Текст книги "Жестокий развод (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Видеть ее уход невыносимо больно.

Я ведь на секундочку поверил, что она вправду может ко мне вернуться.

Глава 46. Материнский инстинкт

Катерина

– Плевое дело, хозяйка, сейчас соберем, – рапортуют мне рабочие в синей униформе.

Я рассматриваю обилие коробок в детской и, честно сказать, верю им с трудом. Разве они успеют собрать и комод, и шкаф, и кроватку, и новый стол? Ведь дело близится к вечеру. Наверняка не успеют, но так уверенно обещают, что жуть.

Да, я решила шикануть. Заказала в детскую все, что только нашла в каталоге.

Ну а что? Имею право, я дама с нехилым таким счетом в несколько миллионов. Жаль, не долларов… В общем, мебель в детской будет просто вау, под стать самой детской, которую уже успели отремонтировать.

Правда, я еще не заплатила ни за что ни рубля, кроме разве что материалов, которые купила сама еще до того, как обратилась в фирму по ремонту квартир. Мне сказали – оплата по факту сдачи проекта. Когда комната будет соответствовать картинке из дизайн-проекта, тогда они выставят мне счет. Это, наверное, чтобы я уж точно не отвертелась.

Конечно, я обсудила с дизайнером смету заранее. Но ведь наверняка накрутят! Я почитала разные форумы и, так сказать, в материале. Знаю, что обычно накручивают десять-двадцать процентов от оговоренной стоимости работ, и это еще очень приличные подрядчики.

– Собирайте, – киваю рабочим.

Сама же ухожу на балкон подальше от шума, стучания молотков и прочего. Наблюдаю сквозь окна балкона, как по улице снуют люди. Приоткрываю створку, вдыхаю теплый осенний воздух.

В кармане жужжит телефон. Ленка звонит.

Уже третий раз за последние сутки.

Пора хоть раз взять трубку, а то ведь нехорошо так игнорировать подругу.

Как и ожидалось, едва отвечаю на звонок, Ленка включает обиженку:

– Я, вообще-то, тебе уже звонила сегодня, была рядом с твоей работой, хотела пригласить на ланч, а ты даже ответить не удосужилась. Хрюшка!

– Я осталась дома, имела наглость дрыхнуть, прости, – пытаюсь оправдаться. – У тебя было что-то срочное?

– Очень срочное, – заверяет подруга важным голосом. – Скучночища у меня была.

– Чего? – Поначалу даже не понимаю, что это за такое новое слово в русском языке.

Ленка с охотой объясняет:

– Скучно стало! Дай, думаю, к любимой подруге зайду, потреплемся, а ты дрыхнешь по полдня. Чем ночью занималась, а?

Вот же ж… Она как будто видит, о чем надо спросить. А точнее, чует.

Чуйка у Ленки и вправду космическая. Впрочем, я совсем не против обсудить с ней ночное приключение.

Говорю как есть:

– Я ездила к Даниэлю.

– О-бал-деть… – тянет подруга отрывисто. – Что ты там забыла?

– Он позвонил мне.

Я выкладываю Ленке, что случилось в семье Даниэля, а потом рассказываю, как помогала ему с малышом.

– Пипец ты Мать Тереза, – хмыкает Ленка. – Никого другого не нашли, чтобы с мелочью посидеть?

– Говорю же, его отец в больнице, мать с сестрой с ним, вторая сестра больная. А нанять няню еще не успел.

– Ой, не гони, прям все такие больные, а ты одна здоровая. Ни за что не поверю, что ему не к кому было пристроить мальца. Там же есть еще родители этой Зары. Им бы пристроил или попросил помочь.

Я не знаю, почему Даниэль не доверил ребенка тестю с тещей. Надо же, даже спросить не догадалась, но это его дело.

– И вообще, ничего что это его ребенок, а не твой, – хмыкает Ленка. – Не знаю, как ты решилась туда поехать. Я бы абсолютно точно никогда не стала нянчить нагулыша, которого мой бывший сделал бы другой бабе!

На этой ноте мне хочется бросить трубку.

– Лен, замолчи, а… Мне тебе по губам сейчас хочется надавать, честное слово! Ребенок – не нагулыш. Это маленький человечек, который ни в чем не виноват!

– Ага, скажи еще, что ты его полюбила, – фырчит недовольством Ленка. – Считай меня кем угодно, но я бы ничего, кроме брезгливости и неприязни, к плоду измены не испытала бы.

Да, наверное, я должна бы ненавидеть маленького Дана. Ведь он – причина, по которой муж со мной развелся. Но вот какое дело – не могу я его ненавидеть.

Он так похож на Даниэля…

Честно сказать, мне было очень интересно посмотреть на малыша. Чего уж там, втайне я надеялась, что вдруг родится какой-нибудь совсем непохожий, и я пойму, что Даниэль – не отец. Допустим, какой-то там китайчонок, или черненький, или вообще блондин. Тогда можно было бы поставить под сомнение отцовство моего бывшего мужа, сделать ДНК-тест. Но маленький Дан – копия папочка. Те же длинные черные ресницы, вьющиеся черные волосы. Даже линия роста волос на голове и то похожа.

Мне больно осознавать, что они – как две капли воды. В то же время я не могу ненавидеть маленькое продолжение Даниэля.

К тому же, паренек премиленький. У меня вызывает уважение, как он цепляется за жизнь.

Мягкий, теплый комочек, который хочется оберегать. Ведь он совсем не виноват в том, как и при каких условиях родители его сделали.

– Ты чего затихла? – ворчит в трубку Ленка. – Обиделась, что ли? Я не хотела быть резкой. Просто мне дико слушать, что он смеет звонить тебе и звать посредине ночи помогать с ребенком!

А оно, может, со стороны так и кажется, вот только…

– Лен, я сама ему предложила приехать, он не просил.

– С чего вдруг? Пожалела?

Я не могу сказать, что мной двигала только жалость.

Если уж на то пошло, я ведь совсем не обязана была брать трубку. И множество раз я игнорировала звонки Даниэля. Однако в этот раз взяла, как будто почувствовала, что ему плохо. Как будто интуиция подсказала.

А потом, когда он начал вываливать на меня свои новости, я остро ощутила, что нужна ему. И все во мне отозвалось… Я не смогла остаться в стороне.

Развелись больше двух месяцев назад! Столько друг другу наговорили, поставили на отношениях крест, станцевали на похоронах. И вот поди ж ты, я до сих пор чувствую ту самую связь между нами, как будто мы родные и близкие.

К тому же я уверена, что если бы сама ему позвонила хоть в час ночи, хоть в три утра, то он тут же прискакал бы. Как это вообще работает?

– Лен, я не хочу перед тобой оправдываться, зачем ездила к Даниэлю. Я – взрослая девочка и сама в состоянии решать, – отвечаю ей твердым голосом.

На этом кладу трубку.

Мне попросту не хочется объяснять подруге свои истинные эмоции и мотивы.

Неожиданно понимаю, что я вообще больше не хочу обсуждать случившееся с кем бы то ни было. Мне не нужно, чтобы кто-то совал нос в мое самое сокровенное. И без Лены в наши отношения кто только ни полез. Родители Даниэля, проклятущая Зара, моя мать… Все полезли, все грязными сапогами натоптали, все высказали свое мнение.

А результат какой?

Результат – это маленький недоношенный мальчишка, который, по ходу дела, не нужен собственной матери. Потерянный Даниэль, который не знает толком, что с этим мальчишкой делать. И я… Беременная, одинокая, пытающаяся построить новую жизнь на руинах прошлой.

Кто из нас троих счастлив?

Ну уж нет, нам никто третий не нужен, чтобы портить наши отношения, мы вполне успешно справляемся с этим сами.

И да, может это дико звучит, но ребенок Даниэля меня не бесит. Наоборот, я испытываю к нему что-то вроде нежности и переживаю, чтобы у него все было хорошо.

А что бесит, так это способность Даниэля считать, что все окей!

Как он лихо вчера перекрутил ситуацию. Решил, раз я к нему приехала, так мне можно сразу вручить пластиковое колечко, и я растаю… И ведь подействовало, главное! На какую-то долю секунды я на это все повелась! Сидела там на кухне, отходила от шока, думу думала. Серьезно! Хотя сама от него ушла, когда он заявил про развод.

Если бы я призналась во всем этом Ленке, она, наверное, рассмеялась бы.

Моя мама, скорей всего, одобрила бы мое возвращение к Даниэлю. А вот его родители наверняка плевались бы ядом. Еще бы, только-только избавились от нерадивой невестки, меня, и вдруг я снова нарисовалась в жизни их сына.

Бр-р-р, даже представлять не хочу, какой была бы наша новая встреча с семьей Даниэля.

Да, я определенно не соврала ему. У меня вправду тысяча причин не мириться с ним.

Но первая и главная, вовсе его родители и даже не его сын, а тот факт, что Даниэль мне изменил. А потом взял и развелся. И ушел к любовнице. И неважно, что решил вернуться. Я ему кто? Девочка на побегушках? Выгнал – ушла, позвал – пришла… Если он думает, что вот так просто может устраивать рокировку женщин в своей жизни, то он ошибается.

Я и близко морально не готова с ним сходиться. Потому что не имею понятия, как смогу забыть его прошлое поведение.

Понимаю, он отец моего ребенка, все такое… Но он поменял меня на другую женщину, и это никак не оправдать.

В общем, в моей голове знатный такой винегрет из мыслей. Все порезано на маленькие кубики и перемешано.

Точно!

Хочу винегрет.

Сказано – сделано.

Иду на кухню, проверяю ингредиенты и удивляюсь – все в наличии, даже свекла.

Решаю по-быстренькому сделать салат, хотя там одной свекле вариться черт-те сколько.

Чищу картошку, ставлю вариться овощи, пока они доходят до готовности, прибираю кухню, режу соленые огурчики и квашеную капусту. Да, я в курсе, что в винегрет надо что-то одно, но вот такая вот я нестандартная беременяшка. Или наоборот – стандартная.

Пока вожусь на кухне, готовлю и прибираю, рабочие возятся с мебелью в детской.

Проходит ровно два часа двадцать минут, и мне заявляют:

– Готово, хозяйка, принимайте работу.

Я немного шокирована от такой скорости.

Иду принимать и невольно охаю от восхищения.

Комната оказывается и вправду как с картинки. Собранная мебель идеально ее дополняет. Детская в нежных светло-зеленых и бежевых тонах, обставлена прямо как показывают в кино. До чего же премиленькие сейчас делают кроватки для малышей!

Да, да, знаю, сильно заранее подготовила комнату для будущего ребенка.

Мама предупреждала, что лучше дождаться рождения малыша, а готовиться заранее – плохая примета. Но ведь это было раньше, когда уровень смертности детей зашкаливал. Сейчас же он мизерный, так что можно не верить в приметы. У меня точно будет все хорошо.

Отпускаю рабочих, выдав им щедрые чаевые.

В этот момент мне звонит дизайнер, с которым я контактировала все время, пока мне делали ремонт.

Не могу сдержать восторга:

– Теперь с мебелью все и вправду выглядит как на картинке, очень красиво. Честное слово, я бы сама хотела спать в этой кроватке, такая умильная! Жаль, у меня не было такой комнаты в детстве…

– Рад, что вам понравилось, – отвечает дизайнер. – Наша фирма будет безмерно благодарна, если оставите отзыв с фото. Отзывы довольных клиентов – лучшая реклама, знаете ли…

– Конечно, оставлю, – отвечаю с улыбкой. – Жду от вас финальный подсчет и общую сумму. Надеюсь, она не слишком превысит оговоренный бюджет…

– Что вы, что вы, – тут же начинает лебезить дизайнер. – Счет я уже выставил, и его оплатили.

На этом месте подвисаю.

– Кто же его оплатил? – интересуюсь, нервно покашливая.

– Заказчик, Даниэль Дживанян, ваш супруг.

Едва слышу его ответ, как мое лицо перекашивает от злости.

Ах вот оно как! Я тут переживаю, взвешиваю все за и против, а Даниэль, оказывается, до сих пор считает себя моим мужем. Как мило…

Глава 47. Состоявшийся отец

Даниэль

Новая няня, Егинэ Арменовна Армяньянц, радует меня тем, что уже завтра сможет приступить к работе.

Мне нравится, как эта дородная круглолицая женщина обращается с Даном. Видно, что опытная, рекомендации впечатляют. К тому же с какой искренней улыбкой она держит мальца на руках, любо-дорого посмотреть.

– Ему под животик нравится, – важно даю совет.

Она сноровисто берет Дана так, как нужно. Тот пускает пузыри, выглядит довольным. В кои-то веки у пацана хорошее настроение. Еще бы, благодаря Кате проспал ночь и теперь ведет себя, словно кроткий ягненок.

Не хватает ему матери… Всего ничего женского внимания получил, и уже счастлив.

Какая же Зара сука! Спохватится через года, да поздно будет. Хотя такие, как она, разве когда спохватываются?

Разумеется, своих мыслей новой няне не озвучиваю.

Забираю у нее малыша и провожаю к выходу.

– Жду вас завтра с утра.

Она кивает и уходит.

Все-таки спасибо матери, помогла мне хоть так. Пока сидела ночь напролет у отца в палате, прошерстила всю телефонную книжку и нашла через знакомых первоклассную няню. Вышло быстрее, чем через агентство.

Это раньше я искал такую, чтобы в первую очередь Зару смогла натаскать, а не просто исполняла роль няни. Но поскольку матери в жизни моего сына не предвидится, то и няня-коуч мне не нужна. Вполне сгодится традиционная армянская, та, что в попу будет дуть и пылинки сдувать. Пацану сейчас подобная и нужна.

Довольный собой, я несу Дана обратно в детскую, кормлю, потом некоторое время держу на руках, давая возможность срыгнуть.

После этого кладу в люльку, осторожно качаю, чтобы уснул.

Самое удивительное – у меня уже вполне профессионально получается! Кто бы мог подумать.

Чувствую жужжание телефона, достаю и удивленно хмурю брови.

Звонит тесть.

Недостаточно поплевался ядом? Или менты задолбали вопросом – куда дел дочь? Неужели он вправду думал, что его семейству все так просто сойдет с рук.

Можно бы было, конечно, проигнорировать звонок. Но…

У меня до сих пор подгорает от того, как они поступили с моим ребенком. Была б моя воля, сжег бы напалмом, а пока что и словом могу прибить к плинтусу.

Выхожу в коридор, плотно прикрываю дверь в детскую, беру трубку.

Ожидаю, что тесть начнет орать с лету, но он очень деликатно сообщает:

– К нам наведывалась полиция, это с твоей подачи, Даниэль?

– Не понравилось, да? – Злорадно хмыкаю. – А вот хрен я спущу на тормозах все, что сделала ваша дочь. И я вас уверяю, полиция не единственная, кто ее ищет. Скрывать бессмысленно, она должна ответить за свой поступок. И вы ответите! Перед людьми и богом…

Слышу, как тесть закашливается.

Снова ожидаю, что начнет орать.

Но он очень кротко интересуется:

– Мне тут сказали… А что, Даник правда остался один в квартире? Не с Зарой он? В полиции правду говорят?

Даник, значит…

Даник, еклмн!

– Не с Зарой он, – отвечаю замогильным голосом. – И не делайте вид, что вы не знали! Прикиньте, ваша дочь действительно оставила его одного в квартире подыхать. И подгузники его забрала, чтобы продать. Как вам такая правда?

Наконец тесть звереет и начинает орать:

– Этого же не может быть, Даниэль! Ты наговариваешь на мою дочь! Делаешь из нее монстра! Ты это сам придумал, чтобы…

Молча сбрасываю звонок, а затем делаю новый – с видео.

Вглядываюсь в красное лицо тестя и говорю ему:

– Сейчас заткнись и смотри, что покажу.

Намеренно перехожу на «ты», потому что никакого уважения к этому человеку у меня не осталось.

Он смотрит на меня выпученными глазами, видно, что молчание дается ему с трудом, и все же он молчит.

На всякий случай выключаю на телефоне звук, переключаю камеры с фронтальной на переднюю. Потом осторожно открываю дверь в детскую, снимаю комнату, подхожу с телефоном к люльке, показываю спящего пацана. Потом так же на цыпочках выхожу из спальни и снова прикрываю дверь.

Наконец включаю звук и спрашиваю у тестя:

– Убедился? Со мной пацан, а не с Зарой.

Он таращится на экран, ни слова не говорит. Бледный как смерть, а в глазах вселенский ужас.

Ни на грош ему не верю. Знал он все, а теперь корчит из себя невинного агнца, который якобы ни сном ни духом о том, что натворила дочь. Ответственность с себя снимает, вот и все. Лицо хочет сохранить.

– Да, ты вырастил конченую тварь, – говорю ему и отключаюсь.

Не знаю, как он, а я, если бы мой ребенок натворил такое, сдох бы от стыда.

Еще некоторое время стою в коридоре, опершись спиной о стену.

Скрежещу зубами, пытаюсь прийти в себя после разговора с тестем.

Не верит он, что его дочь могла учудить такое… Ишь ты!

Кое-как заставляю себя отодвинуть в сторону дурные мысли и заняться делами, коих у меня миллион. Без шуток!

Интересно, как другие люди что-то успевают с маленьким ребенком? Это ведь невозможно. Ты с таким трудом его укладываешь, выдыхаешь, только-только начинаешь жить своей жизнью, и тут бах – время закончилось. Ребенок проснулся, и все начинается заново.

Впрочем, про «жить свою жизнь» это я перегнул палку. Тут бы поесть успеть и как-то поработать. Я уже даже печатать и то научился с Даном на руках. Хорошо, скоро у меня будет няня в помощниках.

Телефон снова начинает звонить, когда я спускаюсь по лестнице.

– Да! – резко отвечаю, отчего-то уверенный, что снова звонит тесть.

А там…

Катя!

Возмущенная такая, то ли из-за моего резкого ответа, то ли…

– Даниэль, скажи мне, пожалуйста, у тебя есть такое понятие, как личные границы?

Хм, чую, вопрос с подвохом.

– Конечно, – заверяю ее.

Притормаживаю на нижней ступеньке лестницы, опираюсь плечом о стену, жду, когда Катя продолжит свою речь. Что-то подсказывает, что она только начала.

И моя интуиция меня не обманывает.

– Кто тебе дал право лезть в мою жизнь? – ругается Катя. – Как ты вообще узнал, что я делаю ремонт? Я ведь тебе не говорила! Ты следишь за мной, Даниэль?

Стою, обтекаю, думаю, как бы деликатней ответить.

– Кать, я не то чтобы слежу, но…

– Но следишь! – фырчит недовольством она. – Кто тебе дал такое право?

– Я забочусь о тебе, Катя, – терпеливо ей объясняю. – Кто еще о тебе позаботится, если не я? Как твой муж, я обязан…

– Бывший муж! – визжит в трубку она. – Мы раз-ве-лись! Ты вообще помнишь, что это была твоя инициатива? И на что ты рассчитывал, когда заказывал мне этот ремонт? Что я вся такая растаю моментом и примчусь к тебе с чемоданами?

Было бы неплохо, чего уж там.

– Кать, – шумно вздыхаю, – когда я заказывал тебе этот ремонт, то не рассчитывал ровным счетом ни на что.

– Ой ли, – язвит она. – Ни слову не верю! И как же это так вышло, что ты до сих пор считаешь себя моим мужем? Ты в документы смотрел?

– Кать, в душе я с тобой никогда не разведусь, это факт. А бумажки это…

– Вся наша жизнь состоит из бумажек, – продолжает она возмущаться. – Ты не имеешь права лезть в мою жизнь. И уж тем более каким бы то ни было способом пробираться в мою квартиру!

– Так я больше и не лез… – пытаюсь оправдаться.

– Но купленные тобой вещи тут как тут, – подмечает она с издевкой.

– Да что я тебе такого сделал, что ты так взбеленилась? – поневоле завожусь. – Это ведь всего лишь ремонт. Некоторые вещи находятся в ведомстве мужчин, Катерина. И ремонт как раз одна из таких вещей. Ты должна была изначально обратиться ко мне за помощью, но ты не обратилась. Только поэтому мне пришлось прибегнуть к окольным путям!

Вроде бы говорю очевидные вещи, но Катерина меня не слушает.

– Не смей за мной следить. И не лезь больше в мою жизнь! Ты мне не муж! – кричит она и кладет трубку.

Мне становится паршиво на душе.

Усаживаюсь на лестничную ступеньку, молча смотрю в пустоту. Перевариваю истеричные вопли Кати.

Неожиданно передо мной появляется домработница, которую я нанял, когда переехал сюда от Зары. Исполнительная сорокалетняя женщина сделала наше с Катей жилище снова пригодным для жизни и теперь является сюда для уборки и готовки три раза в неделю.

– Даниэль Давидович, я все закончила, можно мне уже домой? – спрашивает она.

Вижу, уже держит сумочку, нетерпеливо поправляет короткое светлое каре, явно навострила лыжи.

Киваю ей, отпуская.

А потом все же не удерживаюсь, задаю вопрос:

– Ольга Эдуардовна, вот скажите, если бы бывший муж сделал вам в подарок ремонт, вы бы как реагировали?

Она с подозрением на меня смотрит и говорит:

– Никак, потому что эта пьянь подзаборная в состоянии преподнести мне в подарок разве что очередной геморрой. Извините, Даниэль Давидович.

На этом домработница спешит скрыться, но я не даю ей такую возможность.

– Ольга Эдуардовна, чисто гипотетически… Допустим, расстались плохо. Все по классике, вы обижены, мужик козел и все такое. Но вот взял и сделал ремонт. Просто так, в благодарность ничего не попросил. Что бы вы сделали? Ругаться бы стали, что он вмешивается в вашу жизнь?

Домработница шумно вздыхает, задумывается.

– Нет, ругаться б не стала, спасибо бы сказала. А эта ваша гипотетическая бывшая жена какая-то шибко избалованная. Ей ремонт дарят, а она еще и вредничает.

Ни отнять, ни прибавить.

Глава 48. Два мужчины для одной Катерины

Катя

Я пытаюсь прийти в себя после разговора с Даниэлем.

Хожу по детской комнате, которая, как оказалось, отремонтирована за его счет, и не могу никак успокоиться.

Глажу белую поверхность детской кроватки, прикидываю, как моему малышу будет в ней удобно и приятно спать, и невольно становится чуточку стыдно.

И матрасик тут ортопедический, и детские бортики с совятами рабочие присобачили к кроватке после сборки, и даже мобиль повесили. Шкодный такой – тоже с совятами и попугайчиками.

Бесподобная получилась колыбелька. Подарок от папы. Ребенок еще не родился, а уже получает презенты.

Эх…

Даниэль решил сделать моему малышу приятно, позаботиться, а я на него орала как потерпевшая.

Оно, конечно, понятно, что повод у меня есть. И все же наверняка мои возмущения можно очень превратно понять.

Мне ли не знать, что Даниэль – мастер все перекручивать!

Уверена, он уже решил, что я – неблагодарная засранка, которая и мизинца его не стоит.

А что? Наверняка так и подумал.

Небось, когда заказывал мне ремонт, целую стратегию выработал, как я кланяюсь ему в ноженьки в качестве благодарности.

Ой…

До меня с запозданием доходит, что, вообще-то, Даниэль заказал этот ремонт задолго до того, как узнал о моей беременности. Может, ничего такого и не планировал? Ведь, когда я начинала ремонт, он и не думал уходить от своей грымзы, однако уже прислал ко мне подрядчика.

Оно, конечно же, бесит, что следил, что, даже будучи женатым на другой женщине, совал нос в мои дела. Но… По всему выходило, и вправду ни на что не рассчитывал, сделал это все мне в подарок.

Интересно, ему докладывали, что я именно детскую заказала? Похоже, что не докладывали, иначе он узнал бы о моей беременности гораздо раньше.

Получается, действительно просто хотел мне помочь. В своей манере, разумеется.

Логика у него, конечно, убийственная. Ремонт – дело не женское, и как ты посмела, слабая женщина, сама им заняться. Пришлось ему, видите ли, придумывать обходные пути, чтобы обеспечить меня так необходимой мне помощью. Куда ж я без мужика-то… А ничего, что это его вина в том, что я осталась без мужика?

Или это для Даниэля был способ как-то утихомирить свою совесть? Ведь понимал, что поступил со мной бессовестно, вот и замаливал грехи. Очень на это похоже.

И все же много ли в мире бывших мужей, которые продолжают орлиным взором следить за бывшими и обеспечивать их всем необходимым. Ведь ремонт – не единственное, что я получила от Даниэля после развода. Еще есть те самые миллионы, которые я положила на сберегательный счет. Опять же работа, где мне платят очень симпатичный оклад, плюс премии. И от токсичного внимания коллег он меня отгородил. Даже от родителей защищал – в тот день, когда узнал о моей беременности.

Фонарики, цветы, рестораны, извинения и прочее я в расчет не беру… Хотя, наверное, стоило бы.

