Текст книги "Вакуум (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Македонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Извини меня, – она вытерла губы от крови. – Я, видимо, схожу с ума.

– Не бери в голову. Я понимаю. Теперь мы остались одни.

Он помолчал. Затем добавил:

– Идём. В фонаре наши единственные батарейки.

Олеся кивнула и медленно зашагала по коридору; Владимир – за ней.

Через минуту они ускорились. Батарейкам оставалось жить полчаса.

Пока пара оставшихся в живых пыталась перегнать заряд фонарика, Георгий приходил в себя. Медленно, мучительно вздымалась его грудь в такт дыханию. Между рёбер сидели пятисантиметровые когти. Кровь заливала лёгкие. Его тащили. Тащили вниз по стальной лестнице лицом к потолку. Медик открыл глаза, но никакой разницы не увидел: господствовала тьма. На каждой ступеньке ботинки Георгия стучали, создавая мерный стук, который, как не мог не заметить медик, успокаивал, словно метроном.

Тук… тук… тук…

Так отсчитывались последние минуты его жизни. Георгий хотел бы пошутить про себя, придумать самопальный анекдот, но не вышло. В таких ситуациях можно смеяться лишь над смертью – встретить старуху достойно. Но перед кем выпендриваться? Какой смысл не бояться смерти сейчас, когда о ней никто не узнает? Лучше стать хотя бы в последние мгновения искреннем к себе. Георгий боялся смерти, боялся её до ступора в конечностях. Его юмор, да и вся жизнь, просто борьба с неизбежностью. Он всегда мечтал встретить её быстро, а в идеале героически. Но, похоже, судьба уготовила ему медленную, позорную гибель на самом дне мира. Ирония… Можно и усмехнуться.

Георгий попытался, но получился лишь тихий короткий вздох.

Наконец ступени кончились. Георгий завидел странный свет на потолке, прежде никогда ему не встречавшийся. Остановились. Пока что медик не видел твари, но слышал её учащенный хрип. Вдруг её когти вырвались из груди. Претерпевая ужасную боль, Георгий упал на пол и глянул в сторону. Сначала увидел растянутую, порванную вдоль всего тела майку цвета хаки, затем армейские штаны, не доходившие твари до лодыжек. Конечности существа невероятно растянулись: Георгий бился бы об заклад, что её когтистые лапы касались земли, а длинные тонкие голени удлинили тварь до двух метров в высоту. Колени вывернуты наизнанку. Георгий успел ещё заметить длинные чёрные волосы твари, спускавшиеся до пояса. Сразу после этого существо скрылось в пасти вентиляционной шахты. Почему она оставила его здесь? На съедение потомству? Ответ пришел вместе со словами в голове.

– Вот и ты, желток…

Георгий перевернулся (вызвав приступ боли в груди) и увидел мерзкие клешни Контура. Нос задрожал от брезгливости, а глаза пропитались злобой.

– Я прекрасно понимаю твои чувства, – Контур стоял подле розового полотна портала. Направился к Георгию. – Можешь быть уверен… после смерти есть жизнь. Хоть и разная.

Он приблизился к нему и пристально рассмотрел.

– Я тоже боюсь смерти. Но у меня хватает сил не обделываться после каждого её упоминания! – воскликнул медик.

Тут Георгий придумал шутку, показавшаяся ему невообразимо смешной. По телу побежала дрожь: не от страха, а от надвигающейся волны смеха. И помещение заполнилось им, весёлым смехом, переходящим в кровавый кашель.

– Чего ты ржёшь?! – озлобился Контур.

– А пускай… пускай твои дружки её расскажут! – хохотал что есть сил Георгий.

И он услышал её. Контур в гневе, со всей силой, но, чтобы не убить, пнул медика в бочину. Затем ещё раз и ещё. Кровь брызнула изо рта, но Георгий продолжал смеяться, пусть и тихо и с хрипом. Майор схватил Георгия за воротник и потащил к порталу. Медик захлёбывался кровью, но не останавливался. Смялся и смеялся над последней, самой смешной в его жизни шуткой.

Контур схватил воротник второй рукой. Георгий, ощутив мощный бросок всего его тела, вдруг закричал из последних сил:

– Чтоб у тебя клешни отсохли!..

Медик погрузился в розово-белый эфир.

А по залу прошлось эхо его последней фразы.

XXIII

«Всё пройдёт…»

Синеватый свет фонаря заполнял коридор: потолок, стены и пол. Олеся шла чуть впереди и слева, чтобы не загораживать проход. Её длинная тень шагала по стенам и оборачивалась к Владимиру. Сержант постоянно натыкался на её испуганный, жалобный взгляд, напоминавший глаза маленькой собачки, проверяющей, не потерялся ли её хозяин. Владимиру не нравилось такое сравнение, но оно первым делом пришло ему в голову. Даже сейчас, несмотря на пережитое Олесей, красота не покинула её. На розовых, влажных от пота и слёз щеках лежали локоны волос, которые постоянно падали с её макушки (учёная где-то потеряла заколку, когда другие остались в рюкзаке).

– Далеко нам ещё? – спросила она после нового поворота.

– Достаточно, – отозвался Владимир.

Он опасался, что нечто сможет напасать из-за спины. Напасть также бесшумно, как и на Георгия, поэтому взгляд его внимательно следил за происходящим впереди, а слух напрягался каждый раз, когда позади возникал шум. Владимир резко оборачивался с пистолетом на изготовке, но неизменно сталкивался с пустотой.

Так они и шли, переходя из одной секции в другую. Повсюду их встречал только порядок: ничего не раскинуто, никаких признаков паники. Но таким же образом им попадались чёрные пятна плесени на потолках и стенах, на мебели и оборудовании. Ощущение смерти такое, как от визита в морг или склеп.

Наконец Владимир заприметил створки лифта. Маленькая кнопка рядом с ним светилась синим обручем. Благо, призраки сказали правду: лифт действительно работал. Товарищи ускорились, и как только Олеся нажала кнопку вызова, фонарик погас.

Подъёмный механизм заработал: последовал знакомый гул. Учёная прижалась к створкам лифта, а Владимир выставил перед собой пистолет. Через несколько секунд где-то впереди, в кромешной тьме упало и разбилось нечто стеклянное. Олеся взвизгнула, начала давить на кнопку раз за разом. Владимир вытащил камеру и всмотрелся в зелёный экран. Проглядывались только ближайшие пару метров и стены узкого коридора. И в нём, совсем близко, заскребли по кафельному полу чьи-то когти.

Динамик пропищал, и створки открылись.

Товарищи запрыгнули в освещенную яркими лампочками кабину и развернулись к коридору. Ничего, пусто. Свет проникал на метр в коридор, но тварь, преследовавшая их, скрылась, будто призрак. Может это и было приведение?

Лифт закрылся. Владимир надавил на нижнюю кнопку минус пятого этажа, и кабина тронулась. Движение лифта оказалось на удивление плавным, даже несмотря на слышимый за его пределами скрежет. Вот уже загорелась цифра «4», как вдруг на кабину упало нечто массивное. Лифт подпрыгнул и полетел вниз. Расстояние оказалось незначительным, поэтому кабина с грохотом упала, повалив товарищей на пол.

Владимир приземлился на левую руку. Кости ушиблись, но не сломались. Солдат, оттолкнувшись от пола, встал и попытался открыть створки лифта, слыша настойчивый скрежет наверху. Одной рукой не особое получалось. Сержант глянул на Олесю – по лбу стекала кровь, а сама девушка лежала без сознания. Замигали лампочки, скрежет усилился. Владимир взял учёную за плечи, начал аккуратно трясти, но толка не было. Он проверил пульс – есть, хоть и медленный. Сержант взялся уже двумя руками за створки и со всей силой потянул их друг от друга. Выиграв немного места, он втиснулся между ними, прислонив спину к одной створке, а двумя руками надавил на другую и смог, наконец, раздвинуть их. Владимир тут же протянул руки под телом девушки: взял её на руки и аккуратно вышел из лифта в слабо освещённый голубым светом зал.

