Текст книги "Рискованный маскарад, или Все его маски (СИ)"

Автор книги: Диана Крымская

Соавторы: Диана Крымская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Эта мысль оказалась последней – потому что затем жестокий удар обрушился на его затылок, и он потерял сознание.

72.

Генри только вышел из комнаты, как чуть не столкнулся с горничной баронессы, Джейн. Та явно спешила к нему, но, заметив выходящую вслед за виконтом Гвен, испуганно округлила глаза и втянула голову в плечи.

– Что это ты здесь делаешь? – подозрительно прищурилась Гвен, недобро глядя на Джейн.

– Так я… вас ищу, миледи! Пуфу плохо сделалось, вот я и прибежала! – выпалила горничная.

– Пуфу! – ахнула баронесса. – Что с ним?

– А я не знаю, думала, вы поймете!

Забыв обо всем, Гвен бросилась спасать любимого песика. А хитрая Джейн осталась с Лайсом.

– Носится с ним будто с ребятенком, – фыркнула она, глядя в спину удаляющейся хозяйки.

– А что с собакой? – озабоченно спросил вдруг Генри. Он и сам не ожидал от себя такого вопроса.

– Да ничего, я это придумала. Я ведь к вам, милорд, шла, а тут ее милость. Не ожидала я ее увидеть, вот и наврала, – по привычке затараторила Джейн.

– Значит, у тебя есть, что мне сказать?

Генри напрягся. Вся эта история, которую ему рассказала Гвен, вызывала у него сильнейшие подозрения. Он чувствовал, что не все так гладко, как говорит баронесса, и появление Джейн было тому подтверждением.

Девица, однако, не торопилась выкладывать, зачем явилась, и выжидающе смотрела на него. Он усмехнулся:

– Говори, не волнуйся, я тебе заплачу.

– Нет, мне не деньги нужны, ваша милость. – Джейн замялась, что было ей совсем не свойственно. Ее заявление несказанно удивило Генри. До денег девица была жадная.

– А чего же ты хочешь?

– Хочу, чтобы вы подыскали для меня новое местечко, а еще лучше – взяли бы меня к себе в прислугу. Я ведь очень расторопная, вы же знаете! А баронесса меня еле терпит теперь, после того, как узнала, что я шпионила для вас.

Генри нахмурился: не очень-то ему хотелось иметь в услужении столь болтливую особу.

– Ладно, – наконец, согласился он. – Но смотри у меня: я тебе не баронесса, и если узнаю, что ты суешь нос не в свои дела или болтаешь лишнее, мигом окажешься на улице без рекомендаций! А теперь, – он взял в руки подсвечник с горящей свечой, – пойдем. По дороге расскажешь, зачем пришла. Только потише говори, иначе разбудишь весь замок.

Девушка несказанно обрадовалась.

– Ой, ваша милость, да как же я вам благодарна! Богом клянусь, вы не пожалеете, что меня взяли! У миледи сил больше нет работать. Да и не платит она мне толком. Вечно у нее с деньгами туго, – трещала неугомонная девица, семеня за Генри по коридорам: Лайс направлялся к комнатам Евы.

– Неужели маркиз не дает ей денег? – удивился он.

– Ой, да что вы?! Он такой скряга! Да еще и поколачивает ее!

Генри даже обернулся, услышав такое.

– Поколачивает? – недоверчиво спросил он.

Джейн замялась, но все же ответила:

– Ну, не совсем поколачивает. Их сиятельство, знаете ли, любит всякие такие вещи…

– Какие вещи?

– Ну… я, как девушка порядочная, и знать-то о таком не должна, но глаза-то и уши у меня на месте. В общем, маркиз очень плохо обращается с моей госпожой, так, как джентльмены никогда себе не позволят даже с девицами из всяких заведений. Он и на меня один раз, как на женщину посмотрел, если вы понимаете, о чем я. Так я потом всю ночь уснуть со страха не могла, молилась, чтобы маркиз обо мне не вспомнил. Теперь, как он приходит, сразу прячусь.

– Так, может, леди Финчли нравятся такие развлечения? – презрительно скривился Генри, уверенный в том, что баронесса виновата во всех тяжких грехах.

– Да Бог с вами! – ужаснулась Джейн. – Если бы ей такое нравилось, миледи не рыдала бы так каждый раз после его ухода. Уж не знаю, почему она это терпит. Боится, наверное, что Аллейн с ней разделается, если она ему откажет.

Генри был потрясен. Он привык думать о леди Фннчли, как о женщине развращенной и опустившейся, привык винить ее наравне с Аллейном, но, оказывается, все не так просто! Она тоже жертва этой твари, страдающая, несчастная… Появилось вдруг острое желание защитить ее от всех бед, чтобы ни один Аллейн в мире до нее не добрался. Чтобы она была только его, виконта Маендервиля…

Они шли по темным коридорам спящего замка к комнатам Евы.

Джейн, окрыленная вниманием своего нового хозяина к ее словам, тараторила без умолку. Интересно, гадала она, с чего это он так изменился? Раньше он всегда прерывал ее, стоило только лишнее слово сказать. А сейчас он внимательно слушал. Его явно очень интересовала баронесса. А последняя, между прочим, вышла из его комнаты! Вот уж чего Джейн не ожидала. Она побежала к господину виконту почти сразу, как только ее госпожа покинула свои покои, и никак не думала, что хозяйка окажется у него.

– Ох! Я вам главное не сказала! – спохватилась вдруг она.

Генри поразился про себя, что, за разговорами о Гвен, он тоже забыл о важной информации, которую приготовила для него Джейн.

– Вы, может быть, заметили, когда мы приехали сюда, что у миледи в карете сидела новая горничная? – Джейн выжидательно посмотрела на него.

– Да, – стараясь скрыть неуверенность, ответил Лайс. Он не слишком-то присматривался к новой служанке, его куда больше волновало внезапное возвращение баронессы.

А если вдуматься, то откуда бы взяться этой горничной? О, черт, почему же ему не показалось сразу неестественным, что Гвен подобрала себе служанку на дороге по пути в Лондон? Лайс даже остановился и внимательно посмотрел на Джейн.

– Так вот, – продолжала та, – странная это служанка! Очень на переодетого мужчину похожа!

– Что? – удивленно выдохнул Генри, потрясенный неожиданными словами Джейн.

Кого еще осмелилась привезти в замок баронесса?!!

Возвращение ее было весьма подозрительным с самого начала, и теперь он понимал, почему.

– Да-да, мужчина это, ряженый! – продолжала тараторить Джейн. – Он хоть и пытался при мне женщину изображать, да меня-то не обманешь! А баронесса-то как над ним потешалась! Все Сюзи его звала.

– Этот человек сейчас в комнатах леди Финчли? – резко прервал ее Генри. При мысли, что Гвен привезла в замок переодетого любовника, кровь бросилась ему в голову, в глазах почернело.

– Нет, ушел куда-то, еще спать мы не легли. Я слушала, как они шептались. Миледи уговаривала его подождать, а он ни в какую!

Значит, это не ее любовник. Генри облегченно вздохнул. Но тут же сообразил, что мнимая горничная может доставить множество неприятностей, и зло сжал зубы, чтобы не выругаться, – а очень хотелось.

– Но это еще не все! – вдруг заявила Джейн. – По пути в замок мы сделали крюк и останавливались у леса. Меня в карете оставили, а вот миледи с этой якобы Сюзи ходили в лес. Пробыли они там не так чтобы долго, а вернулись с мешком, небольшим, но не перья там лежали точно. Хозяйка аж вся светилась от радости. Вечером мы спать легли. Миледи думала, что я сплю, и мешок этот достала. А я все в дверную щелочку между нашими комнатами видела. У миледи там целое состояние! Полный мешок драгоценностей! Она их все рассматривала сидела, да в окно поглядывала, будто кого-то ждала. Потом она этот мешок заперла в ящик комода и ушла, а я сразу к вам побежала. Уж не ожидала ее с вами увидеть!

– Вот как… – только и сказал Генри и зашагал еще быстрее. Он почти не сомневался в том, что Евангелины нет на месте.

Кого же привезла в замок Гвен? Может, это человек Аллейна? В таком случае, Генри может найти труп дочери лорда Корби.

Но неизвестный щедро расплатился с баронессой – за что? Скорее всего, за прибытие в замок. Но зачем человеку маркиза платить ей? Что-то не сходится.

Они добрались до комнат Евы, и Генри приказал Джейн проверить, на месте ли девушка. Горничная послушно постучалась и, когда никто не ответил, заглянула в комнату.

– Здесь никого, – сообщила она, приоткрыв дверь.

Лайс тоже вошел. Он поставил подсвечник на прикроватный столик и осмотрелся. Следов борьбы не было, а вот постель вся измята. Он дал знак Джейн, и она послушно откинула одеяло. Генри слегка вздрогнул: на простынях темнело пятно, очень похожее на кровь. Джейн хмыкнула.

– Кажется, леди сбежала с любовником, – не удержалась она от комментария.

Генри также склонялся к этой версии. И он догадывался, кто этот таинственный любовник. Саймон Шелтон! Неужели баронесса осмелилась привезти его сюда? Но зачем же она тогда пришла к Генри и сообщила о готовящемся побеге? Сидела бы себе молча, на нее никто бы и не подумал.

Опять что-то не сходится.

Была и еще одна версия развития событий: мнимой горничной был все-таки человек Аллейна, он похитил Евангелину прямо из постели. Но почему просто не убил? Возиться с бесчувственным телом, пытаться незаметно покинуть с ним дом – это же очень большой риск. Да и не выбраться чужаку из хорошо охраняемого замка.

Может, похититель – не человек маркиза, а Шелтон? Но ведь тот сам благородно отпустил девушку, предоставив ей выбор. Или он передумал?

Сколько вопросов, и ни одного ответа!..

Генри еще раз обвел взглядом комнату. Взгляд его остановился на туалетном столике, там лежал сложенный пополам лист бумаги. Лайс велел Джейн подержать свечу, а сам развернул записку. Адресована она была лорду и леди Корби, но его это не остановило, – он не имел права терять драгоценное время.

В записке Ева сообщала, что покидает замок с мужем, и добровольно. Она просит родителей понять ее и простить, и обещает навестить их в ближайшее время.

Генри покрутил записку в руках. Не похоже, что она написана под давлением, а почерк вполне мог принадлежать Евангелине Корби. Значит, все-таки здесь побывал Шелтон…

Отвлекая Генри от размышлений, в комнату вошла баронесса, неся на руках сонного Пум-Пуфа. Увидев своего заклятого врага, песик недовольно тявкнул и отвернулся.

– Я что-то не вижу, чтобы с Пуфом что-то не то было, – задумчиво сказала баронесса, обращаясь к Джейн.

– Он, знаете ли, чихнул разик, – нагло ответила ей бывшая горничная, и быстро добавила: – А я больше на вас не работаю и желаю получить расчет.

Глаза у Гвен зло сузились, она переводила подозрительный взгляд с Джейн на Генри, догадываясь, что служанка что-то рассказала виконту.

– С вашим псом все в порядке, – заявил Генри, по-хозяйски забирая у удивленной Гвен обалдевшего от такой наглости Пум-Пуфа и передавая его горничной.

– Унеси собаку, – приказал он. – Мне нужно поговорить с твоей госпожой. И не вздумай подслушивать.

– Что все это значит? – раздалось возмущенное шипение Гвен: говорить громко в комнате Евы она не решалась.

Джейн послушно выскользнула из комнаты с песиком на руках, плотно закрыв за собой дверь.

Генри повернулся к баронессе. Та постукивала ножкой по полу, скрестив на груди руки. То ли недовольна, то ли нервничает. Виконт склонялся скорее ко второму.

– Вы привезли сюда Шелтона? – Это был даже не вопрос, а констатация факта.

– Какое это имеет значение? – резко спросила Гвен. – Почему вы теряете время? Вы ведь видите, что Ева сбежала, так берите людей и поезжайте за ней, а то упустите ее след.

– Миссис Шелтон ушла со своим мужем по доброй воле. Зачем мне ее преследовать? – сухо спросил Генри. Что-то здесь было нечисто, что-то она скрывает, он нутром чувствовал.

Услышав, что бежать за Евой он не собирается, Гвен вдруг побледнела. Она взволнованно кусала губы, взгляд сделался встревоженным.

– Вы что же, отдадите ее этому мерзавцу, Лайс? – выдохнула она.

– Вы же сами привезли его сюда. Он вам еще и заплатил, и немало. Будете это отрицать?

Он ожидал, что именно это она и сделает, начнет отпираться и лукавить. Но, к его большому удивлению, этого не произошло.

– Допустим, всё это так! Но я вовсе не желаю, чтобы малютка Ева оказалась в его руках! – вскричала она, явно в отчаянии, заламывая руки. – Вы должны вернуть ее! Лорд Корби не простит вам этого!

И тут Генри не выдержал. Он видел, что она скрывает нечто важное, что ужасно боится чего-то. Он подскочил к баронессе, схватил ее за плечи и принялся яростно трясти.

– Говорите! Говорите мне правду! – сквозь зубы цедил он.

Хрупкая женщина безвольно болталась в его руках. Шпильки вылетели из ее волос и разлетелись по всей комнате, а длинные густые волосы рассыпались по плечам. И, когда он вдруг отпустил ее, она отпрянула, оступилась и упала.

Генри испугался, что она ударилась, и шагнул к ней, желая помочь подняться. Но Гвен, видимо, расценила его движение по-своему: она вскрикнула в ужасе и выставила перед собой руки, пытаясь закрыться от него. Он видел ее взгляд, полный страха и боли. И вдруг вспомнил рассказ Джейн об изощренных развлечениях Аллейна с баронессой. Неужели она видит в нем такого же подонка?

Вся злость на нее покинула Генри. Он подошел к Гвен и, мягко поддерживая, помог ей встать. Затем усадил ее на кровать и сам сел рядом.

– Я прошу вас леди Финчли… Гвендолин! Я умоляю вас, расскажите мне правду! Я ведь вижу, что вы пытаетесь предупредить меня о чем-то. Почему вы не хотите сказать все? – доверительно заговорил он, с тревогой заглядывая ей в глаза. Он нежно взял ее ладони в свои. Она не ожидала этого, взгляд ее выразил смятение и изумление.

У нее были такие тонкие, такие холодные пальчики! Они тонули в его широких ладонях. Генри сомкнул пальцы, легонько сжимая. Странное чувство охватило его. Словно в руках его оказалось нечто очень хрупкое, беззащитное, – и в то же время бесценное.

Держать ее так вечно и никогда не отпускать. Взять ее себе, к черту Аллейна! К черту все!

Но, Боже правый! О чем он думает сейчас? Он забыл об Евангелине Корби! Почему он всегда теряет голову рядом с этой женщиной?..

– Гвен, доверься мне, прошу, – тихо сказал он.

Баронесса выглядела абсолютно растерянной. Это его прикосновение произвело на нее такой эффект?

– Надо торопиться, – заговорила она надтреснутым голосом. – Надо спасать Еву. Аллейн узнал о том, что сегодня она покинет замок, и будет ждать ее за стеной.

Генри не нужно было объяснять, что это значит. Ева в страшной опасности.

– Откуда он узнал? – только и смог сказать Лайс.

– Мне пришлось… – Она опустила голову и не договорила, но ему и так все сделалось ясно: баронесса использовала Шелтона, чтобы тот вывел Еву за пределы замка прямо в лапы к Аллейну. Она отдала бедную девочку чудовищу!

Всякая нежность к этой женщине в одночасье покинула его. Генри вдруг испытал такую злость на нее, что непроизвольно сжал ее пальцы, рискуя сломать их. Гвен вскрикнула и выдернула руки.

– Ваше коварство не знает границ! – Он встал. – Если я не успею спасти дочь Корби, вы поплатитесь за это. Клянусь честью, поплатитесь!

Она тоже вскочила.

– К черту ваши угрозы, Лайс! Бегите! Спасите бедную девушку!

– Да, промедление может дорого обойтись. Я ухожу. Но прикажу не выпускать вас из замка, баронесса. И ни слова лорду Корби. Он не должен ничего знать.

– Я понимаю.

– Если я не найду Евангелину, у меня будет с вами еще один разговор. И берегитесь! – Он развернулся на каблуках и вышел. Гвен прислушивалась к его быстрым шагам, пока они не затихли, затем без сил вновь опустилась на кровать. Лицо ее исказилось страданием, в глазах бриллиантами блеснули слезы. Она прошептала:

– Вы говорите, что я поплачусь… О, я расплачиваюсь очень давно, виконт! И расплачиваюсь жестоко. Ваши угрозы не пугают меня. Вы не сможете причинить мне большую боль, чем тот, чьей рабыней я была все эти годы…

73.

Его сиятельство маркиз Аллейн покрутил в холеных белых пальцах изящную ножку хрустального бокала и медленно, смакуя, выпил. Чудесное вино! Из Бургундии. В Англии такое редкость. А маркиз обожал все редкое. Считая себя тонким ценителем прекрасного, собирал картины, – весь второй этаж лондонского особняка представлял собой картинную галерею. Итальянские, французские, фламандские, испанские живописцы… И на все полотнах – любимая тематика: убийства, насилия, резня. Поэтому маркиз никогда не водил гостей на второй этаж. Зато частенько сам бродил по нему часами, – это поднимало ему настроение.

Его сиятельство дал знак лакею, и тот вновь наполнил бокал. Глядя, как льется из бутыли темно-вишневая жидкость, Аллейн слегка прищурился. Он любил красное вино. Оно похоже на кровь. А маркизу нравилась кровь. Нравился ее цвет, запах. Нравились стоны человека, из которого она медленно вытекает…

Он щелкнул пальцами, и слуга бесшумно исчез за дверью, оставив его одного. Аллейн довольно улыбнулся. У него есть все. Вышколенные слуги, лучшие вина в погребе, великолепные редкие картины… И – прекрасная женщина, принадлежащая лишь ему. Гвендолин. Мятежная, непредсказуемая баронесса Финчли.

Как приятно ставить ее на колени, упиваться ее унижением, покорностью! Какое наслаждение видеть страх в ее огромных красивых глазах, слышать ее мольбы о пощаде!..

Но проходит какое-то время – и она вновь поднимает голову. Выкидывает курбеты, встает на дыбы, как плохо объезженная лошадка. И вновь приходится усмирять ее, подчинять себе ее волю, заставлять признать себя ее властелином. Поэтому она никогда не надоедает ему. Его женщина…

Будь он простым человеком – женился бы на ней. Но он – не простой человек! Жениться, заводить сопливых, крикливых детей – это для обычных людишек. Это пошло и обыденно. Он, маркиз Аллейн – исключительное создание. Единственное в своем роде.

Он богат. Знатен. Могуществен. Его могущество и власть беспредельны. Нет того, что бы он ни пожелал, – и что не досталось бы ему… Кроме одной женщины. Даже сейчас, хотя прошло столько лет, он почувствовал глухую злобу, туманящую разум.

Та женщина предпочла ему графа Беркшира. Он, Аллейн, долго лелеял замыслы реванша. Хотелось для той, что отвергла его, и счастливого соперника чего-то особенного… Страшного. Но он наполовину опоздал: графиня скончалась. Поэтому пришлось ограничиться местью графу: написать донос, представить королю хорошо сфабрикованные доказательства… Беркшира отправили на эшафот. Аллейн присутствовал при казни, смаковал каждое мгновение, старался запечатлеть в памяти каждый миг. Вот и сейчас он вспоминал – и злость отступила, рассудок снова стал ясным, мысль заработала быстро и четко.

Думать о мертвых врагах всегда приятно. Иное дело – враги живые. На сегодняшний день маркиз особенно выделял троих. И двое из них – люди умные и обладающие некоторой властью и влиянием. Лорд Корби и виконт Мандервиль. Неразлучная парочка. Оба копают под него, Аллейна, оба жаждут расправиться с ним. Но у них ничего не получится. Скоро, очень скоро по крайней мере один из них отправится в преисподнюю!

Как это произойдет? Да очень просто. Евангелина Корби окажется в руках маркиза, он, возможно, позабавится с девчонкой, а затем убьет ее и велит подбросить труп к воротам замка своего врага. И, конечно, сердце лорда не выдержит смерти единственной любимой дочурки.

Тогда можно будет подумать и о расправе над Мандервилем. Найти подход к этому верному псу Корби.

Что касается третьего врага, то вряд ли с ним будут проблемы. Сын казненного за измену графа, беглый каторжник, промышляющий разбоем на большой дороге, – по нему давно плачет виселица. Но маркиз уже решил, что не сдаст Шелтона властям. Сам расправится с сыном Беркшира. Надо только найти негодяя, а уж как с ним поступить потом – Аллейн придумает! Он невольно дотронулся до тонкого шрама на щеке, оставленного ножом Шелтона. Пожалуй, когда ублюдок попадет к нему в руки, он первым делом изуродует его смазливую физиономию!

Настроение маркиза поднялось. Он встал с кресла, в раздумьях прошелся по комнате, попутно проводя пальцем по мраморной каминной доске, по резным завиткам на бюро красного дерева, – в поисках пыли. Он ненавидел пыль и требовал безупречной чистоты от прислуги.

Ева Корби… По сравнению с яркой Гвендолин – невзрачная девчонка. Щупленькая, маленькая, робкая. Пожалуй, развлечения она ему не доставит. Он отдаст ее Рокуэллу. Тот мечтает об этом.

При мысли о герцоге Аллейн даже рассмеялся. Ему нравилось играть на людских страстях, шантажировать, использовать других в своих интересах. Так произошло и с Рокуэллом. Узнав, что помолвка герцога и Евангелины Корби расстроилась, и жених в большом гневе, маркиз явился к нему. Понадобилось совсем немного времени, чтобы выяснить: герцог жаждет отомстить. И еще меньше, чтобы предложить Рокуэллу свой план и получить от того согласие участвовать в похищении бывшей невесты.

Аллейн был доволен. Если герцога по какой-то случайности схватят люди Корби – он, маркиз, будет ни при чем. Рокуэлла сопровождали люди Аллейна, но они не выдадут своего хозяина, – у каждого из них были на то причины, каждый был чем-то обязан маркизу и зависел от него. И, что бы ни говорил Рокуэлл, – у него было достаточно причин для мести, и в то же время не было никаких доказательств причастности маркиза к похищению.

Итак, оставалось только дождаться возвращения герцога и своих людей с пленницей. Ничего, в подобном ожидании есть своя прелесть. А пока – сходит-ка он наверх, в картинную галерею. И время пролетит быстрей, и наверняка посетит вдохновение – как подольше помучить перед смертью малютку Еву Корби…

74.

Гвен, натянутая, как струна, сидела на кровати в своей комнате, вздрагивая от малейшего звука за дверью. Но, чем дальше шло время, тем больше ее охватывала уверенность: Лайсу не удалось спасти Еву, Аллейн оказался быстрее.

Ах, как ужасно это бездействие!.. Она ничего не может сделать. Лайс приказал стеречь ее. Ей не покинуть замок Корби. А ведь, выберись она отсюда, – она могла бы помочь племяннице и ее мужу!

Саймон… Жив ли он? Ведь он, наверняка, попытается защитить жену. Вдруг его убили?

Она представила себе красивого, полного сил Саймона, лежащего на земле, пронзенного шпагами злодеев, – и едва подавила рыдание. Он не заслужил смерти. Она, Гвен, и так причинила ему зло, из-за нее он побывал на каторге. А теперь он может быть мертв. Возможно, его убили прямо на глазах у Евы… И виновата в этом Гвен!

Она снова вздрогнула и поежилась, хотя в спальне было жарко: Джейн затопила камин.

Вот уж у кого было прекрасное настроение и никаких угрызений совести и страхов – так это у этой девчонки. Порхает по комнате и поет, как птичка. Да, она же заявила, что хочет взять расчет! Интересно, где она отыскала вдруг работу? Не кузина ли переманила эту маленькую дрянь к себе?

– И куда же ты собираешься от меня уйти? – спросила баронесса.

Джейн засияла улыбкой.

– Его милость виконт Мандервиль меня к себе на службу позвал. Сказал, очень хочу, чтоб ты у меня работала. Ну, я подумала да и согласилась.

Гвен усмехнулась. Ври, ври, да не завирайся!

– Едва ли он тебя возьмет на работу. Не обольщайся, милочка. Зачем холостому мужчине служанка?

– Так ведь не век ему холостяком ходить, – откликнулась нисколько не обескураженная ее словами Джейн, – женится его милость, и буду я его супруге прислуживать.

Гвен заерзала на постели.

– Это он сам тебе сказал… что женится?

– Я, миледи, о делах моего будущего господина вам докладывать не собираюсь, – нагло ответила девица, – это вы у него спросите, коли интересуетесь.

Вот нахалка! Гвен едва удержалась, чтоб не вскочить и не отвесить ей пощечину. Но взяла себя в руки и даже улыбнулась.

– Вряд ли, – вкрадчиво заговорила она, – твоей будущей госпоже придется по нраву такая горничная, как ты. Я ей о тебе кое-что сообщу, дорогая, и посмотрим, сколько ты у леди Мандервиль продержишься.

Джейн немного побледнела.

– Что же вы можете ей обо мне сказать? – пробормотала она, теребя юбку.

– Например, что ты любишь надевать втихомолку платья и украшения своей хозяйки. Да-да, не отпирайся, мне это прекрасно известно! И что тебе нравится флиртовать со слугами. Ты и здесь уже завела кавалера – я сама видела, как ты у ворот с ним кокетничаешь!

Горничная поникла.

– Вы, миледи, зря плохо обо мне думаете. Ну, один разик… вернее, два, правда, надевала я ваше колье да пару платьев. И сережки брала из вашей шкатулки, но просто к ушам прикладывала, Бог мне свидетель! Это ж не воровство какое! А что касается Пола, то я с ним, видите ли, землячка, он из одного городка со мной. Вот и поболтали с ним пару раз, а больше промеж нас ничего не было! Я девушка честная!

– Ну-ну, – недоверчиво протянула Гвен. Она взяла на руки спящего на подушках Пум-Пуфа и начала гладить его мягкую шерстку. Песик открыл глаза и лизнул ей руку. Гвен прижала его к себе. «Один ты у меня остался! Преданный, неподкупный мой Пуф!..»

Неожиданно в голову ей пришла идея, и она встрепенулась. Нельзя ли воспользоваться ею? Пока Лайса нет в замке, можно попробовать. Она встала.

– Я ненадолго отлучусь, – бросила она Джейн. – Ты пока возьми мое самое лучшее платье и спрячь в дорожный сундучок.

– Слушаюсь, миледи, – безропотно отозвалась горничная.

Гвен вышла. Направляясь к покоям леди Корби, она постаралась не обращать внимания на следовавшего за нею человека (явно одного из людей Лайса), и про себя вознесла молитву Всевышнему. Он должен ей помочь! А она должна помочь Еве и Саймону!

***

…У леди Корби, как и ожидала Гвен, от услышанной новости округлились глаза. Кузина до смерти боялась заразных болезней, – и на этом-то и пришло на ум сыграть баронессе.

С самым встревоженным видом она объявила леди Корби, что одна из приехавших с ней служанок, кажется, подхватила неизвестно какую хворь. Завтракающая с мисс Берри хозяйка замка даже поперхнулась.

К счастью для Гвен, леди Корби всегда вставала рано, и ей не пришлось ждать, пока та проснется.

– Не хочется вас пугать, дорогая кузина, но у нее все лицо обсыпало, смотреть страшно! – говорила Гвен.

– О, мадам, – вмешалась мисс Берри, – я видела, как она платком лицо закрывала, из вашей кареты выходя!

– У нее уже тогда прыщички какие-то появились, только я не придала этому значения… – скорбно поджала губы Гвен.

– А сами-то вы как себя чувствуете? – перебила ее леди Корби.

– Неважно. Слабость, разбитость.

– Вам лучше лежать.

– О да, – с готовностью отозвалась Гвен, – я и встала только потому, что хотела попросить вас, дорогая кузина, разрешить Сюзи отправиться с Пум-Пуфом в Лондон.

– А что, с вашим псом тоже что-то не так?

– Я за него переживаю. Он, мне кажется, простудился. Его бы надо к врачу. В Лондоне у меня есть знакомый ветеринар…

– Хорошо, – леди Корби кивнула, – чем быстрее вы отправите эту вашу девушку в столицу, тем лучше. А сами лучше лягте.

– Благодарю за заботу, кузина. Я так и сделаю. Но сначала надо распорядиться, чтобы мой кучер Джозеф приготовил для Сюзи карету.

– Не стоит вам ходить по замку, дорогая. – Леди Корби поднялась с дивана. – Ступайте к себе. Я сама распоряжусь.

– Вы так добры! Сюзи будет готова очень скоро. Она накинет вуаль, – бедняжка не хочет показывать никому лицо.

– Конечно, конечно… Идите же! И лежите, не вставайте. Я пришлю к вам врача.

– Я пока посплю. К вечеру пусть придет. – И, довольная удавшимся предприятием, Гвен вернулась к себе.

***

– Ну, что скажешь? – Гвен стояла перед зеркалом в платье, с которого Джейн спорола кружева, чтобы сделать его попроще, и накинув на голову плотную вуаль. – Похожа я на горничную?

– Пожалуй, что да, миледи.

– Сбегай, посмотри, карета там готова?

Джейн убежала и, вернувшись, доложила:

– Готова, миледи! Джозеф на козлах сидит.

– А этот… мужчина… он все еще в коридоре?

– Прямо под нашей дверью, как часовой на страже.

– А виконт Мандервиль… Он не вернулся? Ты его во дворе не видела?

– Нет, миледи.

Гвен глубоко вздохнула.

– Бери Пум-Пуфа и пойдем, – сказала она и взяла в руку дорожный сундучок. – Будешь по дороге называть меня Сюзи. И разговаривать со мной как с подружкой.

У Джейн глаза стали как две плошки:

– Миледи, да разве я осмелюсь?..

– Осмелишься. Это приказ, поняла?

– А о чем говорить, миледи?

– Выражай мне сочувствие. Говори, как жаль, что я больна и вынуждена уехать. Жалуйся, что у тебя работы с моим отъездом прибавится. Поняла?

– Поняла. Но я не посмею, Бог мне свидетель, не посмею!.. – лепетала испуганно Джейн.

…Однако, едва они ступили за порог, как ее испуг и несмелость как ветром сдуло. Воистину в этой маленькой невзрачной девице погибла великая актриса!

– Недолго же ты, Сюзи, у госпожи продержалась! – со злорадством изрекла она. – И поделом. Рассказывай другим сказки, откуда у тебя прыщи по всему лицу. Меня не проведешь, небось путалась с кем попало!

Гвен услышала за спиной хмыканье: это человек Лайса, прислушивавшийся к разговору служанок, едва сдержал смех. На повороте коридора она осмелилась кинуть взгляд назад и с несказанным облегчением увидела, что шпион остался под дверью. Затея удалась!

Удалась-то удалась, но остановить словоохотливую Джейн было уже невозможно.

– Молчишь? Значит, права я! – продолжала она без запинки уже на лестнице. – Откуда только ты рекомендации взяла, в толк не возьму! Ведь ни причесать ее милость, ни платье ей подать толком не умеешь.

Пум-Пуф, находившийся поначалу в изумлении от того, что горничная осмеливается так разговаривать с его хозяйкой, наконец решил хоть как-то заступиться за Гвен и сдавленно зарычал. Но несшая его Джейн и это рычание обернула в нужную ей сторону:

– Вот, смотри, Сюзи, и Пуфик боится с тобой ехать, хнычет, бедный! Как это госпожа его тебе доверила? Ты же его и на руках не сможешь правильно держать, не то что выгулять как полагается.

Они уже были во дворе, и Гвен не выдержала и прошипела:

– Хватит уже! Замолчи!

Но Джейн не унималась и, когда баронесса садилась в карету, пустила последнюю парфянскую стрелу*:

– Ну, Сюзи, прощай! И не горюй, что баронесса тебя отослала. Хозяйку с таким жутким характером, которая по пустякам злобствует да еще и скопидомка, я и врагу не пожелаю!

Тут Джозеф захлопнул дверцу, сел на козлы, ворота замка открылись, и карета поехала. Гвен выкинула из головы дерзости Джейн, откинулась на спинку сиденья и, прижав к себе Пуфа, глубоко вздохнула. Она выбралась, Лайс не смог остановить ее, ее обман удался!

Но это было только начало, и торжествовать было, увы, рано. Впереди было самое важное: помочь Еве и Саймону. Если еще не поздно.

*Выражение «парфянская стрела» означает реплику или действие (как правило, враждебные), приберегаемые напоследок.

ГЛАВА 5

75.

Саймон пришел в себя, когда карета остановилась, и веселый голос Рокуэлла воскликнул:

– Ну, вот и приехали!

Дверца распахнулась. Сидевший рядом с Саймоном громила ткнул его кулаком в бок, и Шелтон еле-еле, путаясь в юбках, вылез из кареты. В голове шла веселая стрельба из множества пушек, затылок невыносимо ломило, к горлу подступала тошнота.

Он с трудом оглянулся – и увидел Еву, стоявшую на подножке кареты. Рокуэлл, насмешливо улыбаясь, протянул ей ладонь:

– Вашу руку, леди.

Но Ева вдруг ударила его ногой в живот так, что он согнулся напополам. Стоявшие вокруг мужчины захохотали, один воскликнул: