Текст книги "Вакуум (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Македонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Уходите оттуда, дебилы!

И будто в подтверждение его слов, из темноты леса вынырнули похожие на верёвки корни. Они стремительно достигли ног Антипова и резко схватили военкора. Потянули на себя. Антипов сильно упал, разбрызгав нефть. Платформа больно впилась в его спину, чудом не сломав позвонки. Рюкзак и баллоны были закреплены, поэтому не выпали. Военкор перевернулся, чтобы не добивать позвоночник, и попытался за что-либо зацепиться, однако лишь ещё больше измазался в нефти. Корни дёрнули солдата к лесу. Военкор начал брыкаться, но хватка не ослабевала. Раздались автоматные очереди. Солдаты работали ровно по тому месту, откуда тянулись корни. Капитан подбежал к Антипову и схватил его за руки, потянул на себя. Вдруг в лесу что-то взревело, и корни упали с ног Николая. Военкор встал и в панике побежал к нефтебазе вместе с другими солдатами.

– Не останавливаться! – орал Контур.

На этот раз действительно никто и не думал смотреть по сторонам, замедлять ход. Контур подбежал к длинной железной постройке, видимо общежитию рабочих, и открыл дверь.

– Все сюда!

Один за другим люди забежали в здание.

Контур кинул взгляд на тёмный лес и закрыл дверь.

XIV

Разговоры в тишине

– Вот это да… – первое, что услышал Владимир.

Помещение было погружено во тьму. По окнам барабанил дождь, и ни единой частицы света не проникало сквозь них за исключением мигающих молний. Гремел гром. Очевидно, они попали под толщею тьмы и грозы, которую все успели заметить снаружи. Удивительно. Владимира тут же пронзила тоска и удивление. За спиной закрылась дверь, а за ней пропал и солнечный свет. Солдаты защёлкали фонариками на стволах автоматов.

– Вырубить. – тон майора вернулся в привычное равнодушное состояние. – Можете привлечь лишнее внимание. Перейти на ПНВ.

Солдаты последовали приказу.

– Здесь организуем большой привал. Воздух есть. Можно будет поспать. Времени даю четыре часа.

Вздох облегчения прошел по металлическим стенам. Многие сразу же упали на пол и на оставленные нетронутыми кровати. Олеся села на ближайший стул, поставила рядом автомат. Демидов помог ей с рюкзаком, затем отсоединил платформу. Освободившись от груза, девушка раскатисто разрыдалась. Демидов принялся успокаивать её, шептать что-то на ухо. Гефеста в свою очередь, положили на кровать, тоже убрав с его плеч платформу с рюкзаком и баллонами. Георгий снял с товарища маску. Оружейник сильно побледнел, крови вышло немало.

– Плохи дела? – слабо улыбаясь, спросил он.

Георгий усмехнулся.

– Я и не таких вытаскивал, рак лёгких.

– А ты умеешь подбодрить, Гошан…

Вдруг рядом с ними оказались Контур и капитан.

– Жить будет? – спросил майор.

– Это вы ответьте, товарищ майор. Что это было? Что тянуло его на дно? – обернулся к нему медик.

– Оплетай. Местная тварь. Он засел где-то в лесу, распустил свои корни и ждал. Он обвивает тела жертв и вытягивает из них кровь. Много потерял?

– Нет… – Георгий чуть растерялся. – Думаю… даже переливание не потребуется. Но, товарищ майор… нужно будет больше времени и света.

– Насколько?

– На часов шесть хотя бы.

– Если разрешите сигару, товарищ майор, – тихо говорил Гефест, – то встану и за три.

Контур помолчал и ответил согласием. По ушам солдат прокатились его слова:

– Если у кого есть переносные лампы, любые, разрешаю воспользоваться. – после паузы добавил. – Привал продлевается на два часа. Установить дежурство у дверей и окон. Вернусь – проверю.

Сидя на кровати в дальнем углу, Владимир проследил за майором и капитаном. Они прошли к другому концу здания, что-то обсуждая. Наконец они скрылись за дверью, где царила полная тьма. Сержант достал из рюкзака маленькую настольную лампу. Зажег её. Затем вытащил сухпаёк и принялся за разогрев ужина.

Гефест закурил сигару и прокашлялся.

– Хороша-а-а… – протянул он.

А Олеся всё продолжала плакать.

Контур и Артём вышли в тамбур, разделявший одну часть здания от другого, более просторного. В тамбуре оказалось также темно: через маленькое окошко иллюминатора, кроме капель дождя, Артём ничего не увидел.

– Идём дальше. Нам на улицу, – пробурчал Контур, открывая дверь в другое помещение.

Капитан последовал за командиром, но тут же наткнулся на его спину. Майор стоял неподвижно, смотря на нечто впереди. Обойдя его, Артём увидел груды засохших тел в униформе. Запах давно выветрился, а трупы превратились в мумии из-за малого количества кислорода.

– Что здесь произошло? – взволнованно спросил Артём.

– Их здесь собрали. Уже мёртвыми.

– Но кто? Зачем?

Контур помедлил с ответом, но чуть дрожащим голосом ответил:

– Я не знаю.

– Угрозы нашим нет?

– Не думаю. Во всяком случае, они не безоружны. Пошли.

Они попали в столовую, забитую мумифицированными трупами. Тут и там валялись разбросанные вилки, ложки. Трупы лежали на длинных столах и скамейках. На одном из них, на комбинезоне, Артём заметил надпись «НефтьРос». Офицеры прошли мимо длинного прилавка. На нём не нашлось даже остатков еды, что не могло не показаться капитану странным. Наконец нашли дверь на выход. Контур открыл её.

Они оказались на крыльце под проливным дождём. В помещении не было слышно, но на улице сильно громыхало. Молнии вспыхивали в небе, ослепляя глаза офицеров, смотревших на величественные овальные резервуары через ПНВ. Капитан никогда и нигде ещё не видел ничего подобного.

– Как такое возможно? – произнёс он в микрофон, смотря на небо.

Майор усмехнулся.

– Вакуум шел неравномерно, я же говорил. Он настиг эту часть базы во время грозы, а другую часть – ясным днём.

– То есть, если мы пойдём сейчас обратно, то окажемся на солнце?

– Ага.

Вдруг Артём понял, что быстро промокает.

– Так о чём ты хотел поговорить?

Отряд разошелся по своим углам. Двое следили за окнами – Агния и Разум. Гефест спал с разливающимся по его телу сладостным морфием. Георгий же сидел рядом, читал руководство для врачей об излечении огнестрельных ранений под светом своего налобного фонарика. Навряд ли они наткнулись бы на пули (лучше уж на них), но ничего прочего медик с собой не прихватил. В другом углу, у самого входа, Демидов сидел на кровати с лежащей на ней Олесей – девушке удалось уснуть. А военкор, Антипов, всё никак не мог наесться из сухпайка: слишком уж сильно свело от недоедания желудок. Здесь-то Владимир и вспомнил про скрытую камеру на груди. Он глянул на неё, не заметил повреждений и решил просмотреть, что удалось заснять, а что ещё главнее, в каком качестве.

– Приятного тебе, – Владимир подошёл к военкору, доедавшего тушенку в рисе.

– Спасибо. Что-то хотел?

– Ты говорил про ноутбук. Дашь глянуть?

– Без проблем. – военкор отложил еду. Полез в рюкзак. Найдя гаджет, Антипов облегчённо выдохнул. – Не сломался. Держи. Можешь держать при себе. У меня есть ещё один, основной. Пароль – девятнадцать девяносто девять.

Владимир кивнул.

– Спасибо.

– Своим ничего не жалко.

Сержанта аж покорёжило. Благо его лёгкую дрожь Антипов, слишком занятый едой, не заметил. Владимиру не нравилось, что ему приходилось лгать, но ещё сильнее терзало понимание, что в ответ на ложь он получает искренность. Не по-человечески как-то. Жаль, что иного варианта не нашлось.

Когда Владимир вернулся к своему месту у самого входа в тамбур, где пропали майор и капитан, он засобирался включить ноутбук, как вдруг его застигла яркая вспышка молнии за иллюминатором. Так время от времени молнии и брызгали, освещая своим голубым пламенем точки капель на стекле. Сержант встал и вплотную приблизился к иллюминатору, не сводя с зрелища взгляда, как вдруг расслышал знакомый шепот. Но уже не в голове.

– Я здесь. Я… живой? – послышался детский голос.

Голос исходил из темного угла сбоку Владимира: он обернулся и увидел слабый свет зелёных глаз. По пояс сержанту, они глядели на него сверху вниз. Владимир сделал шаг навстречу призраку и сел перед тенью на корточки.

– Ты не в моей голове?

– Нет. Наверно… – неуверенно говорил ребёнок.

Сержант огляделся. Никто не обращал на него внимания – большая часть отряда спала, а дежурные не расслышали бы шепот сквозь каски.

– А где остальные?

Тень помедлила с ответом, Владимир уж испугался, не исчезнут ли глаза, но тихий голос вновь достиг его ушей.

– Они… рядом. Но они… не хотят возвращаться. Здесь им лучше… но не мне…

– Что значит «лучше»? – испугался Владимир.

– Они… будто вернулись домой. Теперь у них больше… – ребёнок подбирал слова, это было видно по глазам.

– Силы? – закончил Владимир за него.

Глаза пристально посмотрели на сержанта.

– Да. Больше силы…

– И они ушли? Просто взяли и ушли?

Глаза моргнули.

Ну вот и всё. В чём от него толк, если единственная «сверхспособность» покинула Владимира? Призраки ушли, отпочковались от него, когда очутились в другом мире, где совместились жизнь и смерть. Остался только мальчик.

– Почему ты ещё здесь? – спросил сержант разочарованно.

– Только с тобой мне не так страшно. Они уговаривали меня пойти с ними, но я отказался… Теперь их нет, и я могу говорить с тобой. Я ведь… могу?

Ну конечно же! С плеч сержанта упала глыба страха. Разочарование сменилось тихим восторгом. Если бы мог, Владимир обнял бы этого мелкого парня, он даже приподнял к тени руки, но быстро положил их на затылок, будто так и задумывал.

– Да. Но мне нужна помощь.

– Что угодно! – воскликнула тень, но звук доходил лишь до сержанта.

– Прикоснись к другим людям, как делал это перед походом сюда. Как тогда, в вертолёте. Помнишь?

Он просил призраков узнать о солдатах больше. Основную информацию несли ему взрослые – ребёнок ещё не умел добывать её, да и уверенности в силах пока не чувствовал.

– Я… боюсь их.

Выхода не было – приказ капитана нужно выполнить.

– В этом нет ничего страшного. Они даже не узнают о тебе.

Зелёные точки глаз глянули сержанту за спину. Мальчик внимательно посмотрел на силуэты солдат.

– Их много… Но я… постараюсь.

– Спасибо. – Владимир улыбнулся тени. – Я у тебя в долгу.

Глаза чуть прищурились.

– Я тоже. Я буду рядом и стараться говорить с тобой. Я буду стараться.

– Хорошо. – Владимир кивнул, улыбаясь мальчику, как собственному сыну.

Послышался мягкий детский смех. Глаза исчезли.

Тут же открылись двери тамбура. В комнату зашли командиры: капитан уселся у окна, думая о своём, а Контур, стуча берцами, остановился перед Демидовым. Владимир еле расслышал его бурчание из глубины комнаты, но понял несколько слов.

– Пойдёшь с Разумовским на улицу. Я хочу знать, что происходит с нефтью.

Демидову ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Учёный погладил Олесю и вышел вместе с пулемётчиком на яркий солнечный свет. Майор, в свою очередь, уселся на кровать и сомкнул веки. Вдруг последовала команда, обращённая к Владимиру.

– Военкор номер два, иди на место Разумовского.

– Есть, – полушёпотом произнёс Владимир, прекрасно понимая, что Контур его расслышал.

Разум сидел параллельно тому месту, где Владимир говорил с тенью. У окна стояла кровать. Владимир встал рядом, надел ПНВ и уставился в окно, в грохочущее небо, но вдруг его отвлекли.

– Не спеши блюсти, – оказалось, капитан взял стул и уселся на него перед Владимиром. – Говорить можешь?

– Почему бы и нет. – ответил сержант, убирая ПНВ.

Капитан кивнул и усмехнулся.

– Чё, просрали мы тебе отпуск, а?

Владимир, сев на кровать, усмехнулся.

– Просрали… – признал Владимир. – Но мне нельзя было остаться.

– Из-за отца, верно?

Не только из-за него. Тем не менее, капитан знал часть правды, даже несмотря на то, что Владимир говорил ему о другом.

– Я… разве мы… не договорились о…

– Твои слова звучали неубедительно. Уж извини, решил пробить… Майор связи, да? В никому нахрен не нужной военной части…

Ничего другого, кроме как признаться во вранье, не оставалась.

– Да, но ты извини…

– Забей, – прервал Артём сержанта. – Поверь, я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить.

Владимир чуть напрягся.

– Ничего такого, будь уверен.

– Ладно. И что же?

Послышался храп – Гефест ушел в глубокий сон. Георгий усмехнулся, глянув на капитана.

– Во паровоз!

Капитан улыбнулся медику и обернулся к сержанту.

– Как думаешь, почему я и ты здесь?

Видимо, капитан решил зайти издалека.

– Потому что мы должны. Потому что есть свои мотивы.

– Эта да, конечно, да. Но почему? Как мы здесь оказались?

– Ну, выкладывай. Не томи.

– Мы здесь, потому что мы уже встречались. Да-да, встречались, и я помню тебя. Помню твой взгляд и седину… Помню, как ты смотрел на меня, вытаскивая из-под пуль в Судане.

Сержант помнил бой в суданских джунглях. По лесной дороге шли караваны контрабандистов и на них организовала засаду русская ЧВК, но во время боя к контрабанде подошло подкрепление. Почти всё подразделение ЧВК было уничтожено, пока на место боя не прибыла рота кадровых военных с местной базы. Именно в этой роте и состоял младший сержант Владимир Рыков. На поле боя почти не осталось выживших. Оборонялась лишь горстка наёмников, окружившая своих раненых. Рота высадилась, вступив в бой. Когда ничего, кроме эвакуации не оставалось, рота взяла с собой раненых и потащила их к вертолётам. Именно тогда Владимир и схватил за руки полуживого солдата. Наёмник истекал кровью, но всё прекрасно понимал. Он смотрел на спасителя, запоминая лицо сержанта от жара боя спустившим зелёную маску с лица.

– А я думал, ты не выжил. – Владимир вздрогнул, просмотрев тяжелые воспоминания.

– Если бы не ты, так бы и произошло. Но ты вытащил меня, а на базе меня заштопали. Но когда я начал ходить, уже не смог тебя найти.

– Из-за командировки. Меня перевели.

– Именно. Но, как видишь, поисков я не оставил.

– А ЧВК? Решил забить на неё?

Капитан щёлкнул пальцами.

– Нахрен это дело. Меня пользовали, как хотели… Как думаешь, что мы делали там, в жопе мира?

Владимир прикусил губу. Ответа не последовало.

– Я вот тоже не знал. А потом выяснилось, что мы просто убили одних подонков, чтобы другим подонкам было проще истреблять местное население. Так было и до этого, и ещё до этого… А понял только когда жизнь повисла на нитке… Помнишь, сколько крови из меня вылилось? Как я смотрел на тебя?

В памяти всплыли безумные голубые глаза.

– Да.

– Вот тогда я и увидел иную сторону. Грань между жизнью и смертью. После увольнения и решил найти работу по душе. Ничего, кроме стрельбы, я не умел, поэтому и пошёл к «Ястребам». Пробил по связям куда можно обратиться и стал их частью. Только здесь я и понял, что наконец-то действительно помогаю людям. Да, зарплата меньше, да и чести… но зато… я спасаю, а не убиваю.

Владимир проникся его словами. Дождь бил по стеклу, молнии по-прежнему мигали в темноте. Позади слышался храп. Руки гладили колени в такт размышлениям в голове. Да, он понимал мотивы капитана, но армия всё равно казалась ему куда приличнее похождений по иным измерениям.

– Я понимаю, – сказал сержант. – Но разве мы здесь не за чьи-то интересы рискуем?

– Мы рискуем ради наших родных. Здесь, на своей территории.

– Да… но… Разве эта нефтебаза и много сотен таких же нефтебаз не входят в интересы жирдяев из ГОЛИАФа?

Но острая фраза нисколько не коснулась капитана. Он рассмеялся.

– Ну, можно сказать, что наши интересы совпадают.

Сержант хотел ещё что-то сострить: он набрал воздуха, но Артём его прервал.

– Теперь твоя очередь говорить. Ты не рассказал про седину. Не только ведь в генах дело? Верно?

Владимир бы не в жизнь не рассказал об этом, находись он в иных условиях. Но так уж распорядилась жизнь – смерть так близка, что не поговорить по душам с тем, кого спас когда-то не мог.

– Верно… – сержант глубоко вздохнул. В голове пронеслись мгновения ужаса, охватившего мальчика на пустой дороге под страшной грозой. Со сжимающей плечо рукой отца. – Я сильно боялся грозы в детстве. Настолько, что кричал от ужаса в подушку, лишь бы не слышать грома. Отцу, тогда лейтенанту, надоело это терпеть. Он вывел меня на улицу во время грозы и не давал уйти. Как же я кричал тогда… Хорошо, что мать не знала… её не было в городе… Редкий случай. Когда она приехала, то увидела на моём затылке седую прядь. Отец честно рассказал ей обо всём, был скандал. Вот так к тридцати годам я и посидел полностью…

Помолчали. Капитан задумался и вдруг спросил:

– Как же ты идёшь сюда ради безопасности отца, если у тебя такая травма? Если ты посидел из-за него?

– Я обижался. Долго. Пока не понял его, когда пошел в армию. И тогда же… гроза не просто перестала пугать меня… а стала завораживать.

Он посмотрел в окно, где мигали молнии. Голубой свет отражался от его белых волос и в темных глазах. Этот свет как воспоминания. Как пульс. Не прерывался, даже когда он незаметен.

– Завораживать, интриговать… Одно время я хотел стать климатологом, лишь бы приблизиться к грозе. Но в армии я часто бывал под тропическими грозами… – вновь молнии воспоминаний прервали его. – Невероятное зрелище…

Вновь тишина, прерываемая редкими звуками спящего отряда: кто-то храпел, кто-то говорил во сне. Тишину резко прервала входная дверь. Вернулся Разумовский с учёным. Последний весь измазался в нефти и, ругаясь, принялся чистить форму в полумраке. Разум глянул на капитана, как бы спрашивая, что делать. Капитан приложил палец к губам, затем пристроил голову к сложенным ладоням. Приказ отдыхать. Пулемётчик кивнул, снял оранжевую маску и уселся на одну из свободных кроватей.

– Ладно. Мне отдохнуть надо, – капитан положил руки на колени, собираясь встать, но остановился. – Как насчёт информации? Твои друзья будут помогать тебе или лавочка закрылась окончательно?

– Нет. Кое-что уже могу рассказать.

Капитан нагнулся к Владимиру.

– Контур, – шепнул он еле слышно. – Кто он?

Но ответ его не обрадовал.

– Ничего. Кроме одного, – ответил Владимир. – Он бывал здесь раньше. Местные тени узнают его, но сказать ничего не могут.

– Зараза… – выдохнул капитан. – Что же он за чёрт такой?

– Скажу от себя, Артём, – теперь сержант чуть наклонился к собеседнику. – Я не удивлюсь, что он им и является.

Капитан пристально посмотрел на майора, сидевшего на другом конце комнаты с закрытыми глазами. На секунду ему показалось, что его маска с синими полосами сдвинулась от широкой улыбки.

– Артём, – вдруг его отвлекла Агния. Капитан обернулся к ней и сразу увидел её вспотевшее лицо. – У меня походу температура бахнула. Тяжело. Позволишь смениться с кем-нибудь?

– Конечно. Чё подцепила?

– Не знаю. Наверно… от усталости.

– Тогда к Гоше и спать, лады?

– Лады…

Она кинула винтовку на одну из кроватей и направилась к медику.

– Я пойду, – капитан встал. – Как сменишься, сразу спать. Понял?

Владимир не отказался от такой возможности.

– До скорого. – устало ответил Артём.

Капитан подошел к Георгию и Агнии. Что-то обсудил с ними и отправился спать. Владимир заметил, как медик даёт снайперу таблетки, улыбаясь во весь рот. Кто знает, может подобный оптимизм и позитив куда сильнее, чем все эти «колёса»?

Георгий, оказалось, Агнию и сменил. Он кивнул сержанту, как бы приветствуя коллегу по несчастью, и встал у окна.

Дежурные надели ПНВ и уставились в окна.

До выхода на «воздух» оставалось четыре часа.

XV

Нефть, вода и зеркало

– Встать! – прогремела команда Контура.

Солдаты тут же повыскакивали со своих мест, все, кроме Гефеста, не отошедшего в полной мере от действия морфина, и Олеся, которая просто не хотела вставать.

– Десять минут и отряд готов к выходу! – последовала новая команда.

Георгий подошел к Агнии. Девушка сидела на кровати, держа ладони на лице.

– Ты как? – медик присел перед ней на корточки.

– Лучше. – она улыбнулась ему. – Ты прям колдун, Гошан.

Медик тихо посмеялся.

– А ты кукла, да? – отсылал он к любимой песне Агнии.

Снайпер пристально посмотрела него, чуть повернув голову, а затем рассмеялась.

В другом углу комнаты-казармы Гефест самостоятельно встал. Морфин, бинты, обеззараживающие, они все буквально за шесть часов подняли его, избавив от боли и риска потерять ещё больше крови. Вдоль ноги шли багровые следы, будто от толстого хлыста. Гефест ещё не мог ходить также уверенно, как и до ранения, но хромота точно не была для старлея приговором. Запихивая в самое мягкое место рюкзака ноутбук Антипова, Владимир слушал новые сведения от своего компаньона о членах отряда. Но, как и раньше, ни слова не услышал про Контура.

Не опять, а снова…

– Проверить рюкзаки, баллоны и оружие! Давайте, барышни, не тупите! – Контур ходил вдоль кроватей, раздавая команды.

Заметив Демидова, помогающего Олесе с рюкзаком, майор подошел к нему.

– Есть результаты?

Учёный тут же перевёл на него испуганные глаза.

– Да. Если кратко, то нефть засыхает, превращается в твёрдый битум, но не только… она ещё и возвращает свою первоначальную структуру. Её молекулы сращиваются, образуя твёрдый слой, по которому мы шли. Останки древних животных, разные минералы, все они на атомном уровне образуют этот слой…

Подробности майору не были интересны.

– Изменения обратимы?

– Боюсь, что нет.

Контур кивнул и ушел. Демидов облегчённо вздохнул и вновь принялся помогать Цаер.

Через несколько минут люди, даже Олеся, у которой появились пурпурные синяки под глазами, построились в колонну вдоль прохода. Все с разноцветными масками на лицах и автоматами в руках. Контур встал во главе отряда.

– На улице, как вы знаете, гроза. Смотрите в оба – если что-то увидите, сразу докладывайте. – в ответ привычное молчание. – Надеть ПНВ!

Приборы сползли со шлемов на глаза, и бойцы двинулись к выходу. Прошли через тамбур, зашли в столовую, где лежали задубевшие трупы. Владимир услышал испуганный вздох Олеси, отозвавшийся от стен. Остальные же равнодушно прошли мимо, стараясь не касаться тел.

Вышли на улицу, спустились к битуму. Отставал лишь Владимир. Оказавшись на крыльце, сержант сразу посмотрел в небо, где мелькали молнии, лился холодный дождь и будоражил небеса гром. Завораживающее зрелище. Ломанные линии молний рвали небо, будто приоткрывая страну рая.

– Шевелись, военкор номер два. – пробурчал в рацию Контур.

Сержант последовал за Антиповым, вновь оказавшись замыкающим в строю. Нефть затвердела полностью и теперь ноги чувствовали, насколько неровная образовалась поверхность. Бугры, шероховатости, ямы изобиловали на пути солдат. Дождь образовал дециметровый слой воды, пряча ямы. Теперь нужно было идти аккуратно.

Отряд следовал вдоль железнодорожных путей, уходивших вперёд, к темноте ночи и дождя. Правда, рельсы полностью скрывала под водой и приходилось идти наощупь. По пути Владимир заметил продырявленные неизвестной силой гигантские резервуары. Вдоль некоторых из них сержант заметил длинные глубокие порезы в три линии. Какая-то тварь водилась и здесь, на этой нефтебазе и оставалось лишь наедятся, что присутствие солдат останется незамеченным.

Забор, отделявший базу от мира, остался позади, а впереди – ничего, кроме стены дождя. Сплошная тьма, даже приборами ночного виденья не растворяемая. Контур дал приказ рассредоточиться и держаться ближе, чтобы никто не потерялся, но тем не менее, синий круг перед глазами Владимира замечал лишь ближайших к нему солдат.

Вдруг бойцы остановились. Контур держал над головой кулак и внимательно глядел во тьму. Когда сержант хотел спросить у Антипова, что происходит, он услышал громоздкий рокот.

– Выстроить широкую дугу, сейчас же. – раздался в наушниках тихий голос майора.

Рокот вторил его словам и постоянно усиливался, но понимания, откуда он исходит, не прибавлялось. Темнота рассеивала звук. Солдаты выстроились в дугу так, чтобы бойцы на её концах видели друг друга. В этих углах стояли Разумовский и Гефест, хромавший на левую ногу. Олеся спряталась за спину Демидова, держа автомат дулом в воду. Применять его учёная точно не собиралась.

Рокот усилился. Сколько Владимир не смотрел в темноту, ничего не видел. Вдруг ему в грудь ударило нечто твёрдое. Сержант отлетел на пару метров от строя и упал в яму. Вода смягчила падение, повезло. Раздались автоматные очереди.

– Где эта тварь?! – кричал один.

– В нефти! – отвечал другой.

Владимир встал. Стрельба усилилась, но поддержать он товарищей не смог: вылетел из рук автомат. Солдаты отбивались от неизвестного существа, его рокот разносился по воздуху, но его сержант не видел. Автомат не мог улететь далеко, он лежал где-то в воде. Сержант мельтешил, в ужасе выискивая спасительное оружие и, наконец, увидел приклад автомата. АК-25 почти полностью ушел в воду. Владимир взял его, проверил затвор, выстрелил в небо (сквозь плотную стрельбу его действие никто не заметил). Автомат работал. Владимир присоединился к разомкнувшемуся строю и увидел тварь.

На них напало существо с постоянно движущимися телом и постоянно меняющимся строением конечностей. Владимир отчётливо видел крупную голову ящера: чёрную, без глаз. Пасть всё время раскрывалась, но он ничего в ней не мог различить – её цвет сливался с остальным телом твари. Владимир видел, как «ящер» бил по нефти, после чего по солдатам били столпы нефти. Отряд вёл постоянную стрельбу, но пули будто бы уходили в тело твари, никак не вредя ей.

– Надо зажигательными! – кричал кто-то.

– Сгорим сами!

– Мы же в воде, дебилы! – послышался знакомый бас майора. – Стреляй зажигательными!

Маневрируя, дабы не попасться твари, солдаты перезарядили оружие. Вдруг «ящер» ударил образовавшимся из его «спины» хвостом по Олесе. Девушка больно упала, а Демидова не оказалось рядом – его толкнул нефтяной столп. Тварь тут же ушла под нефть, будто пройдя сквозь неё, и выпрыгнула прямо на девушку. Девушка неистово закричала, видя перед собой раскрытую пасть с капающими из неё чёрными каплями. Тело «ящера» получало порции свинца за порциями, но всё без толку. Цаер остолбенела, чувствуя воду в ушах и не в силах что-либо сделать, как вдруг по твари прилетели зажигательные пули. Одна за другой они вонзались в её тело и через секунды «ящер» вспыхнул ярким пламенем, ослепив солдат. Владимир тут же убрал ПНВ. Тварь металась, страшно крича. Солдаты отошли от неё подальше, опасаясь возгорания нефти под ногами, но нет: дождь и образовавшееся под ним маленькое «озеро» огонь остановили. Ещё мгновение и тварь замерла и упала в воду. Не прошло и минуты, как от «ящера» не осталось даже ряби на воде – он просто растравился.

Солдаты стояли и переводили дух. Демидов помог Олесе подняться, он обнял её. По её дрожащей голове было заметно, что она рыдала навзрыд.

– Кто стрелял? – послышался спокойный голос в головах.

– Я, – ответил Антон в микрофон.

– Молодец. – Контур обратился к отряду. – Строимся в ту же дугу и вперёд.

Отдышавшись, бойцы двинулись по холодной воде дальше. Она доходила солдатам уже по щиколотку, заливала берцы. Пару раз Гефест оступался о затопленные ямы и чуть ли не падал. Ему помогал Разумовский, хватая старого друга за руку. Владимир знал, что связывало этих двух бывалых солдат. Оба прошли военную академию, служили в одном батальоне разведки и вместе же ушли оттуда, не согласившись с приказом командира. Что именно представлял собой этот приказ, Владимир не знал – мальчик не мог объяснить его. Но, выполнив задачу, Разумовский и Виктор Литвинов, как по-настоящему звали Гефеста, ушли из армии и стали частью СОФЗ. Их объединяла общая боль и прошлое. Такая дружба подчас прочнее любой стали.

Аккуратно ступая по воде, прощупывая каждый метр засохшей нефти, Владимир не заметил, как Контур и капитан по краям дуги вдруг пропали из виду. Один за другим вошли за чёрную стену дождя и исчезли остальные бойцы. Отряд переходил в иное пространство, и сержант на всякий случай надел кислородную маску, дабы избежать неожиданностей. Владимир сделал ещё один шаг.

Тусклый свет солнца обжег глаза сержанта. Взгляд ПНВ стал ярко-зелёным: он убрал его обратно на шлем и увидел, что отряд стоял посреди поля, заросшего длинной травой. Чуть впереди на земле сидел Демидов. Судя по всему, он не присоединил кислородную маску и чуть не задохнулся. Его учащённое дыхание постепенно замедлялось. Трава потеряла краску, но пока не опадала.

– Охренеть… – послышался голос Георгия позади.

Владимир обернулся. Стена дождя и тьмы проходила вдоль всего поля и уходила к линии леса с двух сторон. Оказалось, медик аккуратно протягивал руку к границе ливня, завороженно следя за ладонью. Сначала кисть, а затем и рука по локоть ушли в темноту и непроглядный дождь.

– Вытащи лучше, – послышался голос Контура. Майор подошел к стене. – А не то сожрёт гадость какая-нибудь.

Медик перечить не стал. Контур щелкнул кнопку на рации. В ушах солдат возник шум и голос майора.

– Заходим в лес. До места назначения останется совсем ничего. Полный вакуум пробудет вплоть до НИИ, так что маски не снимаем. Хоботы бережём, как собственные яйца.

Никто не улыбнулся. Бойцы проверили оружие и молча двинулись к чаще впереди. Над ними висели грузные серые облака, тела облепила промокшая форма, а холод усилился. Хорошо хоть вода смыла остатки засохшей нефти. Олеся дрожала, равно как и Агния. Только первая от ужаса и холода, а другая – от мучившего её тело жара. Владимир знал, как сильно беспокоила девушку нежданная болезнь: ведь она переживала холод и сильнее, а иммунитет постоянно тренировался. Возможно, в ней засел вирус куда серьёзнее обычного, но пока Агния старалась не думать об этом и глотать таблетки. Солдат должен выполнить задание, а затем уж помирать, считала она. Когда призрак ребёнка говорил Владимиру непонятные слова и с трудом повторял сложные мысли взрослых, сержант усмехался. Как странно и забавно, когда мёртвый мальчик виновато оправдывался, что не может пересказать некоторые мысли других. Оправдывался, словно живой.

Берцы, уже изрядно потрёпанные переходом по таким разным местам, донесли солдат до леса. Здесь уже все деревья стояли изуродованные, искривлённые. Раньше это было исключением, но не здесь. Владимир действительно замечал: чем ближе к центру, тем больше странностей. Стволы изгибались в спирали, ветки сплетались с ветками других деревьях, образуя удивительные линии, будто бы объединявших лес в единый организм, в единую кровеносную систему. Красиво и страшно. Они шли по вырубке, по этой страной дороге. По ней вдаль уходили глубокие следы тяжелой гусеничной техники. Вдалеке Владимир заприметил плотную посадку вылинявших голых пихт. Видимо, дорога не довела бы их к НИИ – она лишь часть незаконченного труда вахтовиков.

Сделав очередной шаг, Владимир услышал крик с правого края строя и звук тяжелого падения. Крикнул Антипов – его оттолкнула некая преграда на несколько метров назад. Военкор сильно упал, но повезло, что не на платформу. Маска слетала с его лица. Антипов начал задыхаться, быстро мельтеша рукой по земле. Найдя маску, он тут же приложил её ко рту. К военкору подбежал Георгий, но Антипов не нуждался в помощи. Солдаты застопорились и боялись сделать шаг. В динамиках послышался злобный голос Контура.