Текст книги "Жестокий развод (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

– Даниэль, не старайся, – все же решаю уточнить. – Я же понимаю, что ты это все ради ребенка…

Возникает та самая неловкая пауза, во время которой Даниэль смотрит на меня с сожалением.

– Кать, ты пропустила информацию о том, что я ушел от жены? Я сделал это до того, как узнал о твоем малыше.

О, нет, я помню. Я помню все-все, что он сказал или сделал за последние недели. На подкорку записалось. Не сотрется и за много лет.

– Так ты ж, поди, уже вернулся? – пожимаю плечами. – Ребенок у вас, который требует больших забот…

– Нет, не вернулся, Кать, – качает он головой. – Мы с Зарой разводимся, вопрос решенный.

Вот как. Решенный у него вопрос.

– А как же так можно, если она с ребенком? – спрашиваю, внимательно на него смотря. – Вроде как год после рождения ребенка вы не можете развестись по законодательству.

– За это не волнуйся, – машет рукой Даниэль. – У отца есть прикормленный судья, развод оформят в два счета. Он поможет…

Невольно морщусь и вспоминаю, как его отец притарабанил мне свидетельство о разводе лично.

– Да, я в курсе, с какой скоростью в вашей семье избавляются от невесток, – киваю.

Жду, что Даниэль начнет возмущаться из-за моих резких слов.

Но он говорит совсем другое:

– Извини меня, пожалуйста, Катенька!

– За что ты извиняешься?

Очень хочу это понять.

Смотрю на его хмурые брови, то, как он болезненно морщится, и мечтаю о том, чтобы люди научились читать мысли друг друга. Очень помогла бы мне сейчас эта наука.

– За то, что бросил тебя, – наконец выдает Даниэль. – Я хочу извиниться за то, что бросил тебя. Знай я все то, что знаю сейчас, ни за что бы от тебя не ушел. Скорее язык бы себе откусил, чем попросил развода…

Одними этими словами он выбивает у меня почву из-под ног.

– Прости меня, пожалуйста, что так с тобой поступил, – продолжает он с надрывом. – Ты мне безумно дорога!

Говорит это и замолкает.

Внимательно на меня смотрит.

А я сильно не ожидала, что он будет просить прощения за тот самый первый и самый сильный удар, какой нанес мне своим требованием развестись.

Прошло уже много времени.

И тот факт, что он хочет, чтобы я вернулась, позволяет мне как-то примириться с событиями тех дней.

Поэтому говорю ему как есть:

– Да, я тебя прощу. Когда-нибудь я обязательно прощу тебе то, как ты меня бросил. И мы будем вместе растить нашего малыша. Ему очень нужен папа.

Даниэль тут же вклинивается в разговор:

– Я счастлив это слышать! Катя, ты меня сейчас делаешь очень счастливым!

– Да подожди ты, – смотрю на него с обидой. – Мы будем вместе растить ребенка, да. Но мы с тобой вместе уже никогда не будем! Думаю, понятно почему.

– Почему? – Его голос дрожит.

– Потому что ты оказался совсем не таким человеком, как я о тебе думала, Даниэль. Совсем не таким, и мне с таким человеком не по пути, – качаю головой.

– Не любишь больше? – спрашивает он с болью в голосе.

– За эти два месяца разлюбила… – безбожно ему лгу.

Потому что не верю ему ни на грош и уже никогда не поверю.

* * *

Даниэль

Я впиваюсь пальцами в кожаную оплетку руля, плотно сжимаю челюсти.

Смотрю на ряды машин, оставленные на парковке возле роддома, но будто не вижу перед собой ничего.

Слишком много в голове мыслей, чтобы адекватно воспринимать реальность.

С того памятного разговора проходит две недели.

Две чертовы недели, а я до сих пор кручу встречу с Катей в голове. Будто снова и снова усаживаюсь напротив моей красивой девочки в ресторане, питаю какие-то надежды, иллюзии…

Пытаюсь понять, чем так сильно попортил себе карму в прошлом, раз со мной случилось все это дерьмище.

Еще недавно я был очень наивен. Отчего-то свято верил – если по-настоящему постараюсь, по-настоящему захочу, Катя непременно ко мне вернется.

Ведь это я от нее ушел, пусть сделал это совсем не потому, что разлюбил. Но она ведь не хотела развода, она все эти годы искренне меня любила, оставалась верной, жизни без меня не представляла.

Отчего-то я верил, что стоит мне уйти от Зары, мы съедемся с Катей в тот же день.

Оказалось, я сильно недооценил обиду и ослиное упрямство бывшей жены.

«Женщины не вещи, Даниэль! Нельзя выгнать одну, пожить с другой, а когда понял, что не понравилась, снова менять на первую. Ты жен берешь напрокат? Погонял, не понравилась, нафиг?!» – ругалась она на меня.

Как будто я когда-то относился к Кате, как к вещи.

Я готов был выделить ей приличное содержание, купить жилплощадь по ее выбору. Но кто-то ведь был слишком гордый, чтобы делить со мной какое-то там имущество. Я ей выделил приличный оклад, регулярно снабжал премиями, сделал все, чтобы ей комфортно работалось. Даже ремонт оплатил! Пусть она этого еще и не выяснила. Узнает по факту завершения, а то еще надумает отказаться, с нее станется.

Какой мужик будет все это делать, если воспринимает женщину как нечто, что так легко заменить?

Все перекрутила, выставила в неприглядном свете и довольна!

Подонка нашла в моем лице. Много она знает подонков, кто ведет себя с бывшей женой, как я?

И ведь если Катя уперлась рогом, то ее не сдвинуть.

«Мы будем воспитывать вместе ребенка, и на этом все». Большего я так и не смог от нее добиться.

О, да, забыл, еще она, так и быть, готова принимать от меня алименты. Одолжение сделала, ей-богу.

Больше ни на какой контакт не идет. Даже гладиться не дается.

Залезла в ракушку, и никак ее оттуда не выковырять.

«Зачем нам снова разговаривать о больном, Даниэль? Не хочу ворошить прошлое, уже все сказали друг другу…»

Кто сказал? Она? Я вот, например, и десятой доли ей не сказал того, что хотелось.

Однако Катя неумолима.

Сколько бы я ни ездил к ее дому, сколько бы ни посылал ей подарков, приглашений, на все у нее один ответ: «Нет».

А когда я попытался поработать ее личным водителем, хоть с работы и на работу ее возить, она вообще пригрозила увольнением. Тут я уже пошел на попятный. Хоть на работе ее видеть краем глаза, и то хлеб. Я ведь с ума без нее сойду!

Я понимаю, сам во всем виноват, сам спустил свою счастливую жизнь в унитаз, но от этого ни на грамм не легче. Делать-то что, непонятно.

Краем глаза кошусь на часы. Без пяти три.

Через пять минут меня ждут на выписке.

Пора…

Кое-как заставляю себя выйти из машины.

Сердце болезненно ухает в груди.

Оглядываюсь на собственную машину.

Я отвез джип на мойку, да.

Но это все, что я сделал перед тем, как приехать за сыном.

Когда мы женились с Катей и когда усиленно делал ей ребенка, все мечтал, что вот наступит день выписки, найму декораторов, чтобы мне из машины сделали конфету. Если дочка, так и прилеплю на капот надпись: «Еду за маленькой принцессой!» Если пацан, что-то другое бы прицепил.

Кто же знал, что в результате я повезу из роддома домой совсем не ребенка Кати.

День выписки, который должен был стать одним из счастливейших в жизни, по факту становится днем, который обнуляет мои шансы вернуть бывшую жену…

И ладно бы я не понимал ее резонов…

Но я понимаю. Я сам на месте Кати был бы уничтожен фактом наличия чужого ребенка.

Усилием воли заставляю себя достать с заднего сиденья букет роз, который купил, потому что совесть не позволила идти совсем без всего. Направляюсь к многоэтажному зданию.

Спрашиваю у охранника, где находится комната выписки, меня провожают туда.

Захожу в комнату, где, по ощущениям, находится человек пятьдесят. Сплошь счастливые парочки с новорожденными. Фотографируются, поздравляют друг друга, целуются и улыбаются.

А мне вот некого целовать. И улыбаться не особенно хочется.

Неожиданно слышу. Пищит.

Оборачиваюсь к двери, соединяющей комнату с внутренним коридором роддома, и вижу Зару, стоящую вместе с медсестрой, в руках которой находится сверток с младенцем.

Неожиданно до меня доходит – это мой пацан пищит.

Звонко так, протяжно.

Как есть красный, совсем крошечный лежит в белом конверте на руках у медсестры и пищит. Что радует – голос крепкий.

Раз силы есть пищать, значит точно выживет, так? Слабые не пищат…

Хоть что-то радует. Впервые слышу, как плачет мой пацан. Сколько ни приходил его навещать за эти две недели, он все спал.

– Вот ваш малыш. – Медсестра протягивает мне ребенка.

Наступает великий момент.

Вручаю цветы Заре, а сам беру конверт в руки, хоть и страшно до чертиков. Малец мой такой крошечный, что боюсь сломать.

И все-таки он чуть подрос, изрядно окреп под присмотром врачей. Уже дышит самостоятельно, лопает за двоих. Есть все шансы, что при соответствующем уходе и надзоре врачей вырастет крепкий бутуз.

Я все для этого сделаю.

Я все сделаю для моего пацана…

Уже люблю его. С первого взгляда полюбил, еще когда увидел новорожденного в кувезе. Но как никогда ясно понимаю, что благодаря появлению этого ребенка на свет я Катю свою потерял и могу никогда не вернуть.

– Эх, дорого же ты мне достался, пацан, – с нотой грусти улыбаюсь ему.

– В смысле – он тебе дорого достался? – недовольно фырчит Зара. – Это я его, вообще-то, рожала, а не ты.

Смотрю на нее в упор.

Честно сказать, меня до сих пор колбасит от того, что она не побереглась, не позаботилась о себе и о нашем малыше. Не поставила будущего ребенка в приоритет.

Возможно, знай она, как все обернется, повела бы себя по-другому. Но это не вернет малышу тех драгоценных дней развития, что недополучил в чреве матери. Мы ведь никогда не узнаем, какие будут последствия у всего этого, верно?

– Так природа задумала. – Строго на нее смотрю. – Женщина рожает, мужчина содержит. Я так хреново тебя содержал, что ты так не заботилась о себе, и в результате случились экстренные роды?

Зара моментально меняет тему:

– Хватит об этом, поехали домой, а? Кстати, где мама, папа, твои родственники?

А нет никого, и это чистой воды мистика.

Разве так бывает, чтобы обе семьи слегли с жесточайшим вирусом гриппа? Почти нереальное стечение событий. Однако в нашей семье именно так и случилось.

Все началось с небольшой температуры, потом кашель, насморк, подозрение на воспаление легких.

Я не знаю, как не заразилась Зара, ведь она была у моих родителей в доме в ночь перед родами.

Я не знаю, как Катя не заразилась и я!

Тесть с тещей вот заразились, хотя провели в гостях у родителей всего несколько часов за день до того, как Зара родила.

Естественно, родители Зары все равно рвались поехать на выписку. Я запретил, ведь у нас недоношенный ребенок, ему вообще никаких микробов хапать нельзя.

– Все болеют, – пожимаю плечами. – Вот выздоровеют, пройдут карантин, тогда пригласим на смотрины, не раньше. Поехали, я отвезу вас домой.

Зара кивает, хотя я вижу по ее физиономии, насколько она расстроена.

По дороге даже заговорить со мной не решается.

Лишь по приезде слабо блеет:

– Даниэль, я пересмотрела свое поведение, и знаешь… Женщина все же должна сидеть дома, там ее место. Я больше на работу к тебе не пойду.

Как будто кто-то ее там ждал, ей-богу.

– Конечно, не пойдешь, – киваю ей. – Ты теперь с ребенком, твоя задача – заботиться о нем.

– А ты будешь с нами? – спрашивает она и робко мне улыбается.

– Конечно буду, – киваю. – Я буду ежедневно приезжать, брать парня на прогулку, проводить с ним время.

– То есть ты все же хочешь развода? – Голос Зары дрожит. – Но как же… Но я же только что родила, я же… Я просто хочу доказать тебе, что буду хорошей женой!

– И ты обязательно будешь ею, – киваю. – Просто для кого-то другого.

– Ты что же, бросишь нас без помощи? – чуть не визжит она. – Я должна одна заботиться о малыше? Да я с ног валюсь, я ночей не спала…

– Чем же ты занималась ночами? – смотрю на нее с прищуром. – За сыном приглядывали медсестры, я лично об этом договаривался и платил им. Мне каждый день отчитывались, что ты спокойно спала, восстанавливала силы.

Зара резко тушуется, видно не знает, что еще и сказать.

Я хмыкаю с сарказмом:

– Что, кончились аргументы для успешных манипуляций, дорогая? Но ты не бойся, я ни в коем случае не оставлю тебя один на один с ребенком. Еще чего не хватало. С тобой теперь будет жить Гризельда Людвиговна Вольф. Разреши представить…

Нас и вправду ждет у подъезда высокая светлая немка. У нее настолько белая кожа, что кажется, будто она прозрачная. Впрочем, волосы, брови и ресницы тоже почти лишены пигментации.

Выглядит она под стать имени – серьезнее некуда.

– Это няня? – У Зары круглеют глаза, когда мы выходим из машины. – А ты проверил ее рекомендации? Какая у нее квалификация? Она умеет обращаться с младенцами?

– Она все умеет. Она – профессионал своего дела, до нас работала в доме мэра. Очень опытная. Ты, главное, слушай все, чему она тебя будет учить.

– Учить? Меня? – Зара нервно сглатывает.

– Тебя, – киваю.

Мы наконец подходим к няне, здороваемся и всей дружной компанией поднимаемся наверх.

Я обхожу квартиру, проверяю, все ли вещи доставили для Дана, как я теперь называю Даниэля-младшего. Паренек заслужил личное имя, сражается за жизнь, как настоящий боец.

Я купил ему все – от кроватки и подгузников до игрушек, которые ему еще близко не по возрасту.

Провожу Зару по квартире, показываю ей, где что.

Она кивает, даже благодарит, что удивительно.

– И вот.

На прощание я кладу в прихожей черную папку с документами на развод.

– Что это? – Зара ощутимо нервничает.

– Изучи все, мои юристы подготовили для тебя достойное предложение. Знай, большего, чем здесь оговорено, ты не получишь. И то только при условии, что согласишься по всем пунктам.

На этом ухожу, хотя сердце не на месте.

* * *

Даниэль

На следующий день я выкраиваю три часа во второй половине дня для визита к малышу. Решаю, что вечером нагоню дела.

Полчаса по пробкам, и вот я уже в квартире, которая так и не стала для меня домом.

Зара встречает меня на пороге.

Вскользь отмечаю, что черная папка с документами на развод так и лежит в прихожей. Кажется, вообще нетронутая.

– Зара, что это? – Я указываю рукой на папку.

– Ой, не было времени почитать, – всплескивает руками она. – Я так закрутилась с ребенком, так закрутилась…

– Издеваешься? – рычу на нее. – Или попросту тянешь время?

– А куда спешить? – она мило улыбается. – Вы с Катей все равно так и не сошлись, так что…

Я отрежу Сирануш язык…

Кто еще мог доложить Заре о том, что происходит в моей личной жизни? Впрочем, сам виноват, случайно сболтнул отцу, что пока что живу в нашем с Катей доме один, хоть и без подробностей сообщил.

– Мои дела с Катей – это мои дела с Катей. К тебе они не имеют никакого отношения. Будь добра, изучи документы, иначе я восприму твое нежелание содействовать, как отказ и буду действовать соответственно. Пойду в суд сам. А могли бы все решить одним днем.

– Зачем ты так все усложняешь? – Зара делает круглые глаза. – Решим по-хорошему, свои же люди. Вот отец немного оклемается, встретимся с его юристом, тогда уж…

Куда уж тут без тестя и его юристов. Стопроцентно очень постараются сделать все, чтобы нагнуть меня по полной программе. Вот только я прикрыл тылы со всех сторон, так что обломаются. Зара не получит ни копейки сверх того, что я решу ей дать.

– Если тебе нужна консультация юриста, могу предоставить своего, – стараюсь говорить нейтральным тоном.

– Мне нужен папин юрист, – качает головой Зара.

– Ты думаешь, я не в состоянии понять, что ты тянешь время? – строго на нее смотрю. – Я сделал более чем щедрое предложение, учитывая обстоятельства.

– Прошу тебя, умоляю. – Зара складывает руки в молитвенном жесте. – Дай мне хоть немного оклематься, прийти в себя. Я ведь даже от родов еще не отошла. Это максимально цинично с твоей стороны – требовать от меня развод сразу же по приезде домой.

– У тебя есть неделя. Далее я начинаю действовать с твоим согласием или без.

– Вот и договорились, – улыбается Зара. – А теперь к насущным вопросам. Мне совершенно не нравится эта няня, которую ты нанял. Это же кошмар, а не няня! Лентяйка!

– В каком смысле? – Хмурю брови.

– Она пытается мной командовать! – возмущается Зара. – Хочет, чтобы я сама пеленала ребенка, укачивала, кормила и прочее. Зачем же нам няня, если я все это должна делать сама? Она должна…

– Стоп, Зара, – прерываю ее. – Гризельда здесь не для этого.

– А для чего же? – Она искренне удивляется.

– Она здесь, чтобы научить тебя ухаживать за ребенком, подстраховать, если будет нужно, поддержать…

– Зачем же мне учиться, если есть няня? – Зара уже близка к истерике.

– Тебе зачем нужен был этот ребенок? – колко на нее смотрю. – Чтобы сдать его няням и бегать по салонам?

– Конечно же нет, я хочу быть его мамой, заботиться… Ты еще увидишь, какая я замечательная мама, ты еще поймешь…

– Вот и хорошо, – лучезарно ей улыбаюсь. – Гризельда поможет тебе освоиться.

