Текст книги "Жестокий развод (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 51. Донор живчиков

Даниэль

После встречи с Зарой я хватаю Катю в охапку, усаживаю в машину и увожу подальше.

От психлечебницы, этого въедливого запаха гнили, всех тех мерзостей, что нам обоим пришлось услышать.

Теперь мы с ней прогуливаемся за ручку в парке. Неприятные эмоции лучше заесть свежим воздухом, мороженым и чем-то еще приятным.

Катя смотрит на меня и подкалывает:

– Не знала, что ты импотент!

Она с таким придыханием произносит последнее слово, будто это какое-то особо ценное мужское качество.

– Катя… – Грозно на нее смотрю.

– Четыре года с тобой жила и не знала, что у тебя проблемы с потенцией, – продолжает хихикать она.

Ведь у нас с ней был секс минимум несколько раз в неделю, причем за один вечер могло быть не по одному разу.

Я счастлив узнать, что по факту Кате не изменял. Она тоже этому очень рада.

И тем не менее главное не узнали.

– Получается, у тебя на Дана никаких прав? – Катя поднимает на меня резко посерьезневший взгляд. – Ты не отец, и если эта дурища догадается сообщить настоящему отцу про ребенка, он же может его забрать, или ее родители могут забрать…

Мы оба морщимся, представляя, кого родители Зары могут воспитать из маленького Дана.

– По документам я отец, – с шумом выдыхаю. – Но ты права, необходимо иметь на руках отказ от биологических родителей. Зару я могу лишить родительских прав через суд, это вообще не проблема. Но если найдется биологический отец… Лучше пусть не появляется, честное слово.

– А если появится? – давит на больное Катя. – Я не сомневаюсь, что эта поганка как-нибудь изловчится и сообщит ему. Чисто из природной сучности. Как считаешь?

О, я в этом практически уверен.

Уж кто-кто, а Зара не преминет сделать на прощание пакость.

– Но что мы можем сделать? – пожимаю плечами. – Мы ведь ровным счетом ничего не знаем о биологическом отце малыша.

– Кое-что мы знаем, – подмечает Катя с хитрым видом. – У него третья группа крови.

– Такая себе примета, – грустно усмехаюсь.

– Подожди, я, кажется, знаю, кто нам поможет, – с улыбкой говорит Катя. – Позвони своей сестре Сирануш. Она ведь дружила с Зарой, вдруг да знает, с кем она встречалась до тебя? Ведь по-любому должен кто-то быть.

– Думаешь, она была в курсе, что Дан не от меня? – Пристально смотрю на Катю.

Она не отвечает, лишь поджимает губы.

* * *

Даниэль

Это очень неприятно – осознавать, что твоя родная сестра, возможно, была изначально в курсе, что родной племянник вовсе не родной. Раньше я бы закопал любого, кто посмел даже предположить такое о ком-либо из моей родни. Но после всего, что случилось, я ничему не удивлюсь.

Ведь Сирануш дружила с Зарой! Значит, у них было что-то общее.

Я не видел в этом ничего такого ровно до момента, пока не узнал Зару получше. Понятия не имею, что было в голове у моей сестры, когда она заводила подобную дружбу.

Зара, конечно же, умеет маскироваться, залазить в задницу без мыла. Но… Но.

И все же решаю не делать выводы загодя.

Звоню Сирануш и приглашаю к себе для приватной беседы.

Нахалка поначалу не соглашается, пытается съехать на другую тему. Тогда прямо говорю – или она явится ко мне сама, или притащу за уши. У меня разговор короткий.

Сирануш все-таки приезжает.

Мы ждем ее дома в гостиной.

Едва сестра появляется, видит меня, Катю с Даном на руках, аж физиономию воротит.

– В глаза смотри! – требую.

А Сирануш не может…

Она вертит головой и начинает плакать, прямо как в детстве. Только в детстве она была архисимпатичной безгрешной малышкой, в которой мы все души не чаяли. Теперь она уже здоровая деваха, которая путает своих и чужих.

– Тебе кто дороже? – рявкаю на нее. – Безумная, психически неуравновешенная мадам или родной брат?

– Даниэль, прости меня! – вдруг начинает каяться она.

– За что? – Поначалу не понимаю.

– Ты знала, да? – вдруг спрашивает Катя. – Ты знала, что у Зары ребенок не от Даниэля? Да как же ты могла…

– Я не знала поначалу! – Сирануш сжимает кулаки. – Я думала – она классная, она так меня поддерживала в будущей блогерской карьере. Подсказывала, всякие фишечки, как воздействовать на аудиторию, все такое… Еще в своих брюликах давала фоткаться. А у нее этих брюликов…

Не знаю, как у Кати, а у меня от ее слов глаза лезут на лоб.

– Тебе мало брюликов, Сирануш? – резко ее перебиваю. – На каждый праздник мы с отцом дарили тебе золото. И тебе все мало? Ты семью на брюлики променяла?

– Я клянусь, поначалу не знала! – стонет она. – Только потом случайно прочухала, что у нее был любовник до тебя. А она же хвалилась, что типа девочка…

– Почему ты мне не сказала? – рычу на нее. – Почему не пришла и не сказала?

У Сирануш глаза на мокром месте.

Вот только я ни на грош не верю.

– Говори, иначе я похлеще отца тебя накажу!

Неожиданно Катя подбирается ко мне поближе, тянет за рукав:

– Даниэль, подожди ты кричать, не видишь, у нее истерика?

А я попросту не верю в истерики Сирануш, слишком много их видел за жизнь.

Неожиданно сестра вскрикивает:

– Она всем обещала растрепать мой секрет…

– Какой такой секрет? – спрашивает Катя.

– Ну… что я типа… не девочка, – говорит она и начинает рыдать чуть ли не навзрыд.

– Вот же ж курицы одна другой краше. – Я массирую виски, пытаясь унять внезапную головную боль. – Сирануш, ты с кем-то встречаешься?

– Да, встречаюсь! – признается она. – Он очень хороший, но отец его никогда не одобрит. Зара обещала нас заложить, если я проболтаюсь… А знаешь, Даниэль, я ведь потом поняла, что она выпила в день родов! То стимуляторы были, я ведь застукала ее, когда она это принимала, она поэтому малыша раньше родила!

– Что ж ты столько молчала? – охает Катя. – Что ж не сказала…

– Чтобы вы все на меня окрысились? Что я, крыса? – кричит она сквозь слезы. – Я не хотела, чтобы вы так обо мне думали. Я боялась…

– Ой дура, – качаю головой. – Точнее, крыса и есть. Как так, Сирануш?

От моей этой фразы сестра впадает в настоящую истерику. Чуть не падает на диван, начинает раскачиваться из стороны в сторону.

Катя вручает мне младенца, а сама подается к ней. Обнимает, пытается успокоить.

Пока она это делает, я все-таки выспрашиваю:

– С кем Зара встречалась до меня?

– Ну… есть один университетский профессор. – Она шмыгает носом.

И все же выдает нам информацию.

Глава 52. Зубастые родители

Даниэль

Я захожу в отдел ВЭД, властным взглядом окидываю кабинет.

Ко мне спешит начальник отдела.

– Здравствуйте, Даниэль Давидович.

– Здравствуйте, Валерий Данилович, – тяну с полуулыбкой. – Как дела в отделе?

– Все в норме, занимаемся последним проектом, который вы выделили как приоритетный. Весь отдел пашет с раннего утра и без перерыва…

Смотрю на него и цокаю языком:

– Нельзя так, пусть люди обедают, иначе какая работа.

– Так на рабочем месте едят…

– Катерину Дмитриевну мне извольте отпустить, – отрезаю строго. – Я забираю ее на нормальный обед.

Еще угробят мне тут девчонку, завалят работой с головы до ног. А она мне здоровая нужна.

– Катерину Дмитриевну? Это всегда пожалуйста. – Начальник отдела спешит прогнуться.

Катя поднимает голову над монитором, улыбается мне. Еще даже не знает, в чем дело, а сумочку уже прихватывает, умная девочка.

После того как Катенька дала добро на то, чтобы с ней встречаться, я каждый день исправно вожу ее на работу, с работы и соответственно на обед. А что? Должен же я заботиться о целостности и сохранности, а заодно и питании мамочки МОЕГО ребенка.

Когда она выходит ко мне, беру ее под ручку и веду в ресторан, который находится в соседнем здании. Ее любимый, итальянский.

Мы, как обычно, устраиваемся в отдельной кабинке, чтобы только она и я.

Заказываем обед.

Когда официант уходит, я пользуюсь случаем, подсаживаюсь к Кате поближе. Благо диваны в кабинке удобные и достаточно широкие, чтобы мы вдвоем поместились на одном.

– Докладываю, – говорю ей чуть ли не на ухо. – Детективу задание дал, он уже работает над установлением личности загадочного профессора. Он его найдет, даже если придется перешерстить весь преподавательский состав вуза, где училась Зара. Думаю, скоро будут результаты, и тогда за дело возьмусь уже я. Проверим на отцовство…

Пока рассказываю это, намеренно плотнее прижимаюсь к Кате.

Потому что уже сил нет терпеть, так хочется потрогать, потискать, приласкать эту прелестную женщину. А она недоступная такая, что дальше некуда. До сих пор!

Наклоняюсь к Кате, впечатываю губы в щеку. Ведь в щеку целовать разрешают. Но мне так чертовски мало, что не могу удержаться, веду поцелуй к уголку ее губ. Страсть как хочу засунуть ей в рот язык.

Хотя бы язык… Хотя бы в рот…

А Катя отстраняется.

Она опять от меня отстраняется!

– Я ж тебе даже не изменял, – разочарованно тяну. – Ты сама все слышала!

– С женатыми не сплю, – отрезает Катя строго.

И ведь не подкопаешься к такому ее ответу. Он справедлив.

– Я уже в процессе развода, – напоминаю ей. – Совсем скоро бумажка будет…

– Вот когда будет, тогда и дам поцеловать в губы, – припечатывает меня аргументами Катя.

Если бы все зависело от меня, уже был бы разведен. Просто развестись – не проблема. Но со всей этой кутерьмой с психушкой, судом и прочим пришлось запастись нехилым запасом терпения. На это все уже ушло изрядное количество времени. Уже почти неделю жду.

– Я сейчас хочу, – настаиваю на своем. – А не потом… Точнее, и сейчас, и потом… Я уже заговариваюсь с тобой!

Неужели она не понимает, что держать мужчину на голодном пайке столько времени опасно для жизни? Я ж все равно разведусь, и тогда Кате придется иметь дело с вулканом моих страстей. Она же еще и усугубляет, подкидывая дровишек.

– А надо было думать, прежде чем со мной разводиться, – тычет Катя меня в больное.

– Берегись. – Смотрю ей прямо в глаза. – Я получу бумажку, потом не отвертишься. Залюблю тебя, так и знай!

Катя смотрит на меня в упор, громко сглатывает.

Предвкушает, что ли? Я так уж очень.

В этот момент чувствую жужжание телефона. Не успеваю взять, как жужжит уже Катин мобильный.

– Няня звонила, – говорю Кате.

– Она мне звонит сейчас. – Катя показывает мне экран мобильного.

Она берет трубку, нажимает на громкую связь.

Из динамика льется обеспокоенный голос няни Егинэ, которая сидит с Даном-младшим днем.

– Катерина, не могли бы вы с Даниэлем Давидовичем срочно приехать? Тут нагрянули ваши родители…

– Какие родители? – переспрашивает Катя.

– Мама Катерины Дмитриевны, родители Даниэля Давидовича и другие, Гаспаряны.

Ого, кажется, сейчас там взорвется ядерная бомба.

Не перемолвившись и словом, мы с Катей вскакиваем с мест и спешим на выход.

* * *

Даниэль

Мы с Катей оказываемся у дома всего за каких-то полчаса.

Но это для нас полчаса, а вот для няни, которая все это время держит оборону, по ходу дела это было еще то адское времечко.

Когда подъезжаю, вижу ее с коляской, стоящую на улице.

Впрочем, как оказывается, она не одна, рядом с ней стоит моя теща. Та, которая первая, которая мозговыносящая.

Незабываемая Анна Павловна, мать моей Катерины. Осенний ветер треплет ее светлое каре, а она и не замечает. Стоит с таким видом, будто судьбы вершит, при этом голосит на весь квартал:

– Подождите за ребят решать, это Даниэля дело – думать, что делать с малышом.

Тут с ней, пожалуй, не поспоришь.

Мы с Катей выскакиваем из машины и чуть ли не бегом подходим ко двору.

По одну сторону от коляски стоят родители Зары, по другую – мои родители. Отец не так давно вышел из больницы и уже выглядит огурцом. А все же лучше бы он дома сидел. Вместе с матерью.

Слышу подхныкивание Даниэля-младшего и сжимаю кулаки.

– Мам, ты как тут очутилась? – спрашивает Катя.

– Мимо проходила, – с достоинством отвечает Анна Павловна.

– Остальные тоже, полагаю, проходили мимо? – Зыркаю на всех. – Что здесь происходит?

– Даниэль Давидович, тут такое… – охает няня. – Покушаются на яхонтового…

Мы с Катей подходим к коляске.

Я с правой стороны, Катя с левой.

– Кто покушается? – Строго смотрю то на родителей, то на Гаспарянов.

– Даниэль, ты не ершись, – говорит отец Зары. – Мы по-доброму пришли, по-хорошему. Вот решили внука забрать. Он-то тебе не родной, знаешь теперь. Так чего ж парню у тебя оставаться. Себе заберем, воспитаем как надо…

Не знаю, кто как повел бы себя в этой ситуации, а я вижу только один путь.

Да, пацан не мой.

Но стоит представить, как его заберут, так сразу сердце екает. Я ж за него, как за самого что ни на есть родного с рождения болел. Я ж его лично выхаживал. Я ж за него перед богом ответственный. Всю жизнь свою ему подчинил, пока Катя в нашу жизнь не вернулась. Теперь вот с ней…

– Отдать, говорите? – тяну зло. – Воспитаете как надо? А вы хоть знаете, как надо воспитывать? Вот одну уже воспитали как надо.

– Даниэль, ты не гони нас, – теперь уже выступает мать Зары. – Второго шанса хотим, нужен он нам очень. Как же Зарочку вытягивать на путь истинный, если не через малыша? Как привить ей человеческое сострадание, если не через безгрешного младенца?

Ах вот они что задумали. Вот какую ношу взвалили на недоношенного ребенка.

– Вы серьезно сейчас? – хмыкаю зло. – Собрались совать парня той, которая его чуть не убила?

– Глаз с него не спустим! – твердят Гаспаряны в голос. – С рук не снимем… Ты только отдай, только доверь… Мы будем ему надежными и верными опекунами, можешь ни за что не волноваться.

– А и правда, сын, – кивает отец. – Не твой ведь.

Тут уже подключается моя мать:

– И вправду отдай, Катя тебе твоего родит. Родненького…

– Да как вы можете решать за него? – восклицает теща номер один.

– Мы можем, мы родители, – заявляют предки.

А меня уже всего изнутри пробирает от наглости некоторых.

– Стоп! – гаркаю сердито. – Никто за меня решать ничего не будет! И за пацана тоже. Катя, бери ребенка и домой! Я тут с родственниками сам разберусь…

Вокруг воцаряется тишина.

Катя – умница, сразу смекает, что лучше меня послушать. Кивает, лезет руками в коляску, достает хныкающего мальчишку.

– Не трожь внука! – неожиданно громко орет на нее мать Зары. – Что ж, твоя кудрявая болонка еще и нашего внука воспитывать будет? Мало того, что у Зарочки мужа отбила…

Обалдеваю от услышанного.

Только собираюсь ответить русским матерным трехэтажным, как вдруг вступают в разговор мои родители.

