Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 6

Поднимаемся, заходим в дом.

Гром встречает нас в коридоре:

– Явились – не запылились. А это, надо полагать, тот самый? Выглядит так, будто его не из особняка, а с конвейера сняли.

– Павел, наш новый порталист, – представляю. – Кормить его, отпаивать и спать уложить. Потом всё расскажу.

Клавдия Петровна тут же подхватывает Павла под руку, ведёт на кухню:

– Худющий‑то какой! Сейчас супчику налью.

Идём следом, заходим в столовую. Петров сидит с планшетом, увидев нас, подскакивает:

– Вы вернулись! А я тут запасы пересчитывал… Кстати, тушёнки почему‑то меньше стало. Вы не брали?

Все смеются.

За ужином Ирина садится рядом со мной – не напротив, не через пару мест, а именно вплотную, хотя свободных стульев хватает. Её плечо почти касается моего плеча.

– Ты цел? – тихо спрашивает она, и так неподдельно, как будто взаправду встревожена.

– Жив. Даже почти не ранен.

Она кивает, но не отодвигается. Пока Клавдия Петровна разливает суп, Ирина незаметно пододвигает ко мне тарелку с хлебом – ту, что стоит ближе к ней. Потом, когда общая миска с картошкой оказывается в другом конце стола, она тянется первой и передаёт мне, хотя могла бы положить себе.

Я ловлю на себе её взгляд – изучающий, тёплый. Причём взгляд не отводит, как обычно, а всякий раз задерживается на мгновение и улыбается. Замечаю, как Гром переглядывается с Анной и многозначительно приподнимает бровь. Оба прыскают в кулак, но Ирина будто не замечает – всё её внимание сосредоточено на мне.

После ужина, когда все начинают расходиться, она задерживается. Помогает Клавдии Петровне собрать посуду, но потом возвращается и садится рядом, пока я допиваю чай. Молчит. И, казалось бы, просто сидит и смотрит куда‑то в сторону, но даже Петров перестаёт стучать по планшету и косится на нас.

– Ты сегодня… – начинает она и замолкает, подбирая слова. – Много сделал. Отдыхай.

Встаёт, касается моей руки – легко, будто случайно – и уходит, не дожидаясь ответа.

Я задерживаюсь в столовой – просто тупо сижу и прокручиваю в голове сегодняшний день.

– Ты чего такой задумчивый? – Лена входит тихо, я даже не услышал.

– Думаю, – говорю. – Нас сегодня преследовали. В пустыре, потом на площади.

– И? – Лена переспрашивает так, будто я говорю о чём‑то совсем уж будничном.

– И я думаю: откуда они узнали, что мы там будем? Если они знали о выходе из коллектора, то почему до сих пор не завалили люк? Почему не сообщили Белову?

Лена садится напротив.

– А если они не знали? – она смотрит на меня. – Просто патруль. Увидели подозрительных людей, ну, вас. А может и не подозрительных, а просто людей, у которых можно проверить документы. При вас, кстати, были документы? Наверняка не факт!

– Но они нас так упорно преследовали…

– Потому что вы бежали, – она усмехается. – Если бы вы спокойно шли дальше по своим делам, может, подошли бы, проверили, и оставили в покое. А так – трое мужиков видят патруль и срываются с места. Что бы ты на их месте подумал?

Я молчу. Она права.

– И потом, – добавляет Лена, – они ведь не знали, откуда вы на самом деле. Из люка, или не из люка. И кто вы такие, тоже.

– А если они доложат?

– Доложат, – она пожимает плечами. – Начальству: «Видели троих, ушли, потом открылся разлом, и мы их потеряли». Какая‑то троица, прохожие.

Смотрю на неё.

– Ты уверена?

– Я уверена, что, если бы они знали, кто мы и где мы живём, мы бы уже не сидели здесь и не пили чай. – Она откидывается на спинку стула. – Так что выдохни.

Киваю. Действительно, если бы они знали про коллектор, нас бы уже взяли. А так – просто патруль, который собирался проверить случайных троих.

– Ладно, – говорю. – Что‑то я сам на себя не похож с этими сомнениями. Спасибо, что развеяла их.

– Это моя работа, – она встаёт. – Иди отдыхай.

Павла селят в комнате рядом с Петровым – тот обещает показать ему систему учёта продуктов. Павел смотрит на него как на инопланетянина, но кивает.