Скрежет прекратился. Владимир обернулся к лифту, затем глянул на высокую стену и потолок, где не заметил ничего похожего на вентиляцию. Значит, тварь навряд ли сможет забраться сюда. Тем более помещение, походившее при первом взгляде на холл, было освещено повсеместно. Сержант обернулся и тут же заметил линии крови на полу. Пистолет лежал в его руке, но свободы маневра у Владимира лишился из-за Олеси. Он медленно зашагал по кровавому следу. Впереди, метрах в пяти расположилась шестиугольная стойка администрации примерно метр в высоту. Именно туда и вела кровь. Владимир плавно, но быстро зашел за стойку и увидел растерзанного солдата в тёмно-зелёной форме. Правая рука его оказалась откушенной вместе с частью груди. Рот, подбородок и шея, все в засохших кровавых брызгах. Рядом лежала каска, автомат и лужа гильз. Сержант огляделся и заметил ещё с десяток трупов в разных углах. Руки начали уставать, а Владимир думать, где сделать передышку. Ответ пришел извне.

Посмотри наверх, прозвучала туманная фраза.

Сержант не вскинул голову к потолку, а почти сразу заметил точки красных глаз в окне небольшого помещения на втором этажа. Призрак стоял в темноте, но свет в том кабинете был – он окрашивал стену и потолок снизу вверх. Глаза, несомненно, принадлежали капитану.

Владимир взобрался по шедшим вдоль стены ступенькам, повернул к раздвижным дверям. При приближении створки автоматически открылись. Перед ним оказался офис с широким панорамным окном, под которым и вдоль него располагалась некая панель с множеством пультов и кнопок. Справа под панелью лежал мумифицированный труп военного. Рядом валялась каска с ярким фонариком, светившим в потолок. Левая часть офиса скрывалась за стеной тьмы. Владимир зашел внутрь, и двери закрылись. Положил девушку подальше от трупа на свет. Сержант поразмыслил, чем бы он мог помочь, но в голову пришла только одна мысль. Он расстегнул китель и порвал подол зелёной футболки. Тканью убрал кровь со лба девушки и убедился, что значительных повреждений нет. Вдруг его настигли слова:

– Здесь ничего не поделаешь. Остаётся только ждать, – голос не в голове, а позади сержанта. Он встал и обернулся.

За стеной тьмы будто бы парили красные глаза, и только чёрные зрачки не потерялись в них. Казалось бы, красный цвет всегда к опасности, но не в случае с привидениями. Каждый человек, кому небезразлична своя жизнь, знал, что алый взгляд говорит об интересе или дружелюбии, но точно не об угрозе. Страшен другой цвет: синий.

– Вот уж не думал, что стану одним из них так скоро, – несмотря на проступавший хрип, Владимир отчётливо слышал голос капитана. – Предполагал, конечно, но только после рождения сына…

Сержант приблизился к тени, встав напротив глаз. Он даже рассмотрел линию призрачного силуэта во тьме. Капитан остался при своей амуниции, с которой и погиб.

– Почему ты… почему ты не ушел?

– А куда мне торопиться? – глаза чуть сузились, видимо, от усмешки. – Мне пока не к кому идти. Остальные сразу же нашли своих любимых, но единственный родной мне человек остался в моём доме под Питером.

– Кто остальные?

– К сожалению, все. Контур смог обмануть Гефеста и Разумовского… Ты уже в курсе о его мимикрии, о его тяге к иллюзиям… Он показал им якобы мой палец с кольцом, чтобы те потеряли бдительность. И у него получилось.

– Якобы?

Глаза вновь сузились.

– Он всё-таки не стервятник. Резать трупы не в его стиле.

– Ладно… Тогда скажи, куда идти дальше? Мы ведь на самом нижем уровне, верно?

Глаза посмотрели на окно.

– Да, верно. Видишь, там коридор. – Владимир перевёл взгляд и увидел проход. – Он ведёт к порталу, но есть ответвления к резервным источникам питания. Твоя цель – найти электронный замок. Он у одного учёного… погибшего, конечно… После замка тебе нужно включить резервный источник питания. Придётся шуметь и рисковать, но иначе никак. Как только всё сделаешь, побежишь к лифту. Он выведет тебя на поверхность.

Зная немой вопрос Владимира, Артём сразу же договорил:

– Мы проведём тебя. Твой пацан – смышлёный малый. Тебе повезло с таким другом.

Владимир улыбнулся, кивнул.

– Но Контур может вырубить лифт, разве нет?

– Он очень импульсивный. Если уж он выйдет на тебя, то за тобой идти и будет. Возможно, на включённые генераторы он даже внимания не обратит.

– Но его призраки…

– Он их не слушает, когда не хочет. Бывают такие люди, которые сильнее своих призрачных спутников. Он один из них.

– Хорошо… – Владимир глянул на Олесю. – Тогда нужно дождаться её и бежать без оглядки.

– Нет! – испугался Артём. – У тебя есть шанс уничтожить это место навсегда!

Владимир всмотрелся в расширяющиеся зрачки кровавых глаз, ожидая просьбы.

– Те солдаты… из моей бывшей ЧВК… они заминировали здание. Бомбы начнут взрываться снизу вверх, бегая по институту, как свет по гирлянде. Если повезёт, уничтожат и портал, и Вакуум вместе с ним… – нарастало его волнение. – Гарантии нет, но, пожалуйста… найди детонатор… я помогу.

– Хорошо, я только за. – тут до сержанта дошли первые слова Артёма. – Стоп, это люди из ЧВК? Почему они были первыми, а не вы? Ну, то есть мы.

Глаза Артёма вновь сузились.

– Минобороны всегда хотело контролировать то, к чему не имело никакого отношения. Паранормальные миры, да и сам институт в целом – их забота. Но мой тебе совет: не лезь туда. Пусть сами разбираются… и ищут новую ЧВК.

– Юмор не пропадает даже после смерти? – Владимир нашел силы усмехнуться.

– По ту сторону гроба уже всё равно. Вот только… – взгляд его упал в пол. Подумав о чём-то, глаза поднялись к сержанту. – Есть у меня одна просьба. Лишь одна.

В темноте блеснуло нечто сребристое.

– Это кольцо… я искал почти полгода… мы поженились в мае, когда ещё не жарко, но уже не холодно. Жаль, что мы ничего не успели. Я всегда мечтал о сыне… мечтал… – Артём не сводил взгляда с драгоценности. – Передай кольцо ей в руки. Она всё поймёт. – блестяшка чуть приблизилась к Владимиру, но границы тьмы не пересекла.

Сержант коснулся её, висящей будто в воздухе, и забрал. Обычное кольцо с трудом узнаваемой надписью на внутренней стороне. Владимир пригляделся.

– Мы договорились, что оно вернётся к ней, когда со мной что-то случиться…

«Всё пройдёт, и это тоже».

Послышался испуганный вздох.

– Похоже, нас засекли, – перевёл взгляд капитан.

Владимир обернулся и встретился взглядом с Олесей. Та смотрела на него округлёнными глазами. Сердце так и стремилось вырваться из её поднимающейся груди (раз-два, раз-два).

– Всё в порядке, – успокаивал её сержант, – это… – он повернулся, но глаза уже испарились.

Возникла пауза, которую прервала учёная:

– Так кто?

– Артём, – Владимир сжал кольцо в кулаке. – Капитан ведь помогает нам.

[1] Нет, нет, пожалуйста! Я просто фельдшер…

[2] Одна из категорий паранормальных способностей, выведенных корпорацией ГОЛИАФ.

[3] Контейнер из плотного полиэтилена для хранения крови

[4] Новый вид мощных обезболивающих.

Глава XXIV–XX

XXIV

Танатофобия

Георгий проскользнул через портал и упал на другой его стороне. Странно, он думал, что попадёт прямиком в ад, но нет: впереди возник коридор и яркое свечение. Не думая о том, куда он ведёт, медик побежал к свету. Он мчался всё дальше, не вспоминая об усталости, и вскоре достиг аварийной лестницы. Не веря своему везению, Георгий обернулся и, не заметив преследователя, начал подъём.

Лестница вела его всё выше и выше в темноту. Когда силы уже покидали его, Георгий разглядел ржавый люк. Немного отдышался перед рывком. Подержал лестницу то одной рукой, то другой. Посмотрел вниз: бесконечно длинный темный колодец. Вроде бы никто за ним не следовал. Не задавая себе вопросов, медик взобрался к люку и, хоть и не без труда, открыл его.

Оказалось, он преодолел тайный ход прямо в парк перед институтом: его мрачный серый вид выделялся даже на фоне таких же тоскливых облаков. Не веря своему счастью, Георгий помчался к лесу, куда глаза глядят, не думая о плане спасения. Только вперёд. Только подальше отсюда. Может, доберётся до дома? Может, забудет обо всём, что с ним было? Забудет даже об Агнии…

А ведь я так и не сказал ей, прозвучали обидные слова. Но он отбросил их, уже вбегая на опушку леса.

Чёрные кроны деревьев, как и раньше, сгибались в неестественные позы, а небо стало прозрачным, раскрыв немерцающие звёзды. Осознав, что оказался в ночи, медик остановился, не зная, что предпринять. Ни ПНВ, ни фонаря. Может сделать факел? Но вдруг спасение пришло. Стремительно и неожиданно, словно гроза посреди зимы.

Взревел двигатель вертолёта, закрутились массивные винты, и над Георгием возник свет прожектора. Из тела стальной птицы спускались на тросах солдаты. Они приземлились прямо перед Георгием и побежали к нему. Он узнал их форму.

Наши, пронеслась благостная мысль.

К нему вышла вторая группа СОФЗа.

Спустя пару дней его сразу перебросили домой, под Новосибирск. Везение не заканчивалось и на этом: не снимая формы, Георгий сразу отправился к тому месту, где проводил с отцом большую часть всех своих дней. То был стадион между панельными домами с высокой сеткой вдоль периметра. Георгий помнил, как и сам однажды разбил чье-то окно, так что понимал важность почти невесомой стены. Понимал, но ему хотелось той же свободы и того же азарта, как и в детстве, когда боишься, как перелетевший через ворота мяч попадет кому-нибудь в окно или в машину.

Он отправился к стадиону, и оказавшись перед ним, удивился, что сетки снова нет, что ворота опять облупились, как тогда, в детстве. Ещё более странным ему показалось, что на стадионе играли по щиколотку в снегу. Но что совсем выбило его из колеи, так это знакомый силуэт мужчины в красном свитере с надписью «Спартак» на спине. Он играл с каким-то мальчиком в распасовку. Когда нога поднялась для удара, гольф чуть спал и обнажил родимое пятно на голени.

Отец, осознал Георгий. Но он не улыбнулся и не обрадовался. Его отец умер уже пять лет как. Парализованным, с трубками в носу.

Вдруг силуэт призрачного отца замер и медленно повернул голову к медику. Но Георгий не успел увидеть его лица. Небеса вдруг почернели и плавно опустились на землю. Медик оказался в полной темноте, не ощущая тела, не слыша запахов и звуков.

Теперь вся его судьба – бесконечная тьма.

Владимир узнал о Георгии благодаря Артёму. Тот рассказывал сержанту обо всём, что могло представлять ценность в побеге от Контура. И, если повезет вынести информацию за пределы Вакуума, информация окажется полезной и для командования. Последние из отряда, Олеся и Владимир, шли по длинному трапециобразому коридору вперёд – к месту, где расстался с жизнью последний учёный института с электронным ключом в кармане.

Тёплый воздух лёгким ветерком бежал по венам этажа, разнося пыль и запах гнили; люминесцентные лампы мигали, становясь невыносимым бременем для глаз. В коридорах остались только шаги и гул работающей вентиляции. Больше никаких звуков.

Налево, затем направо. Затем ещё раз по такой же схеме, и Олеся с Владимиром вышли к открытой двери в форме такой же трапеции. Скорее это и не двери, а поднятые ворота. На левом косяке отпечатались кровавые следы рук. Пришли.

Внутри лаборатории царил погром. Колбы разбиты, приборы лежат на полу, на длинном столе груды бумаг, а вдоль стен раскрытые белые шкафы. Над всем этим горела голубым светом единственная выжавшая лампа, освещавшая лишь середину стола. А помещение оказалось длинным – стол уходил ещё на метров пять вперёд, во тьму.

– Иди слева. Я справа, – сказал сержант Олесе. Та кивнула, и они медленно зашагали дальше.