– Но есть же вещи, которые никакая уважающая себя женщина не должна делать сама…

– Какие же это вещи? – Я веду бровью.

– Ну, эм, попу мыть, например…

Как сложно жить без пистолета.

– Зара, открою тебе страшный секрет. Все матери моют попы своим детям. Твоя мать стопроцентно мыла попу тебе, а ее мать ей. Так устроен мир, дети едят и какают, прими это.

Зара смотрит на меня как баран на новые ворота.

– Но у меня же аллергия, я же тебе говорила…

– Прими антигистаминные. – Спускаю ее с небес на землю.

Понимание приходит к ней мучительно долго. Она просто стоит, молчит и хлопает ресницами. Видимо, осознает, проникается. Наверное, надо было с ней как-то мягче, но мягче я не могу. Очень уж бесит.

– Еще вопросы есть? – спрашиваю с прищуром. – Если нет, то я пошел гулять с ребенком.

– Есть вопросы. – Она тут же оживает. – Даниэль, пришли, пожалуйста, денег, а то все закончились. А мне очень нужно. И кредитки почему-то не действуют.

Почему-то, ага.

Потому что я позаботился о том, чтобы эта мадам не могла больше взять в кредит даже шоколадку. Ибо не хрен брать в кредит всякие там тиары. Да, да, я об этом узнал и уже отправил счет тестю.

– Зара, я перевел тебе денег на житье-бытье еще вчера, после того как уехал. Ты счет проверяла?

– Пф-ф-ф, – она посмеивается. – Я уже все потратила, Даниэль, там немного было.

– Что?! – Я возмущенно на нее смотрю. – Вообще-то, я снабдил тебя приличной суммой, это было тебе на месяц, я добавил к переводу приписку.

– Не видела никакой приписки, – качает она головой.

Типа дура дурой.

– На что же ты спустила сумму? – Хмурю лоб. – Ты ведь даже из квартиры не выходила! Что такого дорогостоящего тебе могло понадобиться, я ведь специально проконсультировался у специалиста и купил все-все, что только могло понадобиться Дану!

– Наш сын не будет ходить в том отребье, которое тебе подсунули консультанты. Я мать, и я знаю лучше…

– Я выбирал только люксовые фирмы, специально озаботился, все изучил.

У меня была для этого масса времени, пока сидел в больнице и наблюдал за тем, как Дан учится дышать.

– Фирмы одежды, которые ты выбрал, не брендовые. – Зара щурит глаза.

Вот это предъява так предъява.

– Я больше не намерен давать тебе денег на всякую хрень, – цежу строго.

– Я не на хрень прошу, – машет рукой Зара. – Только на самое необходимое. Мне много не надо, но после роддома мне необходима хотя бы пара дней в спа, еще новый гардероб для мамочки и…

Даже слушать весь этот бред не хочу.

Вызываю Гризельду Людвиговну и прошу собрать Дана на прогулку.

* * *

Мы с Гризельдой Людвиговной гуляем с коляской по скверу, располагающемуся недалеко от квартиры.

Внимательно слушаю отчет, который она для меня подготовила:

– Говорит, что быстро утомляется и еще не отошла от операции, но я видела, как она качает пресс, так что я думаю…

– Врет, – киваю. – Наблюдайте за ней дальше, продолжайте работу по обучению, как ухаживать за ребенком.

– Продолжаю, – кивает няня.

– Зара упомянула, что купила какие-то вещи ребенку, это так?

– Смех и грех, Даниэль Давидович. Заказала какую-то псевдо-брендятину, сплошная синтетика. Я ей говорила, что ребенка лучше одевать в хлопок, но не слушает. Пришлось самой потом по-тихому в нормальное переодевать.

– Вот как. – Я щуру взгляд. – А себе что-то покупала?

– Немецкое массажное кресло и какую-то висюльку на ногу, браслет кажется. Инкрустированный бриллиантами.

– Ясно…

Я так плотно сжимаю челюсти, что у меня начинают болеть скулы.

Начинаю понимать некоторых мужей, которые убили своих жен.

Какое-то время мы идем молча, затем выдаю новые ценные указания для няни:

– Вам придется взять на себя еще некоторые обязанности. Вы теперь будете ответственны за деньги на содержание ребенка и покупку необходимого для Зары Ваановны, – сообщаю ей. – Продукты, средства личной гигиены, оплата коммуналки и прочее. Заре Ваановне доступ к деньгам теперь будет закрыт.

– Ей это не понравится, – качает головой Гризельда.

– Очень на это надеюсь, – киваю ей.

А что, пора Заре выучить такое слово, как экономия.