Текст книги "Рискованный маскарад, или Все его маски (СИ)"
Автор книги: Диана Крымская
Соавторы: Диана Крымская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Евангелина! – раздался совсем рядом голос матери, заставивший девушку вздрогнуть. – Я зову тебя уже несколько минут. Идем, мне надо тебе кое-что сказать.
Леди Корби увлекла дочь в замок.
– Твой отец хочет поговорить с тобой, – сообщила она.
– О… чем? – Ева похолодела. Не прислал ли ее муж новое письмо? Бедный отец, каким это для него было бы ударом!
– О его светлости Рокуэлле. О твоем с ним браке. Послушай меня, Евангелина. – Мать повернула к ней сухое бледное лицо и вперила холодный взор в глаза дочери: – Твой отец нездоров. Недавно у него был приступ…
– О Боже! – Ева прижала руки к груди. – Как он?
– Уже лучше. Но ему нельзя волноваться – совсем нельзя. Понимаешь?
– Д-да…
– Он будет спрашивать, хочешь ли ты выйти за герцога. Не вздумай сказать «нет»! Лорд Корби и я – мы оба желаем этого брака. Просто твоему отцу привиделось, что ты не очень довольна, став невестой Рокуэлла. Ты должна убедить отца, что счастлива, что единственное твое желание – стать супругой его светлости… – Тонкие, но сильные пальцы матери впились в запястье Евы. – Помни: твоему отцу запрещено волнение. А, если твоя помолвка будет расторгнута – скандал будет грандиозный. И это наверняка сведет твоего отца в могилу. Мы этого не хотим, не так ли?
– Нет, мама… Конечно, – вымолвила Ева сквозь подступившие слезы. Нет-нет, она не станет убийцей собственного отца!
– Вот и хорошо, – облегченно вздохнула мать. – После придешь в мои покои. Расскажешь о вашем разговоре. И надо еще раз сделать примерку твоего маскарадного костюма. Ты будешь самой красивой на празднике, моя дорогая, – уверена, никто из девушек не надумает нарядиться пастушкой. Кстати, я уже сообщила его светлости, во что ты будешь одета, – рядом с невестой, пусть и на маскараде, должен быть жених, а не какой-нибудь наглый прощелыга, вроде этого Догерти.
Ева опустила голову, чтобы мать не увидела выражения ее лица. Леди Корби была достаточно проницательна и, конечно, заметила увлечение Догерти ее дочерью. Но девушке не хотелось, чтобы мать поняла, что увлечение это обоюдное, и что она, Евангелина Корби, с радостью предпочла бы общество жалкого эсквайра Догерти обществу своего жениха, герцога Рокуэлла.
***
Ева вышла от отца расстроенная и потрясенная. Как мать может думать о маскараде, каких-то костюмах, когда папа так плох!
Она сдержала обещание, данное матери, и изо всех сил постаралась, чтобы отец убедился: она, Ева, желает как ничего на свете брака с герцогом, а то, что его светлость иногда позволяет себе выпить лишнего, или уделяет ей мало внимания, долгие часы проводя в карточной комнате и бильярдной, – так это все простительно, ведь Рокуэлл так молод. Она, Ева, уверена: когда он женится на ней, он станет степенным джентльменом и изменит свои привычки.
Отец слушал ее недоверчиво, с мрачным выражением на бледном осунувшемся лице. Ева чувствовала, что он не верит ей, хотя изо всех сил пыталась говорить твердым голосом и смотреть ему в глаза. Как же ей хотелось броситься перед ним на колени и умолять не отдавать ее за Рокуэлла!
Когда отец, наконец, отпустил ее, она вышла, ощущая, как подкашиваются ноги. Она еле дошла до комнат матери, и расспросы леди Корби, примерка маскарадного наряда, вздохи и ахи камеристок и служанок, восхищающихся ее красотой, – все это прошло для девушки как сон. Она двигалась и говорила, как сомнамбула. Жизнь была кончена, – ничто более не могло помешать ее замужеству.
ГЛАВА 11
43.
Гвен пребывала в расстроенных чувствах, а, вернее сказать, она была в жутком состоянии. Казалось, все шло не так.
Мужчина ее мечты не желал иметь с ней ничего общего и презирал ее. А у нее от одной мысли о нем сладко екало сердце.
Она и рада была бы уехать, забыть о нем, но вчера получила новое письмо от маркиза Аллейна. Маркиз приказывал втереться в доверие к Еве и выманить девушку за пределы замковых стен. О своих намерениях по отношению к Еве маркиз не сообщал, но и так было ясно, что после похищения дочери лорд Корби станет весьма уязвим.
В довершение ко всему вышеперечисленному чудесный маскарадный костюм баронессы оказался безнадежно испорчен при перевозке. Ну, кто догадался положить вместе с платьем из тончайшего переливающегося шелка маску с драгоценными камнями? Весь лиф платья оказался в зацепках и маленьких дырках. Надеть наряд было невозможно.
Гвен пришла в ярость, увидев, во что превратился костюм. Это стало последней каплей, и она разразилась жуткой бранью на свою непутевую горничную. Ситуацию спас Пум-Пуф, который решил пожалеть свою хозяйку и начал ластиться к ней, смешно виляя пушистым хвостиком.
Немного успокоенная милым песиком, Гвен решила не делать из испорченного костюма трагедию и выбрала для маскарада изысканное вечернее платье из серебристой парчи, украшенное нежно-зеленым узором из цветов. Серебряная маска с изумрудами прекрасно подходила к этому платью. Картину завершал гарнитур из сережек и колье, также с изумрудами.
Гвен была великолепна в этом наряде, но, увы, предстоящее празднество мало радовало ее. Она спустилась на первый этаж, равнодушно прошла мимо составленных в ряд столов, ломившихся от угощений, и попала в бальный зал.
Весь замок сиял огнями, а большая бальная зала была освещена так ярко, что резало глаз. Нарядные гости в самых разнообразных костюмах только начинали собираться. На бал были приглашены не только гости, пребывающие в замке, но и все добропорядочные соседи лорда Корби.
Музыканты на балконе тихо настраивали свои инструменты, а слуги сновали повсюду с подносами, заставленными бокалами с вином и самыми разнообразными закусками и канапе.
Баронесса взяла бокал красного вина. Напиться и забыться.
«В прошлый раз спьяну ты наделала немало глупостей», – шепнул внутренний голос, но Гвендолин легко отмахнулась от него. Зато есть, о чем вспомнить!
О да, вспомнить действительно было о чем! Вот бы повторить…
Гвен усмехнулась этим своим мыслям. Всего один бокал вина, а какое игривое настроение! Определенно, у лорда Корби отличная коллекция вин в подвалах.
Она взяла еще один бокал у пробегающего мимо слуги. Этак она сопьется в своем извечном желании забыться… Ну и пусть.
Интересно, а в каком костюме будет Генри Лайс? Гвен стала оглядывать зал. Ни одного мужчины, похожего на виконта Мандервиля. Впрочем, толпа в зале собралась уже довольно большая, и Гвен могла его просто не заметить.
Музыканты, наконец, заиграли полонез, и Гвен отошла к строгим колоннам, поддерживающим своды залы. Она разглядывала танцующих, пытаясь понять, нет ли среди них Генри. Но она осознавала, что у нее почти нет шансов узнать его в маске.
Раздосадованная, баронесса отвернулась от танцующих пар, и будто напоролась на острый взгляд Генри, стоящего невдалеке от нее у лестницы. Он смотрел прямо на нее, и она не могла его не узнать, даже в маске.
Конечно, она могла бы догадаться, каким будет его костюм. Ничего вычурного, все строго, в темных тонах. Жюстокор, богато расшитый серебряной нитью, узкие панталоны, на голове треуголка, также с серебряной вышивкой и довольно скромным пером. Маска была самой обычной, прикрывающей лишь верхнюю часть лица.
От неожиданности Гвен вздрогнула, и тут заметила, как он всем телом будто потянулся к ней.
Да она же выдала себя! Выдала, что узнала его!
Но почему он так смотрит на нее?!! Он ведь никогда на нее не смотрел раньше, а сейчас просто пожирает глазами. Гвен даже кинуло в жар от его взгляда, она раскрыла свой шикарный веер из страусовых перьев и начала быстро обмахиваться им.
И она, глупая, не может глаз от Лайса отвести. Ах, очнись, Гвен, это совсем на тебя не похоже – теряться под взглядом мужчины, будто неопытная девица. Но ведь и он взгляда не отводит…
Ну не стал бы Лайс смотреть так на баронессу Финчли! Неужели он узнал в ней свою ночную гостью? Это казалось Гвен маловероятным. Но, как бы там ни было, она должна проверить свое предположение …
Баронесса кокетливо обмахнулась веером, затем сложила его и направилась в сторону выхода из залы. Буквально в ту же секунду виконт Мандервиль решительно двинулся в ту же сторону. У широко распахнутых дверей Гвен обернулась и убедилась, что он следует за ней.
Она быстро шла через бесконечную вереницу залов, заполненных нарядными смеющимися людьми. Периодически Гвен бросала взгляд через плечо – Генри Лайс продолжал преследовать ее, то приближаясь, то отставая из-за веселящейся толпы, но нагнать ее ему не удавалось.
Наконец, баронесса добралась до дверей, ведущих прямо в сад. Позже, когда маскарад будет в самом разгаре, влюбленные парочки разбредутся по всему саду, но пока все собирались в замке, и здесь никого не было. Гвен сбежала по широкой лестнице и поспешила по каменной дорожке к украшенным светящимися разноцветными фонариками деревьям.
Здесь она обернулась. Генри как раз выбежал из дверей замка и остановился на лестнице, оглядываясь, ища ее взглядом. Увидел и тут же пошел в ее сторону, широким стремительным шагом. Она ждала его несколько долгих секунд, а потом вновь заспешила по дорожке, уже не оборачиваясь, уверенная, что он идет за ней.
Гвен точно знала, где она должна встретиться с Генри. Это было ее любимое место в саду Корби. Именно туда она Лайса и вела.
Деревья расступились перед Гвен, и она выбежала на овальную поляну, к каменному фонтану: это была широкая круглая чаша по пояс человеку; посередине из глубины будто выскакивала мраморная рыба, пуская в небо тонкую струю воды. За фонтаном виднелась прелестная ажурная беседка, живописно увитая плющом.
Баронессу всю трясло от волнения и от обуревающих ее эмоций. Как же она желала свидания с виконтом, но даже надеяться не смела. И вот!..
Тут Генри вбежал на поляну, и волнение сразу покинуло Гвен; остались лишь бесшабашное веселье и пьянящее счастье. Да, она была счастлива! Он пришел!.. и, кажется, злится.
– Вы преследуете меня, сударь? – деланно возмущенно воскликнула она, дразняще улыбаясь ему при этом.
– Это вы!.. Я знаю, что это ВЫ! – выдохнул он, пожирая ее взглядом.
Генри двинулся к Гвен, но она легко ускользнула от него, не давая ему приблизиться, огибая чашу фонтана.
– Откуда бы вам это знать? – продолжала дразнить она.
Гвен пропустила момент, когда Лайс вдруг сделал рывок, и для нее стало неожиданностью его внезапное возникновение прямо перед ней. Она растерянно ахнула и тут же оказалась в кольце его рук, прижатая к бортику фонтана.
– Не играйте со мной! – Генри был настроен решительно. Да, он весьма решительно желал выяснить, кто она такая. Гвен это понимала и, хотя деваться ей теперь было некуда, все же вознамерилась уйти от него неузнанной.
– Я люблю играть, – рассмеялась баронесса, кладя ладони на его широкую грудь. От его близости по телу пробежала дрожь, и он это почувствовал.
– Я знаю, что это ты… Открой мне свое лицо, – прошептал он, склоняясь к ней ниже.
Она положила пальчик на его губы.
– Не сейчас. Потом.
– Когда? – нетерпеливо спросил он, – ее пальчик вовсе не мешал ему говорить.
– Тсс… Молчи…
Тепло его тела будто обволакивало ее. Гвен остро чувствовала близость с ним, это сводило с ума, лишало возможности мыслить, но она хотела этого. Прекрасное забытье, мгновения, которые потом она снова и снова будет вспоминать, спасаясь ими от жестокой реальности.
Она откинула голову, закрывая глаза, губы ее приоткрылись. Гвен остро чувствовала, как сильно Генри напряжен рядом с ней, он задышал чаще, опалил горячим дыханием ее обнаженную шею, заставив вздрогнуть. Она снова вздрогнула, когда его губы заскользили вниз по шее к полуобнаженной, выпирающей из корсета груди. Гвен трепетала от его ласк, теряя всякий контроль над собой. Она готова была выскочить из кожи, желая освободиться от сладкой пытки и, кажется, убила бы Генри на месте, если бы он вдруг вздумал остановиться.
Она застонала, потянулась пальцами к его волосам и нечаянно сбила с его головы треуголку. Генри поднял лицо и сорвал свою маску, которая последовала на землю вслед за шляпой. Несколько секунд он смотрел на Гвен, будто ждал, что она тоже решится снять маску, но она не шевелилась. Видимо это разозлило Генри, потому что он вдруг довольно грубо развернул ее к себе спиной. Впрочем, он тут же стал покрывать поцелуями ее шею, оглаживая руками грудь.
Гвен тихо таяла в его объятиях. Поначалу он был ласков, но становился все нетерпеливее.
Наконец он поднял ее юбки… Почему он так долго возится?.. И вот он, полный, восторг!
Гвен вцепилась пальцами в каменный бортик фонтана, она кусала губы, задыхалась, а Генри все сильнее двигался в ней, даря бесконечное блаженство. Гвен видела их отражения в волнующейся воде, нечеткие, постоянно колышущиеся и расплывающиеся, видела его напряженное лицо, стиснутые губы, твердый волевой подбородок, – то, что он стоит сзади, но она может смотреть на него, многократно обостряло ощущения.
… Потом она, обессиленная, лежала в его объятиях, понимая, что ей нужно бежать от него, но не могла даже шевельнуться.
Генри все-таки отпустил ее, чтобы оправить и свою, и ее одежду. Гвен казалась себе абсолютно беспомощной, и была рада, когда он вновь притянул ее к себе.
– Я так понимаю, бесполезно просить тебя снять маску? – спросил он.
В ответ Гвен молча кивнула, радуясь, что он не настаивает.
– Может, ты думаешь, что ты лишь развлечение для меня, но знай, ты для меня много больше, чем женщина на одну ночь. Но, может быть, именно я утеха для тебя? Скажи мне, – потребовал он.
Гвен молчала, не зная, что отвечать ему, и все-таки решила говорить правду.
– Рядом с тобой мое сердце радуется. Но почему ты вдруг решил, что я много значу для тебя?
– Я так чувствую.
– Это простое любопытство, – печально усмехнулась Гвен. – Когда ты поймешь, кто скрывается под маской…
– Я ЗНАЮ, что ты моя женщина, – твердо сказал он, даже не дав договорить.
Внутренне Гвен согласилась с ним, – она чувствовала то же самое. Нет, это было не от того, что они занимались любовью. Нечто большее возникало между ними, и она не могла объяснить почему, откуда это бралось, – но это было.
Но что Генри скажет, когда узнает, что она презираемая им баронесса Финчли?.. О нет! Она не может ему открыться! Она не перенесет, если Генри отвернется от нее! Пусть лучше у нее – и у него – останутся только хорошие воспоминания об их коротких встречах.
Гвен высвободилась из его объятий, и Генри очень неохотно отпустил ее.
– Постой! – воскликнул он, видя, что она собралась уходить. – Объясни мне… Может, ты замужем?
– И да, и нет.
– Как это понимать?
Гвен пятилась от него, ускользая все дальше.
– А если у нас будет ребенок? – все еще пытался остановить ее Генри, и это подействовало, она замерла.
– Это будет замечательно. Особенно, если это будет мальчик, и если он будет похож на своего отца, – мягко улыбнулась Гвен. – Но мне пора…
– Мы еще увидимся? – Он смотрел на нее с нескрываемой надеждой, и она решилась. Еще одна встреча!
– Только если ты не станешь пытаться увидеть мое лицо. Обещай!
– Обещаю, – неохотно сказал Генри.
– Тогда я найду тебя, – шепнула счастливая Гвен и, послав ему прощальную улыбку, заспешила прочь.
44.
Свой наряд Ева возненавидела с первого же мгновения, как увидела его целиком, в готовом виде. На широкие поля шляпы из соломки были нагромождены горы яблок, груш, слив, персиков и гроздья винограда, – все из папье-маше, столь искусно сделанные, что даже вблизи они походили на настоящие. Шляпа напоминала вазу и, казалось, если надеть ее на голову, шея сломается под обилием фруктов.
Лиф платья также был украшен вишенками, земляничками и смородинками – из настоящих драгоценных камней. Зеленая юбка, стоящая колоколом и едва доходящая до лодыжек, была расшита овечками и козочками с золотыми рожками. На ногах Евы были полосатые крестьянские чулочки и туфельки на высоких, также золотых, каблучках. К наряду прилагался посох пастушки: трость, увитая лентами и виноградными листьями, с серебряным набалдашником. Маска была белая, с неестественно румяными щечками и алыми, сложенными бантиком, губками, а на собственные волосы девушке нахлобучили белокурый завитой мелкими буклями парик.
Ничего более отвратительного Ева в своей жизни еще не носила, однако ей пришлось смириться и позволить одеть себя, – наряд придумала ее мать, леди Корби. Но Ева сама была виновата: ей было не до маскарада, и она полностью предоставила его выбор матери, которая просто лопалась от гордости за то, что придумала такой оригинальный костюм.
Теперь, выйдя в таком виде к гостям, Ева радовалась одному – под маской никто не увидит выражения ее лица, унылого и злого одновременно, ее пылающих от стыда щек. Ее нисколько не удивило, что никто не приглашал ее – кому захочется танцевать с ходячей вазой с фруктами? Разве что вон тому, высоченному, с головой быка вместо маски. Пастушка и бычок – прелестно!
Ева представила, как они будут смотреться в паре, и поспешно отступила за колонну, нервно постукивая по паркету своей тросточкой. Интересно, в каком костюме Джеймс Догерти? Впрочем, увидеть и узнать друг друга в этой пестрой многоликой толпе будет практически невозможно. Девушка вздохнула. Похоже, этот маскарад сулит ей только тоску и раздражение.
А как веселятся гости! Как лихо отплясывают, кружась и смеясь! Как, радуясь тому, что их не узнать, позволяют себе и флирт, и вольности, каких никогда бы не допустили на обычном балу!
Едва Ева подумала об этом, как сзади чьи-то руки бесцеремонно обхватили ее талию, а ухо обжег горячий шепот:
– Я давно ищу тебя, моя прелестная пастушка. Не хочешь со мной потанцевать?
Ева похолодела. Она узнала этот голос! Она резко обернулась, пытаясь высвободиться из объятия, но нахальные руки лишь сжались еще крепче.
Перед девушкой стоял мужчина в костюме то ли орла, то ли коршуна. Клювообразная маска прикрывала верхнюю часть лица, черный плащ был украшен блестящими черными же перьями. На боку красовалась длинная шпага.
Рокуэлл! Как она могла о нем забыть! Мать же предупреждала: герцог знает, в каком Ева будет костюме…
– Уберите руки и оставьте меня в покое, – прошипела она, наконец-то вырываясь.
Мужчина усмехнулся, белые зубы под изогнутым клювом сверкнули как-то особенно хищно.
– Оставить? Я слишком долго тебя искал, маленькая недотрога. Раз ты не хочешь танцевать – давай-ка выйдем с тобой на свежий воздух. Твоим румяным щечкам нужен прохладный ветерок.
И он схватил Еву за руку и потянул за собой к дверям, ведущим на веранду. Девушка вскрикнула и оглянулась кругом, готовая позвать на помощь, но музыканты грянули задорную плясовую, гости с хохотом и гомоном принялись скакать и топать в такт музыке, заглушив голос Евы. Тут она вдруг обнаружила совсем неподалеку свою мать и умоляющим жестом протянула к ней свободную руку.
Леди Корби, без сомнения, увидела дочь, но на лице ее – она была без маски – отразилось полное довольство происходящим, и Ева поняла, что помощи с этой стороны не последует. Упираться, звать лакеев? Это значило оскандалиться при всех. И Ева решила, что позволит увлечь себя из бальной залы, а, едва они окажутся на веранде, попросту даст наглому Рокуэллу пощечину и убежит от него.
Однако, на веранде они оказались не одни. Здесь находились двое мужчин: один в наряде Полишинеля, с горбом позади и в остроконечной шляпе, другой – в костюме волосатой обезьяны и уродливой маске с клыками.
Девушке пришлось сделать вид перед этими мужчинами, что она идет со своим спутником вполне добровольно, и позволить герцогу свести себя по лестнице вниз. Но очень скоро она поняла, что эти замаскированные – приятели Рокуэлла, потому что они последовали за нею и герцогом, а затем он обернулся к ним и сказал, смеясь:
– Что ж, джентльмены, пастушка в наших руках! Осталось дождаться ее дружка, и мы славно повеселимся.
О ком это он? Кого он имеет в виду?
– Ну-ну, ледышка, успокойся, – сказал Еве герцог, – ты меня не интересуешь. А вот твой приятель, эсквайр Догерти, – дело другое. Он кое-что мне должен, и пришло время платить по счетам. Уверен, он тебя уже ищет. И, когда найдет, – мы устроим ему приятную встречу.
Ева поняла, что он говорит правду. Не она им нужна… а Джеймс! Рокуэлл хочет ему отомстить за то свое поражение! Она вновь сделала попытку вырваться, но втроем мужчины без труда одолели ее сопротивление и по дорожке притащили на небольшую ровную лужайку.
– Здесь мы его и подождем, – произнес Рокуэлл. – Ты, Макаллистер, вернешься в залу, отыщешь Догерти и намекнешь ему, где его милая мисс Корби. Ты, Хауэр, будешь следить за верандой и, как только увидишь эсквайра, сообщишь мне. Ну а мы с прелестной пастушкой найдем чем поразвлечься пока.
И он неожиданно наклонился и прильнул к шее Евы, больно уколов ее острием своего клюва. Она размахнулась своей тростью и хотела ударить герцога по лицу, но Полишинель перехватил ее руку, и трость упала на землю, а Рокуэлл грубо встряхнул девушку за плечи:
– Не делай глупостей, моя радость. И не вздумай кричать, я живо заткну твой нежный ротик.
Обезьяна и Полишинель, пересмеиваясь, отправились туда, куда им было поручено. Ева и герцог остались вдвоем.
– Вам не удастся заманить его сюда, – сказала Ева злорадно. – Он в маске, и ваш приятель его не найдет.
– Еще как найдет, – усмехнулся Рокуэлл. – Я приказал следить сегодня вечером за комнатой вашего дружка. И лакей сообщил мне, в каком костюме мужчина оттуда вышел. Так что, моя дорогая, расплата близка. Не бойся, крошка, – добавил он, когда Ева заметно вздрогнула, – мы его не убьем. Просто проколем в нескольких местах, чтобы он пару месяцев провел в кроватке – но не в твоей, моя милая невеста, а в своей. Я хочу быть уверен, что ребенок, которого я собираюсь тебе сделать как можно скорее после нашей свадьбы, действительно мой, а не этого хлыща.
– Подлец! – воскликнула Ева. Она судорожно пыталась найти выход. Может быть, от Рокуэлла она сможет убежать. Но около веранды стоит этот Хауэр. Он перехватит Еву. Значит, надо будет обежать дом с другой стороны. Она потеряет время. Вдруг Макаллистер уже нашел Джеймса и ведет его сюда?
Даже если Ева убежит от герцога и его приспешника, достигнет другого входа, сможет попасть в бальную залу… Она не знает, в каком Догерти костюме. Ей не найти его, не предупредить!
Но она может кое-что сделать. Ева сняла свою отвратительную шляпу, решительно тряхнула накладными буклями, повернулась к герцогу.
– Вы напрасно думаете, что этот жалкий эсквайр что-то значит для меня, – сказала она самым чарующим голосом, который только смогла изобразить, и сама удивилась, каким низким и хрипловатым он стал. – Кто он – и кто вы? Знаете, почему я предпочитала его вам? Чтобы пробудить в вас любовь к себе. Чтобы вы начали ревновать. И я рада, что моя затея удалась…
Рот герцога приоткрылся от изумления, когда Ева закинула на плечи его светлости руки, приблизив свое лицо к замаскированному лицу Рокуэлла.
– Только вы, ваша светлость, – жарко прошептала она прямо в загнутый клюв, радуясь, что на ней маска, и герцог не видит выражения ее лица. – Только вы в моем сердце. Обнимите меня. Разве я ледышка? Нет, я горячая… Такая же горячая, как моя любовь к вам!
Рокуэлла не надо было долго уговаривать, он тотчас облапил Еву и прижал к себе так сильно, что у нее затрещали то ли ребра, то ли корсет. Он сорвал с себя и с нее маску и принялся, что-то бессвязно бормоча, целовать ее мокрыми противными губами, беспорядочно и быстро, сначала рот, потом шею, потом – холмики грудей в вырезе лифа.
Еву едва не тошнило, но она терпела, а пальцы ее скользнули по бедру Рокуэлла, сомкнулись на эфесе шпаги…
Она резко потянула рукоять, одновременно выдираясь из объятий герцога. Мгновение – и острие шпаги уперлось ему в грудь. Он растерянно моргал, пытаясь осознать, что произошло.
– Не двигайтесь, ваша светлость, – скомандовала Ева. – Иначе в вашем красивом костюме появится дырка.
Растерянность на лице Рокуэлла сменилась злобой, затем недоверчивая ухмылка обнажила зубы:
– Ты не сделаешь этого, дорогуша.
– Еще как сделаю. – Ева нажала чуть сильнее. – Ну-ка, встаньте на колени. Вот так, хорошо. А теперь слушайте меня, мерзавец. Когда Джеймс и ваши люди появятся – вы дадите нам спокойно уйти.
– Так он уже просто Джеймс? Как мило, – пробормотал герцог. Глаза у него бегали, усики шевелились, как у вдруг ослепленного светом зажженной свечи посреди комнаты таракана. Он явно искал выход из создавшегося положения. Ева могла представить себе, как ему не хочется быть обнаруженным в такой унизительной позе своими друзьями и Догерти.
На всякий случай она снова уколола Рокуэлла в грудь, чтобы показать, что намерения ее серьезны, а рука тверда. И тут сзади послышались голоса, и в одном из них Ева узнала голос Джеймса! Он шел сюда, сейчас он будет здесь, и все кончится!
От облегчения она всхлипнула, рука ее со шпагой дрогнула… и в ту же секунду Рокуэлл каким-то образом оказался на ногах и вырвал у Евы оружие.
45.
Рокуэлл бесцеремонно оттолкнул Еву в сторону, и девушка чуть не упала, к тому же она обо что-то споткнулась… Это оказался ее пастушеский посох.
С тревогой она прислушивалась к приближающимся голосам. Но что это? Смех? Или это ей кажется?
Ева отвернулась от герцога, – тому стало не до нее, и девушка это видела. Она вглядывалась в темноту, и вот на дорожке показались силуэты трех мужчины. Обезьяна и Полишинель вели Испанского бандита, коим нарядился Догерти. Сорочка, узкие бриджи, высокие сапоги, широкополая шляпа и развевающийся при ходьбе плащ – все черное, лишь широкий пояс алого цвета да шпага с серебряным эфесом. Верхнюю часть лица закрывала простая черная маска.
Догерти шел между прихвостнями герцога – и, да, Еве не показалось, он смеялся.
– Ну-ну, девочки, куда же вы так торопитесь? – издевался он над своими конвоирами.
Полишинель не выдержал и толкнул Догерти в спину, но эсквайр даже с шага не сбился.
– Малышка, ты будешь первой, – шутливо посулил он Полишинелю.
Ева в ужасе схватилась ладонями за лицо. Ах, зачем Джеймс их злит и дразнит? Разве он не понимает, для чего его сюда привели? Что же делать? Как спасти его?
– Ба, ваша светлость! – воскликнул Догерти, первым вступая на лужайку. – Неужели вам пришлось отбиваться от собственной невесты? О, женщины!
Сверкая в темноте белыми зубами, Догерти кивнул на шпагу, которую герцог сжимал в руке.
– Нет, это предназначается вам, Догерти, – ухмыльнулся Рокуэлл.
…Его собираются покалечить, а он веселится, зубоскалит! В отчаянии Ева дернула себя за волосы и с ужасом обнаружила их в своих руках. Не сразу она сообразила, что это всего лишь парик, который она тут же отбросила в сторону.
– Немедленно прекратите это, господа! – решительно заявила она, делая шаг вперед.
– Не лезь, иначе я его вообще убью, – отрезал Рокуэлл, даже не удостоив взглядом свою невесту.
– Я все расскажу отцу! – пригрозила Ева.
Но ее жених лишь презрительно рассмеялся в ответ.
– Что же вы ему расскажете, сударыня? Что этот подлец Догерти запятнал вашу честь, а я, как оскорбленная сторона, вызвал его на дуэль при двоих секундантах и убил? Я и сам могу это всем рассказать!
Тело Евы покрылось холодным потом от этих слов. Не за свою честь она переживала, но Рокуэлл собирался если не убить, то покалечить Догерти, и это вполне могло сойти ему с рук. Прошлая дуэль была еще свежа в ее памяти. Тогда Джеймс с трудом справился с опытным фехтовальщиком Рокуэллом. А сейчас у герцога под рукой еще и двое друзей, которые, конечно, в стороне не останутся и придут ему на помощь.
Она не знала, как помочь Джеймсу. Ева в отчаянии посмотрела ему в лицо и увидела, как он ободряюще ей улыбнулся.
Герцог нетерпеливо шагнул к своему врагу, а Полишинель с усмешкой схватил Догерти за плечо. Впрочем, эсквайр тоже на месте не стоял. Один короткий взмах руки – и его локоть безжалостно врезался в лицо горбуна. Тот с визгом отскочил в сторону и упал на землю, зажимая нос ладонями и подвывая при этом. Не мешкая ни секунды, Догерти резко повернулся к Обезьяне и «приласкал» клыкастое чудовище кулаком в челюсть, вырубив соперника одним ударом.
И Ева, и Рокуэлл потрясенно смотрели на происходящее. Лишившись в одну секунду двоих своих помощников, герцог заметно струхнул, даже шпага позорно задрожала в руке, но он всё же справился с собой и увереннее перехватил оружие.
– К чему нам эти никчемные секунданты, ваша светлость? Разберемся без них! – все также весело воскликнул Догерти, выхватывая шпагу.
Еще одна дуэль! Невозможно! Хватит с нее! Она не вынесет этого, она не сможет стоять здесь безучастной наблюдательницей и умирать от волнения за Джеймса!
Ева хотела было броситься между мужчинами, но поняла, что это их вряд ли остановит… А вот трость остановит!
Девушка даже не задумалась о последствиях. Ей необходимо было предотвратить дуэль. Она быстро наклонилась, подняла пастушеский посох – и с размаху огрела жениха, совсем забывшего об ее присутствии и глядевшего только на Догерти, по голове.
Рокуэлл выронил шпагу, ноги его подкосились, и он на бок упал на траву.
На лужайке стало очень тихо, даже Полишинель перестал подвывать, жалуясь на сломанный нос, и замолчал.
– Прекрасный удар! – весело похвалил ее Догерти, снова сверкнув своими белыми зубами.
Ева же его настроение не разделяла, она с тревогой вглядывалась в неподвижное тело герцога. Не убила ли она его?
Заметив ее испуганный взгляд, Догерти склонился над Рокуэллом. Перья на темном плаще зашевелились, удостоверяя, что тело под ними ещё не собирается покинуть сей бренный мир.
– Скоро очнется, – успокоил он Еву, подходя к ней.
***
Мстительный замысел Рокуэлла вовсе не остался тайной для Саймона. Он сразу обратил внимание на лакея, бездельничающего неподалеку от дверей его комнаты. И это в такой день, когда все слуги сбиваются с ног, чтобы господа могли вдоволь повеселиться!
Выходя, уже в костюме бандита, из комнаты, Саймон велел Питеру проследить за лакеем, и вскоре юноша сообщил ему, что шпион скрылся в покоях герцога.
Интересно, что задумал Рокуэлл? За себя Саймон не слишком опасался, убить его в замке Корби едва ли осмелятся. А вот Ева… Стоило представить, что Рокуэлл может причинить Еве хоть малейшее зло, и ярость начинала клокотать в голове, туманя рассудок. Почему такое сильное чувство возникало, когда Саймон думал о герцоге и Еве?
Оно и раньше приходило: когда он думал о лорде Корби, убийце отца, и о Тощем, любовнике Гвен. Значит, Ева тоже так много значит для него, Саймона? Но нет, конечно, это просто потому, что она его жена, что она принадлежит по всем законам ему, а не этому разряженному петуху Рокуэллу!
Тем не менее, Саймон сделал все, чтобы найти Еву на балу. Но, увы, узнать ее в толпе замаскированных гостей было невозможно. Он уже совсем отчаялся, когда рядом вдруг возник какой-то субъект в наряде страшной обезьяны и сообщил ему, что его светлость решил развлечься с мисс Корби в саду.