Как бы Владимир не старался обходить разбитое стекло, оно всё равно хрустело под ногами. Хорошо, что твёрдое – иначе вцепилось бы в берцы. Вдруг Олеся глубоко вобрала воздуха, что обычно вело к отчаянному крику, но учёная сдержала себя. Владимир обернулся к ней с пальцем у губ, но этот жест оказался лишним. Она посмотрела на него с читаемым по раскрытым глазам испугу и видимым по искривленному рту отвращению. Голубой свет падал на её потное лицо и волосы.

– Это мы ищем? – она указала на нечто под столом.

Сержант дошел до края стола, заглянул за угол и увидел покрытый пылью скелет в белом халате. Он сидел у шкафов, смотря пустыми глазницами в потолок. В кисти лежал рекордер.

– Да, его, – ответил Владимир.

Рекордер, конечно, разрядился. Владимир подключил подходящий разъем из кителя, нажал кнопку, и маленький экран загорелся серым.

– Чем это поможет нам? – спросила Олеся, севшая чуть поодаль от мертвеца.

– Узнаем больше о случившемся. – Владимир помнил про основную цель: вытащил из кармана мертвеца пластиковую карту.

– Наш путь домой, – улыбнулся он Олесе.

Та безутешно кивнула, видимо, не веря в счастливый конец, а Владимир уже искал самую первую запись за последние полгода. Ему повезло – не пролистав и десяток записей, он наткнулся на датированную двадцать седьмым сентябрём прошлого года. Он нажал на красную точку, и голос молодого испуганного учёного разнёсся по пустынной лаборатории.

– Не знаю, как давно не пользовался этим диктофоном… Наверно, с защиты диссертации. Хорошо, что взял с собой. Может, кто найдёт.

– Он нас не услышит? – Владимир тут же поставил рекордер на паузу.

– Нет, нас предупредят. – ответил он Олесе.

Она опустила голову, вникая в рассказ.

– Я не знаю, остался я один или нет. Я заблудился, ни одной живой души не видел… – молодой человек еле сдерживался, чтобы не впасть в истерику. – Но должны остаться охранники… какой-то персонал… или тот старик, о котором все говорили. Этот советник из ГОЛИАФа… Как же его…

Владимир посмотрел на Олесю, как бы ища понимания, и встретил его – они оба знали, о ком идёт речь.

– Не помню… Да хрен бы с ними! Выбрался бы и сам! У меня остался ключ Крылова, но что он открывает, я понятия не имею! Этот уровень – сплошной лабиринт…

Учёный окончательно разрыдался, и запись прервалась.

Сержант включил следующую.

– Нашел какую-то лабораторию. Понятия не имею, для чего она здесь. В этих коридорах даже схем прохода нет… Ничего. Но я решил не опускать руки… Пусть здесь всё вверх дном, но я нашел пару ручек и блокнот. Как говориться… – он рассмеялся, но приглушенно, – человек в тюрьме пойдет на что угодно, лишь бы его мозг работал.

Звук зашипел. Переключение. Следующая запись.

– Либо я сошел с ума и потерял всякую возможность мыслить или наоборот, стресс рождает правильные решения… – послышался шелест бумаги. – Я воспроизвёл свои подсчёты в точности, ничего не упустив… Ошибиться я не мог, а поэтому я уверен в выводах: никакого взрыва не должно было случиться… Но… он произошел. Токарев всё делал правильно, но портал всё равно разнёс половину лаборатории. Не понимаю. Что же всё-таки случилось?

Переключение. Новая запись.

– Я был не прав… – еле говорил учёный, задыхаясь от слёз. – Но я не был виноват… Взрыв случился из-за воздействия резервного источника питания, иных вариантов нет. Кто-то подключил дополнительные генераторы, которые использовались бы совершенно в других случаях, они даже не были подключены к сети. Но кто-то переподключил его и создал это… Не могу ходить и даже стоять… ощущение, будто кровь в жилах застывает. Каменеет. Похоже, не долго мне осталось…

Переключение и последняя запись.

– Мне конец, – не говорил, а тихо хрипел учёный. – Я ничего не осязаю, не могу пошевелиться. Хорошо, что я записал лучшую песню всех времён на диктофон… Дурные студенческие годы… Включу её на репит. Пускай помру под «Тайгу».

Судя по всему, у этого рекордера есть режим одномоментного воспроизводства файлов и ведения записи, поскольку знакомая песня заиграла сразу после его слов. «Сказочная тайга» разнеслась по этажу.

Неплохой выбор, подумал Владимир.

Олеся же страшно напугалась её, будто взрыва, и схватилась за уши, испуганно смотря на Владимира.

«Облака в небо спрятались

Звёзды пьяные смотрят вниз

И в дебри сказочной тайги падают они…»

Сержант подсел к Олесе и убрал ей руки с головы.

– Музыка скроет наши шаги. Уходим.

Они встали и помчались из лаборатории, пока по этажу гуляли слова:

«А ночью по лесу идет Сатана

И собирает свежие души

Новую кровь получила зима

И тебя она получит, и тебя…»

Они бежали, будто без разбора. Влево, вправо. Музыка звучала то громче, то тише, пока, наконец, не пропала. Но хаос их движений оказался обманчив. Владимир следовал за призывами своего погибшего командира, петляя по тускло освещенным коридорам.

Когда последние ноты заглохли в глубине этажа, товарищи замедлились. Они стояли под мигающей раз в десять секунд люминесцентной лампой. Посмотрели назад, затем вперед, где встретились со стеной тьмы. Владимир достал фонарик, щёлкнул выключателем и ещё раз убедился в отсутствии жизни у батареек.

– Мне отец показывал, как надо делать… – глубоко дышала Олеся, – нужно потереть батарейки о какую-нибудь поверхность, и они хоть и на время, но заработают. Мы в детстве так делали, и вроде получалось.

– Не думаю, что это сработает… – хмурил брови сержант, как вдруг услышал голос капитана:

Придется пройти через тьму дальше по коридору и налево. Там, в кладовой, найдешь новый фонарь.

– У меня плохая новость… – заговорил Владимир.

– А когда они были другими? – Олеся глядела на него, ожидая чего угодно.

– Придется идти по темноте за новым фонариком. Иного варианта нет.

– А камера?

Точно! Владимир нащупал камеру в подсумке, как вдруг понял, что та разбита. Он вытащил её – на пол посыпались осколки. Олеся с грустью уставилась на неё, а Владимир пожал плечами.

– Теперь точно выбора нет.

Цаер кивнула, видимо, уже не испугавшись прогулок в темноте – и без того позади остались километры черноты. Тем более, чего не сделаешь ради спасительного луча света. Учёная взялась за плечо сержанта, и они шагнули вперед.

Продвигались быстро, поскольку глаза не успели отвыкнуть от обильной тьмы. Где-то в тишине гудел циркулирующий воздух, создавая иллюзию покоя. Иллюзию эту нарушил удар чего-то тяжелого о металл, будто гирю приземлили на стальной лист. Товарищи остановились, одномоментно уставившись в потолок, где заметили только очертания потухших ламп. Ничего больше. Направились дальше.

Кладовая оказалась в точности такой же, где был найден первый фонарик. Владимир и Олеся прошлись вдоль стеллажей, стараясь не шуметь, прощупывать каждый сантиметр пыльной поверхности и вот он! Цаер чуть не взвизгнула, схватив холодный предмет.

– Теперь спасены! – прошептала она, смотря в еле различимые глаза Владимира.

Вдруг он поднял голову, прислушался и резко приказал учёной:

– Луч на коридор, живо!

Щелчок и свет пронзил темноту, заставив нечто огромное и гадкое простонать и скрыться за дверным проёмом. Олеся отпрянула назад и столкнулась со стеллажом. Бытовая мелочь посыпалась на пол, создавая суматошный грохот. Всё затихло, когда обрушилась очередная неизвестная безделушка. Эхо пробежалось по коридорам и застыло где-то в их глубине. Цаер медленно перевела взгляд на Владимира – свет чуть касался его, но по блеску его глаз девушка увидела тот же ужас, что сидел и в ней.

– Нам нужно идти. – сказал он еле слышно.

Приложив палец к губам, он шагнул за проём. Свет лоснился по его серебряным волосам, когда он осматривался по сторонам. Тихо и спокойно, однако то существо во тьме умело двигаться совершенно бесшумно – безмятежность коридоров была обманчива. Владимир жестом подозвал девушку к себе. Та, оказавшись рядом с ним, услышала:

– Двигаемся также, как и раньше. Ты впереди, а я сзади.

