Текст книги "Жестокий развод (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 34. Цена хорошего зрения

Даниэль

Какой великолепный семейный вечер…

С – сарказм.

Мы сидим у родителей в гостиной. Тут и тесть с тещей, и мои сестры.

Все крутятся вокруг Зары, которая сидит в кресле в центре комнаты и дает каждому потрогать свой круглый живот. От всей души умиляется, рассказывает, какое у нее с будущим сыном единение душ.

А я на эту милоту не ведусь.

Сижу в стороне, давлюсь давно остывшим кофе и стараюсь не зыркать на супругу слишком уж злобно.

Только сейчас окончательно прозреваю.

Понимаю, что за существо я взял в жены.

Потерпел Зару в компании всего неделю, а впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь.

Я терпеть не могу людей, которые кичатся своим положением.

Меня коробит, когда друзья издеваются над официантками, откровенно хамят, ведь те не могут ответить, ибо по долгу службы обязаны быть вежливыми. Или начальники откровенно измываются над подчиненными за позорно низкую зарплату. Вообще унижение людей, по каким-либо причинам не могущих тебе достойно ответить, мне мерзко.

Зара такая, как выяснилось.

Она вытрепала Нане все нервы, мне пришлось приставить к ней двух помощников секретарей из резерва компании, чтобы они успевали за аппетитами моей супруги.

Тот сценарий корпоратива, который она расписала на десяти листах формата А4, сгодился бы разве что… А никуда бы он не сгодился. Потому что ни один уважающий себя руководитель такого бы не позволил.

И да, везти весь коллектив на три дня зарубеж праздновать корпоратив я тоже отказался.

После всего этого Зара дома назвала меня абьюзером из-за того, что я заворачиваю ее идеи. И обвинила в том, что я не даю ей реализовать потенциал.

Я.

Ей.

Потенциал.

Ее спасло от вышвыривания с вещами только то, что она на седьмом месяце беременности.

И вот теперь эта Годзилла с титьками дцатого размера изображает в кругу семьи милейшую женщину, которая помешана на будущем материнстве, и только.

Она умудряется очаровать своим положением всех, ведь семья очень ждет пополнения. Мать с отцом аж пищат, когда трогают ее объемистый живот в ожидании, что их пнут маленькой пяткой или рукой.

Меня, кстати, она тоже пыталась на такое словить и не раз. Вот только никто меня не пихнул, сколько бы раз я ни прикладывал ладонь к ее животу. И я всерьез боюсь за пацана. Он там шевелится вообще?

В общем, когда ей надо, эта женщина залезет без мыла в задницу любому…

Достаточно вспомнить, как мило и скромно она вела себя поначалу со мной и моей семьей. Нашла подход к каждому из родни. Даже Марине и та ей благоволит.

Зато теперь я уже не замечаю той мишуры, за которой Зара прячет свою истинную натуру.

Она – двуличная тварь и умелый манипулятор, который привык добиваться своих целей любыми методами. Когда я это понял, стал видеть эти манипуляции. В том, как Зара выглядит, говорит, ведет себя или даже ест.

Ее ужимки из разряда «Ах, я даже есть нормально не могу, потому что я так расстроена» вообще меня выхлестнули.

Сейчас уже при любом раскладе ни за что не стал бы разводиться с женой, чтобы жениться на этом существе… Как бы сильно я ни хотел ребенка, а это все уже слишком.

Была ведь адекватная супруга! Умница, красавица, понимала меня с полуслова, понтов в ней было ноль…

На хрена я вообще полез на эту Зару?!

Смутно помню тот вечер, после которого так кардинально изменилась моя жизнь.

Мы с отцом наквасились по самые огурцы, поговорили за жизнь.

Потом позвонила Катя, и я ушел во двор с ней разговаривать. Там же смачно с ней поскандалили по телефону. Ругался больше я, разумеется. Потому что был выпивший и потому, что это мне она прижала хвост своей просьбой провериться на фертильность.

А тут Зара… С разговорами о том, какой я потрясающий и что настоящих мужчин на нашем круглом шарике осталось всего чуть.

Сейчас понимаю, налила мне в уши всякой хрени, почесала за ухом у моего эго. А я, пьянющий, все это съел.

Зара в тот вечер будто знала, как и о чем со мной говорить.

