Текст книги "Капитан вольной ватаги (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шатров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– А вы мудрый человек, Исаак Яковлевич, – сказал я, изобразив на лице некий микс из уважения с восхищением. (Посчитал, что немного лести не повредит).

– А где вы видели глупого еврея? – самодовольно усмехнулся он и снова взялся за ручку. – Ну так что, пишем?

– Пишем, – повторил я, но уже с утвердительной интонацией. – Так, по базе мы определились, теперь транспорт. Нужен внедорожник. Большой, мощный, в максимальной комплектации. Желательно чёрный. Если будет бронированный, совсем хорошо. Нет, лучше два внедорожника. «Руссо-Балт Т», например, подойдёт. Или что покруче, если возможно.

Второй джип я решил взять для Димыча. Чтобы самооценку ему лишний раз приподнять и обозначить его исключительный статус в глазах ближнего окружения. А мысль насчёт брони, пришла в голову в последний момент. Не знаю, есть ли тут вообще такие модели, но если есть, то нам лишним не будет. Врагов у нас, хоть в очередь строй…

Между тем, выяснилось, что темой местного автопрома Шниперсон владел гораздо лучше меня.

– Сразу нет, – категорично заявил он. – Бронированные авто по закону положены исключительно высшим аристократам и то не каждому. Не говоря уже, что очередь расписана, чуть ли, не на год вперёд. Я так догадываюсь, что вы имеете полное право… Но, не хочу вас обидеть, фамилия Смолл, как-то, не на слуху.

И уставился на меня хитрым лисом, давая понять, что догадался о моём/Мишенькином происхождении. Очевидно, ждал объяснений, но я не был готов откровенничать. Спокойно выдержал его взгляд и, улыбнувшись, ответил:

– На нет и суда нет, Исаак Яковлевич. Остановимся на стоковых внедорожниках. Больших и чёрных.

Хотя, жаль, чего уж там говорить. Броня бы нам оченно пригодилась. От засады, например, или от дальнего выстрела. Огнестрел тут слабенький, так что уберегло бы. Меня-то, понятно, врасплох не застать, а вот для Димыча было бы очень полезно.

– С каким движителем будем заказывать? – вернулся к записям Шниперсон, не получив комментариев по поводу моей родословной. – С паровым? С электрическим?

– С надёжным. И чтобы запас хода километров на пятьсот. Сами определитесь, здесь я вам не советчик.

Повторюсь. Я не волок в здешнем машиностроении от слова совсем, поэтому решил довериться собеседнику. Ведь он же не думал, что я с него не спрошу, если какой-нибудь шлак мне подсунет? Все гарантийные обязательства на продаване… Впрочем, на этом я заостряться не стал, чтобы не внести напряжённость в нарождающиеся отношения. Исаак Яковлевич по умолчанию человек не из глупых, и как никто должен понимать подобные вещи.

– Два «Руссо-Балт Т», чёрные. Записал. Дальше.

– Четыре новых армейских пикапа. С конвейера. То, что здесь продают, никуда не годится.

– Из бюджетных, можем рассмотреть продукцию «Бекос-Кроссли», – предложил он. – Или «Рено», если предпочитаете зарубежного производителя.

Бекасом я уже сыт по горло и плодить новые сущности не собирался, а с французами у меня отношения ещё в прошлой жизни не задались. Не нравились они мне, хоть уровень комфорта возьми, хоть технические решения, хоть внешний вид. Вкусовщина, конечно, но так уж сложилось.

– А есть ещё какие-нибудь варианты? Из НЕ бюджетного? – спросил я, мимикой показывая, что предложенное не устраивает.

– «Руссо-Балт», модель М. Но вынужден заметить, выйдет в копеечку. «Бекос-Кроссли», как минимум, вдвое дешевле.

– Могу себе позволить, – вальяжно отмахнулся я. – Заказывайте.

Унификация – наше всё. И в плане обслуживания, и в плане логистики по запчастям. Так что остановлю выбор на «Руссо-Балте». Патриотично, да и само название импонировало, чего уж скрывать. А «Бекаса» я Фитцджеральду отдам, на хозяйство. Или вон, Митричу. По мелким поручениям ездить.

– Приятно иметь дело с состоятельным человеком, – между прочим ввернул Шниперсон, скрипя пером по бумаге. – Вам ещё понадобятся грузовики, хабар возить и тягач с платформой для шагоходной техники. Что по этому поводу думаете?

– Думаю, по месту купить, – поделился я мыслями. – Из центра тащить нерентабельно. Транспортные расходы вылезут негуманные.

Как раз с полуторками в Слободе проблем не было. Автомобиль простой, как кирпич, надёжный как лом и ремонтопригодный до безобразия. Починить можно хоть в степи, хоть в лесу. На колене. Тем более, гонять их придётся в хвост и в гриву, так что даже бэушные подойдут.

Но Исаак Яковлевич был не из тех, кто упускает копейку, раз уж в руки попало.

– Кхм, – кашлянул он и, прочистив горло продолжил: – Ваша рачительность безусловно похвальна, но начинать новое дело со старых авто? Что подумают люди, когда увидят вас на ржавом рыдване? Вы представительный молодой человек, мистер Смол, и на вашем месте я бы выдержал марку. И здесь вы человек новый, а как известно, по одёжке встречают…

Прозвучало знакомо. Точно так же меня обхаживал второй Шниперсон… Первый, вернее, если соблюдать хронологию.

– Открыт к предложениям, – улыбнулся я, понимая к чему клонил собеседник.

– «АМО» недавно открыло в Хабаровске представительство, и у меня там есть связи. Могу посодействовать. За посредническую комиссию, разумеется.

– Ну, разумеется, – кивнул я, улыбнувшись ещё шире.

Спорить и торговаться не стал. Услуги Шниперсона стоили потраченных денег до последней копейки. Он для меня своего рода находка. Информационное бюро и доставка товаров в одном флаконе. Своеобразный вариант маркетплейса. До «Диких ягод» не дотягивает, разумеется, но в любом случае не нужно носиться с высунутым языком по незнакомому городу и стучаться в закрытые двери. Заехал, спросил и порядок. Очень удобно, а за комфорт, как известно, надо платить.

– Тогда пишу три полуторки, тягач и платформу, – подвёл итог Исаак Яковлевич и вопросительно посмотрел на меня. – Ничего не упустили?

– Ещё шагоходную технику и тяжёлое вооружение не затронули. Но с этим решим, когда ватагу зарегистрирую. Без лицензии мне, всё равно, ничего такого не продадут. А по мелочам я своего человека позже со списком пришлю. Они с Никифором сами договорятся. Так кажется вашего оружейника зовут?

– Совершенно в ёлочку, – подтвердил, довольный как удав, Шниперсон. – Тогда я сегодня же закажу переговоры с Хабаровском и Санкт-Петербургом. Грузовики раньше придут, но тут уж сами понимаете… семь дней вынь да полож… В лице коменданта мы имеем обстоятельства непреодолимой силы.

– Договорились. На этом разрешите откланяться, – протянул я руку для рукопожатия, чтобы по-купечески скрепить сделку и попрощаться.

– Я дико извиняюсь, мистер Смолл… – замялся Шниперсон, придержав меня за ладонь.

– Можно просто Мишель, – разрешил я.

– Как скажете. Так вот, Мишель, я дико извиняюсь, – повторил он, – но хотелось бы увидеть в некотором роде аванс.

– Ах, да, всё всегда упирается в деньги, – невольно поморщился я и поспешил успокоить Исаак Яковлевича: – Сейчас с авансом решим. Только дождёмся Трифона.

– Трифона? Зачем нам Трифон? – насторожился он и после секундной заминки шутливо погрозил мне пальцем. – А-а-а, кажется, понимаю… Ваш кошелёк?

* * *

Светские беседы (читай: разговор ни о чём) я не сильно любил, но как-то надо было скоротать ожидание. Слава богу долго ждать не пришлось. Минут через десять Трифон явился. Пунцовый, взъерошенный и слегка раздражённый, но с обновками и со вторым саквояжем в руках.

