Текст книги "Вакуум (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Македонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Вольно! Садись!

Команда повторилась: то был голос капитана, оставшегося незаметным для Владимира, ничего за широкими спинами солдат не замечавшим.

Солдаты расселись по своим местам, не производя ни звука, пока офицер раскрывал толстые папки на трибуне. Найдя нужную страницу, он надел очки и оглядел зал. Неизвестно по какой причине, но он задержал своё внимание на проекторе, скромно выглядывавшим из-за стены. Пока в зале стояла тишина, Владимир успел заметить капитана, прижавшегося к стене правее и дальше от трибуны, а затем услышал короткий кашель и ровный напряженный голос полковника внутренних войск.

– Не буду долго говорить. Дело куда более важное, чем всё, что было у каждого из вас до этого дня. Слайд! – позади, в комнате механика что-то щёлкнуло, и пустой белый экран сменился спутниковым изображением бескрайнего сочно-зелёного леса. – Это, – указал на изображение полковник, – кусок центральной части Западносибирской равнины в сентябре две тысячи двадцать седьмого года. Слайд! – щелчок повторился, и на экране появился тот же лес, но погруженный в снега, а прямо по центру изображения появилось чёрное пятно. – Здесь спутник заснял точно такую же часть местности, но уже в ноябре прошлого года. Как видите, здесь, – полковник взял указку и поставил её на пятно, – появилась странная аномалия… Чёрный мёртвый лес прямо посреди снегов… Поэтично. Слайд!

Щелчок, и перед зрителями появилась, судя по всему, та же самая местность, вот только пятно стало в разы больше. Владимир ещё больше напрягся, когда на границе периферийного зрения заметил, как женщина-биолог подсела на край сидения, внимательно изучая изображение.

– А это… – продолжал полковник, – декабрь прошлого года. Слайд! – щелчок, и пятно стало ещё больше. – Слайд! – щелчок, и клякса занимала чуть ли не всю поверхность фотографии. – Как вы можете видеть, эта зона, предварительно названная нами «пятном», увеличилась за четыре месяца с одного километра в диаметре до тридцати километров, и прогрессия эта ошеломительна…

Владимир глянул на биологов, которые очень тихо и очень аккуратно перешептывались друг с другом. Взгляд его коснулся и проектора, где стоял неизвестный ему механик.

– По предварительным данным, «пятно» появилось по причине проводившихся на местности исследованиям по поиску входов из нашей Параллели в иную, в Третью Параллель. Возможно, источником распространения заразы стал именно НИИ, находившийся прямо посреди чащи. На спутнике его не увидишь: координаты имеются, но на вертолётах туда не подобраться и на парашютах не спустится.

Кто-то поднял руку.

– Вопросы потом! – резко ответил полковник и продолжил: – Если аномальная зона действительно происходит из этого НИИ, и если мы имеем дело с огромной Второй Параллелью, то нам срочно нужны сведения оттуда; и в первую очередь, как мы можем остановить движение аномалии… Под неё попала целая деревня, на её территории исчезло до десяти человек из других районов… Если она продолжит увеличиваться, то доберется до сети дорог, ведущих к северу страны, а там… – он тяжело задумался, – «пятно» к лету достигнет городов. Ваша задача: проникнуть на территорию «пятна», добраться до НИИ, выяснить, с чем мы имеем дело и уничтожить источник распространения заразы. Во Второй Параллели, по её законам появится брешь, через которую к вам прибудет вторая группа. Она и вытащит вас оттуда… – полковник вновь посмотрел в сторону проектора и крикнул в зал: – А теперь вопросы!

Руки подняли все, кроме Владимира и корреспондента.

– Вон тот герой, который поднял руку, когда я недоговорил! – полковник указал на середину зала. – Валяй!

– Товарищ полковник, – заговорил басистый голос, – почему там падают вертолёты?

– Всё просто. В атмосфере не хватает воздуха. Они чувствуют себя на ста метрах, как на восьми тысячах. Если прыгать туда с парашютом, то ни один десантник до земли живым не доберется по тем же причинам.

Затем полковник дал слово девушке-биологу.

– Прошу прощения, что не представил Вас. Солдаты! – обратился он к ним. – Позади вас кандидаты биологических наук. Именно они скажут нам, как назвать это «пятно» по-научному. Прошу!

Девушка встала, лишь немного не дотягиваясь до шероховатого потолка зала чудным пучком светлых волос.

– В последнее время я понятия не имею, что такое наука, если честно. – иронично заметила она. – Я правильно понимаю, что с нами не будет парапсихолога? Который бы объяснял паранормальную сторону происходящего?

Полковник кивнул и ответил:

– Это относилось к финальному слову моей речи, но скажу сейчас. Прошу, садитесь, – девушка повиновалась. – Вместе с вами на территорию «пятна» последует проводник, который исходил те места вдоль и поперёк и знает гораздо больше каждого из нас о Вторых Параллелях. Сейчас его нет в этом зале, – полковник мимолетно глянул на проектор, будто бы опасаясь чужого взгляда, – но вы встретите его во время непосредственной подготовкой к выходу. А биологи нам непременно нужны, Олеся Карловна… иначе о воздействии такой беды на природу, а следовательно, и на человека мы ничего не узнаем. Последний вопрос!

Тут руку поднял военный корреспондент, сидевший рядом с Владимиром. Полковник заметил его, но сделал вид, что этого не случилось. Он спросил случайного бойца.

– Давай, солдат.

Встал менее рослый, чем другие, солдат и, похоже, имевший больше всего волос.

– Скажите, товарищ полковник, без утайки… Какой у нас шанс вернутся живыми?

Полковник только усмехнулся:

– А ты о смерти не должен думать, солдат, также, как и остальные, – он обвел взглядом подразделение. – Вы должны выполнить приказ несмотря ни на какие жертвы. Всё! Встать!

Солдаты вскочили.

– Вольно! Садись! – крикнул полковник людям.

Забрав с собой документы, он что-то шепнул на ухо капитану, подошедшему к трибуне, и покинул зал. Когда это случилось солдаты тут же выдохнули и заметно расслабились. Капитан взошел на место полковника за трибуну, и его встретили аплодисментами. Проектор выключился, а лампочки на потолке плавно заполнили помещение светом.

– Речь! – крикнул какой-то весельчак.

– Ну, тихо ты, Гоша. Опозорил меня перед начальством… – зал взорвался усмешками, но задний ряд новичков не подавал признаков жизни. – За это наряд тебе.

Капитан подмигнул и спросил:

– Уверен, у вас было куда больше вопросов, чем рук…

Владимир глянул на корреспондента, но парень молчал, задумавшись о своих проблемах.

– У меня есть! – послышался женский голос.

– Да, лейтенант. Можешь не вставать.

– Если честно, товарищ капитан, мне не очень интересна суть этой миссии – и не такое бывало, но как же мне хотелось бы узнать, что за чёрт будет у нас проводником…

– Да! – выкрикнули двое парней в первом ряду.

Капитан усмехнулся и скрывать не стал, что:

– Я понятия не имею. Это дело начальства. Кого прикомандируют, с тем и будем работать. Возражения?

– Нет! – дружно ответила компания.

– Гражданских и новобранцев не обижать, а то хребты пообломаю! – шутливо сказал капитан, однако каждый из его подчинённых знал, что прозвучал твёрдый приказ и против него идти нельзя. – А пока свободны! Бегом за стол, детишки!

Солдаты рассмеялись и повалили из зала, однако Владимир не спешил на выход, поскольку заметил кивок капитана в сторону сцены. Сержант спустился к нему на разговор.

– Удивительная у вас манера общения, товарищ капитан, – протянул сержант.

– Я не могу иначе, – ответил он, убедившись, что все его подчинённые покинули зал. – Мы сражались бок о бок, когда у нас был другой командир. Он погиб, и начальником стал я. Кем я буду, если сяду на трон? Они мои друзья.

Владимир кивнул и спросил о сути разговора.

– Вот в чём: ты не узнавал у своих друзей, кто сидел за проектором?

Видимо, не только сержант заметил странное поведение полковника.

– Они мне не сказали.

– Почему?

– Они его боятся.

Капитан поднял левую бровь.

– Призраки… боятся?

– Они ведь тоже люди.

Капитан поднял обе брови.

– А они не объяснили почему?

– Пока ответа нет.

Расслабив лоб, капитан кивнул Владимиру и остался в одиночестве, не сводя с погасшего проектора взгляда.

Не прошло и десяти минут, как Владимир набрал себе целый поднос еды: взял борщ, две рыбные котлеты, морс, пару тарелок салата, поскольку знал, что наедаться нужно при любой возможности. Он подошел к новым коллегам и попросился стать частью их шумной компании.

– Конечно, солдат! – ответила ему та самая женщина, задававшая капитану вопрос.

Владимир уселся за длинный металлический стол. Сержант принялся есть и слушать непринужденные разговоры военных. Заводилой всех тем выступала Агния Фролова – короткостриженая, повидавшая жизнь девушка, которой было всего двадцать семь, хоть Владимиру и казалось, что сидела перед ним женщина лет тридцати пяти. Никто не знал, как ей удалось стать снайпером, особенно в таком подразделении, как СОФЗ. Лицо её покрывало несколько шрамов, а на шее виднелась лапа паука – часть огромной татуировки. Активно отвечал ей молодой парень, который за свои вопросы получил наряд все очереди. Георгий Рум никак не мог получить третью звезду старшего лейтенанта, постоянно срывая очередное повышение своими дебошами и непристойным поведением. Его давно могли бы выгнать из СОФЗ, но его навыки в полевой медицине были неоценимы: те раны, ставшими шрамами на лице Агнии, заштопал именно он. Чего уж и говорить, когда-то его руки спасли капитану жизнь. Владимир хотел было перевести взгляд на других солдат, как вдруг Агния обратилась к нему:

– Эй, сержант! – он обернулся навстречу её дерзкому, не лишенному интереса взгляду. – Расскажи что-нибудь о себе? Артём… – она осеклась, – то есть… капитан так и не успел представить тебя. Ты весь этот месяц, словно рыбка в отдельной банке.

Владимир отлично помнил легенду капитана, которую необходимо было рассказывать каждый раз, когда подчинённые будут спрашивать о нём:

– Я военный корреспондент. Из «Почти свежих новостей», не слыхали?

– Да знаем, уважаем, – протараторил Георгий, проглатывавшего новый кусок любимой говядины.

– Ну вот, буду с вами в этом походе

Агния иронично усмехнулась.

– Да уж… Поход, прям как в школе…

Вновь вмешался Георгий.

– Почему у тебя такие волосы? Старик внутри – снаружи молод?

– Это… – личное, хотел бы сказать Владимир, но осёкся, решил придумать другие слова, – это ранняя седина. Мой отец начал седеть в двадцать пять, а я почти на десять лет старше.

– Старше отца? – бросил Георгий.

– Тупой прикол, Гош. – сказала Агния.

Георгий прохрипел и продолжил есть.

– На десять лет старше его возраста тогда. Мне тридцать три.

– И всё? Разве волосы могут побелеть к тридцати? – с опаской смотрела на сержанта Агния.

Владимир провёл рукой по шевелюре.

– Как показывает опыт – да.

Девушка вздрогнула.

– Ну нафиг… Если такое случиться, всю зарплату на краску убью…

– А зачем нам два корреспондента? – вдруг послышался грубый голос.

То говорил Михаил «Разум» Разумовский, получивший своё прозвище не только благодаря производной от фамилии, но и от знания математики, физики и геометрии, с помощью которых создавал сложные инженерные сооружения. Он был крупнее всех сидящих за столом, в руках чувствовалась сила, а на лице – железная уверенность.

– Во-во, Разум дело говорит, – указал на него вилкой Георгий.

– В смысле? Как два корреспондента? – Владимир подумал, что капитан подставил его. – Я об этом ничего не знаю.

– Спокойно, народ, – вмешалась Агния. – Тот пацан появился буквально вчера, а сержант с нами уже месяц…, и я даже знаю, кто он, этот второй.

Наступило молчание, нарушаемое лишь шумом столовой.

– Ну и не томи. – бросил Разум.

– Что, заинтригованы? – усмехнулась Агния. – Тот парень – внук полковника Филимонова!

Это был тот самый офицер, выступавший перед солдатами в кинозале. Владимир сразу понял, почему полковник не ответил на вопрос внука: наверняка опасался чего-нибудь личного.

– Да ну! – удивился ещё один солдат в чёрной повседневной форме. – Откуда ты знаешь?

– Я много раз бывала в штабе и видела и его, и его отца – майора. Как по мне, парню адски не свезло с родственниками: что отец, что дед – оба те ещё сволочи.

– Это почему? – спросил Разум, будто бы говорили о нём.

– Да потому что грызутся друг с другом с незапамятных времен! – видя вопросительный взгляд Георгия, она добавила: – Даже не думайте спрашивать! Я не в курсе!

– Но зачем ему идти с нами? – вмешался Владимир.

– Повторю для тупых: я не знаю! – ещё более твёрдым тоном ответила Агния.

– Ха! Во прикол будет, если мальчик пошёл на самоубийство, чтобы насолить им! – рассмеялся Георгий.

– Так уж самоубийство? – напрягся Владимир.

Солдаты переглянулись, будто бы решая, пугать новичка или повесить на глаза розовые очки. Решили говорить честно.

– Ну… – искала слова Агния. – Как тебе сказать… Ты ведь не знаешь, почему мы зовёмся «Ястребом»? – сержант помотал головой. – Это было подразделение снайперов, хотя скорее тех, кто умел точно и смертельно стрелять. Я последний снайпер из той команды.

– И самый целый, – вставил ремарку Георгий.

– Последний из взвода, – не заметила Агния коллегу. – Сначала это были смешные задания. Убить тварей, раскопавших кладбище, или уничтожить призраков в каком-нибудь особняке и так далее. Но потом задачи стали сложнее, хоть их суть и сводилась к тому, чтобы обеспечить безопасность парапсихологов, которые закрывали порталы во Вторую Параллель в тех местах, где очередной жирдяй-министр хотел построить новый микрорайон.

– Жилкомплекс «Солнечный»! – усмехнулся Георгий.

– Именно! Хренов жилкомплекс, из-за которого гибли отличные бойцы! Не скрою, зарплата и стаж – это круто, но иногда… мне хотелось направить ствол СВД прямо в рожу очередному заказчику… Будь мы не в армии, а в ЧВК, то сделала бы…

– Ага, тебе принципы не позволят. – буркнул Разум.

– Да-а-а. – многозначительно протянула Агния. – Мы понесли страшные потери, сержант, но за последние полгода новых вакансий, слава богу, не возникло.

– Кроме двух парней, которые пропали, – уточнил Георгий. – Они были старше всех и ближе всех к командиру… До сих пор понять не могу, за что он их так любил…

– Кого?

То спросил капитан, севший во главе стола.

– Мы про двух пропавших, капитан… – начала Агния.

– Можете расслабиться. Владимир – один из нас, – капитан подмигнул ему.

– Да… хорошо… В общем, мы говорили про тех пропавших солдат. Они постоянно что-то докладывали тебе. Не знаешь, куда они делись?

Капитан пожал плечами.

– Я бы хотел знать, но начальство мои вопросы отклоняло.

– Какое именно начальство? – вмешался Владимир.

Все с удивлением глянули на него.

– Комитет по ЧП в ГОЛИАФе[1]. Ну и Минобороны в некоторой степени, – ответил капитан.

– Почему отклоняли запросы? – спросила Агния.

– Не знаю. Начальству всегда виднее. Наверно, им понадобились толковые разведчики.

Капитан продолжил трапезу, но Владимиру есть резко перехотелось: не то он слов командира, ни то от новых странных мыслей, которые вкладывались ему со стороны. Призраки говорили пустопорожние речи, но у кого-то проскользнуло предостережение. «Следи за небом»– сказал ему один из них. Не понимая, что это могло значить, Владимир, тем не менее, воспринял предупреждение всерьез.

– Всё! – капитан закончил ужин. – Сбор в арсенале завтра в это же время! Рекомендую заняться своими делами и позвонить близким. – тут он увидел их вопрошающие взгляды. – На всякий случай!

Команда ответила ему утвердительно и отправилась по своим делам. Последним изо стола вышел Владимир, вспоминая номер матери, который уже успел забыть. Благо нужная последовательность цифр всплыла из пучин памяти, и сержант направился к таксофону.

Владимир знал путь к нему. Покинув столовую, он тут же оказался в длинном бетонном коридоре под светом люминесцентных ламп. Повсюду ходили люди в чёрной униформе, то с документами, то с какими-то ящиками. Работа кипела. Комплекс гудел, будто чрево огромного организма. Владимир шагал вперед, остерегаясь суетливых коллег.

Там, на другом конце коридора, он заприметил нужный поворот. Устремился за него и тут же оказался в длинной комнате, где в ряд шли старые таксофоны. Из освещения в ней остались пару тусклых ламп, погрузивших пыльные таксофоны в полумрак. Говорил по телефону лишь один человек – какой-то офицер в чёрной форме. Владимир последовал к ближайшей трубке, чтобы держаться подальше от чужих ушей. Набрал номер на старом телефонном диске и стал ждать. Гудок, ещё гудок и, к счастью, на другом конце провода он услышал искаженный помехами, но до слёз знакомый голос матери.

– Да? – послышался настороженный вопрос.

– Это я мам. – отвечал он полушёпотом.

– Вова! – судя по всему, она слышала сына лучше, чем он её. – Куда ты пропал? Месяц ни слуху, ни духу!..

– Мам, мам, погоди, – прервал он её быструю речь, – я ведь пропадал не потому, что хотел этого.

– Скажи, Вова… – в её голосе слышалась мольба, – когда же мы тебя дождёмся? Ты обещал, что приедешь ещё год назад, а потом ещё через месяц, ещё и так далее…

– Мама, это же не от меня зависит, контракт, присяга…

– Мне кажется, дело не в твоей присяге, – теперь слышался праведный гнев. – Куда ты поедешь на этот раз? В Африку? Или на Северный Полюс?

Сжав зубы, Владимир сказал:

– Очень близко. Мы будем видеть одно и то же солнце на рассвете.

– Что?..

– Как там папа? Он по-прежнему под Екатеринбургом?

Секундное замешательство. За ним сдавленный голос:

– Да. Связи уже нет. Ещё месяц там будет. Вова, о чём ты говорил?..

– Не могу больше, мам. Постараюсь вернуться как можно раньше.

Он повесил трубку. Сколько раз он обещал, уверял родных, что вот-вот вернётся из очередной командировки и сколько раз он оправдывался каждый раз, когда ему не давали вернутся домой. Сержант не считал. С другой стороны, он не мог поступить иначе. Давно, пятнадцать лет назад, мечтая о военной академии, он и представить не мог, что ему придется покинуть дом на десять лет. Сразу после выпуска из академии и присяги, которую он с нетерпением ждал, Владимир оказался в эпицентре больших событий в мире. Он перестал замечать дни, а контракт всё продлевался и продлевался, пока два года назад сержант не понял, что прошло много времени, за которое постарела его мать и отец. Именно отец был для него примером честного военного, именно благодаря ему он поступил и с отличием окончил академию. Сейчас, стоя у таксофона, ему хотелось только одного: сдержать, наконец, обещание и вернуться домой.

Но честен ли я с собой?

– Эй, сержант? – вдруг позвали его со спины.

Владимир обернулся и увидел перед собой того самого офицера.

– Я, товарищ полковник! – Владимир встал по стойке «смирно. На всякий случай.

– Спокойно, парень, ты не мой подчинённый. – голубоглазый, крепко сложенный полковник осмотрел его. – Ты из команды СОФЗ?

Сержант расслабился.

– Так точно.

Полковник протянул ему руку.

– Знаю о вашей миссии. Удачи!

Владимир пожал крепкую кисть офицера.

– Спасибо…

Не успел сержант что-либо сказать, как полковник (кстати, без шеврона, где должна была быть фамилия) покинул «телефонную». Владимир простоял полминуты и направился к своей комнате, не придав случайному разговору никакого значения. Хотя впервые за долгое время он не слышал своих потусторонних спутников – они затихли, будто испугавшись невиданного зверя.

Его комната представляла собой небольшой шкаф, армейскую тумбочку, кровать, стол и стул. Вся её площадь была выкрашена гениями дизайна в темно-серый цвет, так что в комнате царила атмосфера тюремной камеры…

Всё равно лучше казармы, усмехнулся про себя сержант, месяц назад увидев её.

Справа от входа расположилась дверь в скромный туалет – спартанские условия для человека, не бывавшего под палящим солнцем Судана, или как минимум, в казарме, где живут сто и более солдат. А для Владимира это были шикарные апартаменты, и сегодня ему предстояло в предпоследний раз лечь на нормальную кровать и заснуть спокойным сном. Впереди его ждали леса и болота глухой тайги.

VI

Контур

В ту ночь он видел звёздное небо. Россыпь ночных бриллиантов, как и прежде, неподвижно блестела на небосводе, но Владимир испытывал чудовищный страх. Их сияние казалось неестественным, странным, отталкивающим, но он не мог понять, почему. Вдруг звёзды пропали, и осталась тьма окутанного грозовой тучей неба. Последовала молния и раскат грома…

…он проснулся от стука в дверь.

– Рота подъём! Сержант! Открывай давай!

Будучи полностью одетым, Владимир быстро вскочил с мятой кровати и открыл дверь. Перед ним оказался капитан.

– Ого. Только проснулся?

Очевидно, он заметил это по слипшимся глазам сержанта.

– Извините, товарищ…

– Просто Артём. И здесь тебе не учебка, и здесь ты не молодое пополнение, расслабься.

– Хорошо. Я проспал?

– Нет, я пришёл раньше. Убираемся отсюда не сегодня – завтра, но встреча в арсенале состоится, как и планировалось. Теперь можешь поспать ещё. Извини, что разбудил.

– Понял, понял…

Не выйдя из дремоты, сержант закрыл дверь и вновь упал на кровать. Однако сон не пришел… Начинался новый день, как пелось в старой песне, и Владимир включил допотопное радио, и поставил на разогрев чайник, мечтая о чашке крепкого кофе.

О своём сне он даже не вспомнил.

В течение дня у него не оставалось других дел, кроме исследования комплекса: Рыков жил здесь больше месяца, но так и не изучил его должным образом. Это была целая система бункеров, коридоров, залов, оружейных, существующих для подготовки специалистов высшего класса. Здесь, как рассказывал Владимиру капитан, находился мозг большей части всех секретных операций страны. Именно поэтому сержант не имел доступа на нижние, самые глубокие этажи, где располагался штаб. Пожалуй, ни одна бомба, созданная человеком, упади она прямо над комплексом, не добралась бы до центра его нервной системы – до этого таинственного штаба. Однако сержант узнал о существовании некой научной лаборатории, располагавшейся в стороне от других блоков бункера. К ней вёл длинный коридор, перекрытый с двух сторон прочными сейфовыми дверьми и до зубов вооруженными охранниками. Что за исследования могли проводить под такой защитой, Владимир не предполагал, да и думать не хотел, ибо не его это ума дело. Под конец дня он полностью выстроил для себя «карту» этого места: на первом, самом близком к поверхности этаже располагался арсенал, тренировочный зал (в таком же сержант тренировался пару недель назад), распределительный пункт для персонала, ангар для техники и прочие прелести – этот уровень был самым просторным из всех девяти (официально девяти) этажей; за первым этажом шли другие, менее просторные – по сути, каждый следующий уровень был чуть меньше предыдущего. Жилой комплекс, где обитал сержант, находился на четвёртом этаже, а ещё точнее – на первом подуровне большого жилого пространства, который именовался в лифте как «этаж четыре-точка-один».

Под конец дня Владимир оделся в новую полевую форму: чёрную, без знаков отличия и шевронов и последовал к просторному лифту. Там в металлической коробке вместе с другими членами отряда он нажал на единицу и отправился наверх, к арсеналу, где бойцов уже должны были ждать.

