Текст книги "Рискованный маскарад, или Все его маски (СИ)"

Автор книги: Диана Крымская

Соавторы: Диана Крымская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

И с этими словами он решительно направился к выходу из таверны.

– Постой! Куда? – воскликнула Гвен, выбегая вслед за ним на улицу и получая глоток живительного свежего воздуха. – Корби тебя повесить мечтает! Нельзя тебе к Еве!

Баронесса схватила его за рукав, заставив остановиться.

– Что-нибудь придумаю, – уверенно заявил Саймон.

– В таком состоянии? – фыркнула Гвен и тут же вкрадчиво заговорила: – Жалко мне стало бедную девочку, нравится мне Ева. Я, конечно, такого счастья, как ты, ей не желаю. Но раз она тебя любит… В общем, я помогу тебе попасть в замок, но ты мне за это заплатишь.

Саймон внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения.

– Ева мне рассказала, что ты где-то здесь неподалеку припрятал бандитскую казну. Завтра отдашь мне оттуда ровно половину, и я провезу тебя в замок. – Саймон усмехнулся. Милая, добрая Гвен! Ты своего никогда не упустишь! – Ну а там уж сами с Евой решайте, что делать.

– Любопытно, и как же ты провезешь меня в замок?

Баронесса подмигнула ему:

– Есть один план. Если, конечно, сын графа Беркшира не откажется стать моей горничной.

– Я?! – ахнул Шелтон. – Да кто же меня за горничную примет?

– Мы прибудем в замок Корби завтра ближе к ночи, кто будет присматриваться к лицу моей служанки?

– Хм… Весьма сомнительный план, – пробормотал Саймон, уже зная, что согласен на любое безумство, лишь бы увидеть Еву…

ГЛАВА 3

66.

Карету немилосердно трясло на неровной дороге. Саймону казалось, что он пересчитал все кочки и колдобины. Сегодня он понял, что ненавидит кареты, кочки и бесконечные дороги. Как же ему не терпелось очутится в замке Корби!

Это удивительно, но он довольно быстро пришел в чувство после нескольких дней попойки, впрочем, последняя все еще сказывалась на нем.

– Как ты себя чувствуешь, Сюзи? – раздался мелодичный голос Гвен. Баронесса сидела напротив него, поглаживая Пум-Пуфа. Рядом с Гвен сидела ее горничная Джейн и всю дорогу бросала на Саймона любопытные и тревожные взгляды. Баронесса же, видя внимание Джейн, вдруг заявила, что шпионок легко заменить. Саймон эту фразу не допонял, но и вникать особо не собирался.

– Меня немного укачало, миледи, – старательно делая голос выше, ответил он.

Его ответ Гвен особо не требовался, она прекрасно видела его страдания. Впрочем, то, как он говорил, ее несказанно веселило. Она начала потешаться над ним еще в трактире, и продолжала издеваться всю дорогу.

Поначалу Саймон хотел отказаться от этой абсурдной затеи – одеть его женщиной. Но, обдумав все как следует, решил согласиться. Так больше шансов быть неузнанным.

Простое коричневое платье, парик и чепец предоставил ему Бреди, у которого, кажется, имелось все, что угодно.

Баронесса заверила Саймона, что в таком наряде от женщины его не отличить, но забавлялась про этом от души. А, когда Гвен получила от Саймона половину бандитской казны, настроение ее поднялось до невиданных высот. Она явно не ожидала, что плата окажется такой большой и радовалась, точно дитя. Одного Саймон понять не мог: почему Гвен затребовала половину казны, а не всю. Об этом он и спросил у нее.

– Но вам с Евой тоже нужно на что-то жить, – огорошила его ответом баронесса.

– Какая забота, – проворчал Шелтон, удивляясь про себя этой новой для него черте ее характера.

В глубине души он вполне допускал, что Гвен может просто сдать его в лапы Корби и Лайса за вознаграждение или ради милости лорда. Но ему было все равно. Тогда, столкнувшись с Лайсом у дуба, он не боялся смерти, он смотрел в дуло пистолета и желал, чтобы тот выстрелил. Ничего не изменилось и теперь. Жизнь казалась никчемной и беспутной, и пустой без НЕЕ. И если у него есть хоть малейший шанс вернуть Еву, он этот шанс не упустит ни за что!

***

Они успешно миновали ворота замка. На подъездной аллее их уже встречали, несмотря на поздний час.

Дверца кареты резко распахнулась и в проеме показалась массивная фигура Лайса.

Краем глаза Гвен заметила, что Саймон тут же принялся обмахивать лицо платочком, стараясь его прикрыть. Но Генри лишь мазнул по ее служанкам взглядом и испытующе уставился на Гвен: она интересовала его куда больше.

– Почему вы вернулись, миледи? – недовольно спросил он.

Гвен отдала недовольно рычащего Пум-Пуфа Джейн и молча протянула ему руку. Генри пришлось помочь баронессе выбраться из кареты. Саймон и Джейн последовали за ней.

– Вы не хозяин в этом доме, посему не вам спрашивать, зачем я вернулась, – сухо ответила баронесса.

Лайс внимательно следил за ней своими умными глазками и даже хмурил лобик. Явно не рад ее видеть. А у нее, дуры, сердце болезненно сжималось при виде Генри. Но она сумеет справиться с собой, задушит эту любовь к нему. Когда-нибудь… Через миллион лет.

Хотя ссориться ей с ним не следует, ведь в скором будущем ей придется обратиться к виконту за помощью.

Гвен подала ему руку, и Лайсу ничего не оставалось, как сопровождать ее в замок.

– Вы, может быть, слышали, что я приболела и с неделю пролежала в своей комнате? В какой-то момент мне показалось, что мне сделалось лучше, но по пути в Лондон я снова почувствовала себя плохо. Остановилась в трактире, но потом решила вернуться. В трактире за мной ужасно ухаживали, – посетовала она, заходя в холл замка.

– Вид у вас вполне цветущий, – недоверчиво прищурился Лайс.

– Вы солдафон! – не выдержала и вспылила баронесса. – Это у вас, Лайс, вид цветущий, хотя голову вы явно не долечили!

Она резко выдернула руку из его руки и отвернулась от него к спускающейся по лестнице хозяйке дома. Леди Корби Гвен повторила ту же легенду, и хозяйка милостиво, хотя и без особой теплоты, пригласила баронессу в дом.

– Благодарю вас, дорогая кузина. Если вы не против, я сразу поднимусь к себе. Я очень слаба.

– Ваши комнаты убраны. Можете занять их прямо сейчас. Я велю слугам позаботиться о постели и подать вам ужин наверх, – холодно отвечала ей леди Корби.

Гвен снова поблагодарила хозяйку и поспешила скрыться в своих комнатах. Она уже жалела, что решилась столь открыто привезти Саймона в замок. Этот пес, Лайс, может запомнить ее новую служанку, и объясняй потом, куда та делась.

Две горничные последовали за баронессой, и одна из них почти не переставая обмахивалась кружевным платочком…

67.

Саймон осторожно шел по темному коридору замка, прикрывая рукой пламя свечи.

Баронесса пыталась уговорить его остаться в ее комнатах и подождать, когда пробьет хотя бы полночь. Шелтон понимал, что это разумно, но он не мог так долго ждать. Черт возьми, о каком разуме может идти речь, когда Ева совсем рядом, на том же этаже, лишь несколько коридоров разделяли их! Да, пусть Гвен называет Саймона безумцем! Если он не увидит свою жену как можно скорее, он точно попадет в Бедлам!

Сердце его неровно и часто билось, с висков катились капли пота. Как она его встретит? Он вспомнил ее ледяное: «Я вас ненавижу!», и глухо застонал, так стало ему больно даже сейчас. Правду ли сказала Гвен? Действительно ли Ева простила его и мечтает о его возвращении? Или его надежды вновь пойдут прахом, и она отвергнет его с холодным презрением? Сможет ли он вытерпеть это?

Интересно, легла ли она уже или еще не спит?.. Скоро он это узнает.

Наконец, он подошел к заветной двери и прислушался. Тишина.

Тогда Саймон тихонько постучал. Не сразу, но Ева все-таки откликнулась.

– Кто там?

Одного звука ее голоса было достаточно, чтобы сердце бухнуло в груди!

– Это горничная баронессы Финчли, – пропищал Саймон, пытаясь справиться с охватившей его бурей эмоций.

– Входите.

Он толкнул дверь и вошел в ее спальню – в святая святых!

Ева в пеньюаре стояла посреди комнаты со свечкой в руке. Кудрявые волосы ее были распущены и красиво рассыпались по плечам и спине. В свете свечи они выглядели более темными, почти черными, но в них то и дело мерцали золотистые искорки.

Саймон понял, что поднял ее с постели, – но сонной она не выглядела. Он судорожно сглотнул от волнения. Она была совсем рядом, такая нежная, такая мягкая, такая любимая!

– Баронесса вернулась? Я не знала, – немного обеспокоенно сказала Ева, возвращая его своим голоском к действительности.

– Да, сегодня вечером. И она послала меня передать вам одно послание, мисс, – отвечал ей Саймон, старательно делая голос тоньше.

– Что-то важное? Давайте же его сюда! – взволнованно воскликнула Ева.

– На словах. Только сначала ответьте, нет ли здесь вашей горничной? – Любопытные свидетели Саймону были совершенно ни к чему. Он старательно вглядывался в темноту, но комната Евы была довольно большой, и он мало что мог различить.

– Здесь никого нет, кроме меня, – заверила его Ева. – Так что можете говорить свободно.

– Баронесса послала меня сказать, что встретила вашего мужа по пути в Лондон. Она сказала ему, что вы его простили.

Ева потрясенно ахнула.

– И… И где он сейчас? – прошептала она.

– Здесь, – тихо ответил Саймон, стягивая с головы чепец и парик одновременно.

Она обомлела. Она стояла перед ним и молчала. Саймон не сводил с нее глаз. Это первое мгновение встречи должно было открыть ему ее истинные чувства; он так надеялся, что она обрадуется ему, что бросится в его объятия!.. Но он не мог понять ее: взгляд Евы выражал лишь глубокое потрясение и скользил с его лица на платье и обратно.

– О! – выдохнула она, наконец.

– Я сам решил зайти и услышать от вас ответ. – Саймон больше не пищал. Но голос срывался и дрожал, выдавая обуревавшие его эмоции.

– Ответ?.. Ответ… – Она, кажется, справилась с первым изумлением и растерянностью. Чем дальше шло время, тем становилось яснее: она не изменилась к нему, Гвен его обманула! Ева не кинется ему на шею с радостным криком. Она по-прежнему ненавидит его. А он-то себе напридумывал!

– Я вижу, вы опять вырядились в маскарадный костюм, – усмехнулась Ева, рассматривая его платье.

Саймон пожал плечами и, стараясь говорить беспечным тоном, ответил:

– Это вынужденная мера. Очень не хотелось, чтобы меня схватили, прежде, чем я до тебя доберусь. А впрочем, это уже не важно, – заявил он.

Ева удивленно смотрела на него.

– Что значит «неважно»?

– Вижу, что баронесса мне солгала. Может, хотела в замок твоего отца заманить? Ну что ж, кликни охранников, вот он я, Саймон Реджинальд Шелтон, сам пришел!

– Я не собираюсь никого звать.

Ему показалось, или взор ее смягчился? Нет, наверное, это всего лишь отблеск свечи мелькнул в ее глазах… Но надежда, словно тянущийся к солнцу робкий слабый росток, затрепетала в его груди.

И он заявил, глядя ей прямо в лицо:

– В таком случае, меня обнаружат под твоей дверью утром горничные и сами позовут охрану. Это будет достойным завершением моей беспутной жизни. Но мне все равно, потому что без тебя я все равно не живу.

Ева тоже не сводила с него глаз. Саймон медленно сделал к ней несколько шагов. Нет, на ее лице не написано ни гнева, ни ненависти! Наоборот, она будто зовет его взглядом…

– Я тебя ненавижу… – начала она, но он не стал ее слушать. Просто взял ее за плечи и поцеловал. Мягко, но настойчиво. Она ответила, к его великой радости, но, стоило лишь ему оторваться от ее губ, как она снова заговорила:

– Я ненавижу тебя…

И он снова ее поцеловал, еще настойчивее, еще глубже.

– Я ненавижу тебя за то, что ты так долго не приходил! – Наконец, после нескольких упоительных минут, удалось договорить Еве.

О, ради этих слов он готов был снова надеть женский парик и чепец и ходить в них хоть неделю!!! Он счастливо улыбнулся и порывисто сжал ее в объятиях.

68.

Ева очень остро осознала тот миг, когда все изменилось. Саймон никогда не смел переступить черту, и она это всегда знала и полностью доверяла ему. Только что он целовал ее, нежно обнимая и прижимая к себе, и она чувствовала себя в безопасности. И вдруг она ощутила, как он напрягся, а руки его настойчиво заскользили по ее спине к ягодицам. Она открыла глаза, встретилась с его напряженным взглядом, – и поняла, что сейчас все должно случиться. Пальчики ее дрогнули на его плечах, но она не убрала руки, не отпрянула от Саймона, продолжала стоять в кольце его рук, прижатая к его телу.

Ей сделалось страшно, но в то же время ее охватило приятное волнение, туманящее голову и пьянящее. Она не замечала, как пальцы ее скользят по его плечам, настойчиво поглаживая их. Ева таяла под его взглядом, лишаясь всякой воли. А Саймон смотрел на нее так, будто собирался сожрать.

Ева быстро куснула себя за губу. Она не могла нормально дышать. Дыхание ее участилось и стало затрудненным.

Где-то в глубине сознания заворочалась мысль, что они не должны этого делать, что их могут застать, но она тут же откинула ее прочь. Саймон ее муж, он имеет на нее все права. И никто не посмеет тронуть его, она об этом позаботится.

Саймон медленно положил ладони на ее плечи и потянул пеньюар вниз. Ткань послушно сползла, открывая тонкую сорочку. Ева чуть пошевелилась, и пеньюар упал к ее ногам. Саймон развязал тесемки сорочки и распахнул ворот. Он вопросительно посмотрел на Еву, будто спрашивая разрешения продолжать. Она не спорила и не сопротивлялась, но задышала еще быстрее.

Длинные пальцы его заскользили по ее ключицам ниже к груди. Ева закрыла глаза. Она смущалась, была немного напугана, но его прикосновения заставляли забыть об этом. Они будили в ней сладкое томление, и ей хотелось чего-то большего.

Ева почувствовала, как он стягивает сорочку с плеч, оголяя грудь… А потом он легко касается кончиками пальцев ее сосков, поглаживает их, нежно проводит большими теплыми ладонями по ее груди.

Ноги ее почти не держат. Она плавится под его руками, будто желе на солнце, и сейчас расползется прямо по полу!..

– Ева, – шепчет он.

Она открывает глаза и пытается сфокусировать на нем свой взгляд.

– Ты поможешь снять мне платье? Самому мне не справиться. – Он улыбается немного смущенно, но в светлых глазах по-прежнему светится желание. Она кивнула, сглатывая вставший в горле комок, улыбаясь в ответ. Небольшая передышка перед тем, что должно последовать!

И она помогла. Раздевала его, попутно рассматривая его тело. Процесс снятия с мужа платья, юбок и нижнего белья в другое время мог бы стать донельзя комичным, но сейчас Еве было не до смеха.

Большое впечатление на нее произвели шрамы на его спине. Сколько же боли ему причинили, как много он перенес в жизни!.. Она касалась этих старых рубцов пальцами и губами. Проводила ладонями по широким плечам. Саймон был высоким и худощавым, но под кожей чувствовались стальные мускулы. Ева рассматривала его, попутно помогая снять одежду, и ей нравилась его фигура.

Он, не переставая, ласкал ее. Сорочка ее уже болталась на поясе. Саймон притянул Еву к себе и стал целовать. Сначала в губы, требовательно и немного грубо. Потом рот его спустился к шее, а затем добрался и до груди. Поцелуи стали более горячими и нетерпеливыми.

Они окончательно избавили друг друга от одежды, и Саймон легко подхватил ее, положил на кровать, и сам тут же оказался рядом. Навис над ней, снова стал целовать. Ева медленно таяла от его прикосновений, возбуждаясь все больше и больше.

Он гладил ее, доводя до безумия своими прикосновениями. Она нетерпеливо изгибалась ему навстречу. Он раздвинул коленом ее бедра, и она охотно подчинилась. Но, когда он вдруг прикоснулся пальцами до местечка между ее ног, Ева вздрогнула от неизведанного дотоле чувства и попыталась свести ноги, но его большое тело мешало ей это сделать.

Саймон стал поглаживать там, и Ева открыла для себя совершенно новые ощущения. Ей понравилось, и она хотела большего. Он лег на нее и стал входить внутрь. Вот тогда Ева ощутила боль. Она испугалась, но Саймон, почувствовав это, стал шептать, что все в порядке, и боль сейчас уйдет. Это ее, действительно, успокоило, и она даже смогла немного расслабиться. Правда, не надолго. Он заполнил ее всю, а потом стал двигаться. Ева с интересом прислушивалась к своим ощущениям. А они нарастали с каждым толчком, и становились все приятнее. Тогда девушка закрыла глаза и отдалась чувствам.

Боль отступила окончательно, и Ева все больше окуналась в наслаждение. Саймон двигался уверенно, и ей казалось, что с каждым разом он глубже и глубже погружается в нее. Дыхание ее сбивалось, и она застонала от переполняющих ее чувств. Она тоже стремилась к нему навстречу, все больше впадая в сладостное безумие. Он стал резче и жестче. Двигался мощными точками, и она хотела, чтобы так и было. А потом он вдруг откинул голову и застыл, и Ева почувствовала, как что-то течет внутри нее. Потом Саймон обессилено опустился на нее, и она обняла его, счастливая, что это произошло с ней, что он рядом…

69.

Ева легко коснулась кончиками пальцев его волос. Она не могла поверить, что Саймон здесь, обнимает ее, что только что между ними случилось то самое, о чем не принято говорить в свете, и о чем после помолвки с Рокуэллом однажды скупо намекнула мать. «Покорность и подчинение, Евангелина; вот первейшие обязанности жены, когда она остается наедине с мужем. Выполнив эти обязанности, ты поймешь, что супружеский долг – не слишком приятная, но и не чересчур обременительная и болезненная процедура».

Это звучало, как если б Ева была пациенткой, а герцог – неким врачом, и девушка вздрагивала всякий раз, стоило ей представить «процедуру», которой подвергнет ее муж на супружеском ложе…

Но с Саймоном все было иначе! О какой покорности, о каком подчинении могла идти речь, если он своими поцелуями и ласками довел ее до полного умоисступления! Она хотела его до безумия, до боли; и, когда он овладел ею, когда они стали единым целым, – лишь тогда эта боль угасла, и на смену ей пришли ощущения неведомые и прекрасные…

И вот они лежали рядом на постели, утомленные любовью, расслабленные, и Ева наконец могла осмыслить происшедшее, вспомнить прошлое и подумать о будущем.

Саймон… Вот он лежит рядом, такой красивый и весь её!

Саймон! Кажется, вся она пропиталась этим именем. Сколько раз она шептала его, лежа без сна в этой самой кровати и давясь слезами!.. Оно молотом стучало в голове, постоянно, бесконечно…

– Я люблю тебя, – тихо сказал он, нежно прижимая ее к себе. Сердце ее сладостно сжалось от этих трех слов.

– И я люблю тебя, – прошептала она в ответ, купаясь в его ласковом взгляде.

– Ты пойдешь со мной?

– Куда угодно! Хоть на край света! – блаженно выдохнула она, прижимаясь щекой к его мускулистой груди.

– Ева, погоди. Я могу предложить тебе немного. Так немного, что мне стыдно за себя. После той жизни, которая была у тебя, после роскоши и комфорта…

– Это все не важно! – горячо перебила она его. Главное, что мы вместе.

– Ева, любовь моя, это станет важно!

– Я уверена, что все образуется. Мы пойдем к моему отцу…

– Нет! – резко прервал ее Саймон.

Девушка подняла голову и непонимающе посмотрела на него.

– Ты говорил, что отказался от мести, – тихо сказала она.

– Отказался. Но я не простил его. И никогда не прощу! Я не хочу знаться с этим человеком. Но ты можешь видеться с ним, когда пожелаешь, тут я препятствий чинить не стану.

Ева вздохнула. Сможет ли она когда-нибудь примирить отца и мужа?..

– Впрочем, у меня есть кое-какие накопления, на первое время хватит. А там я что-нибудь придумаю, – уверенно заявил Саймон, вспомнив о половине бандитской казны, дожидавшейся его.

Ева ничего не ответила, понимая, что деньги эти, скорее всего, добыты нечестным путем. Она пока закроет на это глаза, как и на многое другое из его прошлого. Но в будущем ему придется постараться жить честно, она не станет поощрять его бандитские замашки.

И с ее отцом ему тоже придется помириться, она добьется этого. Может, не сразу, но обязательно добьется.

Ева понимала, что Саймона могут разоблачить в этом наряде. Лорд Корби, конечно, зол на своего зятя-мстителя за то, что тот втравил его маленькую дочурку в настоящую авантюру и заставил страдать. Но она была уверена, что отец не сделает ее мужу ничего плохого, тем более, если она будет просить за Саймона. И все-таки она немного волновалась за любимого.

За отца она тоже волновалась, ведь болезнь его никуда не ушла. Но после тех роковых событий у дуба лорд Корби как будто приободрился. Особенно его порадовал отъезд герцога Рокуэлла и расторжение помолвки. А однажды он заявил безутешной дочери, что уверен в возвращении Саймона и, когда это произойдет, с ним серьезно поговорит.

И они обязательно поговорят, Ева дала себе слово устроить это. Но пока ее муж не готов к этой встрече, его надо подготовить к ней, пусть на это уйдет не один месяц.

Да, этой ночью ей и Саймону придется покинуть замок. Ева замужняя женщина, и ее долг отныне – следовать за супругом. Но она оставит отцу записку и все объяснит в ней. Он поймет ее и не станет тревожиться, зная, что она с любимым человеком.

Ева посмотрела на мужа, и Саймон тут же потянулся к ней. Взгляд его заметно теплел, когда он смотрел на жену. И она почувствовала себя счастливейшей на всем белом свете. Она любила его и купалась в его любви. И она верила, что впереди их ждет безоблачное будущее. Да, за него нужно будет бороться, его придется добиваться, – но она ощущала в себе, находясь рядом с Саймоном, столько сил, что, казалось, для нее нет ничего невозможного в этом мире!

ГЛАВА 4

70.

Гвен в нерешительности остановилась перед дверью в комнату виконта Мандервиля. Обида все еще жила в ней, и она не могла простить ему тех злых слов. Впрочем, сюда она пришла не за любовью.

Баронесса неожиданно разволновалась. А вдруг Генри не поверит ей или, еще того хуже, заподозрит в заговоре? Но выбора не было. Ева и Саймон уже покинули замок, она видела их в окно. Теперь нужно было торопиться. И Гвен неохотно постучала в дверь.

Она слышала шорох в комнате, и терпеливо ждала, когда на пороге возникнет сам Лайс. Одевался он явно в спешке, об этом свидетельствовала небрежно натянутая не застегнутая сорочка, под которой виднелась мощная грудь. Взгляд Гвен, помимо воли, опустился ниже… Панталоны, к счастью, на Генри были, и были надеты вполне добротно.

Лайс явно не спал до прихода баронессы, слишком бодрым он выглядел. Неужели это ее приезд так его растревожил и лишил сна? Эта мысль пролила бальзам на израненное сердце Гвен. Но она тут же усмехнулась про себя. Смешно и наивно даже предполагать такое, решительно заявила она сама себе.

Кажется, Генри совсем не удивился, увидев ее на пороге. А сама Гвен будто язык проглотила. Некоторое время они стояли в молчании, разглядывая друг друга.

Вопросительное выражение лица виконта сменилось на самодовольное, и он широко распахнул перед Гвен дверь, и сам отступил, освобождая проход, и жестом приглашая нежданную гостью войти.

Гвендолин невольно поразилась про себя его самомнению, догадываясь, как он расценил ее ночной визит. Будь прокляты все мужчины! Только одно у них на уме!

Неужели Лайс действительно думает, что она станет с ним спать после тех оскорблений, что он ей нанес в их последнюю встречу?..

Считает ее шлюхой, а сам то!.. При всей своей правильности и непогрешимости, при всем своем презрении к ней, желает снова затащить ее в свою постель!

Столь низкое поведение со стороны Лайса лишило Гвен всякой робости перед ним и придало сил.

Баронесса горделиво вплыла в его комнату и, вся преисполненная достоинства, повернулась к Генри лицом. Он плотно закрыл двери и нетерпеливо шагнул к ней, протягивая руки и желая обнять. Но Гвен с большим удовольствием шлепнула его по ладоням.

Лайс опустил руки, удивленно глядя на Гвен, а та, неожиданно для самой себя, сказала:

– Я вот тут подумала, виконт, раз уж у нас столь серьезные отношения, то не желаете ли вы жениться на мне?

При этом она приняла вид невиннейшего ангела.

Выражение лица, которое появилось у Лайса, навеки врезалось в память Гвен, и не раз заставляло ее хохотать даже в глубокой старости. Недоверие, смятение, испуг, паника, – и еще целая гамма чувств проступили на нем.

Генри отшатнулся от нее, лицо его перекосило. Баронессе даже показалось, что он сейчас упадет в обморок.

– Как честный человек, – промурлыкала она, подливая масла в огонь. – Вы ведь честный человек, виконт Мандервиль?

Было видно, что Генри силился что-то ответить, но придумать ничего не мог.

Гвен не выдержала и рассмеялась звонким смехом.

– Да не тряситесь вы так, Лайс, – небрежно махнула она рукой, все еще посмеиваясь.

Но в душе ее вновь всколыхнулась обида, когда Генри выдохнул с облегчением. Зато это помогло ей собраться и вспомнить о своей миссии.

– Я пришла к вам из-за Евы, – став серьезной, сказала она.

Генри нахмурился, молча ожидая продолжения.

– Видите ли, милорд, я волнуюсь за девочку. Перед сном я зашла к ней, и у нас состоялся разговор. – Гвен сделала паузу, а Лайс нахмурился еще больше. – Ева мне доверяет, и она сказала, что получила письмо от мужа, в котором он зовет ее к себе, но просит ничего не сообщать родителям. Глупышка его простила и решилась бежать с ним тайно.

Гвен снова замолчала, давая возможность Генри осмыслить услышанное.

– И вы знаете, когда они собрались бежать? – уточнил он.

– В том-то все и дело, что не знаю. Я стала ее отговаривать, просила рассказать все отцу. Она поняла, что я не поддерживаю ее, и замкнулась в себе.

– Что ж, благодарю, что предупредили меня, – с легким поклоном ответил ей Лайс.

– Это еще не все! – быстро сказала Гвен. – Я долго не могла уснуть, все думала над ее словами, а потом решила пойти к ней и снова поговорить. Но Евы нет в комнате. Ее горничная крепко спит в соседней, но Ева исчезла.

Лайс подозрительно прищурился, глядя на баронессу.

– Почему у меня такое чувство, что вы мне лжете на каждом слове? – зло кинул он и стал быстро одеваться.

– Почему лгу? – возмутилась Гвен. – Можете проверить, Евы нет. Но, если она вдруг вернулась, я буду лишь рада!

– И вам вздумалось поговорить с ней посреди ночи? – язвительно уточнил виконт, натягивая на себя камзол.

– Я волновалась и не могла уснуть!

– Ну конечно! – презрительно хмыкнул он, быстро выходя из комнаты.

Гвен молча последовала за ним.

71.

В предрассветной мгле две тени двигались по саду вдоль внутренней ограды замка Корби. Судя по пышным юбкам, выглядывавшим из-под длинных плащей с капюшонами, эти тени явно принадлежали женщинам. Но одна из женщин шла легко и плавно, а вторая как будто была не совсем трезва, потому что несколько раз пошатнулась, а один раз даже рухнула наземь, помянув при этом черта отнюдь не высоким и звонким, а хриплым и низким голосом.

– Я так долго не выдержу, Ева, – сказала эта странная женщина, – как только вы это носите? Нет, клянусь, никогда больше не надену ничего подобного! Снимать с женщины одежду куда приятнее, чем носить самому!

– Но-но! – откликнулась ее спутница. – Отныне и до конца ваших дней, мистер Шелтон, вы будете снимать ее лишь с вашей жены!

– Обещаю это с превеликим удовольствием! – Тут Саймон – ибо, конечно, это был он, – привлек Еву – ибо это была она, – к себе и горячо поцеловал. Она ответила ему с не меньшей страстностью, но тут же высвободилась из его объятий.

– Осторожно, любимый! Не забывай: мы еще не выбрались.

– Кто виноват в моей забывчивости? Ты, женушка! Если б ты не шла впереди меня, так соблазнительно покачивая бедрами…

– Тогда, наверное, мне придется лечь и поползти! – И она послала ему улыбку, от которой сердце у него провалилось куда-то вниз.

– Лечь? Это тоже не лучшая мысль, леди, – пробормотал он.

– Милый, ты не можешь думать ни о чем другом? У нас же вся жизнь впереди! – мягко упрекнула она его.

– Жизнь хрупка, Ева. Так же как и счастье. Поэтому девиз всех моряков: море – для работы, земля – для удовольствий!

– Ты был моряком?

– Много кем, любовь моя.

– Ты должен все-все рассказать мне о себе!.. Я хочу знать всю твою жизнь, все твои тайны!

– У меня нет тайн.

– А этот старинный перстень с бриллиантом у тебя на пальце, например? Я его никогда раньше не видела. Откуда он у тебя?

– Это фамильная драгоценность… – Саймон хотел сказать: «Рокуэлла», но прикусил язык. Бриллиант он выиграл у герцога недавно, и тот очень переживал, что вынужден расстаться с семейной реликвией рода. Шелтон надел кольцо на палец, чтобы в случае, если им с Евой кто-то повстречается, можно было подкупить ненужного свидетеля их побега.

Но он решил не напоминать Еве о бывшем женихе, чтоб не расстраивать ее. К тому же, он не хотел выглядеть в глазах жены отпетым картежником.

Ева грустно вздохнула, приняв его замешательство за нечто другое:

– Наверное, это всё, что осталось у тебя на память о семье?

– Ну… да.

– Я понимаю, как тяжело тебе вспоминать прошлое… Но мы пришли. – Она открыла потайную калитку, и они выскользнули наружу.

– Наконец-то! – воскликнул Саймон, откидывая назад капюшон. Ева последовала его примеру.

– О, вместо одной – целых две дамы! Какой приятный сюрприз! – раздался рядом чей-то голос, а затем он добавил удивленно и в то же время радостно: – Но, готов поспорить на тысячу гиней, что одна из вас – вовсе не леди!..

Из-за растущих поблизости деревьев выступило несколько темных теней. Тускло блеснули обнаженные клинки. Ева вскрикнула. Саймон дернулся, но тот же голос остановил его, произнеся:

– Дуло моего пистолета направлено тебе в голову, Догерти. Не стоит рисковать этой твоей, пусть и не слишком набитой мозгами, частью тела.

– Рокуэлл! – воскликнула Ева, прижимаясь к мужу. Голос насмешливо ответил:

– Он самый, и весь к услугам леди. – И ее бывший жених шагнул вперед. Он не лгал: в его руке был пистолет, который и впрямь был наставлен на Саймона. – Ну что, мастер Догерти? Вы добились-таки своего, как я погляжу, соблазнитель чужих невест! Вон как мисс Корби льнет к вам. Куда же вы направлялись с нею? Не венчаться же, чтобы стать двоеженцем?.. Ну-ну, не надо делать резких движений, дружище. Руки за спину! Ни я, ни мои люди шутить не будем. А вы, леди, попробуйте только пикнуть – и от головы вашего милого мало что останется.

Саймону ничего не оставалось делать, как подчиниться. Двое подошли к нему – это были рослые мужчины с лицами профессиональных убийц – и связали ему руки за спиной, накрепко, со знанием дела. А вот третий, вставший рядом с Рокуэллом, оказался знакомым Шелтона: это был Гиббс, громила, который был подчиненным «Маски». Саймон оглянулся на остальных, ожидая увидеть и самого «Маску», но ни его, ни Леммона не обнаружил. Тем не менее, что-то подсказывало Саймону: без «Маски» здесь не обошлось… И, что было самое плохое: что и Ева оказалась в руках этих негодяев! Будь Саймон один, он бы хладнокровно встретил то, что могли ему уготовить Рокуэлл и «Маска». Но Ева, маленькая, хрупкая, нежная Ева!..

Он кинул на нее отчаянный взгляд. Ей тоже связали руки – правда, не сзади, а впереди. Она держалась, – и он выдохнул с некоторым облегчением, – поразительно спокойно, только немного побледнела. «Милая, любимая! Я должен был догадаться, еще по тому разу, что тебе угрожает опасность, что я не должен выводить тебя из замка! Что тебя могут подстерегать. Но я не подумал об этом. Ведь никто не знал, что я приду за тобой, что мы убежим! Никто… кроме Гвен!»