– Это кто еще кого отбил! – тычет в их сторону отец. – Это ваша чистая да невинная втихаря ото всех полезла в койку к женатому мужику! А наша невестка, получше вашей воспитает…

– Точно! – Мать также потрясает указательным пальцем. – Наша-то хоть без аллергии на воду! Только вот зачем ей ваша докука, не пойму, добрая сильно. Катенька, у тебя свой ребенок будет, а ты этого таскаешь, еще надорвешься…

– Не надорвусь, он не тяжелый, – качает головой Катя.

– Оставь ребенка, – строго приказывает ей мать Зары.

– А ты ей не указывай, что делать! – фырчит на нее моя мать.

– Ах, теперь вы за мою Катю заступаетесь, а раньше-то чем думали? – не удерживается от ремарки теща. – Шустро вы поменяли цвет пальто.

Не в бровь, а в глаз. В кои-то веки матери даже нечего ответить.

– Катя, в дом! – командую строго. – Няня туда же, и вы, Анна Павловна, с ними, раз уж вы одна на нашей стороне.

– Я на Катиной стороне, – подмечает она деловито и уходит.

Я же остаюсь воевать с оставшейся родней – не родней.

Перво-наперво поворачиваюсь к родителям Зары, чеканю строго:

– Раньше рак на горе свистнет, прежде чем я позволю вам оттачивать свои воспитательские навыки на моем сыне. Да, да, вы не ослышались, моем. Я через суд лишу вашу дочь прав на ребенка и стану его единственным опекуном. А что до того, родной – не родной, до этого момента вас не волновало, чьих он кровей. Следовательно, катитесь отсюда колбаской!

– Да как ты смеешь так вероломно с пожилыми людьми… – пыжится отец Зары.

– Я не понял, а с возрастом людям дозволяется творить беспредел? Вы сейчас пытались забрать ребенка у официального родителя. Как я понимаю, втихаря, пока я на работе, а о нем заботится няня. Если еще раз повторится подобное, я ведь тоже могу повторить одну процедуру… Помните? Свалка, карканье ворон, прессовщик машин…

– Хам! – Родители Зары единогласны в своем мнении обо мне.

Тем не менее бледнеют качественно. И удаляются в мгновение ока.

Однако мои собственные родители никуда не деваются. И, кажется, собираются ко мне в гости.

– Стоп, – останавливаю их рукой. – Вам что нужно?

– Так мы… В гости. Чаю выпить. – С этими словами мама демонстрирует мне коробку с тортом, которую держит в руке.

– Ага, – хмыкаю. – Чаю попить, заодно сына моего гадам отдать. Офигенный план, товарищи родители.

Я выставляю большой палец вверх.

– Так не твой же, – хмыкает мама. – Мы как лучше хотели…

– А получилось как всегда. – Одариваю их грозным взглядом. – Ты хоть меня спросила?

– Извини, сыночек… Но воспитывать ребенка – это большой труд.

– Поверь, мне это великолепно известно.

– Что ж мы так и будем обо всем на улице говорить? – вдруг спрашивает отец. – Пусти нас в дом.

– Не пущу. – Я становлюсь перед ними и складываю руки на груди. – Уж простите, никакого желания с вами чаевничать нет.

– Даниэль, мы не поняли, почему ты Анну Павловну пустил в дом, а нас спроваживаешь?

– Потому что вести себя нормально надо!

Это все, на что я сейчас способен.

Смотрю в их обалдевшие лица, разворачиваюсь и ухожу.

Глава 53. Никому не нужен

Даниэль

Мы с Катей сидим в машине, на заднем сиденье, нянчим Дана-младшего, заодно высматриваем одну небезызвестную личность.

Если точнее, профессора кафедры экономики Натаниэля Артуровича Пурмаляна. Как оказалось, отец Дана – светило экономических наук, а также человек редкой фертильности.

Еще бы, к тридцати трем годам был женат три раза, и у него уже пятеро детей.

Все от студенток.

Джекпот, а не папаша.

О таком каждый мечтает. С – сарказм.

Согласно фото, которое мы получили от детектива, Пурмалян очень привлекателен внешне. Черноволосый, черноглазый, с длинными ресницами и кустистыми бровями, фигурой не обижен. В общем, студентки западают на него с завидной регулярностью.

– Что-то я волнуюсь, – вздыхает Катя и плотнее прижимает к себе малыша.

Взглядом показывает на водителя, к которому еще не привыкла. Ей не очень комфортно говорить по душам при постороннем человеке.

Да, я решил нанять для Кати и Дана-младшего водителя и телохранителя в одном лице. Чтобы всякие там Гаспаряны не считали их легкой добычей.

– Не о чем волноваться, мы все решим, – уверяю ее.

Достаю телефон, открываю фото профессора, подношу к моське Дана-младшего.

Надо же, он и вправду копия папаши. И еще один неожиданный нюанс – папаша очень даже похож на меня, по крайней мере черным окрасом волос и глаз. Наверное, поэтому Катя посчитала, что Дан-младший копия я.

– Меня все мучает вопрос, – говорит Катя.

– Какой? – Сразу начинаю волноваться.

– Правильно ли мы сейчас делаем? Ведь мы фактически собираемся просить биологического отца отказаться от малыша. По-человечески ли это?

– Если мы этого не сделаем, Гаспаряны нам покоя не дадут, отыщут лазейку и попытаются в судебном порядке забрать пацана.

– А если он – нормальный человек? Если он захочет быть отцом?

Вопрос, который мучает меня последние несколько дней.

Если я сделаю все, как решил, то лишу Дана-младшего настоящего биологического родителя.

Договорить мы с Катей не успеваем, потому что оба одновременно видим в окно машины, как из пафосной тачки китайского производства выходит именно тот, кто нам нужен. Выходит опять-таки пафосно, поправляет ворот модного полупальто.

– Вы с ним и вправду очень похожи, – тянет Катя удивленно. – Я думала, только на фото такое сходство…

Я морщусь.

– Неужели я тоже выгляжу таким заносчивым засранцем? – спрашиваю с усмешкой.

Катя не отвечает, маленькая зараза.

– Кошечка моя, отвезешь Дана-младшего домой? – прошу ее.

– А ты? – Катя смотрит на меня с опаской.

– Я пойду разговаривать в этим типом, – пожимаю плечами. – Ведь для этого сюда приехали, а не просто полюбоваться на его драгоценный лик. Побеседую с ним по-мужски.

– Ты будешь его бить? – пугается Катя.

– Зачем же? – искренне изумляюсь. – Я деловой человек, буду договариваться.

А если бить, то только самую чуточку, коли не будет соглашаться на то, что я ему предложу. К тому же, если припрет, в наше время совершенно не обязательно бить людей самому.

– Езжай спокойно, Катенька, обещаю, все будет хорошо.

С этими словами целую ее в лоб, в губы ведь не разрешают. Потом целую Дана и выхожу из машины.

Наблюдаю за тем, как водитель увозит их.

Иду прямиком в здание университета.

Громоздкое, множество раз перестроенное здание изобилует коридорами, которые ведут в неочевидные места. Например, для того чтобы попасть в новое крыло, куда, как мне указали, направился профессор, приходится пройти через старый фонд, подняться на второй этаж, чтобы потом еще раз спуститься на первый.

Россия-матушка…

Я нахожу профессора в небольшой аудитории нового корпуса.

Он успевает положить на стол дипломат и достать ноутбук.

– Здравствуйте, вы студент? – Он смотрит на меня недоуменным взглядом. – Если нет, то попрошу на выход, у меня скоро лекция.

Не отвечаю, прохожу в аудиторию.

Неожиданно вижу, что в двери с внутренней стороны торчит ключ. Даже не раздумывая, закрываю дверь и запираю, кладу ключ в карман.

Физиономия профессора изрядно вытягивается.

– Вы что себе позволяете? Я сейчас охрану позову…

– Ты всегда начинаешь возмущаться, даже не узнав, что от тебя хотят?

Прохожу к преподавательскому столу, усаживаюсь напротив, будто послушный студент, который пришел сдавать ему экзамен. Вот только вид у меня не очень уважительный или даже добрый.

– Что вы хотите? – Профессор бледнеет. – Если это из-за Рузанны, то…

Опа. Уже и Рузанна какая-то затесалась в рядах его женщин. Новая невеста? Впрочем, мне до лампочки.

– Девять месяцев назад ты переспал с одной девушкой, – начинаю невозмутимым тоном. – Она родила ребенка, но воспитывать его сама не в состоянии. Поэтому я здесь.

Мне казалось, что профессор побледнел? Нет, он бледнеет именно сейчас. Как будто вся кровь, какая есть, сходит с лица.

– Что за девушка? – с опаской спрашивает он. – Если что, я не в курсе дела! Мне никто ничего не говорил. Это еще доказать надо…

Молча достаю ДНК-тест, который я сделал при помощи слюны из жвачки профессора, которую для меня добыл детектив.

– Что это доказывает? – возмущается профессор. – Какая-то бумажка! Девушка-то какая? Какая девушка?

На последних вопросах его буквально клинит. Вот у кого поистине богатая сексуальная жизнь.

Показываю ему фото.

У профессора круглеют глаза.

– Вы издеваетесь? Меня из-за этой тварины чуть в тюрьму не упрятали! Ее родители постарались, потому что жениться не хотел… Она же тва-а-арь!

Мне понятна его реакция на Зару, и все же я здесь для того, чтобы защищать интересы Дана-младшего.

– Ты сейчас говоришь о матери своего ребенка. – Смотрю на него в упор.

– Мне не нужен от нее ребенок! – натурально визжит он. – Мне от этой маньячки ничего не нужно. Шалава подзаборная, еще девственницу из себя корчила в самый ответственный момент. А я, идиот, купился.

Де-жа-вю…

Смотрю на него, и теперь уже хочется пожать мужику руку.

Потому что нас таких идиотов двое. Ведь я в свое время тоже купился, как последний кретин.

Что-то мне подсказывает, что мы не единственные. Если дева столь уверенно и виртуозно проворачивает один и тот же финт, значит давно отточила мастерство.

– Как я понял, тебе не нужен ребенок? – еще раз уточняю.

– Я к нему близко не подойду, – морщит нос профессор. – Выродок Зары мне на хрен не сдался! Если попытаетесь на меня его повесить, сдам в детдом! Если бы вы знали, на что способна его мамаша, вы бы меня поняли.

О, я понимаю. Мне очевидно, что милашка Зара вытрепала профессору немало нервов.

Однако становится обидно за Дана.

Никому пацан не нужен.

Удивительно, какие биологические родители ему достались. Одна вытравила его из себя при помощи стимуляторов, второй даже приближаться не хочет. А дед с бабкой и вовсе собрались использовать его, чтобы манипулировать собственной дочкой.

По-моему, мальчишке феерически повезло, что попал к нам с Катей. Хороший парнишка с умным взглядом и чудесной улыбкой.

И вообще, может пацан кем-то особенным станет. Врачом, например, или космонавтом.

Мы с Катей очень постараемся вырастить его достойным человеком.

– Проедем со мной, – предлагаю.

– З-зачем? – слегка заикается профессор.

– Будем оформлять отказ от претензий на родительские права. Мой юрист все грамотно оформит.

– Это совершенно не обязательно. Я не буду ни на что претендовать, я…

Ага-ага, а через месяц-два Гаспаряны вручат ему круглую сумму, и он как миленький пойдет претендовать. Еще станет рассказывать на суде, как любит свое чадо, как страдает.

Мне его тоже на свалку везти, что ли?

Я могу, конечно, но предпочитаю действовать другими методами. Я ж все-таки не бандос из девяностых, что бы там обо мне ни думали бывшие родственники.

– Поднимешь сейчас свою задницу и поедешь со мной. – Смотрю на него строго.

Хоть это пусть сделает для своего сына.