Текст книги "Жестокий развод (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 10. Оккупант

Катерина

Я вытаскиваю беруши из ушей, сажусь в кровати и впечатываю взгляд в Даниэля:

– Что ты тут делаешь?!

Он ошалело смотрит то мне в лицо, то на оранжевые беруши в моих руках.

– Так ты эту хрень себе в уши вставила? – Муж отчего-то злится. – Поэтому не слышала, как я тебе тут наяривал в дверь? Я тебе звонил! Я тебе стучал! Я тебя тряс…

– Я спала, Даниэль! К чему вообще твои предъявления? Что ты тут забыл?

Он вскакивает с кровати смотрит на меня волком:

– Я тебя весь день искал! Переживал за тебя, волновался, кучу людей на уши поставил. А ты тут спишь! Не стыдно тебе, Катя?

– Зачем? – спрашиваю с замиранием сердца.

– Что зачем? – не понимает он.

– Зачем ты меня целый день искал?

Я не знаю, на что надеюсь, задавая этот вопрос.

Хочется услышать что-то из разряда: «Это все были первоапрельские шутки, и неважно, что на дворе август. Мы с тобой никогда не разведемся, Катенька. А фото в инсте Сирануш – липа».

Понимаю, что надеяться на подобное глупо.

И Даниэль, конечно же, ничего подобного не говорит.

Он чуть задирает подбородок вверх и вполне по-еврейски отвечает:

– А не очевидно разве?

– Мне нет, – качаю головой. – Я тебе все в записке написала…

При упоминании о записке лицо мужа кривится.

– Так, вставай, пошли, сейчас будем чистить твой желудок, может дрянь еще не совсем впиталась…

С этими словами он хватает меня за руку и натурально стаскивает с кровати.

– Что ты делаешь? – Я пытаюсь вырвать из его лапы свою руку. – Мне больно, Даниэль!

– Раньше нужно было думать, до того как таблетки горстями есть!

Пытаюсь врубиться, о чем он вообще говорит.

В этот момент в дверь громко стучат.

– Оденься, – рявкает он. – Я пойду открою.

Ишь ты, не нравится ему, что я в одних шортах и топе.

И вправду кидаюсь к шкафу, куда положила вещи первой необходимости. Вытаскиваю черный шелковый халат, накидываю его.

Выхожу в гостиную.

И обалдеваю, подметив, что сюда заходят двое врачей с чемоданчиками.

Лощеные, аккуратно одетые, да и чемоданчики у них с логотипами платной клиники, где мы с Даниэлем обслуживаемся последние годы.

– Эта девушка умирает? – с недоумением спрашивает врач, здоровенный детина лет сорока.

Тут-то у меня круглеют глаза.

– Я не умираю! – заявляю с чувством.

– Так… – Врач строго смотрит то на меня, то на Даниэля. – Кто тут наглотался таблеток?

– Она! – Даниэль тычет в меня указательным пальцем. – Выпила целую упаковку снотворного, ей необходимо промыть желудок!

– Подождите, я не пила упаковку, – развожу руками. – Я всего лишь две пилюли…

– Я видел пустой пузырек! – настаивает Даниэль.

– Так-так. – Врач стучит носком туфли. – Что у вас тут происходит?

А мне все это уже напоминает какую-то трагикомедию.

Так и хочется закричать: «Пошли все вон!»

Но неудобно до жути, ведь работники скорой помощи не виноваты, что мой муж – идиот.

С горем пополам объясняю всем присутствующим, что я в порядке, что осматривать меня не надо, а госпитализировать – тем более. И желудок мой промывать бесполезно, потому что он абсолютно чистый, ведь я уже больше суток не ела ничего, кроме двух ма-а-ахоньких таблеточек.

Наконец врачи уходят.

А Даниэль все равно остается страшно недоволен.

– Так и так заплатили за вызов, пусть они хоть осмотрели бы тебя, что ли…

– А кто тебя просил их вызывать? – От злости мне хочется подпрыгнуть до потолка.

Словно чувствуя мое настроение, Даниэль переводит тему:

– Матери позвони, она волнуется.

– С чего вдруг ей волноваться? Я ей вчера утром звонила, с ней все было хорошо. Или ты к ней тоже ходил меня искать? Ходил, Даниэль?

Его лицо будто каменеет, из чего я понимаю – ходил, еще как.

И тут меня прошивает догадкой:

– И про развод ей сказал?

Физиономия Даниэля становится еще более каменной. Передо мной уже почти не человек даже, а какое-то мраморное изваяние. Дико надменное, к слову.

– Даниэль, зачем ты это сделал?! – Я уже откровенно кричу.

Я-то надеялась хоть пару дней побыть одна, как-то свыкнуться со своей новой жизнью, поплакать в подушку. Но с мамой ведь это будет совершенно невозможно сделать, она весь мозг мне съест, и будет ей вкусно.

– А нечего меня игнорировать! – очень натурально возмущается он. – Я тебе весь день звонил. Весь гребаный день!

– Я забыла подзарядку, а новую еще не купила, телефон сел, – развожу руками.

– А голову ты свою нигде не забыла? – гремит он.

И на взлете нашего скандала вдруг разворачивается, уходит.

Но очень скоро возвращается – с каким-то дядькой в грязной синей униформе.

– Он починит дверь, – обещает Даниэль.

С ужасом смотрю на дырень, которая волшебным образом возникла прямо возле ручки, и у меня волосы на затылке шевелятся. Что они тут творили?! Но теперь хоть понятно, как Даниэль просочился в квартиру.

– Чините, – говорю со вздохом.

Ухожу в ванную.

Жду там, потому что я попросту не в силах остаться в компании мужа.

Умываюсь, от нечего делать чищу зубы. Морщусь от слишком ядреного мятного привкуса зубной пасты.

Слышу долгожданное:

– Поставил заплатку, хоть ночь переночуете спокойно, а дальше уж разберетесь…

– Разберемся, спасибо, – деловито отвечает Даниэль.

Кое-как уговариваю себя выйти, чтобы проводить его.

Но Даниэль по-прежнему топчется в прихожей.

– Кое-как сделал, рукожоп, – ворчит он.

Поглаживает криво прилаженную деревянную заплатку на двери.

– Завтра тебе вставят новую дверь, – с невозмутимым видом сообщает он. – Пока так пойдет. И замок надо поставить надежный, я прослежу.

Молчу из последних сил. Не хочу устраивать скандала, мечтаю, чтобы он просто ушел.

Однако вместо того, чтобы со мной попрощаться, Даниэль деловито запирает дверь, проходит в квартиру. Очень по-хозяйски оглядывается.

И уходить, похоже, не собирается вовсе!

– А ты чего так оглядываешься по сторонам? – спрашиваю я угрюмо.

Даниэль ведет взглядом по грязному полу.

– Натоптали тут знатно, ты бы клининг вызвала, что ли… Или я могу.

– Я разберусь, – говорю с нажимом.

Взглядом показываю Даниэлю на выход.

Он стоит посредине гостиной как истукан, пялится на меня.

Наконец до него доходит:

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Да хотелось бы, – тяну с сарказмом.

– Уже поздно, Кать, куда я пойду… – вдруг прибивает он меня аргументом.

Часы и вправду показывают час ночи.

Поздно.

Но при чем тут время и факт нахождения Даниэля в моей квартире. МОЕЙ!

– Тебе пойти ночевать некуда, что ли? – Я упираю руки в боки и смотрю на него воинственно.

– Объясняю, я устал, – говорит он, буравя меня взглядом. – Ты хочешь, чтобы я уставший за руль садился? Ты хоть примерно представляешь, как я перенервничал сегодня?

Обалдеть аргументы. А я как будто на курорте побывала.

Что ему надо от меня вообще?

– Мы разводимся, Даниэль! Ты сам мне объявил вчера, что мы больше не пара. А двум людям, которые разводятся, ночевать в одной квартире противопоказано законами логики!

Он цепляется за это мое высказывание и выдвигает свои аргументы:

– Заметь, это не я подал на развод. Я думал, мы как-то спокойно с тобой все обсудим, обтешем острые углы…

Ага, конечно. Кошке же будет гораздо приятнее, если рубить ей хвост по кусочкам. Так же и Даниэль сейчас со своими речами.

– Я не хочу ничего обсуждать! – Впечатываю в него полный обиды взгляд.

А он отвечает мне ровно таким же взглядом.

Со всех сторон обижен на меня. С чего вдруг?

– Ты не понимаешь, что я готов к диалогу по поводу развода? – вдруг выдает Даниэль. – Там же все неоднозначно…

Выпадаю от его слов в осадок.

– А что там неоднозначного? – хлопаю ресницами. – От тебя беременна подруга твоей сестры. Что тут еще можно обсуждать?

– Так ты знаешь… – Его лицо снова будто каменеет.

Даниэль отводит взгляд.

– Знаю, да! – злобно на него смотрю. – А тебе даже не хватило смелости сказать мне самому! Знаешь, как мерзко узнавать о подобном из поста золовки?

Он морщится, будто я ему только что врезала пощечину.

Ожидаю, что после этого он все-таки уйдет.

Но муж вдруг выдает:

– Давай об этом утром поговорим, когда оба успокоимся. Я не собирался от тебя скрывать, просто не знал, как правильнее подать новость.

Ты посмотри какой благородный, скрывать от меня он не собирался, видите ли… И готов обсудить ситуацию, разъяснить мне детали, как спал с другой женщиной, находясь со мной в браке, как делал ей ребенка… Вот только мне эта информация зачем? Поиздеваться, что ли? У меня и без того сердце в мясо.

– Даниэль, уйди, пожалуйста! По-человечески прошу…

– Ты не поняла еще? – натурально возмущается он. – Я не уйду никуда! У тебя дверь взломана, а там за стенкой рабочие какие-то непонятные. Это небезопасно. Я нужен тебе!

– Ты защищать меня собрался, что ли? – Меня пробирает истерический смех. – Мне не нужна твоя защита! И ты не нужен после всего! Покоя хочу, дай мне покой!

Даниэль не привык, чтобы я на него кричала. За все годы брака было от силы пару-тройку раз. Мы могли спорить, да, но это не моя прерогатива – повышать тон.

– Дура ты, Катя! – Он щелкает пальцем и с возмущением говорит: – Ты бы могла со мной сейчас вот так помириться, просто по щелчку!

И наконец уходит.

Глава 11. Твердый как камень

Даниэль

Я шумно вздыхаю, увидев на экране мобильного имя сестры.

За сегодняшнее утро Сирануш звонит мне далеко не в первый раз. Я был на совещании и не брал трубку, но стоило только вернуться в кабинет, умостить задницу в кресле, как она звонит снова.

Откидываюсь в кресле, беру наконец трубку.

Слышу ее визг:

– Даниэль, как ты мог? Как ты только придумал это?

А я смог, да.

– Зачем ты удалил мой аккаунт? Я ведь душу в него вложила…

Зачем я удалил аккаунт Сирануш?

Прямо даже не знаю.

Может быть, потому что обалдел, когда зашел на ее страницу и увидел, как она там вовсю позировала с Зарой и снабжала это всевозможными приписками типа: «Вот тут мой племянничек». Неужели до сестры не доходит?

Кого как, а меня бесит, когда мою личную жизнь выставляют на всеобщее обозрение, да еще тычут палкой в болевые точки.

Поэтому дал задание своему безопаснику найти специалиста соответствующего профиля. Аккаунт Сирануш хакнули и удалили. Удивительно, как легко, оказывается, это можно сделать.

– Закрой свой маленький крикливый рот, – тихо, но строго шиплю на нее. – И слушай меня, сестричка. Ты забылась.

Она слышит, до какой степени я на нее зол. И резко затыкается.

Может быть, я не поступал бы с ней так строго, но ситуация просто выхлестнула. К тому же сестра изволила ночевать у подруги, поэтому лично с ней поговорить не смог. А когда я ей звонил, не брала трубку. Вот и получила по полной.

Меня всего аж перекорежило вчера, когда Катя бросила мне в лицо, что она в курсе, почему я с ней развожусь.

Она, черт подери, не так должна была об этом узнать! Не из глупых постов моей тупицы-сестры. Не из чужих уст. Я сам должен был ей все объяснить, по-человечески.

Почему я ей сам не сказал?

Должен был.

Даже не представляю, каким моральным уродом она меня считает после веселых постов Сирануш.

Небось, нарисовала себе картину, будто я гулял от нее направо и налево, пока не нагулял ребенка. Может, еще какие-то отношения между мной и Зарой придумала себе.

Женщины ведь любят все приукрашивать в своем воображении.

Главное, даже не спросила, как же так вышло, что от меня залетела другая? У меня тогда, может, был бы шанс ей все объяснить.

Но Катя этого не сделала, разумеется. Ей, наверное, куда интереснее собственные фантазии на мой счет. Которые не имеют никакой связи с реальностью.

Хотя…

Объяснять Кате, каким макаром я переспал с Зарой, – это, пожалуй, последнее, что мне хотелось бы делать.

– Братик, миленький. – Сирануш хнычет в трубку так, будто ей пять лет, а мне десять. – Ну верни аккаунт… Я больше ни строчки про тебя не напишу! Никаких больше фоток с Зарой…

– Зачем вообще ты это сделала? – спрашиваю строго. – Я хотел сам все объяснить Кате. А ты все грязное белье выставила на люди, хотя я еще даже не развелся.

– Катя, Катя, все беспокоишься о ней, а о Заре ты подумал? Каково ей было ждать день ото дня, когда ты уже съедешь от этой своей…

Она знала, что делала, и все понимала.

– Кто дал тебе право лезть в мою личную жизнь?

– Я не хотела, прости, Даниэль!

Не хотела она, ага, как же. Прекрасно осознавала последствия своих действий. Только получать за свои пакости теперь не хочет.

– Я прощаю тебя, если это для тебя так уж важно, – отвечаю ей серьезным голосом. – Но аккаунт не верну. Ты слишком много времени уделяешь всякой ерунде, я посоветовал отцу поскорее подобрать тебе жениха. Так что в ближайшее время жди сватов. Давно пора было выдать тебя замуж.

– Да как ты можешь? Мне двадцать пять лет, я самостоятельная, взрослая… Это современный мир, вообще-то…

– Жди сватов. И не смей мне больше звонить по пустякам.

На этом я отключаюсь.

Если бы так же просто можно было отключить мысли.

Благодаря Сирануш многое в моей жизни пошло не так… Или так?

Вспоминаю мое с Зарой знакомство полгода назад.

Я приехал к родителям после безобразной ссоры с женой, а там гости – чета Гаспарян со своей единственной дочкой Зарой, приехали погостить на пару дней…

Я потом долго думал, случилось бы то, что случилось, не реши они погостить. Или не поругайся мы с Катей вдрызг в тот день.

Но сложилось как сложилось.

И теперь у меня будет ребенок от другой женщины.

Оно-то, может, и глупо после такого расходиться с женой, ведь сделан малыш не по большой любви…

Но я не могу позволить, чтобы моя родная кровь росла непонятно с кем, непонятно как. К тому же, учитывая бесплодие Кати, это вполне мог быть мой единственный ребенок.

Кому я свой бизнес передавать буду?

Как буду смотреть в глаза пацану, который неизменно спросит: «Где ж ты был, папка? Почему меня не растил?»

Наличие в моей жизни Кати – недостаточно хорошее оправдание, чтобы не стать парню полноценным отцом.

А все-таки размотало меня вчера не по-детски, когда увидел Катю с пустой баночкой снотворного.

Чуть сердце не остановилось.

Я не знаю, к чему бы привело, поступи она вчера по-женски мудро. Или хотя бы попытайся она пойти на какой-то диалог. Я ведь никого в своей жизни не любил, как ее.

Наверное, я еще долго буду испытывать к ней чувства, хотя Катя делает все, чтобы они умерли.

Неожиданно динамик внутренней связи оживает голосом секретаря:

– К вам Екатерина Дмитриевна.

Вот же ж… Явилась. Зачем?

– Пропустите ее, – приказываю секретарю.

Меня аж прошибает током, когда вижу, как Катя проходит в мой кабинет.

Обычно я бы тут же подскочил с места, пошел ее встречать, с любовью вгляделся бы в лицо, поцеловал. Стал бы выспрашивать, отчего она такая бледная.

Теперь же не двигаюсь с места.

Исподлобья наблюдаю, как Катя проходит к моему столу.

А нарядилась-то, нарядилась!

Одежда а-ля взбесить мужа моментально.

Черная юбка с высокой талией и разрезом на правом бедре. Да, да, именно та, которую я запретил ей носить, потому что ну очень сексуальная, хотя и доходит почти до коленей. Белая блузка чуть просвечивает. Под ней узнаю белый топ, под который, как мне великолепно известно, Катерина носит бюстгальтер без бретелек.

Я с нее не раз этот бюстгальтер стягивал именно в этой самой комнате. Он прямо-таки идеально поддерживает ее небольшую, аккуратную грудь.

Я ведь люблю ее грудь.

Триста пятьдесят миллионов раз целовал ее, мял в руках. Игры с этой частью ее тела – обязательная часть программы в наших постельных игрищах. Которых больше не будет…

Черт, почему при разводе с женой ее нельзя оставить себе?

Ладно, это я прибалдел, конечно. Катя ведь не вещь. Она – человек. Человек, который отказывается со мной нормально общаться.

– С чем пожаловала? – Я меряю ее безразличным взглядом.

– Хочу расставить границы, – вдруг заявляет она.

Держать лицо безразличным становится в разы сложнее.

Какие такие границы она собирается расставлять между нами? По ощущениям, там и так пролегают бескрайние минные поля.

Вскидываю левую бровь, спрашиваю нарочито небрежно:

– Что конкретно ты имеешь в виду?

– Ты не имел права вскрывать дверь в мою квартиру! – цедит Катя.

– Пф-ф, нашла что вспомнить. – На миг раздражение все же продирается наружу, но я нещадно запихиваю его внутрь. – Я поступил так, потому что того требовали обстоятельства, не более. Твоя мать сообщила, что не могла тебя найти, я побеспокоился о тебе. Впредь буду умнее и не стану этого делать. К тому же я поправил то, что натворил.

– Это каким же образом? – продолжает язвить она.

– Сегодня утром к тебе должны были явиться рабочие с новой дверью. Были?

– Ага, были, в шесть утра. – Катерина поправляет выбившийся из прически локон. – Я послала их подальше. Мне ничего от тебя не нужно. Ни-че-го!

Смотрю на нее, чуть задрав подбородок, вальяжно разваливаюсь в кресле.

Про себя отмечаю: однако, охренела барышня. Вкрай охренела. Так со мной разговаривать…

– Какие мы гордые, – буравлю ее взглядом. – За душой ни гроша, а гонору-то, гонору… Я прислал тебе человеческую дверь, надежный замок. Но ты лучше останешься с деревянной заплаткой на картонной двери, вместо того чтобы принять помощь. Так, что ли?

– О всесильный господин Даниэль, – включает актрису она, – простите великодушно, что пренебрегла вашей щедростью. Вот только я прекрасно могу позволить сама себе заказать человеческую дверь и замок.

– Хватит паясничать. – Я выпрямляюсь в кресле, подаюсь чуть вперед. – Чего ты добилась своим ослиным упрямством? Пока ты здесь соревнуешься со мной в остроумии, у тебя всю квартиру вынесут. Это то, чего ты хотела?

– Ничего никто не вынесет, – сверкает глазами Катя. – В квартире моя мама, она проследит за установкой двери, которую заказала я. Ты не единственный, кто может решать проблемы, Даниэль.

Да боже ж ты мой…

Где она прятала свою способность решать проблемы, когда была за мной замужем? Все я старался. Всегда один только я.

Не знаю почему, но тот факт, что Катерина пренебрегла моей помощью, бесит чрезвычайно.

Красота тем временем продолжает наматывать мои нервы на вилку.

– Уж тем более ты не имел права вчера лезть ко мне с поцелуями. Я еще как-то могу понять твои попытки сделать мне искусственное дыхание, хотя, прежде чем его делать, не мешало бы проверить, дышу я сама или нет. Но ты ведь практически лег на меня и со смаком совал в меня язык! Всю обслюнявил…

Я это сделал, да. И сделал бы намного больше, если бы мне дали.

– Хочу напомнить, Катенька, что ты пока что моя жена. – Сжимаю в руке ручку.

– Я тебе жена только на бумаге! – язвит она. – Но скоро не будет и этого. Отныне мы друг другу никто, и ты не имеешь права…

Я даже не вслушиваюсь в ересь, которую она несет дальше.

Плотно сцепляю зубы, чтобы не выругаться на нее матом.

Неужели Катя не понимает, что мы никогда не будем друг другу никем? Что никогда не утихнет тот вулкан чувств, что бурлит между нами?

– Все сказала? – я резко ее перебиваю.

– Все. – Она смотрит на меня с показательным равнодушием.

– Тогда дверь там, – киваю в сторону выхода.

– Я с удовольствием уйду, – заявляет Катерина. – Только для того, чтобы я смогла это сделать, поговори с начальником отдела. Он наотрез отказывается принимать мое заявление на увольнение. Требует, чтобы я отработала две недели. А я, честно сказать, хочу уволиться поскорее. Желательно прямо сейчас.

Меня буквально выхлестывает от ее слов.

Уволиться, мать ее так?!

С какой стати? Катя думает, все компании Краснодара мечтают ее нанять, что ли? Да, специалист она неплохой. Но это в моей компании ее вырастили. Это благодаря мне у нее есть какая-никакая карьера. Это Даниэль молодец, что пристроил ее в теплое место. И с этого теплого места она решила уйти. Ну не дура ли? Работала бы себе спокойно, кто ей мешает?

Отношения отношениями, но это ведь бизнес.

Главное, я еще должен посодействовать, чтобы она поскорее уволилась.

С чего вдруг я ей что-то там должен?

Прямо интересно, куда так торопится. То ей развестись со мной нужно сию секунду, то уволиться прямо сейчас. А вот дулю с маком вам, прекрасная Катенька.

– Двойные стандарты у вас, Катерина Дмитриевна.

Она стоит, ресницами хлопает, явно не понимает, о чем я.

С удовольствием поясняю:

– Ты тут настаивала минуту назад, что мы друг другу никто, верно? Так с чего вдруг я ради абсолютно параллельной мне женщины стану беспокоиться, с начальником отдела ВЭД беседы вести, просить о чем-то…

– Тебе ведь не нужно ни о чем его просить, ты можешь просто приказать…

– Пальцем о палец не ударю, – цежу с надменным видом. – Будешь как все. Отрабатывать две недели! Если, конечно, хочешь каких-то приличных рекомендаций. Это ясно?

– Подонок! – шипит она, еле сдерживаясь.

– Еще какой! – свожу брови у переносицы. – Вы свободны, Катерина Дмитриевна. Идите на свое рабочее место. И впредь помните, что к генеральному директору фирмы без записи вам нельзя. Я ясно выразил свои пожелания?

– Ясно. – Лицо Кати пылает.

Она разворачивается и спешит на выход.

– Границы она пришла расставлять, умная какая… – цежу ей вслед.

Она явно слышит, но не отвечает. Вылетает за дверь.

Я же остаюсь на месте и чувствую огромный дискомфорт. Не оттого, что наговорил ей, нет. Там все было заслуженно.

У меня банально дымятся штаны, мужское достоинство колом. Хорошо, что сижу, и Катерина ничего не увидела, а то позора не оберешься.

Главное – непонятно с чего. Ведь просто поговорили, и все! Она не танцевала передо мной голая, не устраивала стриптиз. Мы не целовались, я даже за руку ее не трогал.

И тут привет, Даниэль-младший, удовлетворяйте его.

Как у Катерины это получилось?

Хотя тут, наверное, все просто.

Я ведь привык спать с ней ночь через ночь.

И тут кипят такие страсти, а у нас уже две ночи подряд ничего не было…

От всего этого мне хочется стонать в голос.

* * *

Катя

Я вылетаю из кабинета Даниэля на скорости. Плевать, что я на каблуках.

Надела их непонятно зачем…

Отчего-то хотелось выглядеть перед мужем на все сто. Хоть как-то утереть ему нос, не показывать, что он меня уничтожил своей изменой.

А ведь не утерла я ему никакого носа. Даниэль смотрел на меня, как на грязь на ковре.

Когда я стала для него пустым местом?

И что такого я у него попросила, что он так себя повел? Хотела договориться по-человечески, уволиться. Но он же невменяем, с ним ни о чем не договоришься. Там ни грамма чувства вины, он будто бы мечтает сделать мне как можно больнее, как можно сильнее меня уязвить.

Я никогда не думала, что Даниэль такой. Считала его благородным, дура…

Спешу к лифту, и тут меня будто окатывает ледяной водой.

Из лифта выходит моя свекровь под ручку с той самой беременной брюнеткой, что я видела на фото с Сирануш.

Та самая девица, которой Даниэль сделал ребенка.

Она почти на голову выше, волосы у нее невероятные, доходят практически до талии, пышные. Сама девушка выглядит очень надменной, и живот такой круглый…

Не передать словами, как я мечтала тоже важно ходить с таким же круглым животиком. Носить ребенка Даниэля…

Не судьба.

Смотрю на нее, и мне хочется умереть от раздирающей душу боли.

Резко разворачиваюсь и спешу к лестнице.

Игнорирую взгляд свекрови.

Как же быстро она сдружилась с новой будущей мадам Дживанян.