Жилет и несуразную бабочку он по какой-то причине оставил, зато обзавёлся серым твидовым пиджаком, новой рубахой и остроносыми сапогами. На голове блестел лаковым козырьком картуз с высоким околышем. Пояс перехватывал оружейный ремень с кобурой из которой торчала рукоять внушительного револьвера. Пиджак топорщился слева подмышкой. Как я догадался, там Трифон спрятал второй.

– Барин, я тут понабрал всякого, а мне не говорят, сколько стоит, – виновато прогудел он, качнув вторым саквояжем. – Боюсь, как бы перерасхода не вышло.

– Не переживай, дружище, не выйдет, – отмахнулся я. – Итак, Исаак Яковлевич, сколько необходимо первоначально внести?

В ответ тот сноровисто защёлкал на счётах и вскоре огласил результаты своих вычислений. Сумма вышла немного больше ожидаемой, но вида я не подал. Как недавно советовал собеседник, выдержал марку. Жестом приказал Трифону открыть сумку с деньгами и, с видом, словно покупаю мороженное, выложил перед Шниперсоном пачки банковских ассигнаций.

– Кошелёчек-то у вас несколько глубже, чем я предполагал, – мимоходом заметил тот, услышав, как в глубине саквояжа звякнули золотые слитки. – Не боитесь такое богатство – вот так с собою носить? В Диких Землях люди лихие, далеко ль до беды?

– Хорошо, что напомнили, – спохватился я. – Мне сейф ещё нужен. Хороший. Большой. И чтобы прикручивался к полу и стенам. Слышал, хвалят бренд «Сан-Гали» Нет случайно в наличии?

– Увы, чего нет, того нет, – покачал головой Исаак Яковлевич. – Но заказать не проблема. Придёт из Санкт-Петербурга, вместе с машинами, быстрее никак. А пока дам вам адресок мастерской. Хозяин немного не от мира сего, но делает потрясающие вещи. Изобретатель. Вот у него можно разместить заказ. Выполнит быстро, возьмёт недорого, а вам на первое время хватит. Указателей там, разумеется, нету, но я вам схемку нарисую, найдёте.

С этими словами Шниперсон набросал на бумаге несколько линий, подписал ориентиры и отдал мне.

– Спасибо вам, Исаак Яковлевич, – поблагодарил я, пряча импровизированную карту в карман. – Не премину воспользоваться. Ну а теперь точно пойду, за нами должно быть уже приехали.

По моим расчётам Димыч уже должен был вернуться. И я даже удивился, что он до сих пор не присоединился ко мне. Заодно и со Шниперсоном бы поторговался, у него это хорошо получалось

* * *

На улице и в самом деле стоял наш «Бекас», но внутри обнаружился только Трофим. И этого хватило моей паранойе.

– Где Менделеев? – рявкнул я, рывком открывая переднюю дверь, и рефлекторно запустил «Эмоциональный окрас» с «Обнаружением жизни».

– В «Топорах», – удивлённо ответил Трофим, чем меня слегка успокоил.

– Почему не приехал? Что-то случилось? – продолжил я допрос, но уже на два тона тише.

– Дмитрий Иванович запретили рассказывать, – замялся Трофим. – Сказали, готовят сюрприз.

Паранойя вновь вскинулась и тут же притихла по объективным причинам. Сюрпризы я не любил, но, во-первых, Дары не определили опасности; во-вторых, Димыч не тот человек, который станет готовить мне пакость; а в-третьих, Трофим излучал загадочность и скрытые замыслы, но никак не враждебность. Нет, я его конечно мог заставить выложить всё, как на духу, вот только надо ли? Парни по-своему развлекаются, зачем ломать им веселье?

– Интриганы, – по-доброму усмехнулся я и, кивнув Трифону, чтобы грузился со своими сумками назад, забрался в машину. – Поехали, посмотрим, что за сюрприз.

Глава 5

Фитцджеральд был первым, кого я увидел в «Трёх Топорах».

– Господин, у вас гости, – сообщил он в дверях, принимая у меня сюртук.

Интонации его голоса заставили меня насторожиться и активировать «Эмоциональный окрас». Поверх обычной невозмутимости дворецкого проступала отчётливая аура недовольства. Видимо сильного, раз он не смог его скрыть.

– Гости? Кто такие? Откуда? – удивился я и услышал глухой стук за спиной.

Это Трифон уронил на пол сумку с обновами и, положив ладонь на рукоять револьвера, озирался в поисках возможных угроз.

– Прошу прощения, не так выразился. Не гости. Гость. Дмитрий Иванович привели-с, – выдавил Фитц, чуть заметно дёрнув щекой. – Сказали-с, ваш давний приятель.

Приятелей у меня здесь отродясь не водилось, а давних так и тем более. Но раз Димыч сказал… Я на всякий случай прислушался к внутренним ощущениям. Нет, ничего, что заставило бы насторожиться. Вероятно, это и был тот сюрприз, о котором поведал Трофим.

– Где они? – уточнил я, избавляясь от шляпы.

– В обеденной зале, – Фитц мотнул головой, указывая направление. – Вас дожидаются.

Со стороны общей столовой действительно доносились голоса и оба показались знакомыми. Один, понятно, принадлежал Димычу. Второй… Нет, сходу не смог распознать.

– Я проверю, – прогудел Трифон, движением локтя, задвигая меня себе за спину.

– Погоди, – притормозил его я и замер, запустив триаду способностей и прислушиваясь к ощущениям.

Дары молчали, как рыба об лёд. Причём, все, кроме «Обнаружения жизни».

Кто бы там ни набивался в давние приятели, его эмоции я не считал. Димыч, тот да, сверкал, как рождественская гирлянда радостным предвкушением, ожиданием и удовольствием от приятного общения. А рядом с ним…

Спокойная. Зелёная. Точка. Ноль эмоций, ноль стремлений, ноль пожеланий.

Ну хорошо, хоть зелёная. Значит, не враг.

Впрочем, чего зря гадать, когда можно своими глазами увидеть, кого притащил Менделеев? Тут идти два шага.

– Сумки скинь и возвращайся, – приказал я Трифону, а сам направился в обеденный зал.

– Ага, барин. Я мигом, – прилетело басовитое вслед.

* * *

За столом сидел Димыч и… Ну да, кто же ещё. Капитан Голохвастов собственной персоной. Увидев меня, он вскочил и, опрокинув стул, кинулся обниматься.

Платон был, как обычно, по форме, но сейчас больше походил на дезертировавшего гусара, нежели на прежнего холёного офицера из штаба. Китель небрежно распахнут, ворот рубахи не застёгнут на целых две пуговицы, на щеках щетина. Трёхдневная. Небо и земля по сравнению с тем, каким я запомнил его по «Уриилу». Вдобавок, он уже успел хорошенько набраться. Раньше, или уже здесь – не понял пока.

Но это не суть важно. Мне бы в принципе с его визитом разобраться.

– Мишель, дружище! Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, – воскликнул Платон, облапив меня, как медведь, и замолотил по спине широкой ладонью. – Дай-ка на тебя посмотрю! – тут он отстранился, окинул меня взглядом от головы до ног и выдал: – Хорош, хорош… Чисто граф… Нет, бери выше. Сиятельный князь!

Я было напрягся при упоминании графского титула, но поправка меня слегка успокоила. Обычная болтовня подвыпившего человека. Хотя от Голохвастова стоило ожидать всякого. Он для меня закрытая книга, Дары на нём не работали. А Платон между тем не затыкался:

– Эй, человек! – щёлкнул он пальцами в пьяном, но требовательном жесте. – Водки нам! Менделеевки! Нет, к чёрту водку. Не в обиду тебе Дмитрий Иваныч. Такую встречу подобает отметить шампанским!

Требование предназначалось хозяину, но тот не спешил его выполнять. Стоял за барной стойкой, протирал бокалы и выжидательно смотрел на Фитца, показавшегося в арке дверного проёма. Фитц же буравил взглядом мне спину.