Двери лифта открылись, и солдаты оказались в огромном ангаре, другую сторону которого практически не было видно. Ряды люминесцентных ламп шли по потолку, освещая работающих с техникой людей. Господствовал шум моторов, треск распиливаемого металла, смех и выкрики рабочих. Владимир лишь мельком осмотрел знакомую картину, а вот учёные, во второй раз оказавшиеся в этом зале, следовали за солдатами, не отводя от монументального зрелища глаз.

– Смотрите, не споткнитесь! – их взгляды заметил Георгий.

Учёные тут же переглянулись и, никак не прокомментировав его слова, последовали за Георгием. Впереди они видели только стену, арсенала же пока не замечали. Вдруг прямо в стене оказалась большая дверь. Разум, инженер, нажал на кнопку в потаённой панели, и массивные створки раздвинулись.

Они оказались в просторном хранилище военной техники – здесь было всё, от мотоциклов до танков, готовых к использованию. В помещении оказалось тепло и тихо, да и людей группа не встретила. Видимо, в большом зале всегда больше работы и народа. Разум вёл группу к узкому коридору на другом конце арсенала, где их ждал командир отряда.

Пройдя через темный коридор, они оказались в небольшом, по сравнению со всем хранилищем, помещении с рядами шкафов с оружием, возвышавшихся к потолку. Владимир тут же почувствовал прохладу, которой не было в других местах. Не успел он задуматься об этом, как заметил посреди помещения дюжину стульев и двух солдат. В одном он тут же узнал капитана, гораздо более напряженного, чем обычно, и неизвестного солдата в чёрной маске, закрывавшей всё его лицо, кроме тёмных глаз цвета каштана. Этот солдат, огромный по габаритам, широкий в плечах, молча смотрел за приближением группы, и когда отряд оказался перед ним, он громко, но мягко произнёс:

– Садитесь. Никто вас за это не убьёт.

Отряд расселся по местам. Владимир оказался к безымянному в маске ближе всех. Капитан по-прежнему стоял.

– Разрешите представить вам, товарищи… – начал он, сжимая руки за спиной, – …майора Дорохова, нашего проводника внутри «пятна». Он – один из немногих ветеранов в нашей стране, полностью построивший своё имя на заданиях по сдерживанию угроз из Параллелей.

– Слишком пафосно, – говорил майор утробным голосом. – Но всё по делу. Можете обращаться ко мне просто Контур.

Вдруг Георгий усмехнулся.

– А почему не «линия»? – его никто не поддержал, шутка была крайне неуместна.

Контур не изменил выражения глаз – он, не моргая, смотрел на Георгия, затем на капитана.

– Это твой медик?

– Да, – капитан осуждающе сверлил подчинённого взглядом.

Контур обернулся к Георгию, уже пожалевшему о своём поступке.

– Интересно, как он будет лечить людей, если ему самому требуется помощь?

– Извините, товарищ майор, – вдруг Георгий обозлился, – я не стал бы усмехаться, будь вы с нами на равных. Почему на вас маска?

Капитан собирался жестко ответить, но на вздохе майор опередил его.

– Потому что так надо, солдат. Теперь ты не задаёшь вопросов, тем более – мне.

– Он твой непосредственный начальник, лейтенант, – добавил капитан.

Когда в речи проскальзывало его звание, то Георгий сразу понимал, на что пытаются давить: на его неудачный карьерный рост. В такие моменты он крепко задумывался и долго молчал, так что за оставшийся вечер Георгий не проронил ни слова.

– Это первое правило. – вновь заговорил Контур. – Второе: у нас не будет уставщины. Она ни к чему. Мы идём туда, где она вредна. Хватит обычных взаимоотношений, только в рамках приличия… Капитан, познакомь меня с остальными.

– Есть. – капитан чуть улыбнулся, посмотрев на сидящего ближе к нему офицера с сигарой в зубах. – Гефест, сволочь, опять куришь, где ни попадя. Отправлю ведь бычок хоронить!

Усатый старлей усмехнулся. Потушил сигару о металлический каркас стула.

– Извини, капитан. Не повториться. – он подмигнул, кинул окурок в карман кителя.

– Это, – уже обращался Артём к Контуру, – наш оружейник. В полевом ремонте ему равных нет. Правда, курит как паровоз.

