Текст книги "Вакуум (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Македонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Расслабьтесь теперь. Все слабые, как собаки после охоты, – попытался усмехнуться Георгий, вытирая окровавленные руки. – Со всем остальным я уж сам займусь.

Солдаты кивнули и, опустив от усталости руки, попадали на кровати. Владимир последовал примеру остальных: вытащил рюкзак, снял платформу, положил подсумки и даже бронежилет на кровать позади него. Сержант упал на больничную койку и почти сразу уснул.

Сутки тяжелого перехода не прошли для не него бесследно. Ему не снились сны. Перед глазами стояла только тьма, а сон показался почти осязаемым. Так у него часто случалось при выходе в наряд. И особенно часто при втором наряде подряд. Он не проснулся сам – его разбудили.

– Слухач, эй, слухач! – будил его знакомый голос.

Спросонья, ещё не открыв глаза, Владимир честно сказал:

– Будто вы имя мои забыли…

Будил его Георгий.

– Сам виноват. Отдых закончен, подъём.

Владимир согласился, сел на кровать, осмотрелся. Всё тот же серый свет из открытой двери и спящие раненные. Гефест уже закреплял платформу на экзоскелете, тихо матерясь: без Разумовского это оказалось далеко не лёгким делом. Капитан без платформы и рюкзака, даже без маски, только с автоматом, хотел бы сказать Гефесту, что его труды не имеют никакого смысла, но вмешиваться не захотел. В строю остались только они. Они и Контур, гулявший где-то вне лазарета. Четыре из десяти.

Тут Владимир перевёл взгляд на Олесю. Учёная вертела в руках пульсирующий слабым светом оберег. Тот самый, что выдал ей Контур в начале пути. Оберег представлял из себя камень с острыми углами. Такие сержант видел ещё в детстве, когда они всей семьей жили в военном городке на Кавказе. Небольшой в диаметре камень легко укладывался в боковом кармане штанов. Собственно, как и отломанный рог у Владимира. Олеся, будто чувствуя взгляд, подняла глаза к Владимиру и чуть улыбнулась.

– Вот же удивительная штука, правда?

Она не успела заметить кивок Владимира, поскольку услышала стон Демидова. Она обернулась к коллеге, лежавшим напротив неё, и взгляд девушки тут же потускнел. Голова поникла. Можно было назвать её поведение по отношению к безразличному ей Демидову лицемерием, но Владимир знал её мысли: Антон оказался для неё тем невзрачным, но честным рыцарем из диснеевских сказок, который всегда рядом, несмотря ни на что. Который оказывается единственным близким человеком перед лицом неизвестности и ужаса.

Но тут Владимир увидел, как Артём вышел из лазарета и почти сразу вернулся обратно, видимо что-то проверив. Эти движения и вернули мысли Рыкова к дальнейшим планам группы.

– Где майор? – крикнул сержант Артёму.

– Рядом!

Владимир последовал примеру командира. Надел каску с ПНВ, не взял рюкзак и не позаботился о закреплении платформы. Тем не менее накинул бронежилет и подсумки и направился на выход.

– Есть какая-нибудь задача? – спросил он капитана.

Артём по-прежнему не смотрел Владимиру в глаза, а куда-то в пол.

– Разведка. Прогуляемся по общежитию.

Гефест приготовился к бою, но не присоединился к ним – прошел мимо и направился к коридору между общежитием и Главным корпусом.

– Справишься? – капитан обратился к Георгию.

– Да как-нибудь справлюсь… товарищ капитан, – несмотря на него, ответил медик, вновь читавший уже новое пособие.

Капитан сжал челюсть, сверля Георгия взглядом и направился за оружейником. С тоской посмотрев на медика, Владимир направился за командиром. Тогда он и заметил Контура. Майор стоял, расправив массивную фигуру и смотрел на серый потолок.

Когда группа разведки собралась, Контур опустил голову и заговорил.

– Обыщем общежитие. Вдруг что-то найдём.

– Разве мы не должны сразу же идти в Главный корпус? – бурчал капитан.

Контур прищурился.

– Нет.

Он перезарядил автомат и направился к винтовой лестнице. Владимир глянул на капитана, пожал плечами, как бы извиняясь, и последовал за майором. Глубоко вздохнув, капитан зашагал союзникам вслед. Выйдя на лестницу, Владимир понял, что она ведёт не только ко второму и третьему этажам, но и вниз. Майор поднимался вверх, так что спуск откладывался на неопределённое время, но сержант был уверен, что это рано или поздно случиться.

Второй этаж ничем не отличался от первого. Двери шли одна за одной вдоль перил. Владимир провёл по ним рукой, собирая пыль. Разведчики разделились: Контур направился в противоположную от Владимира сторону, а капитан с Гефестом поднялись ещё выше, на третий этаж, так что сержант остался один. Владимир направился к резкому повороту направо, а после него остановился. В горле пересохло, сердце забилось в ритм музыки динамичной музыки. Причиной его испуга стала тусклая линия крови, ведущей к таким же широким дверям, как у лазарета. Владимир снял АК с предохранителя, прижал приклад к плечу и медленно зашагал к кровавому следу. Что-то оглушительно упало, разбилось на осколки. Владимир вздрогнул, пытаясь понять источник шума, как вдруг не услышал:

– Это я! Это я! – успокаивал коллег Гефест.

Сержант опять сосредоточился на кровавом следе – тот широкой полосой шел к закрытым дверям, будто жертву ранили здесь, в коридоре, и резко затащили туда, в «Коворкинг» – говорила надпись на стене. Владимир выставил автомат перед собой, готовясь к бою. Плавно приблизился к ручке двери, быстро надавил на неё и потянул на себя.

Створки распахнулись. Никакой угрозы в полумраке. Кровавый след прерывался на середине помещения, буквально ни на чём. Странно, поэтому Владимир опустил ПНВ на глаза и осмотрелся повнимательнее. Столы, мягкие стулья, мешки для сиденья, длинная стойка бара, в общем, всё для спокойной работы. Сержант и с прибором не заметил угроз, поэтому он поднял его обратно на шлем. Привыкнув к темноте, глаза зацепились за выбивающийся из общего хаоса объект. На барной стойке лежал плотный прозрачный пакетик. Владимир подошел к нему ближе и смог прочесть корявую надпись «Бегите». Буквы были написаны резкими штрихами, очень неаккуратно. Владимир взял пакетик в руку, повернул его и понял, что внутри лежала карта памяти.

– Что-то нашел? – Владимир тут же повернулся к майору. Контур оказался прямо перед ним, и сержант не слышал даже его дыхания.

– Так точно, – решил не лукавить, всё равно без толку.

– Не делай о содержании преждевременных выводов, – спокойно забасил майор. – Тем более, насколько мне известно, посмотреть файлы нам не удастся?

Неужели не знает?

– Нет… – старался как можно убедительно лгать сержант. – Навряд ли. Антипов же пропал.

Контур прищурился, будто чувствуя ложь нутром, но супротив ожиданиям Владимира, майор заговорил совершенно о другом.

– Я знаю, что ты зол на меня, хоть и меньше капитана. Знаю, что я не самый приятный командир. Но мы с тобой похожи, сержант. Не только нашим… – он призадумался, – даром. У нас куда больше общего. Возможно, я когда-нибудь расскажу тебе…

Он вновь остановился, но лишь на мгновение.

– Твои призраки решили присоединиться ко мне, уж извини… Не знаю, поверишь ты или нет, но сделали они это добровольно… и о тебе… не сказали и слова.

Владимир не понимал, зачем Контур раскрывается перед ним. Его маска по-прежнему незыблема, ни единый мускул не двигается, он всё также холоден, а значит и теплые слова его неискренни. Но зачем?

– Зачем? – прищурился майор. – Чтобы ты хотя бы увидел во мне человека. Ты – солдат, которого я понимаю больше остальных.

Пауза и довольно неловкая.

– Ладно. Пора спуститься вниз.

Он развернулся и вышел из коворкинга. Вдруг на ухо Владимиру сказал знакомый голос:

– Всё ложь. Ты не говоришь правду ему, а он – тебе.

– Да. – согласился сержант с призраком. – Но я не понимаю… Для чего?

– Его друзья не дают мне пробиться, не дают повозиться в его мыслях… Прости.

На этот раз солдат ничего не ответил. Из коридора раздалась команда ускориться, и Владимир не хотел ей перечить. Он покинул комнату, не забыв запихнуть карту памяти в подсумок с магазинами.

Четверо солдат спускались вниз по белой, хоть и потускневшей лестнице вниз. Никаких следов или признаков когда-то бурлившей жизни. Они спустились примерно на уровень минус третьего этажа, в полную тьму и, наконец, оказались у железных дверей. Капитан натянул ПНВ и незамедлительно открыл их: в сердце ещё пылал огонь, и ему не хотелось медлить ни с чем, даже с мерами предосторожности. Остальные последовали его примеру, опустив ПНВ на глаза.

Артём прошел вперёд и быстро осмотрелся. Ряды металлических стульев с мягкими сиденьями, гардероб вдоль большого зала, в котором они стояли, сгоревший телевизор на стене, баннеры с дельфинами и купающимися людьми…

– Бассейн. – отозвалась эхом догадка Гефеста. – Здесь даже хренов бассейн есть.

– Да, найдём проход к нему. – пробасил Контур.

Темнота сдавливала голову. Сердце забилось чаще. Конечно, кровавый след из ниоткуда, уходящий в никуда, коснулся Владимира и пока не отпускал. Странная картинка стояла перед глазами. Что произошло с жертвой? Да и жертвой чего был тот человек? Человек ли вовсе? Сержант много раз видел кровь, но этот комплекс и эта темнота…

В раздумьях он и не заметил, как они прошли мимо нараспашку открытых пластиковых дверей. На границе тусклого синего света прибора показалась лестница. Впереди что-то капало на кафельный пол, отчётливо отзываясь в тишине. Берцы застучали по ступеням, и солдаты оказались перед стойкой администраторов, где стояли два стула, а к потолку стремился шкафчик с ячейками для ключей. Коридор ответвлялся налево и направо.

– Куда повернём? – спросил Гефест.

– Ты и слухач – налево. – майор уже свернул направо, к мужской раздевалке.

Капитан последовал за ним. Владимир с Гефестом повернули налево. Пока ничего необычного солдаты не заметили. Тяжелые капли, разбивавшиеся о пол, уже капали Владимиру на мозг. Зашли в раздевалку. Пусто и все кабинки открыты. Стволы автоматов смотрели вперёд, готовые к любой неожиданности. Они прошли мимо раскрытых шкафов, оказались перед дверью в душевую, как вдруг она открылась. От испуга Владимир выстрелил и лишь чудом его пуля не задела макушку Контура. Грохот выстрела разлетелся по коридорам, затем вновь возникла тишина. Майор не сдвинулся с места, но ярости в его голосе хватало:

– Ты чё, баран, смерти моей хочешь?!

Лучше бы перед ними возникла какая-нибудь тварь. Владимир опустил оружие и просто смотрел на светящиеся синие линии на маске Контура. Поняв, что не добьётся ответа, майор заговорил:

– Идиот… Слишком долго идёте, бойцы. А ты… пожалуйста, будь аккуратней и проси своего мелкого дружка проводить разведку.

Контур ушел в темноту. Гефест глянул на сержанта, помотал головой и последовал за майором. Над дверью в кафельной стене зияла дыра, которая могла оказаться в голове командира. Владимир смотрел на неё и корил себя за глупость.

Правда, впоследствии он пожалеет, что дыра оказалась не во лбу Контура.

Граница света коснулась чаши бассейна. Большого, метров двадцать пять в длину, десять – в ширину. Дно чаши плавно уходило вниз, достигая у основания метров трёх. Можно было плавно спуститься вниз. Справа стремились к высокому потолку длинные стёкла, целые и невредимые. В обычных бассейнах из них проникал солнечный свет, но зачем их было делать под землёй? Ответ чуть не ослепил Владимира. За стеклом вспыхнул яркий белый свет. Сержант тут же снял ПНВ, плотно сжав веки. Когда открыл, понял, что свет далеко не яркий, а тусклый, пробивающийся сквозь пыль. Серые лучи упали на бассейн, дав понять, насколько он находился в плачевном состоянии: грязный, с облупившейся плиткой.

– Оказывается, у нас тут резервный источник питания, – сказал Контур, вышедший из служебного помещения.

– Зачем бассейну резервный источник? – раздраженно спросил капитан.