– Мишель, дружище, – шепнул Платон, вновь приобняв меня за шею. – Скажи своему церберу, чтобы стол приличный накрыл. А то что это… Срамота. Ни выпить, ни закусить.

С последними словами он жестом показал на стол, где стоял одинокий лафитничек, уже пустой на две трети, и несколько тарелок с нарезками. Тоже изрядно ополовиненных.

Похоже, Фитц с Платоном успели пообщаться накоротке и общего языка не нашли. Но в одном Голохвастов прав, сервировка никуда не годилась. Я весь день провел на ногах и на нервах и жрать хотелось, как медведю бороться.

Впрочем, «церберу» ничего говорить не пришлось. Я ещё только поворачивал голову, чтобы отдать соответствующее распоряжение, а он уже дал отмашку.

И всё преобразилось, как по мановению волшебного жезла.

Вихрем пронеслись Аглая с хозяйкой, убрали следы скудного угощения и застелили стол свежей скатертью. Сложилось впечатление, что самобранкой – столько через минуту появилось на ней всяческих вкусностей.

Центр стола занял жаренный бараний бок с гречневой кашей, источавшей ароматный парок. Для разгона подали жареную же утку под рыжиками и полдюжины рябчиков, запечённых в винном соусе с ежевикой. На свободных местах разместились соленья в хрустальных салатниках: Огурчики-помидорчики горкой, капустка по-домашнему, с клюквой и яблочком, груздочки с луком в сметане. В соусниках дожидались своего часа тёртый хрен и смородиновый взвар на меду с квашенным чесночком. Расстегаи с зайчатиной послужили лучшей заменой хлебу. А в качестве напитков предлагался брусничный и малиновый морс. Те стояли отдельно, в запотевших графинах.

В довершение сервировки, от стойки метнулся хозяин и водрузил на стол ведёрко со льдом, из которого торчало запотевшее горлышко пузатой бутылки шампанского. Рядом, чтобы два раза не бегать, выставил ещё две. «Менделеевку на бруньках» и «Янтарную слезу» графа Шустовского.

От дивных ароматов во рту забили фонтаны слюны, желудок плотоядно заурчал в предвкушении пиршества. Сервис, заслуживал Мишленовских звёзд. Тут без слов. Даже меня впечатлило. И не нужно долго гадать, кому мы всем этим обязаны.

– Просто пир королей, – констатировал я и, повернувшись к дворецкому с одобрительной миной, добавил: – Выше всех похвал, Фитцджеральд. Выше всех похвал…

«Ваши ужимки смешны, а сами вы сейчас выглядите жалкой пародией на дворянина, – презрительно прошипел Мишенька. – Слуг рода не хвалят. Обеспечивать хозяину комфортную жизнь – их долг и прямая обязанность».

«Умеешь ты, засранец, испортить момент», – огрызнулся я и перестал обращать на него внимание.

– Благодарю, Ваше Сият-т-т-ть… – чопорно поклонился Фитц и тут же поправился. – Простите. Сударь.

Но уже было поздно. Платон всё что нужно (вернее, что НЕ нужно) услышал и сделал соответствующие выводы.

– Ваше сиять? То бишь сиятельство⁈– воскликнул он, с таким видом словно только что разоблачил Штирлица. – Я знал, что ты не прост, Мишель. Чувствовал. Аристократа как ни обзови, кровь, её не скроешь… – и, наткнувшись на мой леденеющий взгляд, прижал пальцы к губам. – Всё. Молчу, молчу. В чужие тайны не лезу.

– Ты кажется хотел сказать тост? – спросил я, чтобы переключить внимание любознательного собеседника, и уселся за стол.

– И то верно, – радостно откликнулся он, поднял опрокинутый стул и, устроившись рядом, потянулся к бутылке с шампанским. – Дмитрий Иванович, ты чего там жмёшься, как не родной? Давай сюда свой бокал.

* * *

Хлопнула пробка, в потолок ударила струя пены, за хрустальными стенками запузырилась шипучая жидкость.

