженным удивлением пробормотал он и запнулся, подняв недоумевающий взгляд на корнета. – Ты всё ещё здесь?

– Приказано дождаться ответа, Ваше Сиятельство, – гаркнул тот, срываясь на казарменный рык, и оглушительно щёлкнул каблуками.

– Дальше я сам. Ты иди, служивый, иди… – поморщился князь. – Фрол, телефон мне. Тот… второй…

– Да знаю я, поди не впервые… кто их только придумал, телефоны эти… бесовское изобретение… – недовольно пробурчал мажордом, выталкивая корнета взашей.

А когда вернулся, всё ещё ругаясь вполголоса и путаясь ногами в проводах, поставил на прикроватную тумбочку аппарат из полированного бука. Крутнул изогнутую рукоять, торчащую сбоку. И протянул причудливо изогнутую трубку Светлейшему.

Связь была прямая – мимо коммутатора, сразу с оперативным дежурным третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Но ответил даже не дежурный, а адъютант самого Меньшикова. Тот, что отвечал за дела деликатного свойства.

– Какие будут указания, Даниил Констатнинович?

– Место пребывания Несвицкого установили?

– Так-точно-с. У себя, на Фурштадской. В доме огни не горят. Наблюдателей выставил.

– Готовь своих волкодавов. Скоро буду, – распорядился Светлейший, опуская ноги на пол.

– Агент ждёт директив. Что прикажете передать?

– Пусть ждёт. Сперва с Несвицким управимся.

– Не поторопимся, Даниил Константиныч? Может лучше будет посылку дождаться? А мы пока его поведём… вдруг ещё чего вскроется?

– Нам бы не опоздать… нам бы не опоздать… – с лёгким беспокойством проговорил Меньшиков, окончательно покидая кровать. – Фрол, мундир мне.

– Да несу я, несу… Не дают тебе упокоя, изверги…