Текст книги "Капитан вольной ватаги (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шатров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

С утра календарь показывал среду.

День назначенного рандеву с отцом Никодимом, о котором я и думать забыл. И забил. Но Мишенька не преминул напомнить.

«Вас сегодня ждут на службе в Храме Пресвятой Богородицы. Вы обещали быть», – ворвался он в уши, едва я продрал глаза.

«Не выдумывай», – отмахнулся я.

Нет, правда. Ничего я не обещал. Просто не стал возражать, когда батюшка накидывал мне заданий по духовной специфике. И уж точно ни молиться, ни поститься, ни прощать недругов не собирался. А уж что там мелкий себе напридумывал на пару с попом, меня вообще не колыхало ни разу.

Обряд экзорцизма, как выяснилось из рассказа Митрича, не сказки, а вполне себе реальная вещь. И отец Никодим в нашу первую случайную встречу явно что-то почувствовал. Эх, ещё бы выяснить что. Но вопрос в лоб ему не задать, а читать мысли я не умею. В любом случае надо быть идиотом, чтобы переться на встречу с тем, кто может меня из Мишеньки выгнать.

Я идиотом себя не считал.

Единственно, напрягало, что сильно отпустил религиозную составляющую. Вера со всей атрибутикой в здешнем обществе – базовый навык. Я выбивался. А это не гуд. И ещё переживал, что преподобный каким-то образом сагрится, когда я не явлюсь на вечернюю службу. Репрессии со стороны духовенства мне сейчас нужны меньше всего.

Получалась вилка. Классическая.

Идти – неизвестно чем встреча закончится. Не приведи господь, раскроет отец Никодим моё инкогнито и что тогда делать? Снова в бега? Не хотелось бы. Не идти – тоже хрен знает во что выльется. И там, и там информации для нормального анализа мизер, но я прогнал обе ситуации через Весы.

Чаши болтались в относительном равновесии в обоих случаях. Чуть перевешивала красная, обещая в перспективе некие неприятности. Но, судя по наполнению, незначительные. Ничего, с чем я бы не справился. Поэтому я окончательно забил на отца Никодим и Мишеньку болт, сделав себе пометку на память – при случае разузнать об обряде побольше.

«Грязный лжец и безбожник», – заклеймил меня мелкий, прочитав принятое мной решение в нашей с ним общей голове.

«Да хоть горшком назови», – усмехнулся я в ответ.

На последний мой выпад мелкий не отреагировал. Обиделся и замкнулся в себе.

Ну да, планы я ему поломал. Хотя с какой стати он решил, что я пойду как баран на заклание? Впрочем, хрен с ним. У меня и без него забот по самые гланды.

Режим уже устоялся и сразу после завтрака мы выдвинулись на новую базу.

Поехали практически в полном составе. В «Топорах» оставили только Аглаю (на хозяйстве) и одного из тяжёлых (чтобы присматривал).

* * *

Техники у нас было немного, но ту, что имелась, я хотел сдать на руки Нобелю. Чтобы он вдумчиво провёл техосмотр и когда понадобится, у нас всё работало без сучка, без задоринки. На это дело отрядил второго тяжёлого на пару с Хмурым. Парни завели тягач, с которого люди Нобеля ещё вчера сгрузили поломанный шагоход, дождались пока двигатель наберёт пар, и отправились обратно, перевозить нашу шестиногую самоходку и экзо-броню.

– Эх, ёкарный бабай, что ж всё так-то… – поморщился я, посмотрев вслед неспешно удаляющемуся тягачу.

Считай, хлопцы на целый день вывалились. Мы сюда только час с хвостом телепали и это, будем говорить, на легковом транспорте. А на этой каракатице они пока доберутся… Да и занятий там не на один час: пока движки запустят, пока пар наберут. Мобильный доспех, опять же, врукопашную не погрузишь. Значит, придётся их одевать, заводить, потом раздевать… та ещё канитель.

Кстати, надо как-то с подчинёнными Грека поближе сойтись, они уже считай мои люди, а я их по именам даже не знаю. Не хорошо. Не красит меня как начальника.