Гефест добродушно рассмеялся. Контур прищурился.

– Уж извините, товарищ майор, – пожал плечами лейтенант, – я без сигареты, как без воздуха.

– Не боишься, что когда-нибудь выплюнешь лёгкие? – спросил Контур.

– Нет. Я скорее помру от пули, чем от рака.

Контур равнодушно кивнул.

– Далее Агния. Наша орлица. Снайпер.

Агния поелозила на стуле, как бы дав о себе знать.

– Ветеран? – уточнил майор.

– Больше других здесь, так точно. – Агния недоверчиво смотрела на Контура. – Я вас никогда раньше не видела?

Контур усмехнулся.

– Не думаю, – пробурчал он. – Дальше.

Рядом с Агнией сидел Разумовский. Капитан представил его, затем учёных.

– С оружием как обращаетесь? – спросил у них Контур.

Антон Демидов сразу же ответил:

– Прошёл недавно курсы, результаты отличные.

– На срочке был? – уточнил Контур.

– Не думаю, что это показатель чего-либо, но да. Был.

Контур перевёл холодный взгляд на Олесю Цаер.

– А я, если честно, почти ничего в этом не понимаю. Я проходила пару видеоигр, но…

Майора её слова не интересовали. Он посмотрел на Гефеста.

– У тебя сутки дать ей основы стрельбы из ПЛ-15[2], а ещё лучше, из АК-25.

– Без вопросов. – он подмигнул Олесе.

Учёная покраснела и тут же отвела от него взгляд. Демидов, находившийся рядом с ней, возмущённо глянул на Гефеста. Но прошла секунда, и они вновь слушали Контура.

– Кто следующий? – он перевёл взгляд на корреспондента.

– Наш военкор, Николай Антипов.

– С оружием обращаюсь как надо, – ответил он на немой вопрос Контура.

– Хорошо, догадливый.

Наконец он повернулся к Владимиру. Их разделяло чуть больше метра, сержант буквально слышал тяжелое, медленное дыхание майора.

– Ещё один военкор, – капитан косо глянул на Контура.

– Зачем нам… – майор повернулся к нему и по взгляду понял, что этот разговор нужно будет продолжить наедине. – Понял.

Он вновь посмотрел на Владимира.

– Владимир Рыков, сержант. С оружием…

– Вижу, что ты с ним дружишь. Поговорим потом. Думаю, нам есть о чём поболтать.

Так знакомство и закончилось. Контур размял широченные плечи и начал говорить.

– Буду краток. Если возникнут вопросы, решайте их через капитана. – он оглядел отряд. – Хорошо. Вчера полковник рассказывал вам о месте, куда мы прёмся, но очень поверхностно. Объясняю. Это место отличается от всех, куда вы ходили раньше… – стало ещё холоднее, во всяком случае, так казалось Владимиру, – там у нас не будет возможности быстро покинуть территорию. Мы зайдём этим составом: десять человек, включая меня, а второй отряд проникнет в Вакуум через четыре дня, чтобы мы смогли выйти вместе с ними…

– Разрешите обратиться? – вдруг спросил капитан.

– М? – Контур обернулся к нему.

– Что, если вторая группа никого не найдёт на месте посадки?

– Отправиться на наши поиски.

Вероятность исхода, когда весь отряд пропал или погиб бы Артём всегда имел ввиду. В крайних ситуациях он умел выводить бойцов из Параллели своим способом, о котором никогда не говорил, но самого страшного финала, когда другому отряду пришлось бы возвращать домой их трупы он не исключал.

– Почему «Вакуум»? – вдруг спросил Антипов. – Полковник называл это место «пятном».

Контур прищурился.

– Вы спрашиваете так, будто никогда не бывали во Второй Параллели.

– Мы все там были. За некоторым исключением… – капитан кинул взгляд на Владимира.

– Тогда вам всем известно, как трудно там с кислородом…

Он оглядел присутствующих.

– На этой территории сохнут и чернеют деревья. Кислорода там мало для весёлой пробежки. Жить и дышать там можно, хоть и сложно. Кое-где воздуха почти нет. Именно поэтому мы возьмем с собой баллоны с кислородом.