Ночью снова без происшествий. Дроны гудят за окном, но лишь гудят, не более того, и сегодня это даже как будто усыпляет быстрее, чем обычно.

Встаю пораньше. А чего спать? Дел – до хрена. Быстро умываюсь, натягиваю спортивные штаны и выхожу в утреннюю серость. Дроны на месте, машу им рукой, практически уже свои. Подмигивают мне в ответ красными огнями.

Разминка. Отжимания, приседания, пара кругов по периметру. Тело прекрасно слушается, это уже не тот Артём Серпов, с которого начинал – тренировки не зря. Беру гантели, два подхода по пятнадцать – мышцы отзываются приятным жжением.

Заканчиваю, сажусь на крыльцо. Смотрю на стаю беспилотников. Висят они, примерно, метрах в пятидесяти. Сейчас их восемь.

А что, если… Включаю «Чтение связей» и смотрю на них как «чтец связей». Да, вот они – тонкие, едва заметные нити, тянущиеся к каждому агрегату откуда‑то издалека, из‑за горизонта. От операторов. Более прямые, чем между двумя людьми, но всё же это связи.

Вскакиваю. Концентрируюсь на ближайшем дроне. К нему нить приходит с юго‑запада, со стороны города. Пробую воздействовать на неё, как делал тогда, в «Прометее», с управляемыми сферами Марченко. Сжимаю волю в кулак, направляю импульс.

Нить дёргается, но не рвётся. Импульс как будто соскальзывает, как если бы та была покрыта маслом. Давлю сильнее – аж голова начинает гудеть, но результат нулевой. Дрон висит, как и висел.

Ещё раз. Ещё. Пытаюсь зацепиться за другую нить, у другого беспилотника. Бесполезно. Они не рвутся, только вибрируют, выскальзывают.

– Что за ересь… – выдыхаю, вытирая пот со лба.

У меня получалось даже с тварями из разлома, а уж там‑то расстояние до источника – другой мир, и там ещё неизвестно сколько километров. Либо же… Либо же это не так работает. У монстров я мог рвать связь с самим разломом, который обычно находился близко. Пусть даже их первоначальный источник, чем бы и кем бы он ни был – главным монстром или каким‑то их обиталищем, местом силы – находился где‑то далеко в Эфириуме. Разлом в этом сюжете служил проводником, самой ближайшей точкой в нашем мире. И этого было достаточно, чтобы сработало.

А сейчас операторы этих дронов могут быть где‑нибудь за десятки километров, и нить слишком длинная, слишком растянутая на дистанции. И моей энергии может не хватать, чтобы воздействовать на таком расстоянии.

А возможно, соединение этих нитей организовано так, что они проходят сначала через спутники, ретрансляторы, и состоят из последовательности мелких связей, которые я не могу охватить одним усилием. Как если бы попытался разорвать нить между двумя людьми, говорящими по смартфону.

Так, ну тогда, что, если не рвать, а попробовать «подмену договора»? Перепрограммировать связь, заставить один из дронов выполнить другую команду – например, развернуться и атаковать своих или просто улететь. Я такое уже делал, и на насекомых, и на людях во время первой осады поместья, когда вносил разлад в целую группу. Что мешает сейчас воздействовать на оператора через эту нить, внушить ему, что дрон вышел из строя, или что он должен отозвать его?

Но тут же приходит понимание: дронов восемь. Если я начну возиться с одним, остальные семь увидят неладное. Их операторы на том конце поднимут тревогу. А вокруг поместья, как нас предупреждали, не только дроны – где‑то на подступах стоит боевая техника, готовая открыть огонь. Один вышедший из строя дрон может стать сигналом к атаке. И тогда мы получим не дронов, а ракеты или снаряды. Нет, риск слишком велик.

– Не выходит? – Гром выходит на крыльцо, подавая кружку с чаем.

– Не выходит. – Беру кружку, делаю глоток. – Раньше получилось с артефактами Марченко, а здесь – глухо.

– Может, потому что те сферы были магические, а это чистая техника? – предполагает Гром.

– Нет, я же вижу нити. Они есть. Но какие‑то… другие. Словно смазанные. Или слишком далеко.

Стоим некоторое время молча.

– Ладно, – говорю. – Есть другая идея.

– Что именно?

Я объясняю:

– Дронами, скорее всего, управляют Стрижи. У них наверняка контракт с Императором на воздушный контроль. А Стрижи… Мы точно не знаем, но… могут быть также не в восторге от новой власти. Если мы сможем дать им знак, вывести их на поговорить…

– Так организуй им визит вежливости. Загляни на чашку чая, как к тем же Оболенским.

– Можно и так. А можно попробовать и отсюда, – я поднимаю взгляд вверх, призывая Грома сделать то же самое.

Гром смотрит то на меня, то на небо.

– Да просто немного… поиграем с ними.

– Поиграем? – Гром хмурит брови. – А ничего, что могут и огонь открыть?

– Запустим свой дрон. Игрушечный. Чуток полетаем перед ними. По‑доброму, чтоб заметили: мол, мы тут, мы скучаем, не против поболтать. Если по ту сторону реально Стрижи – может, поймут. Если иные силы – хотя бы реакцию проверим.

Гром молчит, трёт переносицу.

– Рискованно. Если они воспримут как угрозу – могут начать бомбить.

– Знаю. – Киваю. – Но думаю, что не начнут. Мы постараемся не дать им увидеть хотя бы даже намёка на угрозу с нашей стороны.

Он вздыхает:

– Ладно. Допустим, я согласен. Но где взять дрон? У нас ничего такого нет.

– Купим. Отправим кого‑нибудь в город. Петров составит список продуктов заодно.

– Деньги есть?

– Петров найдет.

Гром усмехается:

– Ну смотри. Ты стратег, тебе виднее. Я только за безопасность отвечаю.

– Это у тебя хорошо получается. – Хлопаю его по плечу. – Иди, готовь людей.

Он уходит. Я допиваю чай и направляюсь к Лене.

Стучусь в кабинет, приоткрываю дверь – тоже уже не спит, сидит за столом, перед ней планшет, рация, какие‑то схемы.

– Есть разговор, – говорю, садясь напротив.

Она поднимает голову.

– Слушаю.

– Надо обсудить стратегию. Дальнейшие действия.

Лена откладывает планшет, смотрит внимательно.

– Давно пора.

– Вариантов несколько, – начинаю. – Первый: пытаться прорваться к Императору, добиться аудиенции, доказать, что мы полезнее, чем опасны. Но это лотерея: можем и огрести.

Она кивает, записывает что‑то в блокнот.

– Второй: создать подпольную сеть. Аномалы, недовольные аристократы, информаторы. «Кодекс» как теневая структура. Если грамотно расставить приоритеты, можно раскачать за месяцы. Леонид уже привёл троих, Павел – четвёртый. Дальше – больше. Через них выйдем на других.

– А для чего всё это? – Лена смотрит пристально. – Какова цель?

– Цель – стать силой, с которой придётся считаться. Не сегодня, но когда нас станет достаточно, когда у нас будут свои люди в каждом Доме, в каждой структуре – тогда Императору придётся договариваться. Или народ заставит.

Она обдумывает, делает пометки.

– Есть третий вариант?

– Третий – использовать угрозу из Эфириума. Разломы, твари. Если мы сможем доказать, что опасность реальна и мы единственные, кто может с ней бороться – тогда нас позовут сами. Но… – делаю паузу, – сейчас в городе с разломами уже по ходу справляются маги Домов. Им пока хватает. Значит, наша исключительность им уже не видится исключительной.

Лена кивает:

– Значит, второй вариант звучит бодрее. Тем более, мы уже и так начали по нему двигаться. Создаём сеть.

– Именно.

Через час собираю Леонида и Игоря в прихожей. Леонид смотрит на меня с лёгким недоумением – ему ведь придётся побыть курьером ближайшие два часа, а видимо раньше ещё не приходилось.

– Задача, – говорю. – Первый выход в город за продуктами. Всё как обычно, через коллектор. Купите вот это. – Протягиваю лист, исписанный Петровым.