Следующим из общественно-бесполезного выбыл Димыч. Его вместе с Нобелем я отправил в Белый город регистрировать вчерашнюю сделку. Следовательно, у меня ещё дополнительно минус два человека: Трофим, как водитель Бекаса и Грек, как телохранитель. Без присмотра я приятеля с инженером отпускать побоялся. Слишком уж ценные кадры.

Ну вот собственно и раскидал, остались мы впятером. Фитцу я отрядил в помощники Дергача, поручив оценить состояние будущего особняка. На предмет ремонта и всего что к тому прилагается. Сам же с Митричем и Трифоном отправился на инвентаризацию имеющихся материалов. Причём Трифон, не расстававшийся с саквояжем, в процессе не участвовал. Выполнял роль передвижного хранилища моей казны.

Провозились часов до пяти.

Пиломатериала оказалось больше чем дохренища, вдобавок Митрич взялся считать каждое брёвнышко, каждую досточку и каждый брусок. Нет, я не против подобной ответственности, просто задолбался в края. Напоследок хозяйственный дед тачканул приблизительный объём опилок, оценил запасы угля и принялся чиркать в блокнотике, периодически слюнявя химический карандаш.

– Что там у тебя получилось, старый? – спросил я, безуспешно пытаясь оттереть ладонь от смолы.

– Щас, погодь, – откликнулся Митрич, ещё с минуту что-то высчитывал, после чего оторвался от записей и с довольным видом посмотрел на меня: – На три сруба и баню хватает.

– Уже неплохо. А на забор?

– Если как ты хочешь, точно нет, – покачал он головой.

– И много не хватит?

– Да кто же тебе скажет, – хмыкнул в бороду Митрич. – Хорошо если половину закроем, а ещё вышки… Мож, дощатый сколотим пока? Доски-то у нас с избытком.

Предложение крайне заманчивое, но нет, на отцепись я делать не буду. Мой дом – моя крепость. Хрен его знает на сколько я в Диких Землях застрял. Так-то в себе я уверен, но всяко бывает. Не уложусь в полтора года отпущенных сроков, тогда придётся здесь куковать. Так что пока есть время и деньги, лучше сделать всё хорошо. С заделом на будущее… Хотя… здравое зерно в предложении Митрича есть…

С этой мыслью я обернулся и задержал взгляд на коробке лесопильного цеха.

– Точно! Брёвна повдоль попилить. На плахи…В пядь или даже в полпяди. И нам экономия, и держать будут не хуже бревна – мгновенно подхватил сообразительный дед и тут же притормозил, скривившись в сомнении: – Вот только получится ли… Машина ить, не один годок простояла. Мало ли чего там разладилось?

Этот вопрос мы вчера с Эммануилом Людвиговичем не обсуждали, но думаю, что получится. Механизмы здесь не такие уж сложные, в крайнем случае починит, на то он и инженер. Единственно, я хотел использовать цех, как тренировочный полигон, чтобы там родовой магией практиковаться, подальше от чужих глаз. Но в принципе одно другого не отменяло. Сначала база, потом полигон. А доски мы на КПП пустим, всё экономия.

– Сударь, ваше поручение выполнено, – отвлёк меня от размышлений голос Фитца. – Прошу ознакомиться с результатом.

Я посмотрел на протянутые бумаги и понял, что с Фитцджеральдом сэкономить не выйдет. В средствах себя он не стеснял, а списочек у него вышел приличный. На три листа, убористым почерком.

Причём он учитывал не только ремонт, но обстановку и всякие, безусловно приятные, и в то же время полностью бесполезные мелочи. Ну вот зачем мне, скажите на милость, чучело бурого медведя, стоящего на задних лапах и с подносом для визиток в передних? Или пуф, обшитый китайским шёлком? Две штуки. Или турецкая оттоманка в стиле позднего султаната? Я уже не говорю о кресле качалке из красного дерева, курительный набор и хьюмидор для сигар?

– Ты вот это без моей визы даже не думай заказывать, – предупредил я, дочитав до столового сервиза на двадцать персон. На том и закончил, сказав: – Ладно, потом досмотрю. Пошли, там вроде мужики возвращаются.

В ворота в самом деле заехали сначала тягач, а следом с разрывом меньше минуты Бекас. Тягач, гружёный нашей немногочисленной техникой подрулил сразу к ангару и работники Нобеля, присоединившись к нашим парням принялись его разгружать. Бекас же проехал чуть дальше, тормознул, из него вылезли Нобель и Димыч. Увидели нас и заторопились навстречу.

– Как съездили? – спросил я, когда они подошли ближе.

Спросил больше, чтоб разговор завязать. Эмоциональный окрас показывал удовлетворение от хорошо выполненной работы и сдержанную радость, чуть разбавленную усталостью. Так что можно утверждать с большим процентом уверенности, что всё у них получилось.

– Всё отлично, Мишель, считай пари с графом мы выиграли, – живо откликнулся Менделеев, похлопав себя по нагрудному карману сюртука.

– Не скажи гоп, – скептически хмыкнул я. – От Голохвастова пока вестей нет.

– Будут, – с уверенностью заявил Димыч. – Думаю, Платон не подведёт. Не тот человек.

Я тоже не особенно сомневался, но мало ли. Форс-мажоры никто не отменял. Вдобавок, если посмотреть на проблему шире, то у меня сейчас с людьми Нобеля уже семнадцать человек. С Аглаей, так и вообще, восемнадцать. Не знаю, правда, дозволялось ли в список женщин включать, но прямого запрета не значилось, значит можно. Так что до требуемого количества не хватает всего ничего. Две единицы личного состава в любом случае доберём. В крайнем случае подпишу хозяев «Трёх топоров». Естественно временно. Воздушный шар ещё надо найти, но с этим скорее всего сложностей не возникнет.

Ну и конечно же Платона дождаться. Если капитан выполнит обещание, у нас слетит масса проблем.

* * *

Ждать – одна самых паскудных вещей. Но это когда дел нет. У меня же с занятиями был полный комплект, даже лишнего.

В четверг я озадачил Нобеля запуском лесопилки и обслуживанием нашей техники, придав ему в усиление весь свободный личный состав. Полуторку тоже отдал для мобильности. Вдруг, потребуется какую-нибудь железяку срочно достать, ну или по месту перевезти что-нибудь габаритное. А сам с Менделеевым, Фитцем, Трифоном, Греком и Митричем отправился к Шниперсону, где провёл практически полдня, согласовывая списки заказов. Стройка века на носу, а у нас ни молотка, ни лопаты.

Начали с обычного инструмента. Заказали лопат штыковых и совковых, кирки с ломами – вдруг камень придётся долбить, пил дувуручных, зубастых ножовок – без них никуда, всё-таки строить предполагаем больше из дерева. Ну и топоров три десятка. Топор – штука универсальная, они и потом пригодятся, когда вплотную станем ватажничать.

Митрич воспользовался случаем и накидал длинный перечень уже специального струмента, из которого мне были знакомы только ложко-ножи и вакуумный куб для добычи огне-шершней. Список вышел неожиданно длинный. И не дешёвый, к вящему удовольствию Исаак Яковлевича.

Потом прошлись по стройматериалам.

Этот момент я, как и хотел, отдал на откуп Димычу с Фитцем, предупредив Шниперсона, что эти двое могут делать заказы и без меня. Сам же занял позицию наблюдателя и просто следил, чтобы обошлось без изысков, вроде полированных гранитных ступеней, чучел медведя и декоративных колонн. Заодно повышал свой общеобразовательный уровень – в смысле отмечал что здесь вообще в ходу. Переживал поначалу, что столкнусь с дефицитом, но к счастью ошибся. Народу в Лососиной бухте полно, кто-нибудь, да обязательно строился. Да и Белый Город постоянно облагораживали стараниями коменданта.

Цемент слава богу в этой реальности знали ещё с прошлого века. Даже если на местных складах не окажется, Шниперсон обещал доставить из Хабаровска в кратчайшие сроки.