– Ну-с господа, как говорил мой первый ротмистр: не вижу повода не выпить, – провозгласил Платон, поднимая бокал. – Давайте, друзья, за встречу!

Мы звонко чокнулись. Я пригубил и какое-то время активно работал ножом, вилкой и челюстями, отдавая дань стряпне нашей хозяюшки. Голохвастов с Менделеевым, тоже не отставали.

Первым тишину нарушил неугомонный Платон.

– А я смотрю, вы тут недурно устроились, господа, – проговорил он, цепляя из общего блюда второго по счёту рябчика. – Сколько мы не виделись? Два? Три дня? А у вас уже и гостиница своя, и прислуга вышколенная, и дворецкий, какого не в каждом столичном доме встретишь… Ого, какой гренадёр! Кто таков? Тоже из твоих?

Вопросы, вызванные появлением Трифона, вроде и безобидные, но подготовленный человек многое мог извлечь из ответов. Платона я считал подготовленным. К чему? Это второй вопрос, но осторожность будет не лишней.

– Из моих, – неопределённо пожал я плечами. – А гостиница не наша. В аренде.

– Сути дела, всё одно, не меняет, – возразил Голохвастов. – Слышал уже и ватагу собрали?

– Не собрали. Собираем пока, – буркнул я и с неодобрением глянул на Димыча. Мол, зачем ты ему всё рассказал?

Тот в ответ состроил невинную рожицу. Вроде: а что тут такого? Половина Слободы в курсе наших затей.

Здесь он прав, вынужден согласиться. Из наших затей мы особой тайны не делали, но в отношении Платона у меня ещё в лагере Меченого сформировалось стойкое предубеждение. Не подтверждённое фактами, но тем не менее.

– Не прибедняйся, Мишель, тебе не к лицу, – с небрежной миной усмехнулся Платон. – Подумаешь, бумажная волокита. За пару дней утрясёшь.

– Да нет, – возразил я. – За пару дней не управимся. Возникли определённые сложности.

– Ах, да, совсем из головы вылетело, – хлопнул себя по лбу Платон. – Дмитрий Иванович меня просветил о природе ваших затруднений. И с некоторыми я могу подсобить.

Ну вот, снова-здорово. И кто теперь скажет, что я параноик? Появился вдруг откуда ни возьмись и опять решает наши проблемы. И ведь не подкопаешься. Случайно встретился, случайно узнал… Причины бы ещё выяснить этой случайности. Впрочем, меня ещё дед учил: дают – бери, бьют – беги. Как минимум, стоило выслушать.

– Подсобить? – шевельнул я бровями. – Позволишь узнать, с чем именно?

– Слышал, вам людей не хватает. Имею возможность зазвать. Обстрелянных, обученных, всё, как положено. Какое количество нужно?

– Человек двадцать, как минимум.

– Найду. Но при одном условии, – тут Платон выдержал театральную паузу и выжидающе посмотрел мне в глаза.

– Давай, выкладывай, что за условие? – уточнил я, ибо вопрос напрашивался сам собой.

– Ты примешь меня в ватагу, – торжественно выдал Платон и откинулся на спинку стула.

– Погоди, – растерялся я. – Тебе на кой? Ты же, вроде, на службе? Или я ошибаюсь?

– Да гори она синим пламенем служба эта… – в сердцах воскликнул Платон.

После чего, потянулся к бутылкам, налил себе беленькой, замахнул, закусил огурцом и замолк. Типа расстроился. Да ещё и глаза ладонью прикрыл, добавив трагизма.

Ощущение присутствия на спектакле сформировалось практически сразу. Но как сказал классик: весь – мир театр, и не мне менять условия игры. Смотрим за представлением, получаем эстетическое наслаждение.

– Позволишь узнать, что заставило тебя отказаться от блестящей карьеры военного? – спросил я, изобразив на лице участие и живой интерес.

– Нет, Мишель, ты только представь, – тут же оживился Платон. – Толстомясый бульдог отчехвостил меня, как сопливого юнкера. Меня! Боевого офицера! И знаешь за что? За самовольную отлучку со службы. Нет, каково?