Леонид берёт, читает вслух:

– Гречка – 5 кг. Рис – 3 кг. Макароны – 4 пачки. Тушёнка говяжья – 10 банок. Тушёнка свиная – 5 банок. Хлеб – 4 буханки. Масло подсолнечное – 2 бутылки. Масло сливочное – 3 пачки. Соль – 1 кг. Сахар – 2 кг. Чай чёрный – 2 пачки. Чай зелёный – 1 пачка. Кофе растворимый – 1 банка. Сгущёнка – 3 банки. Лук репчатый – 3 кг. Картошка – 5 кг. Морковь – 2 кг. Чеснок – 3 головки. Укроп свежий – 2 пучка. Петрушка свежая – 2 пучка. Яйца – 2 десятка. Молоко – 3 пакета. Дрожжи сухие – 5 пакетиков. Мука – 2 кг. Сода – 1 пачка. Стиральный порошок – 1 пачка. Мыло хозяйственное – 3 куска. Зубная паста – 2 тюбика. Туалетная бумага – 12 рулонов.

Леонид поднимает глаза:

– Ваш аналитик, что ли, решил магазин перевезти? Это ж полтонны.

– Уложитесь, – успокаиваю. – Тяжёлое в рюкзаки, остальное в сумки. Главное – дрон не забудьте. – Протягиваю второй листок с характеристиками. – С камерой, дальность полёта не меньше километра, радиоуправление. Спросите в любом детском магазине или на рынке.

Игорь молча забирает список, уходит за рюкзаками. Леонид вздыхает:

– Ладно, прорвёмся. Деньги?

– Петров выдаст.

Скоро они уходят в подвал. Я провожаю их взглядом и возвращаюсь во двор.

Через пару минут уже вижу, как Гром гоняет бойцов на плацу – четверо охранников наматывают круги, отжимаются, отрабатывают приёмы. Трое раненых сидят на лавочке под присмотром Шестакова – тот не разрешает им напрягаться, только наблюдают. На лавочке у стены, подальше от суеты, сидит Скиталец. Закутан в плащ, хотя не сказать, что холодно. Глаза его полуприкрыты, но я знаю – он всё видит и слышит. Ирина говорила, что у него обострённое восприятие, почти как у неё. Может, поэтому он всегда держится в стороне – чтобы не перегружаться.

Сильверы выходят на солнце – их шестеро, старший ведёт. Они садятся кругом, серебристая кожа слабо мерцает. Световая магия, как опять же говорит Ирина, в нашем мире слабеет, но если подпитываться солнечными лучами, можно держаться. Старший иногда поднимает голову и смотрит куда‑то вдаль, будто слушает что‑то, неслышное и невидимое для нас.

Петров с Павлом сидят в столовой. Павел вникает в систему учёта – Петров показывает ему таблицы на планшете, объясняет, где что лежит, как вести учёт расхода. Павел слушает внимательно, кивает, иногда задаёт вопросы.

– А это зачем? – спрашивает, тыкая в какую‑то графу.

– Это резерв, – объясняет Петров. – На случай, если поставки прекратятся. Мы сейчас по резерву и живём.

– И надолго хватит?

– Если экономить – хватит. Но с новыми людьми… – Петров косится на Крагов и Сильверов, – придётся корректировать.

Рядом с ними присаживается Скиталец. Он молча смотрит на экран планшета, где мелькают цифры и таблицы. Павел косится на него, но ничего не говорит. Петров, увлечённый объяснениями, даже не замечает лишнего зрителя. Скиталец слушает минут пять, потом так же молча встаёт и уходит во двор.

Клавдия Петровна гремит кастрюлями на кухне. Анна и Марк помогают ей – чистят картошку, режут лук. Анна что‑то рассказывает, Марк смеётся.

Наталья сидит в тени, читает книгу. Эмпатия, говорит, отдыхает, когда вокруг всё спокойно.

Леонид и Игорь возвращаются через три часа. Грязные, с канализационным душком, но довольные. Оба притаскивают по две огромные сумки и рюкзаку, а Игорь ещё и коробку.

– Принимайте, – выдыхает Леонид, ставя сумки на землю. – Петров, проверяй. Гречка, рис, макароны, тушёнка, масло, соль, сахар, чай, кофе, сгущёнка, лук, картошка, морковь, чеснок, укроп, петрушка, яйца, молоко, дрожжи, мука, сода, стиральный порошок, мыло, паста, бумага. Всё по списку.

Петров тут же начинает перебирать, сверяться со списком, бормотать под нос.

– А дрон? – спрашивает Гром.

Игорь протягивает коробку. Гром открывает, достаёт серую стрекозу с четырьмя пропеллерами, пульт, зарядку, инструкцию. Причём реально стрекозу – ребята в буквальном смысле купили самый детский из возможных.

– Красота, – довольно скалится он. – Сейчас изучим.