Вроде дура-дурой, а психолог из нее неплохой, мигом людей считывает. И меня тогда считала.

До встречи с Зарой у меня не было опыта общения с подобными ей людьми. Ни одна девка так себя со мной не вела. А тут…

Внезапно мама вспоминает про пирог, который надо вынуть из духовки, и всех женщин как ветром сдувает из комнаты.

Тесть тоже выходит, ему нужно позвонить.

Остаемся только мы с отцом.

Он тут же начинает меня тормошить, присаживается ко мне на диван.

– Даниэль, ты что такой хмурый весь вечер? На работе что-то не так? В личной жизни не ладится?

Меня пробивает на нервный смех.

– Отец, вы кого мне подсунули?

– В каком смысле подсунули? – Отец сводит брови у переносицы.

Он даже чуть отсаживается от меня, с тревогой вглядывается в лицо.

– В таком! – цежу сквозь зубы. – Зара ж ненормальная! Вы должны были знать, что у ваших друзей неадекватная дочь.

Отец откидывается на спинку дивана с недоумением на меня смотрит.

– Что ты имеешь в виду, Даниэль?

– Она ведет себя, как гребаный кукловод, бесконечно пытается мной манипулировать… Я это терпеть не намерен!

– В чем это выражается, сын?

– Да во всем. – Я взмахиваю руками.

– Какие-то примеры назови…

– Тебе нужны примеры? – хмыкаю я. – Окей, вот тебе примеры. Если ей чего-то хочется, она всеми силами пытается это получить. Слезами, провокационными методами, как угодно. Она тратит бешеное бабло на салоны, шмотки, ужины. Там такие счета, даже ты прозреешь… А дома у меня каждый вечер шоу под названием «Я идеальная жена, а ты, шельмец, меня не хочешь».

– Да брось, – машет рукой отец. – Даже если девочка перебарщивает с тратами, что в этом такого? Девочки всегда девочки, они любят красивые вещи, мне ли не знать, у меня две дочери…

– Девочки любят красивые вещи, да? А как тебе такое – к каждому ее вечернему прикиду прилагается новая ювелирка.

Я достаю телефон, открываю траты по счету, который выделил для Зары, и показываю отцу.

Он внимательно изучает это дело, тянет воротник рубашки.

Хмыкает и говорит:

– Не грех бы ей намекнуть, что коней-то надо попридержать!

– Я карту забрал, – хмыкаю зло.

– Хм… – тянет отец. – Оно, может, и правильно. Выдавай потихоньку…

– Дело даже не в деньгах, – качаю головой. – Она покупает себе каждый день новое все, а ребенку вшивых пинеток не купила! Это нормально? Она вообще о нем не думает. Пузо для нее – средство достижения цели.

Говорю это и вспоминаю случай, когда у Кати была задержка пару лет назад.

Так вот, она вернулась домой с тестом и пинетками.

Человек даже еще не знал, беременный ли, а пинетки купил.

– Да ну брось говорить глупости, – машет рукой отец. – Это ведь плохая примета покупать вещи до того, как ребенок родится. В старину так никогда не делали.

– Окей, плохая примета, – киваю с тяжелым вздохом. – А как тебе такое – она даже детскую делать не начала, хотя в первый день переезда пообещала этим заняться.

– Так, может, девочке некогда, – разводит руками отец. – Видишь, как рьяно взялась тебе помочь, хочет приносить пользу фирме.

– Па-а-ап, – тяну на выдохе. – По версии Зары мы должны были справлять корпоратив в Париже. Я приставил к ней трех нянек в фирме, и она всем им вынесла мозг своими суперидеями.

– Господи боже… – тянет отец. – Даниэль, ты серьезно сейчас?

– Серьезней некуда, – сообщаю ему замогильным голосом.

Отец некоторое время переваривает услышанное, а потом все равно настаивает на своем:

– Даниэль, ну сделай скидку, девушка на седьмом месяце… У них вообще мозги в кашу во время беременности, мать тоже чудила разное. Родит, и вся дурь у нее из башки выйдет. Наймешь домработницу попрактичнее, она разберется с бытом. А с малышом Заре будет не до салонов, не до ювелирок. Мать, бывало, даже стричься не ходила, за вами смотрела. И Зара будет сутками крутиться возле малыша.

– Не будет, – качаю головой. – Она только вокруг себя умеет крутиться!

– Что мы сейчас можем сделать? – разводит руками отец. – Выгнать ее на седьмом месяце? А ребенка куда?

Ребенка мне жалко до боли в груди.

Ребенок – камень преткновения.

Если я сейчас пошлю Зару на хрен, что она сделает с ребенком? Он ведь ей уже будет не нужен в качестве средства манипуляции надо мной.

– Может, не все так плохо? – начинает успокаивать меня отец. – Поговори с ней, чтобы была скромнее. Намекни, что в семье Дживанян так себя не ведут. В конце концов, повоспитывай. Может, обтешется? И карту обратно не отдавай…

Договорить мы с отцом не успеваем, в гостиную возвращается тесть.

Он присаживается рядом с нами.

– Даниэль, хотелось бы поговорить. Я, честно сказать, обеспокоен… – начинает он не очень уверенным голосом.

– Чем же? – спрашиваю угрюмо.

– Хорошо, что женщины ушли, есть возможность обсудить. Вот хотел поинтересоваться, у вас в фирме какие-то проблемы? Не хватает средств на корпоратив? Зара звонила мне на днях, интересовалась, может ли она рассчитывать на мою финансовую помощь. Признаться, не знал, что у вас все так плохо…

Вижу, как физиономия отца вытягивается ровно так же, как и моя. По ходу дела, до него все-таки тоже доходит, что никакой Зара не милый ягненок.

– Сват, ты глупостей не слушай, – машет рукой отец. – Перепутала наша Зарочка, дезинформировала тебя. Все у нас в порядке с финансами.

– Просто Зара немного не умеет вписаться в бюджет, – говорю с нажимом. – Я выделил ей на проект определенную сумму, которой ей почему-то не хватает, хотя там было с избытком.

– А-а… Это понятно, больше вопросов не имею, – отвечает тесть со знанием дела.

Ему понятно. Он больше вопросов не имеет.

То есть он в курсе, что за существо он мне в жены отдал.

Глава 35. Корпоратив

Зара

Я стою под ручку с Даниэлем, готовлюсь приветствовать всех и вся лучезарной улыбкой. Демонстрирую инкрустированный в правый передний зуб бриллиант. Недавняя обновочка, которую очень хочется показать.

– Зара, не улыбайся так, – одергивает меня Даниэль.

Мистер Бука опять всем недоволен.

Хотя это именно я на своих хрупких девичьих плечах, считай, спасла фирму! Вытащила из ямы… Ведь если бы не я, какой у них был бы корпоратив?

Правильно.

У-бо-гий!

Кто же отмечает двадцатилетие фирмы в той забегаловке высокой французской кухни, в которой изначально планировали гулять? Разве это современное, модное, классное заведение? Да там попахивает нафталином в каждом углу.

Естественно, я взяла дело в свои руки и все переиграла.

Кухня теперь итальянская, а ресторан выбран в самом сердце города.

Здесь все как надо. Внушительного вида заведение, расположившееся сразу на двух этажах. Настолько вместительное, что тут легко разместится весь коллектив фирмы – двести пятьдесят человек. И, думаю, каждый в душе будет благодарить меня за идеально организованный праздник.

Конечно, при подготовке корпоратива мне пришлось столкнуться с немалым количеством сложностей. Случалось и такое, что мне откровенно мешали. Саботировали. И кто! Считай, правая рука Даниэля, его секретарь Нана. Эта общипанная выдра ходила за мной, следила коршуном за любым моим действием, чуть ли не в туалет за мной мылилась. Я уверена, она хотела забрать себе все лавры, поэтому и совала свой нос куда ни попадя. Что ни говори, ведь идеи-то у меня гениальные. А в ней таланта – ноль, как и воображения. Кто она против меня?

В общем, у девушки случился нервный срыв после того, как она застряла в неисправной кабинке лифта. Разумеется, все произошло совершенно случайно… В последний момент ей пришлось взять больничный.

Однако Даниэль пошел дальше, подрядил еще двух дур мешать мне во всем. Но ни у кого ничего не вышло.

Я организовала идеальную вечеринку.

Пригласила сюда всех-всех. И партнеров, и коллег. Каждый получил именное приглашение ручной работы, выполненное на авторской льняной бумаге с особым тиснением. Ведь с чего начинается настоящий праздник? Конечно же, с пригласительных. По ним знающие люди оценивают уровень мероприятия.

Собственно, по итогу вышло, что приглашения – это все, что мне доверили. Ну еще, конечно же, выбор блюд, ведь кто, как не я, должен это делать. В остальном я была вынуждена отдать полномочия прихвостням этой Наны.

Но главное-то я сделала сама, задала тон вечеринке. Можно сказать, вдохнула жизнь.

Эх, пышной свадьбы у нас с Даниэлем не было, так хоть на корпоративе погуляем.

Платье у меня под стать…

Кипенно-белое, легкое как перышко платье с открытыми плечами. Оно выгодно отвлекает от круглого живота, который я уже тихо-мирно ненавижу, и акцентирует внимание на верхней части фигуры, в частности груди. Конечно же, под этот наряд я подобрала новенький бриллиантовый гарнитур.

Все по-скромному, чтобы слишком уж не кичиться деньгами. Маленькое колье, серьги-подвески, аккуратная тиара из белого золота, инкрустированная некрупной россыпью камней.

Стыдно сказать, но… Пришлось взять кредит, ведь дорогой муж-скряга забрал у меня доступ к средствам. А отец, на которого я так рассчитывала, вдруг объявил, что для подобных трат у меня есть муж. И что у меня без того достаточно украшений… Как будто кто-то считает.

Но я-то не дура. Я-то кристально ясно понимаю, насколько важна подача. Завтра обо мне напишут все местные блогеры, будут обсуждать мой наряд, драгоценности. Я ведь статусная женщина. К тому же всем известно, если хочешь результата, нужно вкладываться. И я предпочитаю вкладываться в себя. Когда Даниэль все это поймет, непременно вернет мне карту и погасит кредит. Еще спасибо скажет!

Жаль, гуляем не в Париже…

Там-то мы все уж точно отведали бы настоящей французской кухни, а не то, что умница Нана предлагала изначально. Как будто в Краснодаре может быть заведение с истинно французской кухней.

Наконец час икс настает, и я встречаю всех гостей с Даниэлем в роли его обожаемой супруги.

Все и каждый видят, как Даниэль гордо посматривает на меня, мы с ним практически единое целое.

А белобрысой кошке Кэт только и остается, что кусать локти и плакать в душе.

Ведь она теперь никто и звать ее никак. И все это видят.

Люди ведь не дураки, понимают, что она теперь за бортом. Все, чего достойна, – это редких сочувствующих взглядов, а чаще злорадствующих.

Я буду не я, если завтра же Катенька не пойдет увольняться, давясь рыданиями. Тем более учитывая, какой сюрприз ее ждет по выходе из ресторана… Мне давно пора было прибегнуть к помощи друзей, чтобы внушить ей, что чужие границы стоит соблюдать. Ей аккуратно на это намекнут.

А еще я так предвкушаю момент, когда эта облезлая кошка зайдет в ресторан и я уничтожу ее снисходительной улыбкой. Я в роли жены ее обожаемого Даниэля, а она – пыль пред нашими ногами.

Однако…

Она приходит, вот только к нам на поклон не подходит!

Идет в зал, и тут же юркает на второй этаж, где ее уже ждут коллеги из отдела ВЭД.

Чувство сладкого триумфа слегка подпорчено. Вроде бы все случилось, как я хотела. Я – королева вечера, даже императрица, на меня смотрят с уважением и почитанием. Но ощущение, как если бы тебе подали в ресторане чизкейк, а, отломив кусочек, ты обнаружила внутри плесень.

Поджимаю губы, уже без прежнего энтузиазма встречаю новых гостей, улыбаюсь им.

В определенный момент в зал ресторана проходит один из партнеров фирмы, некто Пинташьян. Белозубый тридцатилетний красавчик, поднявшийся несколько лет назад на торговле с Китаем. Я изучала список гостей, и этот тип мне великолепно знаком своим шумным разводом с супругой.

Он идет прямо к нам.

Готовлю длинную приветственную речь.

Однако, когда он подходит, не успеваю и слова сказать, как он выдает:

– Приветствую, Даниэль Давидович, роскошную закатили вечеринку. А где ваша красавица Катюша? Хотелось бы поздороваться, засвидетельствовать почтение.

Ему. Засвидетельствовать почтение. Белобрысой драной кошке! Когда я тут стою, прямо перед его носом!

Видно, что Даниэлю этот тип тоже не нравится.

Он едва заметно морщит лицо, но быстро справляется с собой, пытается выровнять ситуацию:

– Мы с Катериной теперь в разводе. Позвольте представить мою новую супругу, Зару. Скоро ждем пополнение…

У Пинташьяна кривится лицо.

– Здравствуйте, мои искренние поздравления, – тянет он с удивленным видом.

И что-то я не вижу в его взгляде восхищения.

Значит она – красавица Катюша… А я достойна лишь не слишком приветливого «Здравствуйте»?!

Чувствую, как горит лицо.

Боюсь, что кожа снова пойдет пятнами, как у меня бывает в минуты гнева. А такого допустить нельзя, ведь я в белом платье, будет некрасиво.

– Прошу прощения, я попудрить носик…

С этими словами ухожу в дамскую комнату.

Уже там в относительном уединении вытаскиваю из держателя сразу несколько бумажных полотенец, рву их на мелкие кусочки, как учил мастер по сдерживанию гнева. Но легче не становится.

Кое-как привожу себя в порядок и все-таки нахожу в себе силы вернуться в зал.

– Даниэль? Ты где?

Как дура хожу-брожу по всему ресторану, ищу мужа. Вот только его и след простыл. И Кати тоже нет…

Глава 36. Блюститель нравственности

Даниэль

Я успеваю как раз вовремя.

Цепляю Катю под локоть в тот момент, когда она спускается на первый этаж зала ресторана, и спешу вывести на свежий воздух.

Хорошо, что у меня в компании курильщиков раз два и обчелся, хоть на улице есть возможность поговорить тет-а-тет.

Хочу в приватной обстановке проинструктировать ее по поводу Пинташьяна.

Не понимаю, откуда он вообще взялся на корпоративе, ведь мы недавно завершили наше сотрудничество, и возобновлять его я не намерен по многим причинам.

Его изначально не должно было быть на корпоративе. Я это точно знаю, ведь Нана давала список гостей на согласование мне. И тут на тебе подарок…

Я помню, как он пускал слюни на мою жену.

И мне плевать, пусть она хоть триста раз бывшая.

С виду Пинташьян весь такой рубаха-парень, легкий в общении, доброжелательный. Но на деле – садист и извращенец, это одна из причин, почему он развелся. Об этом мало кто знает, но мне донесли.

– Даниэль, зачем ты меня сюда тащишь? – злится Катя, едва мы оказываемся в беседке.

Начало сентября, на улице стоит почти по-летнему теплая погода, а она почему-то ежится.

– Поговорить с тобой хочу. – Смотрю на нее угрюмо.

– А я не хочу! – вредничает Катя. – Иди к своей принцессе с тиарой! Что ты ко мне пристал? Развелись уже…

От упоминания Зары и ее тиары у меня сводит скулы.

Прибил бы ее за эту тиару, честное слово. Впрочем, как и за бриллиант в зубе. Который она таки сделала за мой счет, обосновав как медицинскую процедуру. Когда мне выставили счет из стоматологической клиники, я малость обалдел.

Инкрустация бриллианта в зуб – обалдеть какая важная медицинская процедура. Просто жизненно необходимая, мать ее так.

Видно, что моя реакция отображается на лице, потому что Катя хмурится еще больше.

– Я по делу, – тихо цежу. – В зале Пинташьян, и я не хочу, чтобы вы с ним говорили.

Катя стоит, хлопает ресницами, смотрит на меня, как на идиота, и ничего не отвечает.

Понимаю, оно, наверное, дико звучит, что я запрещаю бывшей разговоры с каким-то левым мужиком. Но…

– Он неадекватен, – давлю ее аргументами. – Я думаю прежде всего о тебе и твоей безопасности, поэтому…

– Даниэль, – начинает Катя строго. – Спасибо за заботу, но я не собиралась крутить хвостом перед Пинташьяном. Да и потом, с чего такие требования? С чего ты вообще взял, что между нами что-то может быть?

– Ты, может, и не планируешь ничего, а вот он – да, я более чем уверен. Все из-за того треклятого платья!

Как сейчас помню ту новогоднюю вечеринку, когда Катя щеголяла в красном платье, облегающем ее с ног до головы. Тогда абсолютно все поворачивали головы в ее сторону, в том числе Пинташьян. Меня аж до сих пор колбасит от воспоминаний.

– Не могу поверить, – качает она головой. – Ты не можешь мне предъявлять за платье, которое я носила на вечеринке больше полугода назад!

Ха. Я не могу? Я все могу!

– Оно было слишком откровенным, ты привлекала излишнее внимание. – С укором на нее смотрю.

– Нормальное было платье! – Катя чуть не топает ногой. – И даже не в платье дело. Мы с тобой развелись, и ты потерял право меня ревновать, понял?

– Да, мы развелись, но неужели это повод при мне и назло мне общаться с другими мужиками? Чтобы я поглазел?

– Ну мне же приходится смотреть, так? – Кажется, еще чуть-чуть, и Катя прожжет во мне взглядом дыру. – Как ты ходишь под ручку со своей Зарой, как обвешиваешь ее драгоценностями…

Будто я ее мало обвешивал. У Катерины было все, что душа захочет, и даже больше.

Только собираюсь ввинтить этот аргумент в наш спор, как вижу, что чуть поодаль от нас тормозят два здоровенных лба. Стоят тихо, пялятся на Катерину, которая льет мне в уши яд.

– Молодые люди, вам здесь не театр, проходите мимо, – цежу им сквозь зубы.

– Ты, мужик, иди лучше в здание, нам бы с девушкой переговорить. А то попадешь под замес…

У Кати круглеют глаза. Она явно не знает, как реагировать.

Что им может быть нужно от моей жены?

Во мне разом вскипает столько адреналина, что никакой замес становится не страшен.

Но… Я давно вырос из детсадовского возраста, уж простите.

Поднимаю руку, набираю на смарт-часах номер телефона администратора ресторана и строго говорю:

– Тут какие-то гоблины у черного входа. Куда смотрит ваша охрана? Пришлите людей, мы стоим прямо под камерами.

Как только я это произношу, непрошенных гостей как ветром сдувает.

Смотрю им вслед, даю отбой администратору. Потом поворачиваюсь к Кате.

– Ты меня услышала по поводу Пинташьяна? Если он подойдет к тебе на корпоративе…

– Знаешь, а мне что-то расхотелось туда возвращаться, – говорит Катя с апломбом. – Я домой.

С шумом выдыхаю.

– Отлично, так даже лучше. Я тебя отвезу.

Надо видеть, с каким высокомерием она на меня смотрит.

– Не стоит, я уж как-то сама…

Вечно она так. Ведет себя, как упрямая ослица.

– Хочешь, чтобы эти жбаны снова к тебе пристали? Стопроцентно лазают где-то поблизости. И речи не может быть, едешь со мной.

Катя из вредности продолжает спорить, отказывается идти со мной на парковку.

Трачу минут десять на уговоры, но все же умудряюсь затащить Катерину в свою машину.

Везу домой.

– Хватит дуться, – пытаюсь ее убедить.

Но Катерина показательно отворачивается, смотрит на улицу.

И вот вроде бы все ужасно, опять на ровном месте поругались, все дела.

А мне обалденно, что она со мной в машине. Я так давно не был с ней в непосредственной близости, что аж потряхивает от удовольствия. Еще бы она его разделяла.

Уже когда паркую машину возле ее дома, Катерина спрашивает:

– Зачем ты ко мне прицепился? Это был корпоратив твоей фирмы, ты там был со своей женой, встречал всех под ручку с ней. За каким чертом тебе понадобилось оттуда срываться и везти меня домой? Что тебе от меня надо?

Наконец выдаю ей, что мне от нее надо:

– Кать, я разводиться решил.

– Э-э… Что? – Катя таращится на меня не верящим взглядом.

Ловлю каждую ее микромимику, каждый вздох, взмах ресниц. Словно распоследний наркоман, испытываю кайф от любой эмоции, которую она проявляет в мою сторону. Что угодно лучше показного равнодушия, которым она меня потчевала последние два месяца.

– Кать, я не хотел говорить вот так с бухты-барахты, – начинаю объяснять. – Но я твердо решил, с меня этого брака хватит. Я ее не люблю и не хочу быть с ней. С тобой хочу быть!

Последнее наверняка для нее очевидно, но Катя не спешит это показывать.

Она кривит лицо, будто я не в чувствах ей признался, а бяку сказал.

Это больно ранит…

– С чего вдруг такие решения? – спрашивает она как бы между прочим.

А я мог бы вылить на нее ушат хрени, которая творится в моей жизни.

Но…

Молчу. Потому что мне тупо стыдно, как я облажался, когда повел Зару в загс.

Не рассказываю Кате даже про то, что стало последней каплей.

Потому что это на голову не натянешь.

Я нашел у Зары в сумочке препарат, влияющий на мужскую потенцию.

Она попросту уронила сумочку в прихожей, когда мы приехали домой с работы. Чуть не сбила животом обувницу, когда пыталась спешно запихать содержимое этой сумочки обратно. Но не успела. Как-никак восьмой месяц беременности…

Я прочитал название, сложил два и два.

За малым не прибил ее…

Тихо давился злобой вчерашним вечером. На всякий случай дома решил больше вообще ничего не есть и не пить.

Я ей кто? Племенной жеребец, чье мнение не учитывается, если ей приспичило спариваться? Не хочу с ней спать, так мне надо таблетки подмешивать?

У каждого есть свой предел, и мой наступил.

Мне дико хотелось как-то наказать Зару, дать ей понять, что она перешла все границы. Но как можно наказать женщину на восьмом месяце беременности так, чтобы не навредить ребенку? Тем более когда она этим ребенком не дорожит. Это-то больше всего пугает. Поэтому, и только поэтому, я пока еще не предпринял серьезных действий. Но они не за горами.

– Я хотел рассказать тебе о разводе с Зарой после того, как поговорю с ней и все решу, но вырвалось сейчас. Говорю с тобой первой…

– А мне-то эта информация зачем, Даниэль? – вдруг перебивает она меня. – Хочешь разводиться с Зарой, иди с ней и говори. А меня твой новый развод вообще никак не касается. Никаким боком!

– Господи, на что ты теперь обиделась? Объясни по-человечески, – развожу руками.

– А я не обиделась! – вдруг заявляет Катя. – Меня просто совершенно не касается, что происходит в твоей личной жизни…

Обиделась. Еще как. Но хотя бы слушает.

– Кать, я разведусь с Зарой, как только она родит. Я не делаю этого сейчас только потому, что боюсь навредить ребенку. Как только мы с ней установим правила опеки над сыном, я верну себе свободу.

– Ты такой молодец. – Она саркастически улыбается. – Так заботишься о Заре, о ее малыше. Как бы с ними чего не вышло… А на нас тебе плевать? Почему на нее и ее ребенка не плевать, а на нас плевать?

Нас – это ее и меня? Как-то странно звучит это ее «нас». Чувствуется какой-то скрытый подтекст.

– Конечно же, мне не плевать, – пытаюсь ее убедить. – У меня сердце будто сплошь гвоздями истыкано от всей этой ситуации!

– И тем не менее ты снова делаешь выбор в пользу Зары и ее малыша. – Катя подводит итог с каменным выражением лица. – Ну конечно же, я ж ведь не гордая, в очередной раз посижу на скамейке запасных, подожду. Авось когда-то ты решишь, что меня пора вернуть… И я, естественно, должна радостно на это все согласиться. Ты ведь всего лишь ноги об меня вытер, вышвырнул, как паршивого котенка, а о Зарочке заботишься, и о ее ребеночке тоже, как бы им плохо не было…

Шумно вздыхаю, пытаюсь воззвать к ее разуму:

– Кать, я понимаю, ты обижена, но…

– Почему для тебя ее ребенок важнее? – фырчит она дикой кошкой.

Как по мне, все очевидно. Но не для Катерины.

– Катя, ты сейчас меня очень разочаровываешь, – качаю головой. – Да, мне важен мой сын, неужели это так сложно понять?

– Да пошел ты! – фыркает она и выпрыгивает из машины.

Бездумно смотрю ей вслед.

Как можно ладить с этой женщиной, если она не понимает элементарных вещей?

Я думал, мы с ней смотрим на мир одними глазами.