Текст книги "Жестокий развод (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 37. Оскорбленная

Зара

Худшее завершение худшего дня…

Я лежу в нашей с Даниэлем спальне, чувствую, как ноги сводит судорогой от перенапряжения. Весь вечер на каблуках – то еще испытание. Во всем виноват мой круглый живот, будь он неладен.

Впрочем, он у меня ненадолго, да и красота требует жертв.

И ладно бы беспокоили меня только больные ноги, но ведь вечер был ужасный.

Я была вынуждена ждать Даниэля почти все время одна за столом, как какая-то брошенка.

Какие неблагодарные люди работают у него в компании, это какой-то кошмар. Я организовала для них такое мероприятие, а они игнорировали меня, и на этом все…

Сидела там, как дура, ждала этого козла!

А он с Ка-а-атенькой разъезжал.

Шпилились, небось, прямо в машине. Фу…

Самое паршивое – мне доложили, что он ушел с Катей, мои же люди. Те самые, кого я наняла для того, чтобы научить бывшую жену моего мужа уму-разуму. А я ведь ради того, чтобы их нанять, продала свой сапфировый гарнитур.

Это было ударом в самое сердце.

Сколько я выстрадала из-за своей любви к Даниэлю, какие неимоверные усилия прилагала…

Дергаюсь от звука жужжащего телефона.

«Почитай этот пост», – пишет Сирануш.

Милая моя золовка, единственная родная душа в стане врагов, которая мне помогает.

Открываю пост и любуюсь собой.

А фото-то какое удачное! Я стою рядом с Даниэлем, с любовью смотрю в камеру, при этом шикарно выгляжу.

Кто был прав? Я была права! Вот, благодаря своей настойчивости стала звездой статьи. О корпоративе моего мужа пишут в местном канале о сильных мира сего.

Читаю заголовок и холодею:

«Бриллианты есть, мозга нет».

Дальше идет разгромная статья о том, что вставлять бриллианты в зубы – ужасно не модно, что это прошлый век. И что целостности зуба теперь никак не вернуть…

Они дебилы, что ли? Они не понимают, сколько это стоит? Это ж вам не вшивые стразы за тыщу рублей, которые может налепить себе на зубы любой. Это бриллиант чистейшей воды.

Дальше больше – подробное обсуждение моего платья и драгоценностей, все в негативном ключе.

Читаю все это и покрываюсь липким потом от ужаса.

Гады! Твари! Сволочи! Слепцы! Завистники!

Не успеваю отдышаться, как в коридоре раздается скрип половицы. Шаги Даниэля замирают у спальни. Он тихо стучит в дверь.

Мою!

О-о, ну хоть что-то хорошее за сегодня.

Даниэль впервые постучал ко мне в спальню ночью…

Это после того, как он демонстративно перенес свои вещи в гостевую спальню еще в начале нашей совместной жизни.

Чего он хочет? Хотя понятно чего. Меня.

– Да, да, входи, – говорю нежным голосом.

Даниэль и вправду заходит.

Только он почему-то одет по-уличному – в джинсы и рубашку, на нем даже легкая ветровка.

От его вида у меня в груди нехорошо екает.

– Куда ты собрался? – спрашиваю с подозрением.

– Зара, я поговорить хотел…

Вижу в его взгляде вину.

Ничем не прикрытую.

Так, стоп, неужели он…

Только хочу встать, но Даниэль меня опережает:

– Не вставай, просто выслушай.

С этими словами он садится на край кровати, снова смотрит на меня с долей вины.

Нет-нет-нет! Неужели он все-таки…

– Зара, не получается у нас семьи, – припечатывает он меня. – Я уже собрал вещи, и…

Ах вот чем он там шумел в соседней комнате последний час. Я тут свою жизнь оплакиваю, а он вещи собирает. Козел!

Не знаю, как у меня это получается, но я натурально начинаю скулить, как побитый щенок.

– Что ж ты делаешь… Что ж ты творишь со мной…

Мне так себя жалко, что просто умереть не встать.

– Через время ты поймешь, что нам необходимо было развестись, – заверяет он меня. – Мы не подходим друг другу, и нам не стоило так быстро жениться…

– А как же я? Как же наш малыш? – Я уже буквально захлебываюсь рыданиями.

– Я хотел дождаться родов, но потом подумал – какой смысл? – пытается он объяснить. – Мы все равно не полюбим друг друга, скорее уж сожрем друг другу мозг, чем мы, собственно, и занимались эти два месяца. А какой это будет пример для ребенка?

– Что значит – мы не любим друг друга? – выкрикиваю, все-таки садясь в кровати. – Я люблю тебя, как ты этого не видишь? Я ведь все для тебя…

– Зара, ты меня, конечно, извини, но единственный человек, которого ты любишь, – это ты сама. Мне лучше уйти. И лучше сделать это сейчас, чтобы до родов ты как-то свыклась. А когда ребенок появится, мы разделим обязанности и как-то научимся сосуществовать.

– К ней пойдешь? – спрашиваю с издевкой. – Учти, я все знаю про твои шашни с бывшей женой!

Он меряет меня жестким взглядом, показывая, что я лезу не в свое дело. Но все-таки отвечает:

– Пока что не к ней, если это так уж для тебя важно. Я возвращаюсь в дом, где жил до этого.

– Лучше бы ты его продал! – кричу на него. – Ведь собирался… Даниэль, не уходи пожалуйста, что же я буду без тебя делать?

Он молчит, хмурит лоб, а потом имеет наглость меня успокаивать:

– С тобой все будет хорошо. Я тебя не брошу, буду помогать, обеспечу ребенка. Вы можете остаться в этой квартире, я перепишу ее на тебя после развода.

С этими словами он встает с кровати, разворачивается и уходит.

Я же остаюсь на месте, совершенно обессиленная, внутренне опустошенная.

Надо же, какой правильный этот мужчина. Не любит он меня, видите ли. Не хочет показывать ребенку плохой пример… Развод ему подавай.

Я что, похожа на лохушку Кэт, с которой все это прокатит?!

Я – не она.

Если он думает, что я это так спущу ему с рук, то он глубоко заблуждается.

Есть… Есть козыри в рукаве! Король, дама, а еще туз или даже джокер…

Пора пускать их в ход.

Эх, хотела я быть благородной, но некоторые не понимают благородства!

Глава 38. Меч добра

Давид Артурович Дживанян

– Что же это будет, как же это так… – причитает жена, показательно вытирая уголки глаз.

– Тихо. – Строго на нее смотрю, когда она издает всхлип.

Анаит любит поддать драмы со слезами, особенно когда положение патовое. Я же пытаюсь сохранить остатки спокойствия, что сродни подвигу после всего, что мы узнали.

– Давид, – стонет жена и смотрит на меня жалобно.

Смотрю на нее с укоризной. Еще не хватало, чтобы ее стенания стали достоянием общественности.

Наконец наступает тишина, да такая, что я даже могу расслышать тихий шум поднимающейся кабины.

Когда лифт останавливается на третьем этаже, показываю рукой на выход:

– Прошу.

Анаит выносит свои внушительные телеса на этаж. Следую за ней, беру супругу под руку и веду в кабинет сына.

Хорошо, что Даниэль на месте, иначе и меня, и Анаит попросту разорвало бы от возмущения.

Он приветствует нас:

– Папа, мама.

Встает с места, спешит к нам.

– Почему не позвонили? Хотите чаю или кофе?

Его секретарь тут же бежит к нам, готовая исполнить любое желание.

А у меня нервы не выдерживают. Говорю секретарю строго:

– Скройся с глаз и проследи, чтобы никто не потревожил.

Девчонку как ветром сдувает. Она не забывает плотно прикрыть дверь. Понятливая…

– Что случилось? – спрашивает Даниэль, сведя брови у переносицы.

– Ой, как же так… Как же будем жить… – как по команде начинает голосить жена.

– Я сказал, тихо, женщина! – строго на нее смотрю.

Но если в лифте еще подействовало, то тут ее буквально прорывает:

– Как сватам в глаза будем смотреть? Как внука нянчить, если отец его бросил без кола, без двора и без копейки денег… Что за бездушного сына мы родили, как плохо воспитали, раз он вот так не щадит ничьих чувств…

– А-а, понятно, что происходит, – хмыкает Даниэль. – С Зарой поговорили, полагаю? Она рассказала вам свою версию?

– Девочка два часа плакала у нас на кухне этой ночью, столько всего рассказала… Сын, мы не знали, что вырастили такого жестокого типа!

Внушительная грудь Анаит сотрясается от беззвучных рыданий.

– Что она вам наговорила?

Сын ощутимо начинает злиться, вон даже выступает вена на лбу.

Я сжимаю руки в кулаки, смотрю на Даниэля по-отечески строго и говорю:

– Ты немедленно вернешься домой, сын. Немедленно! Нельзя так, баба на сносях, а он гулять надумал… Да, оно, может, с беременной и не так весело нянькаться. Но, коль уж заделал дитятко, неси ответственность! Разве не так я тебя всю жизнь учил? Девка по тебе убивается, крокодильи слезы льет…

– Не люблю я ее! – разводит он руками. – Не выходит у нас семьи.

– При чем тут люблю, не люблю?! – громко возмущаюсь. – Брак это про ответственность. Дети – это твой крест и твоя отрада, это основа жизни…

– Я от ребенка не отказываюсь, – машет он физиономией. – Наверное, тайну вам сейчас открою, но можно растить детей и не будучи женатым на их матери. Зара мне глубоко неприятна.

– Ой, что же делается… – снова принимается причитать Анаит.

– Ты что же, родительское мнение ни в грош не ставишь? – Смотрю на сына фирменным строгим взглядом.

Даниэль кривит физиономию, спрашивает с ноткой разочарования:

– Вы не слышите меня, что ли? Она неадекватная, вздорная манипуляторша…

– Так взял бы бабу под контроль, рассказал популярно, как надо себя вести. Семейная жизнь, она, знаешь ли, не все сплошной сахар!

Я вроде бы мудрые вещи говорю, а сын снова кривит физиономию.

Строго заявляет:

– Спасибо, мама, папа, уже один раз влезли с вашими причитаниями о том, что ребенок должен жить в семье. Разрекламировали мне психически нестабильную барышню. Больше лезть в мою жизнь не позволю, сам все решу. Я все сказал. Идите домой.

– Ты еще нас выгони из нашей же фирмы! – пытаюсь поставить его на место. – А ничего, что это я тебя на это место назначил, иначе так и плелся бы в моих замах…

Неожиданно Даниэль говорит такое, чего я от него никогда в жизни не ожидал:

– Дорогой, многоуважаемый отец, я рулю этой фирмой достаточно давно, чтобы обрасти связями, разобраться, что и как устроено в этом бизнесе. При желании я легко смогу забрать с собой львиную долю клиентов и большую часть персонала. Создать фирму-зеркало и спокойно работать. Назову «Платиновая Кубань» в противовес твоей «Голден Кубани». Хочешь? Я думал, ты доверил мне фирму, потому что посчитал достойным преемником, а не для того, чтобы дергать за ниточки. Я этого не позволю. Считай, все нитки отрезал.

– Ты как разговариваешь с отцом? – хрипит Анаит и машет себе рукой, будто ей стало плохо.

Однако даже сын уже видит, что она переигрывает. Жена не умеет вовремя остановиться.

Даниэль отвечает матери тем же строгим тоном, что до того:

– Я разговариваю, как деловой человек, которого пытаются поиметь на ровном месте.

Ничуть при этом не смущается.

Я, конечно, рад, что вырастил самостоятельного сына, у которого своя голова на плечах. Но в данный момент не от всей души…

– Что за ерунду ты несешь? – не успокаивается Анаит.

Даниэль не отвечает, лишь злобно на нас зыркает.

А мне уже давно кристально понятно, откуда у этой истории растут ноги и, главное, почему Даниэль вдруг стал таким непрошибаемым.

Беру жену под локоть и пытаюсь увести.

– Ты что, так это оставишь, Давид? – хлопает она пышными ресницами.

– Мы поговорим с ним позже, – заверяю ее.

– Счастливой дороги, – продолжает гневно Даниль.

Игнорирую его взгляд, чуть не насильно вывожу жену из кабинета.

– Куда ты меня тащишь? – ворчит она, хоть и идет следом.

– Слушайся меня, женщина.

Впрочем, далеко мы не уходим, спускаемся на этаж ниже. Идем прямиком в отдел, где работает бывшая невестка, которую давно пора было гнать из фирмы поганой метлой. Чтобы диверсии не устраивала!

Когда мне доложили, что на корпоративе видели Катерину, я буквально прозрел.

Ведь был уверен – уволилась! Однако, как оказалось, доставала Зарочку все это время, ежедневно нервы ей трепала.

Мы с женой буквально обалдели от всего того, что Зара нам рассказала. Оказывается, в офисе бушуют такие страсти, а мы и не в курсе дела.

Совести у людей ни на грош.

Новая жена у твоего бывшего на сносях, сын скоро появится, так дай ты ему побыть счастливым, понянчить собственного ребенка, стать полноправным отцом… Но не-е-ет, эта выдра долбит несчастную Зару по темечку ежедневно, и плевать ей, что девка вот-вот родит. Где женская солидарность? А сын-то хорош, еще этому всячески потворствует.

Оказывается, Зара именно для этого и устроилась на работу помогать Даниэлю. По ее же словам, пыталась как-то уравнять шансы.

Вот только не получилось у несчастной. Понятное дело, пока Катерина здесь, у Даниэля все мозги утекают в трусы. Никогда он не мог спокойно пройти мимо этой девчонки.

То-то он и решил уйти от Зары. К бывшей потянуло.

Когда баба берет мужика в оборот, тут уж пиши пропало.

А я ведь знал… Знал, что она от Даниэля не отцепится! Слишком хорош парень, чтобы его так просто отпускать.

Недооценил я сучность бывшей невестки, хотя предупреждали, предупреждали.

Нужно срочно от нее избавляться. Любыми способами!

– Мы идем к Кате в отдел? – наконец доходит до моей жены.

– Именно, – говорю и плотно сжимаю челюсти.

Через пару минут мы уже в кабинете начальника отдела.

– Здравствуйте, Давид Артурович, Анаит Гамлетовна, – распаляется перед нами Валерий Данилович Агаров, руководитель отдела. – Чем могу быть полезен? Надеюсь, нет нареканий…

Осматриваюсь, вскользь отмечаю, что у Агарова какой-то слишком роскошный и просторный кабинет для простого начальника. Вон даже диван из натуральной кожи, такой в магазине стоит тысяч пятьсот, не меньше. С каких это доходов? Подозреваю, что ему выделяют слишком много средств.

– Лишние разговоры отставить, – машу рукой и командую: – Немедленно пригласите сюда вашу подчиненную, Катерину, как у нее там фамилия теперь, запамятовал…

– Вашу бывшую невестку? – морщит худое лицо Агаров.

– Нашу бывшую невестку, – киваю.

Мы с Анаит важно рассаживаемся на диване, готовимся ждать.

– А Катерины нет. – Он встает перед нами с виноватым видом.

– Как это нет? – хмурю лоб. – Куда она делась? Мне доложили, что она продолжает тут трудиться, и…

– Отпросилась для визита к врачу, – заявляет с заискивающим видом Агаров, при его высоком росте и щуплой фигуре это смотрится комично. – Если бы я знал, что она вам сегодня понадобится, попросил бы ее быть на месте. Хотя, может быть, уже появилась…

Он щелкает пальцем, привлекая внимание секретаря, которая так и крутится возле двери:

– Проверь, явилась ли на работу Катерина Дмитриевна.