Она кивнула ему. В глазах доверие и влага, стремящаяся преодолеть её нижние реснички: соскользнуть вниз и покатиться горстями слез к губам. Владимир смотрел на её поблескивающее лицо, забывшись лишь на мгновение. Но и этой секунды хватило ему, чтобы…

– Вперёд! – услышала команду Цаер, не заметив заминки.

Направив свет вперёд и в спину девушке, Владимир зашагал дальше, стараясь смотреть под ноги. Но, не пройдя и десяток метров, учёная остановилась, а за ней и Владимир. Сержант присмотрелся к тому хламу, что лежал впереди и различил сначала обгоревшие трупы, затем автоматы, тоже АК-25. Луч фонарика пробежался по оружию, но целых автоматов Владимир не нашел, пока не перевёл взгляд на другой автомат, лежавший под обугленным военным. Владимира привлёк его приклад. Тот не складывался. Владимир присел у трупа и тихо вытащил из-под него старый-добрый АК-74. И что главнее всего – целый. Конечно, на оружии нашлось места новомодной шелухе: коллиматорный и не работающий прицел, который Владимир отсоединил и выкинул; выбросил он и неработающий лазерный прицел. В общем, наконец в его руке оказалось оружие. Пусть и старое, но надёжное. Владимир прошелся фонариком по трупам и сумел отыскать пару тройку целых рожков. Пока искал патроны, Владимир заметил и детонатор. Чёрный продолговатый предмет с короткой твёрдой антенной лёг ему на руку. Зала въелась в его корпус и поблёскивала на свету, но осмотрев его, Владимир выдохнул, поняв, что детонатор не повредился во время боя.

Олеся смотрела на него с нескрываемым удивлением: она не понимала, зачем ей пришлось рыться в трупах.

– У нас есть шанс уничтожить Вакуум! – улыбнулся Владимир.

Вдруг он повернулся к темноте, хоть никаких звуков Олеся не слышала. В голову сержанта вновь пришло предупреждение – будто в мозгу стоял неосязаемый радиоприёмник. Впереди опасность, и лучше светить фонарём ей в лицо.

Он схватил фонарик и направил свет вперёд, в глубину бесконечного коридора, но встретил пустоту.

– Идём дальше, – тихо сказал сержант.

Детонатор он положил в подсумок и вдруг позади раздался оглушительный удар. В панике Владимир обернулся, но увидел лишь трупы наёмников.

Обернись!

Но Владимир не успел внять предупреждению: позади, разрывая связки, закричала Олеся. Луч тут же пронзил другую часть коридора, и Владимир заметил высокую тварь с чёрной шерстью. Успел заметить безумный блеск глаз и вытянутую морду человекоподобного пса. Существо протащило Цаер к вентиляции, но не успело скрыться, когда его коснулся опасный голубоватый луч. Но даже той секунды хватило, чтобы тварь раскатисто зарычала, изнывая от жуткой боли. Рёв катился дальше по вентиляции, пока Олеся бежала к сержанту. Не доходя пару шагов, она оглянулась, отдышалась.

– Не ранена? – пробежался эхом вопрос Владимира.

Девушку не ранили – пёс просто схватил её, ничего не повредив.

– Хорошо. Будем поторапливаться.

С быстрого шага они перешли на лёгкий бег. Впереди и слева оказался плавно уходящий вниз проход. Именно он вёл к резервным генераторам, о которых говорил капитан. Всё ближе и ближе к спасению, но всё ближе к майору.

Лишь бы тебя там не было, молил провиденье Владимир, стараясь не сводить луч фонарика с коридора.

Позади, не так уж далеко взревел изуродованный пёс. Товарищи обернулись – луч фонаря рассеял тьму, но ничего, кроме пустой кишки тоннеля, не показал. Вновь перешли на ускоренный шаг и вновь расслышали рёв, но не только его. В глубине этажа не то кричала, не то пищала ещё какая-то тварь. Надеясь успеть до генераторов раньше, чем местные жители до них, парочка нагло побежала вперёд. Свет прыгал из одного угла в другой, но это не имело значения.

Через пару минут они очутились перед открытыми настежь гермоворотами, из которых бил яркий свет люминесцентных ламп.