Да, может быть, мне не нужно было так уж бурно реагировать, ругаться с Даниэлем по телефону. Но это еще вопрос, как он отреагировал бы на моем месте. Наверняка так же, как и я, взбеленился бы.

Впрочем, я уверена, что он после моего звонка тоже скрежещет зубами от злости.

Небось, сидит сейчас дома и костерит меня на все корки, а может вычеркивает из всех списков контактов.

А что? Поводов у него хоть отбавляй.

Я – неблагодарная сволочь, которая отказалась принять его такого распрекрасного обратно вместе с ребенком от другой женщины.

Какая я нехорошая!

В этот самый момент слышу звонок в дверь.

Может, рабочие что забыли? Хотя я не видела в детской никаких оставленных вещей.

Иду в прихожую, смотрю в глазок, а там ничего, кроме белых роз…

Натурально кто-то сунул букет в глазок.

И хныканье младенческое слышится за дверью. Смутно знакомое! Помнится, прошлой ночью, я изрядно наслушалась этого хныканья.

Открываю дверь, и меня всю пробирает от макушки до пят.

Даниэль пришел ко мне с Даном. Маленький малыш висит у него на детской переноске, гулит, пытается плакать, хоть и неохотно. В руках у гордого папаши букет цветов, сумка с подгузниками и торт.

– Я тут подумал, – начинает Даниэль смущенно, – если ты уже накричалась, может чаю попьем? Да поговорим… Нет, если хочешь еще на меня поорать, я ж не против, посижу, послушаю. Вживую оно как-то интереснее ругаться, согласна?

Что ему на это сказать?

– Даниэль, – начинаю я строго. – Уже, вообще-то, десять вечера, ничего, что твоему малышу пора спать?

– Ничего, – качает он головой. – Он в этой хрени офигенно спит, я сегодня ее опробовал.

Хрень – то самое приспособление, которое висит на торсе у Даниэля и где возлегает его сынок. Плотная черная ткань перекинута через плечо, а спереди на уровне живота нечто вроде тканевой люльки, где вольготно разместился малыш.

– Эта хрень называется слинг. – Кошусь на него.

Я, конечно же, видела что-то подобное, но на мужчине – никогда. Честно сказать, не думала, что бывший муж будет таким заморачиваться, покупать переноски и прочее для малыша. Была уверена – скинет все на няню, и всего дел.

Даниэль поясняет:

– Вообще-то, это называется рюкзак-слинг, если быть точным. А простой слинг фиг замотаешь как надо. Я, честно, пока разбирался во всех этих хреновинах, чуть не поседел.

И то верно, зачем учить названия, когда в русском языке есть такое замечательное обозначение практически для всего – хрень, хреновина, хреноверть.

– Так пустишь? – спрашивает Даниэль, многозначительно поигрывая бровями.

Мне становится окончательно неловко, и я приглашаю его войти.

Дан-младший и вправду зевает, глаза у него совсем осоловелые.

– По чистой случайности у меня завалялась детская кроватка, – говорю с усмешкой. – И даже матрасик, и все прибамбасы. Может, уложим его, пока ты тут?

Даниэль улыбается мне в тридцать два зуба. Ему явно нравится мое предложение.

Дружно топаем в детскую.

Он вскользь отмечает:

– Уютно, стильно… Это за этот ремонт ты меня ругала?

Я вспыхиваю изнутри, но при маленьком Дане высказываться не решаюсь. Потому что это как-то не комильфо выносить мозг папаше при сыночке. Или нормально?

Хорошо, что Дан довольно быстро засыпает. Малыш в этом конфликте явно за меня. Вон какой послушный сделался, буквально ручной.

Помогаю переложить его в кроватку, и мы с его отцом выходим из комнаты.

Не спешу закрывать дверь, с волнением смотрю на Даниэля и спрашиваю:

– Что если он расплачется, а мы не услышим? У меня что-то сердце не на месте.

– Надо видеоняню, – безапелляционно заявляет Даниэль.

– У меня нет, – развожу руками.

– Обижаешь, – хмыкает он. – У меня все с собой.

С этими словами он достает из сумки с подгузниками небольшую коробку, в которой и вправду оказывается видеоняня. Осторожно и очень тихо устанавливает ее на тумбочке возле детской кроватки. То есть чисто теоретически он предполагал, что мы уложим Дана в детской? Или у него всегда видеоняня с собой?

– Для тебя презент, – уточняет Даниэль с важным видом. – Пригодится.

О как. Чувствую, скоро в мою квартиру переедет весь «Детский мир».

Тихо как мыши мы выходим из комнаты, топаем на кухню.

Даниэль ставит на стол торт, а я завариваю чай.

Через пару минут мы уже сидим с ним за столом.

В прозрачном чайнике раскрываются листья зеленого чая, в тарелках лежит по кусочку торта «Панчо» с ананасами.

Беру вилку, ковыряю торт, достаю кусочек ананаса и кладу в рот, чувствую кисло-сладкий вкус.

Любимый торт и чай добавляют уюта моей кухне.

Я смотрю в глаза Даниэлю, вижу, насколько ему приятно сидеть здесь со мной. На какие-то секунды в комнате воцаряется до боли узнаваемая семейная атмосфера, какая была у нас раньше.

Мы и вправду с ним как будто до сих пор женаты.

Вот только… Мы развелись.

Наверное, в моем лице что-то меняется, потому что Даниэля буквально перекашивает.

Он начинает говорить первым:

– Кать, я ведь совсем не хотел тебя обидеть этим ремонтом. Даже в мыслях не было. Почему ты так воспринимаешь мою заботу? Я ведь ничего плохого не хотел…

Ну да, ну да. Дай я тебе руку сломаю, а потом пластырь наклею. И чего это ты за пластырь ругаешься, я ж ничего плохого не хотел, когда его клеил.

Он ведь меня сломал тем разводом, и никакой ремонт не возместит того урона.

– Я вообще не понимаю, зачем ты решил мне помогать! То есть если бы ты сейчас стал делать детскую, я бы поняла твою заботу о будущем ребенке. А тогда зачем? Ты ведь на тот момент только съехался с Зарой.

– Непонятно тебе? – хмыкает Даниэль.

– Абсолютно. Будь добр, объясни.

– Я объясню, Кать, – говорит Даниэль. – Если для тебя это не очевидно.

Он смотрит на меня исподлобья, пододвигается на стуле поближе к столу, кладет руки на столешницу, часто дышит.

Наконец выдает:

– Любить – это глагол, действие. И мне необходимо было что-то делать для тебя, чтобы хоть как-то проявлять свои чувства…

Даниэль говорит это и будто снова возвращает меня в те минуты, когда я услышала от него треклятые слова «Нам нужно развестись».

Любил он меня, ага. Как можно любить и одновременно такое творить.

– Ты развелся со мной! – Я почти кричу. – Променял меня на другую женщину…

Даниэль начинает не на шутку злиться, шипит в ответ:

– Не менял я тебя ни на кого! Я не хотел с тобой разводиться. Меня колбасило от мысли, что я тебя оставлю. Меня буквально наизнанку выворачивало от одной только идеи, что придется с тобой расставаться! Кать, ты не знаешь, через что я прошел…

От его слов у меня отвисает челюсть.

Бедный Даниэль, не хотел он меня оставлять. А каково было мне? Ведь это не я оставляла, а меня… Нагло кидали, меняли на более плодовитую особь женского пола.

– А кто заставлял тебя со мной разводиться? – В моем голосе звучат слезы.

Даниэль тяжело дышит.

– Я объяснял тебе это множество раз. Я не мог оставить ребенка, мне бы потом даже видеться с ним не дали, отец Зары так мне и заявил. Либо становлюсь полноценным отцом, либо никаким. Я не на другую женщину тебя менял, Кать! Сделал это, чтобы иметь возможность воспитывать собственного ребенка, быть с ним, занимать какую-то часть в его жизни. И то только лишь потому, что думал, что с тобой мне это не светит. Ведь мы с тобой четыре года пытались зачать! Сколько анализов сдали, сколько клиник исходили…

– Но я ведь беременна! – Тычу в потолок указательным пальцем.

– Поверь мне, знай я про твою беременность, ты бы вообще про Дана не узнала, и про Зару не услышала. Между правом быть отцом твоего ребенка или ее, я бы выбрал тебя. Не колебался бы ни секунды… Но Даниэль уже есть, и я не могу засунуть его обратно. Я люблю этого пацана. Если бы ты только попыталась понять…

Для того, чтобы что-то понять, нужно быть в материале. А я только теперь узнаю заветные факты.