Песчаный карьер имелся в окрестностях Слободы, глиняный тоже, так что здесь никаких трудностей не возникло. Кирпич в том числе и шамотный, производили вообще рядом, практически за забором. Да, да, тот самый заводик с трубой, что я заприметил, когда в первый раз к Нобелю ехали. Даже возить далеко не придётся, можно свою полуторку заслать. Но заказали всё-таки через Шниперсона. Чтобы не распыляться и в общей очереди не стоять.

Ассортимент крепежа здесь ограничивался гвоздями. Их взяли много от сто двадцатых и ниже, чтобы хватило с запасом. Из отделочных материалов остановились на масляной краске. Для полов коричневая, для стен унитарная синяя. Не забыли про олифу, чтобы деревянные поверхности обработать. И для побелки выбрали порошковую известь в мешках. Дёшево и сердито. Плюс, какая-никакая, а санобработка. И обновить, если что, труда не составит.

Димыч ещё назаказывал всякого по электрике, но в этом я и в своём мире не особенно разбирался. Отметил просто количество алюминиевых проводов, изоляторов для наружного монтажа, выключателей с розетками, тоже настенных, и патронов с лампочками накаливания. Возражать не стал. Базу Нобель электрифицировал, так что посчитал, лишнем не будет. Всяко лучше с электрическим светом сидеть, чем при свечах и лучине.

Дошла очередь до бытовых аспектов и тут уже соло выступил Фитцджеральд.

Столы, стулья, кресла, диваны, кровати из расчёта на два этажа. Перины-подушки-постельное в тройном комплекте для будущих жильцов «барской усадьбы», плюс запас на непредвиденный случай. (приблизительное количество жильцов мы с ним заранее оговорили). Мебель на кухню, всякая утварь, посуда и прочее, я и близко не представлял сколько всякого нужно. И нужно ли? Но спорить не стал. Фитцу всяко виднее, чем тут аристократы обходятся. И раз уж я собрался соответствовать, пора потихонечку привыкать.

Периодически подключался Митрич, корректируя некоторые позиции или дополняя своими. Так что список дополнился постельными принадлежностями, посудой и нехитрой утварью, но уже для ватажников. То есть попроще.

Я внёс свою лепту, добавив к общему перечню две полевых кухни и резервные парогенераторы, которыми собирался оборудовать смотровые вышки. Центральный пар, это конечно же хорошо, но альтернативное питание тех же паромётов должно быть. Здесь уже паранойя сыграла.

Напоследок я записал телефон Шниперсоновского офиса для экстренной связи. В «Топорах» и, тем более, на новой базе телефонизация отсутствовала, как класс, но можно было из других мест позвонить. Из почты, например, или из центральной управы. После чего скорректировали время доставки, Димыч выписал чек и мы, распрощавшись, поехали дальше.

Осталось закрыть всего три вопроса.

Нанять работяг. Заполучить в собственность воздушный шар. И каким-то образом добыть рекомендации от двух капитанов. Здесь я полностью доверился Митричу, делегировав ему полномочия штурмана и навигатора.

* * *

Ехали долго и сначала я пытался запомнить маршрут. Минут, где-то, сорок. Потом, окончательно запутавшись в хаотичном переплетении улиц и улочек, на это дело забил и тупо глазел в окно, надеясь, что в памяти что-то отложится. Полезного, я имею в виду.

«Дыра, – не удержался от комментария Мишенька. – Тмутаракань. Самое место, для такого, как вы».

«Ты, кстати, тоже здесь. В этой дыре и тмутаракани», – мысленно хмыкнул я.

«Исключительно вашими стараниями», – злобно возразил Мишенька.

«Тебе только на пользу пойдёт. Хоть жизнь повидаешь», – парировал я и перестал обращать внимание на бубнёж оппонента.

Вступать в полемику мне было лениво, тем более, что возразить-то особо и нечего. Я не эксперт, но именно так должна выглядеть жизнь обычного уездного городка. Из самых затрапезных. Деревня, практически. К слову, эта жизнь сейчас открывалась с другой стороны. С бытовой, если можно так выразиться.

Мы колесили по раздолбанным улицам, отбивая задницы на неудобных сиденьях «Бекаса», а в окна залетал то грохот молотков по железу, то стук топоров, то характерный визг двуручной пилы.

Народ где забор починял, где крышу латал, а где и полноценно достраивался. Так что я не ошибся в своих предположениях, здесь строились. По большей части своими силами, но и наёмные бригады наверняка где-то трудились, не всем же ватажничать, простой труд, ручками, тоже в чести. Добыча артефактов оно дело прибыльное, но там и от удачи много зависит, и риск несоразмерный. Да и характер нужен для подобных занятий, так что не каждый отважится.

Мотались по Слободе до самого вечера.

Посетили целых три мастерских по изготовлению и ремонту воздушных шаров, но к моему удивлению, безуспешно. Одна оказалось закрыта без объяснения причин и неизвестно на сколько. В двух других очередь растянулась до следующей среды. Деньги, что я посулил сверху, за срочность не помогли продвинуть вопрос, дарами же я не воспользовался. Не тот случай. Ограничился тем, что оставил заказ и получил письменную гарантию, что воздушный шар к сроку нам всё-таки сделают. Понадеялся, что этого будет достаточно. А если кто начнёт выкобениваться, вот тогда и дойдёт черёд и до даров.

Впрочем, это была единственная неудача. Остальную повестку дня мы закрыли без особенных затруднений.

Митрича ватажники действительно знали и уважали без дураков. Так что рекомендации мы получили легко и даже платить никому не пришлось. И с наёмными работниками разобрались. Одна бригада обещала выйти завтра с утра. Ещё три должны были подтянуться чуть позже. Сразу, как закончат с текущими объектами.

То есть, если в целом судить, день прошёл продуктивно.

Разве что накатались до тошноты и оголодали, как медведь после спячки. И ещё у меня окончательно сформировалась стойкая неприязнь к «Бекасу», переходящая в тихую ненависть. Но с этим я смирился. В субботу спор с Дибичем мы при любых раскладах закроем, а там и нормальные тачки должны подоспеть.

«Ёкарный бабай, надо было к Шниперсону заехать».

Но та мысль меня посетила уже у порога «Трёх Топоров» и я не стал её развивать.

Нахрен. Всё завтра.

* * *

Тот же день ближе к полуночи. Санкт-Петербург. Малая Подъяческая улица 15. (некогда доходный дом Н. П. Гербаневской, ныне, резиденция Родиона Романовича Раскольникова). Подвальное помещение.

Низкие потолки, обшарпанная штукатурка. На облупленных стенах плесень и потёки воды. На полу лужи. Одинокая лампочка даже не пытается разогнать полумрак. Спёртый воздух напитан страхом и болью тех, кто тут побывал. Такая себе обстановочка… Жуткая.

В пятне света, на колченогой табуретке сидел глубокий, но вполне ещё бодрый старик. Вылитый Кощей, только не сказочный… настоящий. В руках старика – топор с потемневшим от времени топорищем. Три десятка зарубок не видно, он их рукой прикрывал.

Звеньк…

Старик провёл толстым нестриженным ногтем по бритвенно-отточенному лезвию. Прислушался. Кивнул, довольный услышанным. Перевёл взгляд к дальней стене. В ответ звякнули цепи, полумрак колыхнулся.

– Я одного не пойму, – проскрипел старик надсаженным голосом. – Ты правда рассчитывал спрятаться? Или раз Двухголовый, поверил в бесконечную жизнь?

– Н-нет… Род-д-н… Ром-м-м-н-ч… ж-ждал я… – выплеснулось слабое мычание из темноты.

– Чего ждал?

– Д-долю…

– Да что ж я из тебя как клещами тяну, – вяло возмутился старик и с ленцой бросил через плечо: – Олежек, помоги нашему гостю разговориться. И ещё одну лампочку запали… устал щуриться.