Секретарь исчезает со скоростью звука, только и слышно, как она стучит каблуками по паркету.

– Надо же, Катерина Дмитриевна, – тянет Анаит и с недовольным видом поджимает губы. – Не много ли чести…

Через пару минут секретарь действительно приводит Катерину.

Та явно только что пришла, поскольку у нее в руках сумка и какой-то черный пакет, а распущенные по плечам волосы слегка встрепаны.

– Здравствуйте, Анаит Гамлетовна, Давид Артурович. – Она одаривает нас самой искусственной на свете улыбкой.

Меня изнутри перекашивает от этой ее улыбки. Знает, зараза, что натворила, и делает вид, что так и надо.

– Попрошу посторонних выйти. – Я показательно смотрю на начальника отдела и секретаря.

Им не надо повторять дважды, хорошо знают мой тяжелый нрав. Вылетают из кабинета со скоростью звука.

Мы с Анаит и Катериной остаемся в сравнительном уединении.

– То есть ты еще и по врачам бегаешь за наш счет… – Строго на нее смотрю.

– Почему за ваш? – Ее аккуратная русая бровь ползет вверх. – За свой. Точнее, за государственный…

Четко чувствую подколку с ее стороны. Я такая бедная-несчастная, что мне приходится ходить в бесплатную клинику. Ах, какие вы изверги! Без копейки денег меня оставили…

Вот только я с утра пораньше переговорил с главбухом по телефону и выяснил, какие премии ей выписывает Даниэль. Там приличные деньги, и я не верю, что она тут, как ишак на галерах, все это отрабатывает.

– За наш счет, потому что ты делаешь это в рабочее время, – подмечаю угрюмо.

Намеренно делаю паузу, жду оправданий. Но их нет.

– Я думал, в прошлый раз мы друг друга поняли… А оказывается, нет, – тяну с прищуром.

Эта нахалка как ни в чем не бывало жмет плечами и отвечает:

– Оказывается, нет.

При этом смотрит на меня с обвинением.

Она!

На меня…

С обвинением?!

Даже Анаит и та обалдевает от такой наглости, сидит молча, дует губы и хлопает ресницами.

Что ж, пришло время поставить эту мелкую зарвавшуюся пигалицу на место.

Смотрю на нее с важным видом, поднимаю указательный палец и командую:

– Ты немедленно… Я подчеркиваю – немедленно идешь в кадровый отдел и пишешь заявление по собственному. Потом идешь на свое рабочее место, собираешь все проекты, передаешь их коллегам. А затем выметаешься к шутам из моей фирмы! Тебе ясно?

Катерина враз серьезнеет, подбирается, спрашивает деловым тоном:

– А если не ясно, то что?

Она еще хамить мне будет. Она… Мне!

– Если ты немедленно не выполнишь мои требования, я позабочусь, чтобы тобой занялась трудовая инспекция, и когда они найдут недочеты в твоей работе, а они найдут…

– Не найдут, – качает головой она. – У меня лучшие показатели в отделе.

Самоуверенная засранка! Даже у бога – и у того нашли бы огрехи в работе при соответствующих обстоятельствах. Недаром в мире существует столько теологических споров.

– Я добьюсь, чтобы тебя уволили по статье! И не надейся, что Даниэль тебя защитит, потому что я по-прежнему глава акционерного общества и главный держатель пакета акций…

Тут нахалка уверенно заявляет:

– Вы не можете уволить беременную.

После такого заявления от невестки наши с Анаит лица вытягиваются.

– Ты что такое говоришь, девочка? – тихо хриплю.

Катя смотрит на меня с укоризной. Прямой такой, как палка, укоризной, будто я нагадил ей под дверью и убирать за собой не хочу.

– Не делайте вид, что вы не знали, – цедит она. – Как только узнали, тут же прискакали ко мне с вашими бумажками, чтобы я не претендовала на драгоценное имущество вашей семьи!

Наверное, в этот момент я отчасти напоминаю свою жену, потому что так же, как она, хлопаю ресницами и ровным счетом ничего не понимаю.

– Давид, как ты мог? – выдает Анаит.

Аж кожей чувствую ее осуждение.

Подскакиваю с места.

– В смысле – как я мог?! – обалдело смотрю на жену.

Вот так и дели с человеком жизнь. Я с ней всегда и везде, каждый день и час, на пенсию вышел, потому что она пристала с этими своими пожеланиями: «Заботься о себе, второй инфаркт схватишь».

И она тут мне – как я мог…

– Скажи, а ты не врешь нам тут случаем? – спрашиваю невестку строго. – Какая-такая беременность с бухты-барахты? Все лечилась-лечилась, и тут на тебе беременность на блюде, когда уже не надо…

Катя смотрит на меня, как на идиота. Хватает же наглости!

Ничего не говорит, достает из своего черного пакета какие-то бумажки, протягивает их моей жене.

Анаит встает с дивана, берет их, цепким взглядом просматривает.

– Вот, Анаит Гамлетовна, полюбуйтесь, УЗИ, – вещает Катерина с невинным видом. – Одиннадцать недель плоду, как раз ездила в пятый роддом на первый скрининг. Вот анализы крови, как раз получила результаты. Вот выписка от гинеколога, я ж только от врача. Еще сомнения есть? Или, по-вашему, я как раз подгадала под ваш приход, чтобы все документы были в наличии и с нужной датой? Если так, то вы не стесняйтесь, предъявляйте…

У этой барышни на каждое наше слово десять своих.

– Издеваешься, да? – тяну с прищуром.

– Так ты знал или нет? – Жена оборачивается на меня, буравит совсем нехорошим взглядом.

– Конечно он знал. – Катерина все топит и топит меня перед супругой. – Я ему даже УЗИ хотела показать при нашей прошлой встрече, тоже как раз от врача шла. А он – не надо, мол…

– Так я ж не знал, что за УЗИ ты мне хочешь показать! – слабо пытаюсь отбиться. – Если б я знал, ты думаешь, я так бы себя повел? Вот какого низкого мнения ты о своем свекре? И не стыдно тебе, Катерина? А должно быть стыдно! Сколько всего мы тебе сделали, сколько золота на тебя повесили…

– Вы подчеркнули, что знаете, в каком я положении! – не унимается она. – И вы, Анаит Гамлетовна, тоже это подчеркнули при нашем последнем разговоре, когда советовали мне переехать в другой город. Так что не делайте сейчас вид…

Мы с Анаит никак не реагируем на возмущение Кати, слишком ошарашенные свалившейся на нас новостью. Смотрим друг на друга и пытаемся переварить услышанное.

Анаит начинает меня прилюдно ругать:

– А все ты виноват… Все талдычил мне: бесплодная да бесплодная, разводить надо Даниэля…

– Я виноват?! – снова обалдело смотрю на жену. – Не ты ли проела мне всю плешь, что если мы его с Катей не разведем, то никогда от Даниэля внуков не дождемся? Найди да найди Даниэлю подходящую невесту, а то эта четвертый год никого не рожает…

– Сволочи вы! – вдруг ляпает Катя.

Громко так ляпает, с чувством.

Надо сказать, первый раз себе такое позволяет в наш адрес. Сама пугается того, что сказала, бегает взглядом от меня к Анаит, но обратно слов не забирает. Кривит губы и, кажется, собирается начать рыдать.

С чего бы ей рыдать?

Она что, не понимает, что, как родители, мы обязаны были влезть. У нас единственный сын, единственный продолжатель рода, у него должен быть свой сын! Будь она на нашем месте, сама бы влезла в семью. И будь ее мать на нашем месте, обязательно бы влезла. Любой бы влез.

– Катенька, девочка, а ты не могла раньше забеременеть? – Анаит с досадой шлепает себя по бедру. – Скольких сложностей можно было избежать…

– Уж простите, дуру грешную, как смогла, так и забеременела, – всплескивает руками она.

Язвит, нахалка такая! Определенно язвит.

– И что, даже не спросите, чей ребенок? Не усомнитесь в отцовстве собственного сына? – продолжает Катя, щуря глаза.

А вопрос-то актуальный! Хотя… Если там одиннадцать недель, что совсем не сложно проверить, получается забеременела, будучи замужем. Да и влюблена она была в Даниэля как кошка… Это единственное, что хоть как-то примиряло нас с русской невесткой. Ну и то, что очень старалась быть ему хорошей женой, пусть получалось у нее неважно.

И тут Анаит совершенно серьезно выдает:

– Да кто ж на нее еще взглянет, кроме нашего Даниэля, ни груди, ни задницы, ноги худющие. Чем охмурила нашего сына, непонятно. Если и вправду беременная, то точно Даниэля дитятко, потому что больше не от кого. Ой, что же делать теперь…

Жена качает головой и, кажется, на какое-то время вообще забывает о присутствии Катерины. Совершенно не замечает, как только что проехалась по ее внешности, что, в общем-то, недопустимо. С Анаит всегда так – во время стресса выдает перлы хоть стой, хоть падай. В сложные минуты я в семье голова…

Смотрю на нашу Катерину.

И вправду ни груди, ни задницы. Особенно если сравнить с моей дорогой супругой… У той-то всего с избытком, всяко бог наградил. Но ноги у нашей невестки красивые, тут не отнять, и лицо – кровь с молоком, глаз не отвести. Так что я в принципе Даниэля понимаю, почему никак не может ее забыть.

А все-таки как это не вовремя…

Зара ведь на сносях, что с девкой делать? Как в глаза сватам смотреть?

Главное – и не порадуешься дитятку как следует, ведь столько неприятностей сейчас свалится на наши бедовые головы. То ни одного внука, то сразу два! Одну невестку прогонишь – этого ребенка лишишься, вторую прогонишь – другого потеряешь.

У Зары сын… Но вдруг у Кати тоже сын? А ее-то как раз Даниэль хоть любит…

– Даниэль в курсе? – спрашиваю напоследок.

– В курсе, конечно, – пожимает Катя плечами. – Я отправляла ему фото с положительным тестом. Он его точно видел, сообщение было доставлено и просмотрено. Я думала, он вам сказал…

И снова этот осуждающий взгляд.

Ох, Катя, Катя, дурна твоя головушка.

– Ни словом не обмолвился, – качаю головой. – А ты сама не могла подойти и сказать мне или Анаит? Мы же от тебя той беременности четыре года ждали как манны небесной… Что-то уже придумали бы. Ты поступила очень безответственно! Надеюсь, ты это осознаешь?

В самом разгаре наших выяснений отношений дверь кабинета вдруг резко открывается, и на пороге появляется мой драгоценный сын.

– Что, уже доложили тебе, что мы беседуем с Катериной? – не удерживаюсь от язвительной подколки.

Предатели и иуды! Забыли, кто здесь хозяин?

С другой стороны, справедливо, когда-то это были мои люди, а теперь его… Стопроцентно начальник отдела поспешил подлизать.

– Естественно, доложили! – Даниэль этого даже не скрывает.

Он проходит в кабинет, одаривает нас таким грозным взглядом, что кажется, готов сжечь на костре.

– Что вы творите, уважаемые родители? – спрашивает он обманчиво спокойным голосом.

– Что мы творим? – хмыкает Анаит. – Нет это что ты творишь, Даниэль! Вы поступили крайне безответственно, подставили нас перед сватами!

– Когда ты нам собирался сказать, что твоя бывшая жена беременна? – спрашиваю его грозным голосом.

– Чего?! – хрипит он.

Мы думали, это мы шокированы новостью.

Но наша реакция – ничто по сравнению с реакцией Даниэля.

Кажется, он вообще превращается в бетонный столб. Так и стоит с отвисшей челюстью…