Я на секунду завис, соображая, кого он окрестил толстомясым бульдогом, а, когда понял, и в самом деле почувствовал волну возмущения:

– Постой, но ведь он сам там был, генерал твой. Собственными глазами всё видел. Да и потом, ты же не по кабакам шлялся. Людей спасал, сам спасался.

– Так и я о чём, – ещё пуще распалился Платон. – Мне сама государыня-матушка благодарственную телеграмму отбила. Обещала похлопотать перед Его Величеством о награде. А этот… Потрудитесь объяснить ваше отсутствие…

Тут он скорчил гримасу явно передразнивая манеры своего командира.

– И ты, естественно, не смолчал? – не сдержал я улыбку.

– Разумеется. Кто подобное стерпит? – подтвердил Голохвастов. – Осерчал я, дружище, нешуточно. Обложил генерала по матери, да и рассчитался вчистую. Теперь вот на вольных хлебах.

– Ну, может, ещё можно что-то сделать? – добавил я в голос озабоченных интонаций. – Пусть женщины твои словечко замолвит. В крайнем случае государыне написать…

– Да ну их, женщин этих, – пренебрежительно отмахнулся Платон. – От них морока одна. А монарших особ по таким пустякам беспокоить… сам знаешь. Нет, Мишель, даже не уговаривай. Дело решённое. Я же как на биржу попал? Как раз собирался заявку подать – катнуть, так сказать, шар на удачу – да Дмитрия Ивановича и встретил. Знак судьбы, не иначе… Так что не отвертеться тебе Мишель, принимай двух новых ватажников. Где тут у вас записываются?

– Двух? – изумился я. – А кто второй?

– Ну как же! Денщик мой. Василь. Я тебе о нём рассказывал, неужели не помнишь? Бармен наш, с «Уриила», – напомнил Платон и вернулся к главной теме беседы: – Ну, что скажешь? Берёшь нас?

В ответ я выдержал паузу, взвешивая «за» и «против».

Даже если всё, что он сейчас рассказал – качественно проработанная легенда, выглядит она очень логично. Самодур-командир, герой-офицер, слово за слово, взыграла горячая кровь и полетели клочки по закоулочкам. «Весы Шансов» не исключали такую возможность.

Да и потом, как бы я ни относился к Платону, на текущий момент все мои подозрения беспочвенны. Плюс, он самый что ни на есть боевой товарищ. А мы своих что? Правильно. В беде не бросаем. Тем более, за мной должок. И я видел на что он способен. Отказываться от боевого мага уровня капитана Голохвастого, надо быть законченным дураком.

И даже если он и замышляет чего, опасности я не чувствовал. В смысле Дары ничего такого не показывали. От него, вообще, пока одна польза и никакого вреда. Так что ответ однозначный.

– Беру, – резюмировал я результаты своих размышлений. – Ты ж отказа не примешь?

– Уважил, Мишель… Прямо камень с души. Предлагаю это дело обмыть, – неприкрыто обрадовался Платон, разливая по бокалам остатки шампанского.

– Только есть один неприятный момент, – проговорил я, прежде, чем чокнуться. – С базой у нас всё равно выходит затык.

– Не узнаю тебя, Мишель, – тут же откликнулся Голохвастов. – Нашёл проблему, прости господи. Гостиницу выкупи, да и дело с концом.

– А неплохая идея, – прорезался, молчавший до этого, Менделеев. – Как считаешь, Мишель? Может поговорим с хозяевами?

– Обязательно поговорим, – кивнул я. – Только завтра и на трезвую голову.

– Тоже верно, – одобрил моё решение Платон. – Кстати, когда там у вас срок пари истекает?

– К концу этой недели.

– Тогда давайте на посошок, и я пойду, – засобирался Платон. – Посуетиться придётся чтобы к субботе управиться.

– К пятнице, – подкорректировал сроки я. – Нам ещё зарегистрироваться нужно успеть.

– Тем более.

С этим он опрокинул рюмашку и направился к выходу на удивление твёрдой походкой.

– Постой, – окликнул его я. – Мы же условия не обсудили… Ты что людям предлагать-то будешь?