Звеньк…

Темнота за спиной старика сгустилась, и в круг света вышел Олежек. Громила за два метра ростом, косая сажень в плечах, руки как ноги, ноги, как мостовые опоры… Голова, напротив, маленькая, с ушами варениками и физиономией не обезображенной интеллектом.

Олежек нырнул в темноту у дальней стены, повозился немного. Скрипнул патрон. На пол легло ещё одно пятно жёлтого света. И тени. Первая – от подвешенного за крюк в потолке бедолаги. Вторая (двойная) – от пары узников в дальнем углу. Тоже хорошенько помятых.

Последние двое, к слову сказать, сами не маленькие, увидев Олежека, съёжились и постарались слиться со стеной. И будь здесь Мишенька, он бы без труда опознал своих старых знакомцев. Лысый и Модник. Это были они, сейчас сидевшие на цепи, как дворовые псы.

Но речь не о них, вернёмся к тому, кто висел.

Двухголовым его прозвали из-за странной формы черепа. Тоже лысого в ноль, с развитой лобной долей. Впечатление, что действительно из первой росла ещё одна голова. А почему он избит в кровь, с бланшем под глазом, расквашенным носом, кровоподтёками по всему телу и подвешен как вобла… Ответ очевиден. Задолжал Родиону Романычу.

Вкрутив лампочку, Олежек дозированно прописал висящему в печень и отступил в сторону, жестом приглашая к продуктивному разговору с хозяином. И действительно помогло. Двухголовый затарахтел швейной машинкой, глотая слёзы боли и окончания слов.

– Собирался, собирался отдать, Родион Романыч… Всё сполна… с положенными процентами… И всё на мази было… Терпилу Меченый принял, как сладились, отмашку дал… бойцы за ним выехали… Осталось только подтверждения дождаться и денежки почитай, что в кармане…

Звеньк…

– И что помешало?

– Да хрен какой-то с бугра… один из быков Меченого магиком оказался… ну и пошла жара… Терпилу отбили, бойцов родовых посекли, племяша баронского завалили… Барон теперь на меня долг вешает…

– Кто таков?

– Да откуда мне…

Звеньк…

– Олежек, помоги вспомнить.

Замаха хватило, чтобы освежить память. Двухголовый, извиваясь ужом на зазвеневшей цепи, зачастил с прежним рвением:

– Вспомнил, вспомнил, Родион Романыч… Молодой. По замашкам на родовитого смахивает. Говорили, из англичан… Зовут… кажись Смолл… Да, да, точно, Мишель Смолл…

– Дык это ж тот самый… – вскинулся из своего угла Модник.

– Захлопнись, – скрежетнул Раскольников, хлестнув по нему взглядом. – С вами потом. А с тобой…

Звеньк…

– Не губи, Родион Романыч, – заблажил Двухголовый. – Отдам, отдам, всё отдам, отработаю… Дай только срок, яви милость…

– Отдам. Отдам. Всё отдам… – в задумчивости протянул старик. – И это правильно. Для начала мы твою квартирку василеостровскую перепишем… В компенсацию за потраченные нервишки. А долг… тоже вернёшь. Даю месяц сроку.

– Побойся бога, Родион Романыч!

Звеньк…

– Всё, всё, месяц… Согласен.

– Олежек проводи гостя. Да потом возвращайся. Мы, оказывается, ещё не закончили.

Громила отстегнул висящего, пинком проводил его к выходу из подвала, следом отправился сам. Они ещё не ушли, а Раскольников уже кивком поощрил Модника к разговору.

Звеньк…

– Родион Романыч, я ж как на духу, – защебетал тот, подпрыгивая от избытка эмоций. – Сам же слышал… ничего не придумал, был магик, был. Молодой, повадки, всё сходится. И звали так же. Смоль. Он поперву подломил нашу кассу…

– Мою кассу.

Звеньк…

– Да, да, твою. Оговорился, прости. Потом меня подрезал, когда мы его чуть не споймали… Потом в Дикие Земли свалил. Не иначе гнева твоего испужался…

– Дикие. Земли. – в задумчивости проскрипел старик. – Мишель. Смолл.

Звеньк…