– Не знаю, – нарочито спокойно ответил Контур. – Но это факт.

– Да и вообще… Ты говорил, что мы как в зоне отчуждения: чем ближе к центру, тем опасней. Здесь же не должно быть кислорода. Ты сам говорил.

Контур отвечал спокойно.

– В комплексе существуют несколько источников питания, которые могут работать, несмотря на аварии. Один из них обеспечивает бесперебойную подачу кислорода. Вопросы?

Их не нашлось. Скулы капитана дернулись, но он промолчал. В свою очередь майор вновь заговорил о бассейне.

– Здесь и технические коридоры имеются, уходят вглубь комплекса. Думаю, отсюда мы сможем попасть куда угодно на нижних уровнях. То, что нам нужно.

– На что ты намекаешь? – подошел к нему Артём.

– Переезжаем сюда, – на лице майора вновь возник прищур. – Не согласен?

– Именно. Зачем уходить, если и в лазарете спокойно?

– Я не стану утруждаться с аргументами! – вдруг повысил голос майор. – А просто прикажу! Вы остаётесь здесь, а я пойду за остальными!

На последнем звуке Контур ткнул в пол, пристально смотря в глаза Артёму. Тот не выдержал и опустил взгляд. Кивнув так, будто подтвердив превосходство, майор направился к двери, откуда вышли Гефест с Владимиром.

Когда Контур скрылся за дверьми, капитан схватил Гефеста на магазинные подсумки, чуть встряхнул.

– И чего же ты молчал, а?! Тебе что, в кайф под ним в дамках ходить?!

– Отпусти… – оружейник сжал кисти Артёма и сильно надавил на связки.

Артём убрал руки, но не отошел ни на шаг, глядя Гефесту в глаза.

– Ну, ответь.

– А что мне отвечать, Тёмыч?! – разнёсся его голос по бассейну. – Ты, а не я, врал своим в лицо! Зачем ты это делал?!

– Я – командир! А задача командира знать о своих людях всё! Всё! Вы все забыли, что я перестал быть равным! Даже я об этом забывал! – видимо, капитан выкладывал все накопившиеся мысли.

– Хорошо! Ладно! – Гефест поднял руки, успокаивая пыл командира. – Я понимаю, но ты просто извинись тогда, окей? Не только передо мной, перед остальными – тоже!

Он протянул командиру руку, и Артём медлить не стал – сразу же сжал кисть старлея.

– Извини меня. Извини, что ничего не сказал.

– И держал стукачей в команде. – Гефест глянул на Владимира. – Ты не в счёт.

– И держал стукачей в команде… – кивнул капитан, хоть ему и не нравилось произносить эти слова.

Гефест расслабил руку.

– Теперь дождёмся остальных.

– Да. – согласился капитан. – Но учти, при майоре я говорить с людьми не стану. Лучше подберу момент.

Оружейник спор не начал.

Троица осмотрела помещение. Несколько комнат – кладовка и медпункт, – длинный служебный коридор с множеством труб, ведущий куда-то далеко в глубь подземных коммуникаций. Они нашли его благодаря открытой майором двери в кладовой. Владимир хотел было отправиться на разведку дальше в коридор, но в эту секунду послышался кашель и эхо шагов. Майор привёл остальных из лазарета.

Агния шла сама: магическая медицина Георгия и слоновьи дозы обезболивающего сделали своё дело. Олеся с широко открытыми веками осматривала бассейн. Под её глазами возникли темные мешки – сна ей не хватило. Контур и Георгий несли спящего Разумовского на носилках. Медик еле держался на ногах, а на лице появилась угрюмая маска даже без тени былой улыбки.

Они собрались у основания бассейна рядом с медпунктом. Капитан опросил Георгия о Разуме и Демидове. Инженер должен был встать на ноги, но нагрузок на спину ему нельзя допускать; Демидов же по-прежнему без сознания – Контур поможет Георгию перенести его сюда, хотя сам медик искренне не понимал, зачем они спустились сюда.

– Приказ есть приказ… – выдохнул Артём.

– А куда он делся-то? – спросил Георгий.

Осмотревшись, капитан действительно не заметил Контура. Он уж хотел поговорить с людьми, как вдруг майор появился из кладовой. Он говорил, приближаясь к отряду:

– У вас есть возможность отдохнуть. Четыре часа должно хватить.

– О да… – Олеся тут же легла на свой рюкзак и отрубилась.

Оказавшись перед солдатами, Контур добавил:

– И это касается всех. – смотрел он в глаза капитану.

– Я согласен. Но мы должны притащить сюда Демидова.

– Я пойду к нему – сторожить покой. Ему по-прежнему нужна капельница, верно?

Георгий кивнул.

– Вот и славно.

Майор отошел от солдат, но оставался рядом, будто на зло Артёму. Тот перебирал пальцы, хрустел ими, нога беспокойно стучала по полу. Вдруг он сильно захотел поговорить с Контуром и выяснить, наконец, с ним отношения. Слишком нагло майор себя вёл, так что, прежде чем договориться с людьми, он должен был успокоить пыл проводника. Нервный тик его ботинка сводил Владимира в дремоту: решив воспользоваться передышкой, он снял каску, которую не снимал всё это время и положил её рядом с собой. По запотевшим, прилипшим ко лбу волосам пробежалась лёгкая прохлада. Перед тем, как мозг отключился, Владимир успел услышать, как скрипнула и закрылась дверь.

Контур вышел.

Но капитан пока что не последовал за ним.

XIX

К чему приводит бессмертие

Ему снился очень странный и очень ясный сон. Владимир будто бы гулял по коридорам НИИ, но дверные ручки оказывались на уровне его глаз, да и пол оказался не так низко, как раньше. Но почему-то Владимир не мог посмотреть на своё тело – он (или кто-то «за него») смотрел вперёд и шел через стены. Полумрак коридоров не давал понять, где именно он находиться. Вдруг возникла двустворчатая зверь, и Владимир прошел через неё будто бы насквозь. Он оказался в том же самом бассейне, ничего в нём не изменилось: даже солдаты находились на своих местах. Единственное, что сильно напугало его, так это он сам – он видел себя спящего. Спали и другие бойцы, некоторые будто бы отключились прямо на ходу, как Георгий, лежавший на полу со шприцем в ладони. Осознав, что произошло нечто ужасное, Владимир сильно испугался, но ничего сделать не смог, даже проснуться. Между тем, его маленький «аватар» направился сквозь двери к холлу бассейна, поднялся по винтовой лестнице вверх и оказался в общежитии. Здесь, приблизившись к лазарету, он расслышал возню, а за ней грохот и отчаянный крик. «Аватар» чуть отпрянул от дверей, как вдруг из-за неё появилась окровавленная рука. Она упала на пол, за ней вторая, руки чуть потянулись, но вдруг их дёрнули обратно. Вновь жуткий протяжный крик.

В этот же момент «аватара» развернули. Перед его взором оказались две пары синих глаз, источающих ярость.

Затем сон пропал, осталась только тьма.

Владимир очнулся, жадно глотая воздух. Застывший леденящий ужас видения буквально сковал его во сне, и сержант, наконец, освободился от него. Однако легче от пробуждения не стало: солдаты лежали в точно таком же положении, как и во сне. Лежали они без сознания. Голова больно пульсировала, и будь свет за стеклом ярче, мигрень стала бы совершенно невыносимой. Владимир осмотрелся и не увидел ни Контура, ни капитана. Что-то случилось, что-то очень плохое. Сначала он потряс плечо лежавшего рядом с ним Гефеста, но ничего, кроме громкого сопения, сержант добиться не смог. Следующим он хотел пробудить Разумовского, но решил не рисковать его здоровьем – инженер по-прежнему лежал на носилках. Затем с большей прытью он затряс Георгия и смог добиться результата: медик зажмурился, воздух потоком вышел из ноздрей, веки медленно раскрылись. Глаза его повернули к сержанту.

– Что такое? Почему я спал?

– Это я и хотел узнать… – Владимир осмотрелся. – Ты не один такой.

Георгий медленно сел, приложил ладонь ко лбу, тоже мучаясь от боли, и глянул на других бойцов.

– Что за сонное царство… Что-то я не вижу той иглы из «Спящей красавицы»…

– Видимо, нас усыпила далеко не игла.

Владимир попытался разбудить Олесю. Георгий принялся тормошить Разумовского, но всё безрезультатно. Агния глубоко спала, хоть забвение её было неспокойным, а тело покрывал пот. Поняв, что разбудить сонных товарищей обычным способом нельзя, Георгий расстегнул молнию маленького кармашка своего рюкзака и достал аптечку в прозрачном контейнере. Порылся в ней. Отыскал нашатырь.

– Будет бодрое пробуждение, – за словами последовало эхо усмешки.

Двери оказались заперты снаружи. Сержант подёргал за ручки каждой из них, но монолитные створки не поддались.

– Дай угадаю, – Георгий обратился к сержанту, пропитывая ватные диски нашатырём, – у нас проблемы. Ещё и неизвестно почему?

– Именно. – Владимир смотрел на стены, выискивая ту вентиляционную систему, о которой говорил Контур.

Вдруг медик рассмеялся, хоть и тихо.

– Ну, зато я выспался, – он приложил вонючую вату к носу Разумовского.

Инженер пару раз глубоко вздохнул, затем сморщился, повёл головой, но Георгий держал вату у его носа. Ещё пару вздохов и Разум очнулся: резко попытался встать, но медик сдержал его грудь и положил обратно.

– Тихо, тихо, лысая башка, а не то опять связки порвутся.

– Что случилось? – захрипел он. – Голова щас треснет.

– Ничего, просто тихий час. Как в казарме по воскресеньям. – оптимизм так и сочился из Георгия. – Попробуй сесть, только аккуратно.

Инженер, скрепя зубами, поставил одну, а за ней и вторую руку на пол и сел.

– Как ощущения?

– Больно, – Разумовский мял поясницу, – но терпимо. Ты прям колдун.

– Где-то я уже это слышал.

Тем временем Владимир смог разбудить Гефеста тоже с помощью нашатыря, затем Агнию и Олесю. У всех болели головы.

– Я как будто опять после выпускного… – стонала Олеся, сложив ладони на макушке.

– А где наши пушки? – Гефест глядел из одного угла в другой.

– Кто-то забрал твои игрушки, Гефест… – констатировал Георгий, продолжая осматривать опухшую спину инженера.

Агния, Единственный боец, в котором напрочь отсутствовала бодрость духа – она сидела, вжавшись в стену, дрожала и вспоминала о далёком доме. Девушке казалось, что в её положении голова может только и думать, что о доме и уходящей жизни…

– Как у тебя дела? – будто бы слыша её мысли, обеспокоенно спросил Георгий.

– Нормально… – она нашла силы улыбнуться ему, хотя даже это отозвалось жгучей болью в груди. Она хотела бы сказать что-то ещё, искала слова. – Слушай… – взрыв кашля. Георгий положил ладони ей на плечи и ощутил на правом плече странную выпуклость. – Я… уже давно думала об этом… – вновь кашель.

– Ты лучше побереги себя. – он захотел заглянуть на её плечо, уже собрался расстегнуть китель, но Агния остановила его.

– Лучше помоги Михе, – говорила она о Разумовском.

– У него всё нормально, а у тебя точно нет.

– Не надо, Гош… – она взглянула на него уставшими глазами, но клятва Гиппократа не давала медику успокоиться.

Когда Георгий уже собирался, невзирая на протесты, изучать плечо Агнии, Владимир вдруг вскрикнул:

– Идея! – люди повернулись к нему, стоявшему у кромки бассейна. – Сейчас!

Владимир подбежал к рюкзаку, начал рыться в нём.

– Лишь бы не сломан, лишь бы не сломан, – причитал он.

Последовал радостный возглас, Владимир вытащил ноутбук пропавшего военкора.

– Что ты собрался делать? – пробурчал вновь лежащий Разумовский.

– Узнаем, что случилось.

Владимир сел на рюкзак, поставил ноутбук на колени, вытащил из своей нательной маленькой камеры карту памяти. Несколько замявшись в поиске разъёма, он нашел ячейку и вставил карту в ноутбук. Пусть зарядки было ещё много, Владимир всё равно торопился узнать содержимое карты. Он быстро нашел нужные файлы и дату, примерно четыре часа назад. Из длинного списка он включил предпоследний файл, но ничего в нём не увидел – только статичное изображение бассейна. Солдаты собрались позади него (даже Разумовский решил сесть рядом) и внимательно наблюдали за перемоткой следующего файла. Вновь ничего. Следующий файл оказался интереснее. Они увидели массивного солдата по ключицы. С синей нашивкой на плече. Контур стоял перед ними и не двигался – только широкая грудь поднималась в такт дыханью.

– Что это с ним происходит?.. – прохрипел Разум.

– Тихо. – шепнул Гефест.

Он поставил звук на максимум, но ничего, кроме мерного сопения бойцов, Владимир не расслышал. Чуть перемотав фрагмент, Владимир заметил, как майор движется.

– Стой, стой, – прохрипела уже Агния, хоть сержант и без неё остановил точку воспроизведения.

Майор собирал их оружие, закидывал на плечи, а затем взял пару автоматов в руки и ушел.

– Вот же… – хотел что-то сказать Георгий, но Агния его прервала.

– Включи другие!

Владимир включил. Два видео, каждый по часу времени и только статичная картинка. Третье видео, тоже часовое. В самом начале громкий звук хлопнувшей двери и больше ничего.

– Включи предыдущее! – Агния сжала плечи сержанта.

Владимир включил. Четвёртый фрагмент начинался с их перехода из лазарета в коворкинг, затем к лестнице и к бассейну. В динамиках зашуршало, застучало: камера касалась подсумков для магазинов и молнию кителя. Вновь перемотка. Перемотка до тех пор, пока капитан не ушел. Минуту спустя перед Владимиром появился Георгий, который прямо на ходу упал на рюкзаки со шприцем в ладони. Видео завершилось.

– Ты это помнишь? – спросил Агния.

– Нет. Помню только, как наполняю шприц… – он взялся за затылок. – И что всё это значит, чтоб меня?

– Кто-то из двоих использовал газ. Новый усыпляющий газ, – вдруг озвучила страшную мысль Олеся, как и все остальные, смотревшая видео.

Они обернулись к ней. Каждый с выпученными глазами. Цаер поняла немой вопрос.

– Мы работали на военных и раньше. Они привлекали нас для создания усыпляющего газа без цвета и запаха… Два года назад. Нас перестали привлекать к этому, и я думала, что у них ничего не получилось… но похоже, ошибалась.

В молчании бойцы переглянулись, и на лице каждого читался понятный вопрос: зачем? И кто? Хотя последний вопрос пропал, поскольку нашелся вполне логичный ответ. Ответ же вызвал волну негодования в сердце главного ненавистника их нового командира. Георгий вдруг воскликнул, хлопнув себя по щеке:

– Мы были неправы! Чёрт! – от силы удара щеку зажгло. Он подошел к кромке бассейна, будто оратор, выйдя на сцену. Правда это произошло скорее неосознанно. – Мы были неправы, когда наехали на капитана…

– Да ну! – вскрикнула Агния. – Он лгал нам! Ещё и не понятно зачем!

– Да, он сукин сын! Но он – наш сукин сын! А мы пошли за этой гориллой! И где мы сейчас?! – он поставил руки на бока, ходил из стороны в сторону. – Мы даже не заметили полное отсутствие людей! Кроме парочки охранников… Нет других трупов! Даже крови!

Владимир поднял к нему глаза, но ничего не сказал.

– Ничего! – закончил Георгий. Он взялся за затылок и всё ходил из стороны в сторону.

– Нам было не до этого… – в оправдание прошептала Агния. Эхо донеслось до медика.

– Конечно! Он этим и воспользовался! Как раз в тот момент, когда мы не задавали бы лишних вопросов и просто шли вперёд! Он ведь знал про капитана… Знал, слухач?

Сержант кивнул. Конечно, он об этом догадывался и раньше, до «раскрытия».

– Вот именно! Тянул до подходящего момента!

– Боже, да зачем ему это?! – искренне не понимала происходящего Агния.

– А чёрт его знает… – вдруг Георгий остановился. – А Демидов же остался там?

Олеся тут же раскрыла глаза от ужаса, осознав вдруг, что её коллега где-то там, на поверхности, беззащитен и слаб. Однако сразу же пришло и понимание, что помочь ему ничем не сможет. Она вжалась в свой полупустой рюкзак и прижала колени к груди.

Владимиру вспомнился странный сон. Долго не думал: ситуация требовала говорить даже о таких странностях.

– Да. Я видел сон, слишком уж похожий на виде́ние моего призрака-компаньона.

– Он тебе демонстрацию экрана врубил? – с ноткой недоверия, но совершенно серьёзно спросил Георгий.

– Типо того, – сержант усмехнулся, но не весело. – Он показал мне лазарет и чьи-то руки. Кто-то пытался выбраться из него, но нечто вернуло его назад. А потом… Всё оборвалось.

Несмотря на пугающие слова Владимира, Олеся не допустила прихода тяжелых мыслей о коллеге. Не хотелось верить в его речи – это могло быть что угодно: влияние газа, стресса, усталости. Она, как немногие другие, знала о причудах творившихся в голове нейронных связей.

– Разве можно тебе верить, слухач? Ты красиво строил из себя военкора и очень долго. Разве что-то изменилось? – спросил Георгий.

– У меня был приказ. Как я мог пойти против него? – смотрел он в пол.

Ответа не последовало – медик пристально смотрел на сержанта, ожидая ответа.

– Можете верить или нет. Всё равно мы узнаем правду…

Будто в такт его догадке в голову залетели слова мёртвого мальчика:

Он идёт. Идёт с четырьмя друзьями.

– …узнаем. – Владимир поднял испуганные глаза к Георгию. – И очень скоро.

Закрытые доселе двери распахнулись, разнеся металлический звон.

Капитан долго не решался с чего начать: тревожить отдыхающих людей и просить прощения за свои ошибки? А может пойти за Контуром и послать его ко всем чертям? Рыков и Цаер спали, Агнии и остальным было не до него, так что капитан решил начать с майора. Он направился к дверям, открыл их и вышел. Каску взял с собой, так что, оказавшись в темноте, Артём положил её на голову, опустил ПНВ на глаза и зашагал через душевую и раздевалку в холл.

У стойки администратора он вдруг услышал громкий лязг позади него в раздевалке.

– Контур?! – разлетелось эхо его слов.

Ответа не последовало.

Он нащупал в кобуре пистолет и чуть успокоился. Тишина раскаляла нервы, а голубоватый свет в приборе не рассеивал тьму и на три метра вперёд: она будто бы поглощала его. Капитану захотелось вернуться, но то ли интуиция, то ли глупое любопытство повели его вперёд. Дважды произнеся позывной майора, Артём достал пистолет и с ним наперевес направился к холлу. Куда делся чёртов Контур? Капитан боялся, что с ним что-то случилось, либо, что ещё хуже, майор замыслил только одному ему известную игру.

Шел молча. Прошел через холл, осмотрелся. Пустота и тишина. Артём глянул на винтовую лестницу и понял, где мог найти майора – тот обещал последить за состоянием учёного, а значит, у капитана прямой путь к лазарету.

Поднялся наверх. Медленно, осторожно, опасаясь любой угрозы за каждым витком спиральной лестницы. Первый этаж общежития встретил его таким же сумрачным серым светом. В Вакууме ничего не менялось. Теперь он никуда не торопился и смог более детально рассмотреть первый этаж. Вдоль всего холла стояли мягкие стулья, слева, поодаль от лестницы, Артём встретился с кофейней, на козырьке которой прочёл надпись: «Кофе или чай?». Перед ним стояли не только те же самые коричневые стулья, но и небольшие чайные столики. Он сделал новый шаг, как вдруг увидел у входа в коридор к Главному корпусу мину, ту самую МОН-50, непонятно откуда здесь взявшуюся.

Ну как непонятно, ответил он себе, выпала из рюкзака Разумовского.

Эта догадка выглядела наиболее убедительно. Он рассмотрел мину. Чека оставалась на месте, а корпус нигде не повредился. Капитан медленно взял её и осмотрел с другой стороны: ни царапины.

Верну инженеру, подумал Артём

Мину положил в подсумок на спине. Забыв о ней, капитан прошел до медблока в полной уверенности, что встретит там майора. Но нет. В лазарете он увидел только Демидова, лежавшего на кровати. Его живот перевязали, раны заклеили. На лице лежала кислородная маска, не военная – медицинская. Рядом пищал больничный прибор, фиксировавший пульс. Видимо, он работал от той же сети, что и вентиляция, циркулировавшая воздух по институту.