– Приедут, обсудим, – не оборачиваясь бросил Платон, махнул рукой на прощание и вышел за дверь.

* * *

Тот же день ближе к полуночи. Санкт-Петербург. Особняк на Университетской набережной. Рабочий кабинет Светлейшего Князя Меньшикова.

В изразцовом камине трещали дрова. На массивном бронзовом канделябре оплывали стеариновые свечи. Их неровное пламя гоняло тени по стенам, отражалось в дубовой полировке мебели и кое-как освещало кипу бумаг, разложенных на столе.

Даниил Константинович, одетый по-домашнему: в феску с кисточкой, шёлковый турецкий халат и мягкие шлёпанцы, сидел в глубоком кресле. Хмурился, грыз чубук давно потухшей трубки и невидящим взглядом смотрел в окно. Яркий свет ему сейчас был не нужен. В полумраке думалось лучше.

О чём думал? Да было о чём.

Время шло, а о местонахождении Малых Регалий по-прежнему ни слуху, ни духу. А император требует. Вынь ему да полож. И Меньшиков не только понимал августейшую озабоченность, но и полностью её разделял. От этих пусть дорогих, но по сути своей, побрякушек зависела, не много не мало, судьба целой династии…

Несвицкий ещё этот…

Добился пройдоха должности Хранителя, пусть и временной. Наверняка он же и устроил трагическую гибель Смолокуровых. Арифметика простая, ищи кому выгодно. А по всему получалось, что самая большая выгода у него. Младшему Смолокурову, разве что, но тот физически не мог. Его передвижения после Суда Чистой крови проверили до минуты.

– Эх, прижать бы мерзавца к ногтю, да без доказательств никак, – посетовал Меньшиков в пустоту, невольно озвучивая свои мысли. – Гедеминовичи тут же завоют. Раздуют скандал, получится удар по репутации императора. Эх, ноша моя тяжкая…

В дверь тихонечко поскреблись и в кабинет проскользнул адъютант, что занимался делами деликатного свойства.

– Ваше Высоко… – начал было рапортовать он, но Светлейший его перебил.

– Давай без расшаркиваний. Что у тебя?

– Донесение по объекту за нумером тринадцать дробь семь. Агент рапортует, что удалось войти в ближний круг, – доложил адъютант и добавил. – Аккурат в три дня уложился, как вы и приказывали.

– Давай сюда, – Меньшиков отложил трубку и протянул руку в требовательном жесте.

Адъютант ловко вытащил лист из сафьяновой папки и с поклоном вручил его князю.

– Люди ему на кой? – спросил тот, прочитав документ.

– Не могу знать, Ваше Сиятельство. Были бы не нужны, не просил.

– Хорошо. Распорядитесь, – проворчал князь. – Но чтоб я через неделю я знал, где Регалии.

– Будет сделано, Ваше Сиятельство. Вот только боюсь, за неделю никак не управиться.

– Не управитесь, пойдёте под трибунал. Оба, – отрезал Меньшиков. – По атаке на «Уриил» есть подвижки?

– Никак нет. Но есть информация, что княгиня Хованская нанесла неофициальный визит в Лососиную Бухту.

– Опять мне пустяками голову забиваешь? – раздражённо откликнулся князь. – Ну нанесла и что? Она губернатор края, мало ли по какой надобности…

– Виноват, Ваше Сиятельство, но произошёл случайный контакт и зафиксирована попытка влияния на интересующий вас объект.

– А вот это уже интересно, – озабоченно нахмурился Меньшиков. – Информация проверенная? Не утка?

– Поступило из двух независимых источников, заслуживающих доверия. Будут какие-то особые указания по поводу княгини?

– Нет пока наблюдайте издали. Доклад ежедневный.

– Что-то ещё, Ваше Сиятельство?

– Нет. Свободен.

Адвокат бесшумно скользнул за дверь, а Меньшиков, почесав чубуком кончик носа, задумчиво пробормотал:

– Свою игру затеяла, Дарья Никитична? Ладно… посмотрим кто кого переиграет…