Текст книги "Вакуум (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Македонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Решив, что лучшей идеей будет дождаться майора здесь, капитан прошелся по лазарету. Дошел до конца длинной комнаты, куда практически не проникал слабый свет. Артём достал фонарик, включил его. Луч осветил вентиляционную решетку. Края выпирали из стены, шурупы лежали под ней. Кто-то или что-то пыталось выбраться из шахты или забраться в неё. Капитан вытащил пистолет из кобуры и всмотрелся в глубокий тоннель. Тени от решетки падали на холодные стены вентиляции. Ничего интересного. Кроме одного. Чуть поодаль, метра полтора от решетки лежала камера. Старая камера «сони» начала нулевых годов.

Откуда она здесь? – подумал капитан.

Грохот. Откуда-то из глубины корпуса. Артём резко обернулся, но ничего больше не расслышал. Логика подсказывала вернуться к дверям, но любопытство оказалось куда сильней. Он поставил автомат к стене, выкрутил несколько шурупов, перехватил решетку и поставил её рядом с оружием. Артём глянул в сторону выхода, где ничего нового не встретил и быстро залез на пол корпуса в шахту. Протянул руку и без затруднений схватил камеру. Вылез обратно. Вновь с опаской посмотрел ко входу. Ничего. Капитан открыл маленький экран в надежде, что он загорится, но не повезло – камера не работала. Но повезло в другом: у каждого солдата с недавних пор имелся набор кабелей для подключения к любым разъёмам.

Был как-то раз случай, когда солдаты из одной известной ЧВК сильно переживали, что у них отсутствуют кабеля для повербанков – те заряжали некоторые компоненты для дронов и поэтому для спецподразделений стали внедрять подобные облегчающие жизнь «лайфхаки». Кабеля шли от блока, небольшого по размеру, но вмещавшего в себя много энергии. Артём нашел нужный разъем и подключил его к камере. Экран загорелся синим светом, но тайна найденной плёнки полностью увлекла офицера.

На маленьком экране тут же возникла последняя запись. Он видел на экране только темноту, ничего более. Тем не менее капитан нажал на перевёрнутый треугольник пуска, и видео запустилось. Первый кадр разительно отличался от последнего. В правом нижнем углу экрана появилось худощавое лицо мужчины. Непонятно, кем он был: солдатом или сотрудником. Формы Артём не разглядел. Некоторое время человек просто смотрел в объектив. Синий свет создавал пугающую тень на его впалых глазницах. Наконец он заговорил.

– К сожалению, пришлось оставить основную карту памяти в другом месте… Может кому и повезёт её увидеть… – он обернулся. Повернулся обратно. – Показалось… А на этой почти не осталось места…

Голос оператора расходился мерным эхом по шахте, чёрная пасть которой зияла напротив капитана.

– У меня мало времени. Скажу сразу… Вдруг кто найдёт это раньше карты памяти… Контур… Это всё… его вина.

По спине прошелся холодок. Артём вновь посмотрел на открытые двери лазарета и вновь ничего не увидел. Все его подозрения воплощались в реальность. Однако главное откровение ждало его впереди.

– Не знаю, как у него получилось, но он сильно переменился… Седины сошли… – тут солдат посмеялся. Правда, радости в его смехе не было, только злорадство, – как и волосы в целом… Лысая башка…

Позади рассказчика послышался жуткий не то рык, не то гул. Источник объёмного звука находился не так далеко.

– Унюхал меня… – мужчина вновь злорадно рассмеялся. – Если кто-то найдёт это, то лучше уходите. Я не знаю, можно ли остановить распространение этой дряни, Вакуума… так что лучше поберегите себя. Контуру нужны новые жизни – это я точно знаю. И он их заберёт…

Мужчина обернулся.

– Он рядом. Я пытался выбить решетку, но бесполезно. – он вгляделся в объектив, и капитан заметил синий блеск в его глазах. – Мама… про…

Его резко потащили в глубь шахты. Камера упала объективом к решетке, а на фоне звучало только длинное…

…щааааай.

Всё резко затихло. Темнота заполонила экран. Видео продолжалось ещё долго, но ничего не происходило – капитан специально промотал его, провёл пальцем до самого края. Наконец его подозрения оправдались. Теперь он знал, куда делся один из его слухачей полгода назад. Теперь он понимал откуда возникло дежавю, когда он слышал это обращение… Парень…

Теперь у него не возникло никаких мыслей, кроме одной: предупредить.

Артём встал, сложил камеру в полупустой подсумок на поясе рядом с магазинами. Он вскинул пистолет перед собой и медленно зашагал вперёд, опасаясь любого звука. Приборы, стоявшие рядом с Демидовым, по-прежнему мерно пищали. Сейчас они громко отзывались от стен, хотя раньше писк не казался столь всеобъемлющим.

Капитан выглянул из-за угла. Пустой холл, как и раньше. Направился к лестнице. Оказавшись у спуска, Артём натянул на глаза прибор ночного виденья, а затем буквально помчался вниз, пролетая через ступеньки, не боясь падения. Он боялся другого.

Опоздать.

Внизу, когда уровень лестницы совпал с потолком холла, капитан вдруг услышал рык позади него. Он резко обернулся, но тут столкнулся с чем-то невероятно быстрым и сильным. Капитан даже не успел понять, что это было (нечто чёрное и длиннолапое), поскольку перевернулся через металлические перила и летел вниз.

Лишь бы не отключиться, единственное, о чём он успел подумать. Три метра спустя капитан громко упал лицом на кафельный пол, тут же потеряв сознание.

Правые два глаза ПНВ разбились. Осколки вонзились Артёму в глаз.

Из глазницы и носа тонкими ручьями побежала кровь.

Даже очнувшись, он не увидел ничего, кроме тьмы. Левый глаз медленно открылся, а второй не поддавался. Ощущение такое, будто тысячи ресничек залезли длинными червями за глазное яблоко. Моргнул и тут же ощутил пронзающую боль в голове. Капитан так и не узнал, что его пробуждение ничем не отличалось от пробуждения его сослуживцев, но боль оказалась куда сильнее: голова не раскололась только благодаря каске, но…

…сотряс точно заработал.

Шок, о котором Артём ещё не подозревал, спас его от острой боли в глазнице. Он чувствовал лишь теплую лужицу под щекой, но понятия не имел, что это. Поставив ладони на пол, он попытался встать, но не сумел. Боль пронзила и его рёбра. Возможно, сломались. Капитан вдруг вспомнил о камере. Засунул руку в подсумок на боку и нащупал её. Вроде целая. Вспомнил и про мину. Она также оказалась цела. Хотя, повредись у неё корпус, капитан не очнулся бы уже никогда.

Я помогу, вдруг послышался голос. Не извне – в голове. Только встань.

Артём бы и рад, но поломанные рёбра буквально впивались ему в лёгкие при каждом движении.

Если не встанешь, ты не сможешь им помочь, вновь детский голос. Видимо, призрачный друг сержанта вышел на него.

– Да… – капитан улыбнулся. – Конечно…

Он открыл глаз, но вновь встретил тьму. ПНВ не работал.

– Только я не вижу ни черта…

Я помогу. Просто встань.

Мальчишка говорил твёрдо, ясно понимая свои слова. Капитан чуть кивнул и попытался встать также, как и в первый раз, на руках. Заодно нащупал рядом пистолет. Вновь острая боль пронзила его, но через «не могу» капитан встал на ноги. Потрогал ПНВ. Правые окуляры разбиты, на щеке кровь. испугавшись, Артём резко сорвал прибор, выкинул его и прикоснулся к глазнице. Кровавое месиво. Смешались веки, стекло и мясо. Артём глубоко вздохнул, пытаясь держать себя в руках, но металлический звон где-то впереди так сильно напугал его, что он поднял пистолет. Капитан не произвёл ни звука, но тонкая полоса слезы уже спускалась по его левой щеке.

Иди на мой голос, послышалось впереди.

Капитан всмотрелся в темноту, но ничего не увидел. Он знал, что призраки зачастую показывали себя, светя глазами, но парень открывался, видимо, только своему «патрону». Артём сделал шаг, второй и третий. Проверяя свободной рукой каждый клочок пространства. Обошел стулья для посетителей. Повернул чуть левее, на голос. Единственный глаз начал различать ближайшие предметы, но не более того. Поднялся по лестнице, повернул направо к раздевалке и душевым. Медленно и аккуратно двигался капитан. Из головы не уходил смутный образ чёрной твари, толкнувшей его на землю. Она могла быть где угодно и напасть также нежданно. Правда, мальчик уверял, что Артёму следует бояться не длиннолапое нечто. Ответить, что может быть страшнее, парень не решался.

Капитан боялся доверять ребёнку, поэтому на всякий случай, если ему не удастся справиться с тварью, он достал мину из подсумка на спине. Расстегнул китель. Положил мину на живот и, придерживая её, застегнул китель обратно. «Монка» держалась крепко. Теперь Артём точно знал, что забери его какая тварь в своё логово, он точно сможет отдать свою жизнь подороже.

Наконец дверь раздевалки. Артём тихо открыл её, также тихо зашел в душевую. Из щелей закрытых двустворчатых дверей, ведущих к бассейну, проникал свет. Артём поднёс руку к ручке, держа пистолет наготове, как вдруг услышал знакомый бас. Говорил Контур. Артём приложил ухо к щели между створок и прислушался.

Весь этот путь Владимир узнает чуть позже со слов его потустороннего (хотя эта другая сторона уже находилась здесь, ею буквально дышали) спутника. Сейчас же он ждал, кто появиться из-за дверей, ведущих к служебному тоннелю. По ту сторону раздался звон, будто упала толстая арматура. Створки открылись, и виновник страшной головной боли отряда оказался перед ними.

Контур не имел при себе автомата, бронежилета и подсумков, даже кителя не было – только чёрная водолазка, плотно сидевшая на его громадном торсе. Тем не менее перчатки и маска никуда не делись.

Как только майор показался в дверях, Георгий, стоявший перед людьми, тут же пошел на него, извергая упрёки:

– И что это за хрень, майор?! Какого рожна…

– А ну замолкни и поверни назад! – Контур тыкнул пальцем в остановившегося в пару метрах от него Георгия.

– Ты че… – медик развёл руками и, видимо, хотел разрядить обстановку. Но майора его слова нисколько не интриговали.

– Заткнись и вернись! – его нервный бас разнёсся по бассейну.

Медик закивал и аккуратно, лицом к майору, зашагал назад. Контур последовал за ним. Остальные, с ужасом раскрыв глаза, следили за их странными движениями. Наконец Георгий вернулся к отряду. Некоторые встали, чтобы чувствовать себя увереннее, однако массивная фигура майора всё равно превосходила их. Контур встал перед ними у спуска в бассейн и внимательно оглядел каждого. Теперь во взгляде не читалось прежнего равнодушия и глубокого спокойствия, нет, в его глазах Владимир увидел… сожаление? Или, быть может, раскаяние?

– Что происходит, майор? И где Артём? – спросила Агния слабым, изнурённым голосом.

Он взглянул на неё, но во взгляд вернулась злость.

– Это тебя уже не коснётся, труп. – она замолчала, уставившись в пол. Затем Контур обратился ко всем. – Вы многого не понимаете… вы не понимаете природу этого места, не понимаете его силу. Вы не поймёте и меня, но я не расстроюсь.

Он увидел рядом собой раскладную армейскую табуретку. Не понятно почему, видимо под тяжестью довлевших над ним мыслей, он решил сесть. Теперь, даже несмотря на то, что майор оказался ниже других, всё равно картина вырисовывалась такая, будто солдаты цирковыми собачками стояли перед дрессировщиком.

– Дело здесь вот в чём… – Контур будто бы начал оправдываться, словно маньяк оправдывался перед своей будущей жертвой. – Я нашел способ. Нашел способ жить куда дольше положенного. Чуть ли не вечность, – в голове прозвучали торжественные нотки, которые сильно напрягли остальных, – но, к сожалению, я не знаю способов, чтобы эту жизнь дать всем вам… Но одно я знаю точно: свою жизнь я смогу продлить. За счёт вас, коллеги.

– О чём ты говоришь? – испуганным, но не менее злым тоном спросил Георгий.

– О тебе, в том числе. Учёные здесь, в институте, создали портал. И он… каким-то образом продлевает жизнь тому, кто отдаёт другие жизни порталу.

Он замолчал. Стало настолько тихо, что Владимир расслышал нервное дыхание сослуживцев и мерный гул вентиляции, о которой рассказывал Контур. Сержант знал, о чём думают его товарищи. Видел их глаза, пронзительно кричащими о несправедливости. Но вдруг в голове раздался знакомый голос призрачного мальчика. Владимир, наконец, узнал судьбу капитана. Узнал, что он уже близко.

– То есть ты… – вдруг вмешался Гефест, глаза его горели синим пламенем, – говорил нам не подыхать только ради этого?

Контур понимающе кивнул.

– Ну ты!.. – Гефест сделал резкий выпад, занеся руку для удара, но Контур ждал этого момента. Майор резво встал и прицелился серебристым «Песчаным орлом» в оружейника.

Гефест остановился, но нашел силы усмехнуться.

– Чем больше волына, тем меньше…

– Замолчи, Гефест, – спокойно ответил Контур. – И будь добр, встань в строй.

Гефест развёл руки и зашагал назад, по пути смачно плюнув на пол.

– Молодец. – Контур опустил пистолет. – У вас есть два варианта. Либо среди вас найдётся доброволец…

Он уже близко.

– … либо я наставляю пушку на одного из вас, простреливаю колени и всё равно тащу к порталу.

У него в руках оружие.

– Выбор за вами.

– Жалкий чмошник. – прошипела Агния, а Контур сделал вид, что ничего не услышал – по его мнению, говорил ходячий труп.

– Я терпелив. У меня вечность в запасе.

Не успел майор договорить, как из дверей, ведущих к душевым, вырвался Артём. Ослепительный свет ударил по его единственному глазу, но он сумел не закрыть его и наставить пистолет на могучую фигуру майора.

– Тёмыч! – вырвалось у Агнии.

Зашевелились и остальные.

– А ну сели! – взревел Контур. Владимир на доли секунды заметил, как от карих зрачков майора по белому глазному яблоку пробежалась чёрная краска.

Майор наставил на бойцов оружие, и отряду пришлось последовать приказу.

– И учтите, у меня восемь глаз на затылке!

Перевёл взгляд на капитана. Тот стоял у дверей, держа голову врага на мушке.

– Что же ты сделаешь, капитан? – провоцировал его Контур.

Артём глянул на своих людей, а они на него. Смотрели, ждали заветного выстрела. Капитан, вложив всю злобу в спусковой крючок, нажал на него. Но вместо оглушительного хлопка раздался жалкий щелчок. Контур рассмеялся. Солдаты в ужасе смотрели на капитана, а тот всё нажимал и нажимал на крючок. Похоже, что при падении оружие поломалось к чертям. Но что именно? Что-то с патроном? Или с рожком?

– Ты действительно думал, что я не знал? – не мог сдержать злорадство майор. – У меня из призраков не только полиглот, но и ветеран спецназа, чтоб тебя! У тебя дохлый пистолет!

– Ладно! – капитан вдруг откинул пистолет в сторону, взялся за подсумок на боку и медленно положил его у дверей. – Тогда не бери их! Возьми меня!

Он мелкими шажками направился к кромке бассейна.

– Давай!

– Не тупи, Тёмыч! – вмешался Гефест. – Останься ты…

Но капитан смотрел только на Контура.

– Я ещё молод. Жизни во мне хоть отбавляй, даже без глаза.

Майор усмехнулся.

– И без тебя это вижу…

Тут же, когда капитан оказался у кромки бассейна, майор резким движением перевёл ствол на него и выстрелил в плечо. Агния и Олеся вскрикнули. Артём кубарем покатился вниз, ко дну бассейна. Наставив оружие на людей, Контур пригрозил:

– Кто пойдёт за мной – прострелю колени.

Он последовал за капитаном, скатившимся на дно. Он лежал, держа руки на плече и тяжело дышал. Кровь лилась из левого плеча, он чувствовал теплые ручейки на ключице и руке. Тут-то перед ним оказался майор. Контур взял капитана за левую руку и с силой потянул за собой. В плече больно стрельнуло, и капитан застонал. Видимо из-за этого к кромке бассейна подошли его сослуживцы, Георгий, Гефест, Разумовский. Контур тут же приставил дуло к голове Артёма.

– А ну назад! Иначе мозги ему вышибу!

– Не двигайтесь! – стонал капитан. – Не идите за мной!

Солдаты медленно отошли от края – Контур также медленно зашагал вперёд, всё удерживая череп Артёма на прицеле. Он взобрался обратно к отряду и, внимательно смотря на них, пригрозил:

– За мной не идти!

Он тащил капитана, а по ходу закрыл дверь в душевую на ключ (!). Бойцы проигнорировали его приказ и направились за майором. Тем не менее он не обращал на их медленный ход внимания. Артём же отчаянно глядел на своих людей. Бойцы видели этот взгляд. Олеся начала тихо плакать, равно как и Агния, забывшая уже соленый вкус слёз.

Наконец Контур шагнул в технический тоннель, где слабым светом горели запасные лампы. Артём посмотрел на своих людей, зная, что уже не увидит их никогда. Двери захлопнулись, оставив злобные, скорбящие и ненавидящие взгляды за собой.

Контур вложил между ручками длинную арматуру, обернулся и тут же получил кулаком по щеке. Артём не собирался сдаваться. Майор чуть отпрянул, но сразу вложил всю силу в летевший к раненному плечу Артёма кулак. Попал точно в сквозную рану. Раздался вопль, который расслышали стоявшие по ту сторону бойцы. Последовал яростный стук в дверь. Артём ударился о стену, а ботинок Контура уже летел в ногу капитана. Металлический край ботинка, умело замазанный гуталином, разбил Артёму колено. Тот с новым воплем упал на землю. Били в дверь всё сильнее – видимо к первым смельчакам присоединился кто-то ещё. Не церемонясь и зная, куда направить прицел, Контур выстрелил по дверям. Пуля прошла насквозь и никого не задела. Стук прекратился.

– Ну, тварь… – шипел Артём. – Ну ты и тварь…

– Не гунди, боец. – майор взял капитана за ту же повреждённую руку и потащил за собой по тускло освещённому туннелю.

Капитан решился на последний рывок скорее от отчаяния, чем из расчёта. Он снизу вверх, вложив последние силы в здоровую ногу, ударил по арматуре и сдвинул её с места. Майор же не обратил на это внимания – просто резким движением вывихнул капитану плечо. Артём взвыл, но остался доволен: Контур не обратил внимания на изрядно покосившуюся арматуру.

Видимо, майор сильно спешил.

XX

Свет остался позади

Всё, что произошло с капитаном дальше, Владимир узнал благодаря стараниям мёртвого мальчика, научившегося умело скрываться от глаз призрачных спутников Контура. Тоннель уходил вниз под небольшим углом. Вдоль стен светились слабые люминесцентные лампы, производившие мерный гул. Некоторые из них мигали, да так сильно, что потом тухли, оставляя вдоль безмерного коридора сгустки тьмы. Ещё немного и, словно по цепной реакции, погаснут они все.

Контур тащил за собой капитана как можно быстрее, но всё равно их путь оказался долгим. Всё происходило молча под гудение ламп и вентиляции. У Артёма нашлось время подумать о своём давнем соратнике – слухаче по прозвищу «Старый», который сейчас тащил бывшего командира в глубь комплекса. Артём помнил его, седого шестидесятилетнего майора с густой щетиной, который всегда сторонился любых стычек и ужасно боялся смерти. От этих мыслей Артём вдруг рассмеялся.

– Надо мной ржёшь? – пробубнил Контур.

– Ну, конечно же… – разносились их голоса по туннелю. – Ты же трус долбанный…

Никакой реакции.

– Ты ведь связистом стал не потому, что технарём был… а потому что смерти боялся.

– Замолчи, парень. – буркнул Контур.

– Ооо, и это обращение… Я для тебя мальчик, хотя воевал куда больше твоего, дедуля… Тебя ведь не ранили даже… Ты, получается, ещё девственник.

Тут у майора сорвало клапаны. Он откинул руку Артёма и со всей силы начал бить последнего по спине и животу, который Артём закрывал руками, сжавшись в клубок. Металлические носки берцев ломали капитану последние рёбра. Сквозь слёзы боли Артём продолжал смеяться над Контуром. Майора это злило ещё больше, и он бы убил сопляка, но куда более важная цель не дала занести ногу над головой лежащего. Контур остановился: снова взял капитана за руку и потащил за собой.

Говорить Артёму расхотелось, однако жгучее желание позлить Контура возобладало. Он поискал слова и вновь начал говорить.

– Избивать лежащего тебе куда проще…

Майор закатил глаза, но Артём этого не увидел.

– …он ведь не сможет тебе ответить… Интересно, откуда такой страх смерти… Как ты вообще до майора-то дослужился… Наверно, из-за бати, да? Он сказал, и ты пошёл…

Удар. Мощный удар по голове, который вырубил капитана. Контур рассчитал траекторию ботинка так, чтобы не убить Артёма, но уж точно заставить его замолчать. Получилось. Слова об отце он не стал бы слушать, особенно от такого молокососа.

К порталу Контур шел в долгожданном безмолвии.

Спустя некоторое время лампы всё-таки погасли.

Вместе с постоянной речью капитана Контур слышал монотонные удары по дверям. Майор совершенно не обращал на это внимания, уверенность в неприступность перекрытых арматурой створок затуманила его разум. Правда, он совсем потерял из виду движение Артёма, чуть сдвинувшего арматуру с места. Контура хотели предупредить его «слуги», но, будучи куда сильнее умом и духом, он их проигнорировал. Запас усыпляющего газа кончился, так что и постоянным ударам он не удивлялся. Очевидно, загнанные в банку мухи начнут биться в стекло. Но что толку? Только слабее станут.

А между тем, Георгий и Разум не прекращали толкаться с дверьми. Несмотря на изначальную прочность, они чувствовали, что створки поддаются, будто ослабился хват невидимого соперника с той стороны. Тем временем Гефест разбирал брошенный капитаном пистолет, пытаясь найти причину поломки. Разбирал нервно, быстро, но без ошибок. Владимир же открыл подсумок, оставленный Артёмом у входа. Увидел камеру, но не успел изучить её. Справа послышалась громкая просьба.

– Боже мой, да хватит в неё долбиться! – жалобно кричала Агния.

Георгий обернулся к ней.

– А у нас есть выбор?! – вспылил он и тут же спокойно добавил:

– Если голова раскалывается – проглоти Трумера[4]!

– Да не нужны мне твои таблетки! Что с них толку?! – Агния вжалась в стену, приложила ладони к ушам, пытаясь спастись от разрывающих перепонки ударов.

И не только от них.

Олеся принялась её успокаивать. Села рядом, положила руки на плечи, что-то начала говорить. Агния её не слушала, видимо, думая совсем о другом. Владимир следил за этими сценами, но затем вернулся к камере. Он рассмотрел корпус, открыл экран, где встретил последнюю запись, которую смотрел Артём. Но пока что она сержанта не интересовали. Не имея приборов ночного виденья, они все были слепыми щенками, так что камера могла стать спасением, если только в ней имелся режим для съёмки в темноте.

– Есть! – послышался восторженный возглас.

То Гефест справился с пистолетом.

– Починил! – он показал оружие обернувшимся Георгию и Разуму. Те кивнули, хотели уж взяться за поддающиеся двери, как вдруг услышали раскатистый крик.

Кричала Агния.

– Отвали! – она толкнула Олесю.

Учёная упала к кромке бассейна и в ужасе уставилась на снайпера. Агния начала извиваться, будто бы пытаясь избавиться от чего-то.

– Он… внутри меня… Жжётся…

– Я помогу! – Георгий направился к ней.

– Не смей! – нечеловеческим возгласом Агния остановила его.

Георгий встал камнем и не сводил с агонии снайпера взгляда. Агния сняла китель, бросила его в сторону. Только сейчас Георгий, да и остальные увидели причину случившееся болезни. На плече снайпера находилась татуировка четырехлапого паука. Его задние лапы шли по шее и спине; передние – опускались вниз, к груди. Всё его туловище находилось на плече, ближе к ключице. И вот эта татуировка вдруг стала ярче. Сквозь кожу Агнии, проросли чёрные волоски. Все, кто наблюдал за страшной картиной, подумали, что им кажется. Что увиденного просто не может быть, но нет: паук ёрзал в теле девушку. С каждым новым его движением Агния кричала всё сильнее. Закричала и Олеся, но не от боли – от ужаса.

– Не могу больше! – Агния сжала зубы, вытащила из кармана нож и ударила себе по плечу.

Лезвие вошло прямо в тело паука, но это не убило его, а как раз наоборот: он дважды дёрнулся, пробивая плотную кожу. На третий раз кожа начал рваться, вызывая новый душераздирающий крик, а затем паук вырвался наружу. Владимир отпрянул и врезался в стену, пока остальные не сводили с чудовищного зрелища взглядов, не в силах пошевелиться. В плече образовалась хлещущая кровью дыра. Оказалось, большая часть тела паука было скрыто внутри. Длинный, отряхивающийся от сгустков крови паук пока стоял на месте. Тело его остывало, пар поднимался над ним. Тело Агнии рухнуло наземь.

Первой ужасного зрелища не выдержала Олеся. Паук оказался прямо перед ней, и она, собрав воздуха, истошно закричала. Для твари это стало триггером. Паук прыгнул на неё. Несмотря на разные весовые категории, Олеся упала на кафель и закрылась руками. Похоже, паук хотел вгрызться ей в лицо, но вцепился в ладонь. Девушка надорвала связки, перейдя на хрипы. Прозвучали выстрелы. Три пули вонзились в паука и отшвырнули его в сторону. Олеся отползла к Гефесту, оказавшемуся ближе остальных. В его руке лежал дымящийся пистолет.

– Неужели нет ничего другого, кроме этого ужаса? – вымолвил он.

Позади него упал на колени Георгий. Он не сводил взгляда с окровавленного трупа Агнии.

– Как же так, – твердил он в пустоту, – как же так…

Голос округлился, смешиваясь с комом в горле. Позади долбился в дверь Разум, вкладывая в правую ногу всю силу. И вдруг двери распахнулись.

– Сваливаем отсюда! – возгласил Разум.

Медик слов не слышал – он словно погрузился в воду, куда никакие звуки не пробирались. В голове возникла идея. Он понял для себя, кто виноват в смерти Агнии. Никто не виноват, кроме него.

– Пошли, Гошан! – Гефест затряс его плечо. – Нам нельзя здесь оставаться!

Ему приходилось кричать, поскольку ни на что другое Георгий не отреагировал. Наконец он сумел встать, хоть и медленно, и, не сводя взгляд с Агнии, направиться к выходу, где уже собрались Разум, Олеся и Владимир. Они смотрели на пораженного горем Георгия и пока не торопились идти в темноту. Наконец, шокированный медик оказался рядом с другими солдатами. Владимир заметил, как по щекам медика бежали слёзы, хотя сам Георгий этого не замечал.

– Уходим. – сказал Разум, направившись в коридор.

И они покинули проклятый бассейн.

Артём очнулся, но вместо света ламп его окутывал другой, более странный: смесь белого, розового и голубого. Капитана никто никуда не тащил: он лежал и смотрел на серый потрескавшийся потолок. Артём попытался пошевелиться, но понял, что его руки и ноги связаны пластиковым жгутом. Но он всё-таки смог перевернуться и увидеть впереди, метрах в десяти от него, огромный, горящий неземным светом круг. От него исходил тихий гул, вибрирующий, спокойный. Артём понял, что перед ним портал в иную реальность, дыра в Третью Параллель, в место, где нет ни жизни, ни смерти, ни привычного понимания времени. Однако не понял он другого: что располагалось в этом помещении до катастрофы? Лаборатория? Наверняка. Повсюду валялись стулья, столы, бумаги, другой хлам и все в общем направлении, будто их отбросило одной мощной силой. Судя по всему, взрывной волной. Привыкнув к свечению, Артём различил на фоне портала знакомую фигуру. Контур стоял вплотную к кругу и глядел в него. Не понятно, то ли под гипнозом, то ли осознанно. Присмотревшись, капитан понял, что майор стоял без маски, но видел Артём только затылок предателя. Несмотря на то, что капитан знал о восьми глазах на спине майора, он принялся шевелить жгут на заведённых за спину руках и пытаться разорвать его. Не прошло и минуты, как старания капитана увенчались некоторым успехом: жгут сильно ослаб. Но везение кончилось. В голове прозвучали слова.

– А ты отчаянный парень, капитан… – но звучали они не из уст майора, а в голове Артёма.

Контур медленно обернулся, и увиденное поразило капитана до ступора.

Вместо рта от верхней челюсти к груди тянулись длинные тонкие клешни, покрытые кожей. Нос отсутствовал. Клешни время от времени шевелились. Мерзкое зрелище.

– Удивлён? – вновь звучал голос в голове.

Артём не ответил, хоть и не мог понять: он ведь видел, как рот Контура шевелился в такт словам. Как же он это делал, если…

– Телепатия бывает разной… – будто ответив на его вопрос, сказал майор. – Ты видишь одно, хоть на самом деле это выглядит по-другому. Хотя такое происходит каждый день со всеми этими людьми там, на другой стороне.

Контур вновь перевёл взгляд на портал, но продолжил говорить.

– Как ты понимаешь, я бывал здесь раньше. Я и тот молодчик. Уж и не помню, как его звали… Нас позвали сюда, как представителей ГОЛИАФа, следить за исследованиями…

Капитан продолжил ослаблять жгут, расшевеливать его кистями.

– …но мне несказанно повезло. Я узнал из надёжных источников, что портал, который они здесь создавали, может дать бесконечно длинную жизнь, если правильно им распорядиться. – он сделал недолгую паузу. – Если отдать ему жизнь одного или нескольких человек при его создании.

Он вновь обернулся, и капитану пришлось остановить попытки вырваться. Ему почти удалось вытащить кисть правой руки, но не вышло.

– Я должен благодарить тебя, парень. – Контур развернулся и зашагал к нему. – Ведь именно благодаря твоему отряду я вновь оказался здесь.

– Очень рад за тебя, старик, – прошипел Артём, буравя майора единственным глазом.

– А мне твоя радость ни к чему.

Контур схватил Артёма за лодыжку и потащил за собой к порталу. Трение по шероховатому полу ослабило жгут ещё сильнее, и Артёму удалось вытащить из-за спины руки. Майор не обращал внимания на движения жертвы: он смотрел на портал, как на желанный трон. Артём знал, что он будет делать, но хотел забрать вместе с собой даже не Контура, а портал, чье свечение становилось невыносимым для глаз. Капитан медленно расстегнул китель и нащупал холодную чеку мины.

Наконец они оказались у границы портала. Контур бросил Артёма, хотел взять его за воротник, как вдруг на пол пути остановился. Глаза забегали, будто внимали неслышимому голосу. Мерзкие клешни нервно зашевелились прямо у лица капитана. Артём всё понял и рассмеялся.

– Чё, настучали на меня?

Майор перевёл взгляд на капитана, и как только Артём дёрнул руку, Контур отбросил его в сторону. Но чека была выдернута. Артём успел саркастично усмехнуться в лицо майора, успел услышать щелчок. Прогремел взрыв.

Взрывная волна отбросила майора, но круглые металлические шарики отлетели от него, будто столкнувшись с невидимым барьером. Контур упал на пол, сразу же встал и глянул на Артёма. Капитан лежал на боку, спиной к майору, который направился в его сторону. Контур перевернул дымящиеся тело Артёма и злобно выругался. Живот капитана разворотило, а в глазах застыла пустота. Но губы раздвинулись в непреклонной улыбке. Контур в слепой ярости пнул Артёма по голове, избавив его от мерзкой ухмылки и второй раз уже оставив капитана без части носа.

Но никакого толка в этом не было.

Майор остался ни с чем. Пока что.

XXI

Мимикрия

Осознание, что они оказались в полной темноте, пришло не сразу. Серый свет, бьющий из открытых дверей, некоторое время рассеивал тьму, а затем был поглощен ею. Люди так глубоко ушли в свои мысли, что привыкшие к полумраку глаза заметили отсутствие света, когда распахнутые двери превратились в еле зримую белую кляксу. Пока все шли вперёд, Владимир что-то искал на интерфейсе камеры, но пока безрезультатно. Обернувшись, Гефест спросил у солдат: