Текст книги "Жестокий развод (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Эпилог. Как Катя с Даниэлем женились. Снова

Катя

Мы с Даниэлем стоим босые на песчаном пляже на закате, окруженные пальмами.

На головах у нас венки из цветов, волосы треплет нежный морской бриз, а в душе музыка.

Перед нами стоит арка из зеленого тростника, увитая цветочными лианами, и улыбчивый государственный регистратор с цветочной гирляндой на шее, который проведет для нас свадебную церемонию.

Где мы? О, в раю, не иначе.

Как же еще можно назвать Гавайи?

Да, да, мы на тех самых Гавайях, которые показывают в романтических фильмах.

И здесь вправду так хорошо, как рассказывают.

Чистейший пляж с белым песком, теплое солнце, атмосфера…

Мы ото всех сбежали.

Потому что ну невозможно ж было договориться с этими родственниками!

– Давайте устроим ма-а-аленькую армянскую свадьбу, – предлагала Анаит Гамлетовна.

– Зачем эта пыль в глаза? – спорила с ней до хрипоты моя мама. – Уже была свадьба, и чем все закончилось? Лучше простая роспись в загсе. Официально и без всяких там…

– Нельзя без свадьбы, что родственники скажут? И так вокруг нашей семьи ходит куча слухов. Лучше уж раз и навсегда показать всем, что у нас все хорошо. Сыграем большую армянскую свадьбу.

Мы всех послушали-послушали и вынесли вердикт, что будем думать.

А потом Даниэль организовал для нас частный рейс, и мы улетели в другую страну.

Никому ни слова не сказали.

Потому что нам не нужна была ни маленькая армянская свадьба, ни большая, ни тем более банальная роспись в загсе.

Очень уж хотелось полного погружения в атмосферу любви и романтики, в то же время в каком-то особенном месте, уникальном. Хотелось эмоций и воспоминаний, которые навсегда останутся в наших сердцах.

Так и вышло.

Мы улетели из дождливого ноябрьского Краснодара на солнечные Гавайи.

Удивительно, насколько здесь тепло и комфортно по сравнению с домом!

Местные свадебные организаторы пообещали нам скромную сказочную свадьбу, все как мы и хотели.

Единственная свидетельница на свадьбе – наша няня Егинэ, которую мы взяли с собой по понятным причинам.

Мы все одеты в белое, даже маленький Дан, который покоится у няни на руках.

Даниэль держит меня за руки, прислоняется ко мне лбом, улыбается, глядя на мой уже изрядно выпирающий животик.

А я плачу…

Потому что в такой момент невозможно не пустить слезу. Слишком уж трогательно все.

Мы слушаем речь свадебного регистратора.

И под звуки укулеле я даю Даниэлю самую важную на свете клятву:

– Я буду любить тебя вечно! Я буду любить тебя сильно! Я буду любить тебя страстно!

– Я всегда буду тебе верным! – отвечает он с придыханием. – С тех пор как тебя встретил, никого другого не существует для меня. Никогда тебя не отпущу…

Мы целуемся, обмениваемся кольцами.

Мой перстень с гигантским сапфиром играет блеском на закатном солнце.

Все так красиво и волшебно, что щемит сердце. Я почти готова снова расплакаться.

И тут вдруг до нас доносятся голоса…

– Какие они красивые…

– До чего прекрасные!

– А Данчик-то маленький до чего трогательный в белом костюмчике…

Речь русская, голоса до боли знакомые.

Мы с Даниэлем оборачиваемся, и наблюдаем, как в нескольких десятках метров от нас в окружении пальм стоят наши родители. Причем моя мама тоже в наличии! Как она тут оказалась? Впрочем, подозреваю, это Дживаняны-старшие обеспечили ее приезд.

И хотела бы на них разозлиться, но какая тут может быть злость?

– Прискакали, – шепчет мне на ухо Даниэль. – Как только нашли, непонятно. Чуйка у них на нас, что ли? Пошли встречать.

Никуда не денешься от этих родственников.

Бонус. Хороша ложка к обеду

Катя

Мы с Даниэлем сидим в ВИП-ложе стадиона «Колизей» и во все глаза следим за матчем. По правую сторону от нас наша девятнадцатилетняя дочка Кариночка, по левую семилетний сын, Рафаэль.

А меж тем на футбольном поле играет Дан-младший.

Наш взрослый малыш, который уже давно не малыш.

Девятнадцатилетний полузащитник футбольного клуба нашего города, он – подающий большие надежды игрок, за которым охотятся лучшие клубы страны и не только. То, как он проводит игру, достойно восхищения и всяческого уважения.

Думала ли я, что мой сын станет футболистом? Пф-ф-ф, да.

Потому что с семи лет он только и делал, что играл в футбол. Я возила его на бесконечные тренировки, лечила сбитые коленки, поддерживала, покупала форму любимого клуба. Мы всей семьей ради него ходили на футбольные матчи, всячески поощряли это его увлечение.

Но когда он заявил о своем желании стать профессиональным игроком, мы все равно были в шоке.

Кто бы мог подумать, что недоношенный малыш, который родился ростом сорок пять сантиметров и весом меньше двух килограммов сможет вырасти в высокого, статного юношу потрясающей физический силы, стойкости, ловкости.

Я так им горжусь, что сердце щемит.

Мы все им гордимся и поддерживаем.

Стадион взрывается ревом, когда мой мальчик отбивает мяч.

Мы всей семьей хватаемся за руки, мысленно поддерживаем его и кричим.

Весь стадион кричит.

– Вперед, «Быки»! – скандируют болельщики.

Меня пронизывают сотни приятных иголок, когда я наблюдаю за тем, как мой сын бегает по полю.

Ни с чем не сравнимые ощущения.

* * *

Наши выигрывают со счетом «три – два».

Изрядно накричавшиеся и испереживавшиеся, мы проходим сквозь толпу болельщиков к парковке.

Ждем, ждем нашего победителя.

Особенно его ждет Карина, аж подпрыгивает на месте от нетерпения. Еще бы, ведь Дан-младший только недавно вернулся из поездки, и они еще не успели повидаться, обменяться новостями.

Наконец наш старший сын изволит явить перед нами свой священный лик.

А если точнее, несется к нам на всех парах, перекинув через плечо сумку с формой. На лоб натянута кепка, переоделся в джинсы и футболку, мышцы бугрятся под тканью. Сам тянет лыбу до ушей, хоть завязочки пришей. А лыба-то белозубая и совершенно очаровательная.

– Мам, пап… – Он сжимает нас в объятиях. – Это была чисто для вас игра, зажгли конкретно.

– Молодец, сынок. – Даниэль жмет ему руку, обнимает, шлепает по спине.

А сын будто бы нас уже и не замечает, спешит к сестре.

– Каринка, привет. Скучала?

И так ее целует в щеку, что моя красавица краснеет будто маков цвет. А то, что она красавица, тут ни у кого сомнений быть не может. Стройная, тонкокостная, прямо как я, с голубыми глазами, опять же моими, светлой кожей, она тем не менее унаследовала шикарные волосы и ресницы своего отца.

Кровь с молоком.

Вместе эти двое смотрятся как кинозвезды на ковровой дорожке.

К слову, иногда мне кажется, что они смотрят друг на друга совсем не как родственники… Мои фантазии? Надеюсь. Они ведь брат и сестра, хоть и не родные.

Может быть, мы и неправильно сделали, что рассказали Дану и Карине правду о его рождении.

Сделали мы это по необходимости. Все из-за Гаспарянов.

После той сцены у нашего дома, когда Дан-младший был еще младенцем, Гаспаряны исчезли из нашего поля зрения. Анаит Гамлетовна мне по секрету сказала, что ее муж устроил им какие-то дикие неприятности с налоговой, и им пришлось сбежать в другую страну.

Первый раз они появились снова, когда Дану-младшему было уже семь лет. Попытались с ним познакомиться, опять потребовали отдать.

Вот если бы чисто по-человечески попросили – дайте увидеться, может быть, мы бы и пошли навстречу. Но они ведь снова только о своей Зарочке говорили, а та меж тем до сих пор находилась в лечебнице.

Я не знаю, что сделал Даниэль, но Гаспаряны опять исчезли с радаров довольно быстро. Однако вернулись снова через семь лет. Цикл у них, что ли, такой?

И вот, когда Дану-младшему и Карине исполнилось четырнадцать, явились в школу, попытались забрать нашего сына. Вот только не учли, что мальчик-то взрослый, очень своим родителям преданный. Да и Карина встала на защиту брата, не позволила просто так увезти, сразу позвонила нам.

Ох и скандал был в тот день…

Дан остался с нами, но задал все те неудобные вопросы, на которые так больно и неприятно отвечать.

Возможно, именно для этого Гаспаряны и появились – разрушить наш идеальный мир, напакостить. Ведь первым делом заявили парню, что его воспитывает не биологический отец, и он в том доме никому не родной по крови.

Мы с Даниэлем собрали документы, пошли к Дану-младшему и все ему рассказали-показали. Он и без того знал, что я – его приемная мама, ведь я была беременна, когда он родился, но вот по поводу отца получился неприятный сюрприз.

Сын тогда сказал нам: «Вы мои единственные родители, других не надо».

Гаспаряны вновь исчезли, на тот момент уже забрали свою дочь из лечебницы, якобы излечившуюся. Мы не вдавались в детали, они нам были не нужны. Главное, что в нашем городе их больше не было – об этом побеспокоился муж.

Мы продолжали жить мирно, Дан-младший с нами.

А Зара…

Даже выйдя из лечебницы, она никак не проявилась в жизни парня, хотя мы очень этого опасались. Не нужен ей был четырнадцатилетний мальчишка, которого она когда-то так жестоко из себя вытравила.

И из-за ее родителей мы вынуждены были нанести такую травму Дану-младшему, рассказать о том, что он, по сути, приемный.

Побочный эффект того разговора очевиден – иногда мы с Даниэлем подмечаем, как Дан-младший сжимает сестру…

Они такие молодые!

Все-таки надеюсь, они ничего не сотворят. Оба разумные дети.

Карина – девочка очень серьезная, гордость отца. Будущий экономист и его правая рука, она уже работает в семейной компании, хотя параллельно учится в самом престижном вузе города.

– Здравствуй, сынок, – вдруг раздается откуда-то сзади.

Мы всей семьей замираем, резко оборачиваемся.

А там…

Зара Гаспарян. В компании профессора!

Изрядно постаревший и пообтрепавшийся за эти девятнадцать лет, он уже совсем не напоминает моего мужа, который стареет достойно. До сих пор сохранил и гордую выправку, и седых волос в его голове еще не слишком много.

– Вы что тут забыли? – спрашивает муж, причем делает это таким тоном, что пробирает до мурашек всех.

– Мы тут поженились… – скромно заявляет Зара и берет под руку своего плешивого профессора.

– Кому какая разница, – фырчу я. – Поженились и живите себе на здоровье, к нам зачем подошли?

Тут бы им и удалиться, видят же, что дружбы домами ну никак не получится. Но эта дрянь смеет встать перед моим сыном и сказать:

– Мы твои настоящие родители, сынок!

На-а-адо же, девятнадцать лет парнем не интересовалась, а тут, когда на всю страну прогремела слава, заработанная потом и кровью, явились. «Мы твои родители».

Пока я ловлю ртом воздух, обалдевшая от ее наглости, а Даниэль сжимает кулаки, наш сынок не теряется.

Смотрит на нее с пренебрежением и говорит:

– У меня уже есть настоящие мать и отец, и это не вы.

Разворачивается и уходит к нам. Снова обнимает нас с Даниэлем.

Карина с Рафиком тоже нас обнимают, и мы уходим, оставив этих двоих хлопать ресницами. Так-то… Вспомнили они, что родители.

Твари!

* * *

Уже ночью, когда все беспокойства дня остаются за закрытыми дверями, мы с Даниэлем лежим под одеялом, целуемся, я решаюсь ему признаться:

– У меня сердце замерло, когда Дан повернулся к ней. Ты представляешь, какая сука! Мне непонятно, чего они ждали? Чтобы он им на шею бросился, что ли? Ах, дорогие настоящие родители, которых я вижу впервые, нате мои деньги за мои контракты? Мне кажется, они только из-за денег пришли!

– Я в этом даже не сомневаюсь, – отвечает Даниэль. – Видно, Заре на очередные брюлики не хватает. Но ты не волнуйся, я им сына обкрадывать не дам. Он уже совершеннолетний, ничего им не должен. Ни копейки им от него не перепадет. Ни доброго слова, ничего вообще.

– Ох, – вздыхаю, плотнее прижимаясь к мужу. – Странно как-то, через сколько лет нам аукнулась та история с Зарой и нашим разводом. Как же хорошо, что мы помирились.

– До сих пор благодарю бога, что я с ней не остался. Иногда в кошмарах снится, как тебя теряю и с ума схожу. Катенька, обещай мне, что мы больше никогда не разведемся!

Это далеко не первый разговор подобного рода, который Даниэль заводит за нашу семейную жизнь. Настрадались мы с ним изрядно. Только я отпустила ту ситуацию, а мужа до сих пор иногда клинит. Не знаю, чего он там натерпелся с этой Зарой, но чего-то да натерпелся.

– Девятнадцать лет прошло, успокойся уже, – прошу его.

И тут он меня огорошивает:

– Оказывается, года вообще ничего не значат. Мне так Миграна жаль, просто жуть…

– Какого такого Миграна? – спрашиваю я, наморщив лоб.

– Как же, не помнишь, что ли? – удивляется он. – Партнер мой по поставкам из Китая, был у нас с женой на Новый год. Его близнецы еще клеились к нашей Карине, хотя она их старше и им не по зубам.

Близнецов помню, жену его, Ульяну, тоже. Миграна не запомнила.

– Но они ведь вроде бы положительные такие, хорошая пара, и что, правда разводятся? – Приходит мой черед удивиться. – Что-то не верится…

– Разводятся, – с горечью говорит Даниэль. – После двадцати лет брака, представляешь? Если тебя у меня сейчас отнять… Проще, наверное, руку отрезать или ногу, будет менее значимо. Кать, я не смогу без тебя жить. Мы же вросли друг в друга.

Вросли, факт. И неразделимы – тоже факт.

Ведь мы начинаем и заканчиваем каждый день вместе, все радости и горести делим пополам. Мы дышим друг другом, и нам до сих пор хорошо.

– Может, еще помирятся? – оптимистично предполагаю я.

– Там полный треш… – качает головой Даниэль.

– Не бывает такого, чтобы люди двадцать лет любили, а потом раз – и развод. Как-то это не по-людски, – философски тяну, потому что уверена, что у нас такого уж точно не случится ни через двадцать лет, ни через тридцать.

Крепче прижимаюсь к Даниэлю.

Эх, легко рассуждать о таком, нежась в теплых объятиях мужа. Но ведь в жизни случается всякое… Нужно уметь беречь то, что есть.

Конец.