Распаковываем, читаем характеристики. Дрон хоть и игрушка, но с нормальной стабилизацией, с GPS, с возвратом на базу при потере сигнала. Камера выводит картинку прямо на телефон через приложение. Дальность – до километра, время полёта – до двадцати минут.

– Пробуем? – Гром смотрит на меня.

– Давай.

Глава 7

Выходим во двор. Гром ставит дрон на землю, подключается к телефону. На экране появляется изображение с камеры: наши ноги, трава, кусок забора.

– Взлетаю, – оповещает он.

Дрон взлетает с негромким стрекотом. Поднимается метра на три, зависает. Гром осторожно ведёт его по кругу. На телефоне – наш двор, дом, деревья. Картинка рябит, но разобрать можно.

– Выше, – говорю.

Дрон поднимается метров на десять. Теперь видно всю территорию поместья, забор, и вверху – тёмные точки – наши в кавычках «друзья». Висят неподвижно.

– Вижу их, – говорит Гром. – Восемь штук.

Гром начинает поднимать квадрокоптер выше. Метров двадцать, тридцать. Вражеские дроны в кадре становятся крупнее. Они висят ровно, слегка покачиваясь, красные огни мигают.

– Зависаю, – говорит Гром.

Секунд тридцать ничего не происходит. Потом один из вражеских дронов слегка смещается, второй повторяет. Они перестраиваются – медленно, осторожно.

– Заметили, – констатирует Лена.

– Теперь наша очередь.

Гром заставляет наш коптер описать круг. Плавно, не спеша. Вражеские не реагируют. Тогда он делает восьмёрку. Снова тишина. Гром усложняет: резкий подъём, пике, бочка.

И вдруг один из дронов – тот, что висел ближе всех, – срывается с места. Он не атакует, просто повторяет манёвр: подъём, пике, бочка.

– Ого! – вырывается у Анны. – Смотрите, он повторяет!

Гром снова скалится и начинает игру. Он гонит наш дрон вверх, вражеский – за ним. Потом резко вниз, вражеский – следом. Гром делает петлю – вражеский повторяет.

– Давай, давай! – Марк подпрыгивает на месте. – Уделай его!

Второй вражеский дрон тоже срывается с места. Теперь их двое. Они кружат вокруг нашего, имитируют атаки, но в последний момент уворачиваются.

– Смотри, смотри, они его зажимают! – Анна вцепилась в руку Марка.

– А он уходит! – Марк тоже кричит.

Гром ведёт дрон на пределе. Наш маленький серый мечется между двумя чёрными хищниками, уходит от них, закладывает виражи. Вражеские не отстают, но и не нападают – именно играют.

Гром делает резкий разворот, уходит в сторону, один из вражеских проскакивает мимо, потом разворачивается и снова включается в погоню. Наш дрон петляет, выделывает новые фигуры. Вражеские повторяют, но иногда сбиваются, как будто пытаются предугадать манёвр.

– Да они соревнуются! – орёт кто‑то из охраны. – Реальные гонки!

Минут пять длится эта воздушная дуэль. Все, кто во дворе, задрав головы, следят за точками в небе. Краги тоже смотрят, их каменные лица повёрнуты вверх. Даже Сильверы вышли из дома и замерли, серебристые глаза блестят.

Скиталец тоже тут. Стоит чуть поодаль, заложив руки за спину, и смотрит в небо так же пристально, как Краги. На его лице – сосредоточенное изучение. Кажется, он оценивает не столько игру, сколько самих железных птиц, их повадки, их реакцию. Заметив мой взгляд, он чуть заметно кивает и снова устремляет глаза вверх.

– Выше! – кричит кто‑то.

Гром задирает дрон под самые близкие облака. Вражеские – за ним. Все трое скрываются в серой мгле. Ждём пять секунд, десять секунд, двадцать. Ни один не возвращается.

Спустя полминуты выныривают – наш впереди, вражеские чуть сзади.

– Уходит! Уходит!

Но наш коптер начинает терять скорость – аккумулятор садится. Индикатор на пульте мигает красным.

– Сажаю, – объявляет Гром.

Он осторожно ведёт дрон вниз. Вражеские некоторое время провожают его, один из них зависает на высоте чуть выше крыши поместья, как будто прощается. Затем медленно поднимается и улетает к остальным.

– Есть контакт, – говорит Гром, вытирая пот.

– А если это просто программа? – спрашивает Анна. – Ну, робот.

– Программа не играет в догонялки с азартом. – Гром улыбается. – Там живые люди. Операторы. И они, по ходу, кайфанули.

Пакуем коптер обратно в коробку и расходимся каждый по своим делам.

Петров с Павлом снова в таблицах, хотя они, наверное, и не покидали их. Теперь Павел уже сам пытается вводить данные, Петров поправляет, объясняет. Иногда они спорят – Павел предлагает упростить систему, Петров возмущается, что тогда учёт будет неточным.

Клавдия Петровна на кухне готовит обед. Анна и Марк помогают, но постоянно отвлекаются, перешёптываются, хихикают. Клавдия Петровна грозит им половником, но беззлобно.

Краги с Ириной сидят в углу. Ирина что‑то записывает в блокнот – она пытается систематизировать их язык, составить словарь. Краг‑старший диктует, Кракш иногда как будто корректирует.

– Он говорит, – переводит Ирина, – что слово «краг» означает одновременно и «камень», и «дом», и «семья». У них нет разделения.

– Удобно, – замечаю я.

– Ещё они говорят, что чувствуют, где под землёй надёжнее. Что там, где мы ходили, в коллекторе, тоже безопасно, можно укрыться не только в подвале, но и там. Если будут бомбить.

– Главное успеть ещё добежать туда… А так, передай им спасибо.

Леонид и Игорь отдыхают после вылазки. Леонид потягивает чай, Игорь просто молча сидит. Наталья подходит к ним, садится рядом, о чём‑то тихо говорит, может, проверяет их эмоциональное состояние, заодно тренируя свой Дар.

Обед. Клавдия Петровна накрывает на стол – суп, котлеты, макароны, компот. Все собираются. За длинным столом тесно, но уютно. Ирина снова рядом со мной.

– Сегодня хороший день, – говорит она тихо.

– Посмотрим, – отвечаю. – Главное, чтобы ночь не подвела.

После обеда Гром снова гоняет бойцов. Теперь уже все, включая Леонида и Игоря. Даже Павла вытаскивает в спортзал – посмотреть, на что способен.

Павел мнётся, но выходит. Гром даёт ему в руки учебный автомат (без патронов), показывает стойку. Павел неуклюже повторяет, все смеются, но добродушно.

– Ничего, – говорит Гром. – Научится. У нас школа хорошая.

– Академия, – поправляет Анна.

К вечеру все устают. Клавдия Петровна гремит ужином, Петров с Павлом проверяют запасы, Анна и Марк помогают накрывать. Краги замирают в углу, слушают землю. Сильверы выходят на закат – подпитываются последними лучами.

Не замечаю, как снова оказываемся за столом – уже ужин. Шумно, все обсуждают прошедший день, я, честно говоря, и не особо отдаю себе отчёт, как мгновенно он пролетел. Петров жалуется, что Павел неправильно записывает расход продуктов. Павел оправдывается. Анна и Марк спорят, кто кого переиграл в карты. Гром рассказывает армейские байки, охрана слушает, покатываясь.

Клавдия Петровна разливает чай. Перед Петровым ставит кружку, тот краснеет. Анна толкает Марка локтем.

Я смотрю на всё это и думаю: странная у нас семейка. Люди, каменные великаны, светящиеся существа, аномалы. Но ничего, живём, держимся.

Вдруг снаружи раздаётся резкий нарастающий гул. Все замирают.

– Что это? – Лена вскакивает.

Звук приближается, становится оглушительным. А потом – взрыв. Земля вздрагивает, в окнах дребезжат стёкла.

– Твою мать!

Выбегаем во двор. В дальнем конце участка, где стоит старый сарай, полыхает огонь. Сарай – покосившийся, с проваленной крышей, оставшийся ещё от прежнего владельца, – горит ярко, освещая всю территорию.

– Воду! – кричит Гром. – Цистерны!

Бойцы бегут к подземным резервуарам, которые мы наполнили ещё в лучшие времена. Краги хватают лопаты, чтобы забрасывать огонь землёй. Лена с огнетушителем уже на месте.

Через десять минут пожар потушен. От сарая остались обгоревшие стойки и куча пепла. Воняет гарью, палёным пластиком.

Подхожу к месту падения. В куче обгоревшего хлама – искорёженные остатки дрона. Хвостовая часть, кусок крыла с характерной окраской, оплавленные микросхемы. Те же, что висят над нами, только в виде металлолома.

– Тот самый, – киваю на обломки. – С неба рухнул.

Рядом, в стороне от обломков – металлический контейнер, размером с обувную коробку. Обгоревший, но целый. Крышка деформирована взрывом и немного отогнута, из‑под нее видно что‑то блестящее.

– Что там? – Лена подходит ближе.

Трогаю контейнер тыльной стороной ладони – горячо. Отдёргиваю руку. Ждём минуту, пока остынет. Потом, уже тряпкой, поддеваю отогнутый край. Крышка поддаётся.

Внутри, на обгоревшем поролоне, лежит камера. Обычная, на вид, как для видеонаблюдения. Провода, разъёмы.

– Они ведь записывали, – поднимаю камеру. – Всё, что видели. Вряд ли мы там увидим что‑либо кроме наших макушек, отснятых с высоты, но я бы на всякий случай глянул. Если карта памяти целая.

– А сам дрон? – Гром смотрит на обломки. – Думаешь, он просто рухнул? Случайно?

– Не знаю. – Подхожу к тому, что осталось от беспилотника. Корпус разворочен, как теперь поймёшь.

– Или его посадили специально, – тихо добавляет Лена.

Смотрю на небо. Красные огни всё так же мигают. Но теперь их меньше. Один точно выбыл.

– Лена, глянь, что там на карте памяти, – киваю на камеру. – Если там что‑то кроме записи наших дворовых игр, сразу скажи.

Она забирает контейнер и уходит в свою комнату. Мы с Громом ещё стоим у догорающих углей, пока остальные расходятся. Краги последними забрасывают землёй тлеющие головешки.

– Думаешь, это не случайность? – спрашивает Гром.

– Если бы хотели сбросить бомбу, сбросили бы на дом. А так – рухнул в пустой сарай. Даже не в сарай, а рядом.

– Может, и так. – Гром хмыкает. – Ладно, пойду обойду территорию.

Захожу в дом. В коридоре натыкаюсь на Петрова – он в халате, с планшетом, глаза сонные, но в руке кружка с чаем. Клавдия Петровна, видимо, уже отправила его спать, но он всё равно не может расстаться с экраном.

– Не спится? – спрашиваю.

– Расчёты, – бормочет он. – Если дроны начнут бомбить, нам нужен план эвакуации. Твой вариант через коллектор, конечно, хорошо, но первая часть прохода слишком узкая, всех сразу не вывести…

– Успеешь заняться этим завтра. Иди отдыхай.

Он вздыхает, но послушно идёт в комнату. Я стучу к Лене.

– Открыто.

Захожу. Она сидит за ноутбуком, на экране – то самое видео. Лена листает его в покадровом режиме. Брови насуплены, взгляд скачет по экрану резко, словно старается не упустить ни одной детали.

– Смотри, – кивает на экран.

Я сажусь рядом. На записи – наш двор, снятый с высоты птичьего полёта. Дом, крыльцо, Краги, Ирина рядом с ними. Обычная картина нашей осаждённой жизни. Потом картинка меняется – видимо, оператор переключил режим, и в кадре появляется лицо. Мужчина лет сорока пяти, короткая стрижка, тёмная куртка с эмблемой воздушной службы Дома Стрижей. Глаза усталые, под ними мешки.

– Господин Серпов, – говорит он. – Если вы это смотрите, значит, я не зря рисковал. Меня зовут Дмитрий Ветров, я майор воздушной службы. – … То, что случилось во время штурма вашего поместья… мы выполняли приказ Императора. Нам пришлось. Но мы… Я… Знаем, что это не вы. Мы с вами не враги.

Он переводит дыхание.

– У меня нет другого способа связаться. Дроны над вами под моим контролем. Этого я специально… э‑э‑э… посадил я его, в общем, чтобы передать это видео. Нужно встретиться. Каждый день в 16:00 я бываю в Сокольниках, у центрального входа. Надо поговорить. Это важно. Очень.

Запись обрывается.

Лена смотрит на меня.

– Ну и что думаешь?

– Да всё как обычно, – отмахиваюсь я. – Либо он идиот, либо у него действительно серьёзное дело. А идиотов в майоры не берут.

Я встаю, прохожусь по комнате.

– На записи не обо всём скажешь. И, видимо, нашу игра в коптеры он все‑таки заценил.

Лена хмыкает.

– Хочешь повторить?

– Не, я по‑старинке. Заглянем в гости. Всем нам нужны связи, чтоб выбираться из подполья обратно наверх. Завтра с Леонидом прогуляемся. Доброй ночи.

– До завтра, – Лена машет рукой и снова отворачивается в ноутбук.

Выхожу от неё, иду к себе. Ещё одна мысль крутится и не даёт покоя: мы с нашей шайкой аномалов по нашим старым удостоверениям личности наверняка уже давно в чёрном списке. Я‑то вообще враг государства. И даже если мало кто знает нас в лицо, патруль при сканировании документа любого из нас по базе, сразу пробьёт, кто есть кто. У кого‑то из наших наверняка вообще документов‑то нет. В общем, каждый из нас обещает быть интересным для патрульных.

Нужны новые чистые документы. На новые имена, с чистой биографией, чтоб в базах по ним везде уже числились обычные обыватели. Тогда можно будет и самому по городу ходить без опаски, и новеньких легализовать. В какие суммы, интересно, это может вылиться? Надо постараться осилить.

Утром пошёл дождь, мелкий, но противный. Красные огни дронов едва видны сквозь серую пелену.

Включаю один из своих основных Даров – «пофигизм», и выхожу во двор. Как ни в чём ни бывало, делаю разминку. Отжимания, приседания, пара кругов по периметру. Дождь холодит кожу, но тело быстро разогревается. Краги уже сидят под навесом, слушают землю. Кракш, младший, почти оправился, его шесть рук спокойно лежат на каменных коленях.

Ирина рядом с ними, как всегда что‑то записывает, периодически прислушиваясь к их урчанию.

В этот момент из дома выходят Сильверы. Все шестеро, старший ведёт. Они садятся кругом прямо на мокрую траву, серебристая кожа слабо мерцает под дождём. Скиталец, закутанный в длинный плащ, прислоняется к стене рядом с ними. Он почти не двигается, только глаза следят за происходящим.

Старший Сильвер замечает мой взгляд, поднимается и подходит. Останавливается в двух метрах, смотрит выжидающе. Ирина подходит ближе, чтобы переводить. Он издаёт серию мелодичных звуков, похожих на перезвон колокольчиков. Она слушает, кивает, потом озвучивает след их мыслей, оставленный в эфире:

– Они говорят, что чувствуют своих. Где‑то в городе. Тех, кто пришёл раньше, до них. Сигналы слабые, но есть. Хотят пойти искать. Чувствуют себя неуютно, когда слишком долго без своего окружения, без своего мира.

Смотрю на Сильвера. Его серебристая кожа действительно стала тусклее, чем совсем ещё недавно. Да и глаза как будто светятся уже не так ярко.

– В городе опасно. Вас могут поймать. Дальше – прикончат, либо в лаборатории для изучения, которое вряд ли закончится чем хорошим.

Далее Ирина устраивает целое представление – начинает жестикулировать, чтобы донести до иномирцев смысл сказанного мной. А я ведь в этот момент, получается, её дирижёр – что я скажу, то ей и придётся изображать. Как‑то я не подумал, надо попроще словесные конструкции выдавать.

Старший Сильвер воспринимает это, потом отвечает. Она озвучивает теперь уже для меня:

– Они знают, – Иринин голос звучит тихо, она всё ещё держит глаза закрытыми, вслушивается в эхо от мыслей Сильвера, оставленное в эфире.

В этот момент скиталец отходит от стены. Встаёт в двух шагах, смотрит на меня. Молчит. Потом переводит взгляд на Сильверов и кивает в их сторону. Жест короткий, но ясный – он пойдёт с ними.

Шесть серебристых фигур, один закутанный в плащ торговец из другого мира, и все они собрались здесь, в моём поместье, потому что бежать было больше некуда. Теперь они хотят уйти. Что ж, если хотят – не буду держать. Так‑то если подумать, у нас тут и без того зоопарк в каком‑то смысле.

– Хорошо, – говорю. – Идите. Выход знаете. Если что пойдёт не так – возвращайтесь. Место для вас всегда найдётся, хотя, если честно, я надеюсь, что не придётся.

Ирина слушает мои слова, поворачивается к Сильверам.