Текст книги "Рискованный маскарад, или Все его маски (СИ)"
Автор книги: Диана Крымская
Соавторы: Диана Крымская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
– Он ударил меня, я была без сознания, и удивительно, что он ничего не сделал со мной, – говорила Ева. – Но в какой-то момент я начала приходить в себя. Помню голос моей тети: «Вот как вы платите мне за мою преданность? Променяли меня на молоденькую шлюшку?» А потом этот… негодяй сказал ей, что хочет, чтобы она ему помогала. И она согласилась. После этого я погрузилась в полное беспамятство.
Генри кусал губы, пытаясь овладеть собой и не дать вырваться наружу клокотавшей в нем ярости. Сбылись его худшие опасения. Баронесса мало того, что была в спальне Аллейна, она готова была помогать гнусностям маркиза!.. Немудрено, что она сбежала. И даже своего любимого Пуфика бросила. Тварь, мерзкая тварь!..
«Но как же, – раздумывал он после, – Ева спаслась? Почему маркиз не сделал своего черного дела? Да! Саймон! Он освободился из подземелья и кинулся на выручку своей жене. Наверное, когда он появился на пороге комнаты, Аллейн кликнул охрану, и прибежал тот верзила, труп которого был обнаружен в спальне. А Гвен и маркиз перетащили Еву в соседнюю комнату и заперли туда дверь. Тут почему-то начался пожар. Саймону удалось расправиться с Аллейном и громилой, но балка рухнула на него и придавила. А Гвен каким-то образом удалось исчезнуть».
Кажется, картина выстроилась. Генри смущало теперь только одно: зачем Гвен передала ему с кучером письмо и велела тому показать, где находится особняк Аллейна? Это оставалось непонятным. Разве что на мгновение в циничной душе баронессы проснулась совесть? Которая затем заснула мертвым сном, поскольку Гвен охотно согласилась помогать маркизу в его отвратительных развлечениях…
Евангелина поведала Генри еще об одном, что мучило ее. Оказывается, Гвен и Саймон Шелтон когда-то были любовниками. Лайс едва сдержался, когда услышал это. Теперь ему кое-что стало понятно: например, он вспомнил свою первую ночь с баронессой, ее жаркий шепот, ее нетерпеливое желание… Она просто перепутала спальни, она шла к Шелтону и приняла его, Генри, за своего бывшего любовника! Ревность обожгла жгучим огнем.
Но Евангелину он постарался успокоить, как мог. Напомнил, что отношения между Гвен и Саймоном закончились давным-давно, что Шелтон полюбил Еву, и что он, Генри, не сомневается в том, кому было отдано сердце ее погибшего супруга.
– Я уверен, в нем не осталось никаких чувств к баронессе. Это лживая, готовая на любую подлость, развращенная женщина. Она отправила Саймона Шелтона на каторгу, она… – Он едва не сказал: «Она чуть не отравила вашего отца», но сдержался. Нет, лучше Евангелине этого не знать. – Ваш муж не мог питать к ней ничего, кроме отвращения! – закончил он.
– Вы меня утешили, виконт, – сказала Ева, пожимая его ладонь своей исхудалой бледной рукой. – Я так вам благодарна!
Ее он утешил. Но не себя. Он терзался и днем, и ночью. Нет, баронессе не было прощения! И, если только он отыщет ее… Если только она попадет ему в руки… Он не знал, что сделает с ней. Но знал, что не успокоится до тех пор, пока не найдет Гвен. Это было необходимо! Мысль, что он может никогда не увидеть ее, была невыносима.
Сколько бы ни повторял себе Генри, что хочет отыскать ее, лишь чтобы наказать за все ее злодеяния, в глубине души он понимал: она нужна ему. Живая и здоровая. Он должен знать, что с ней ничего не произошло, что она не пострадала. Увы, он продолжал любить ее… Даже сейчас, когда не оставалось сомнений в ее подлости и лицемерии.
К мукам неизвестности прибавлялись муки ревности. Шелтон когда-то был ее любовником. Сколько их было у нее после? Джейн, которую он все-таки взял к себе на службу, утверждала, что у ее хозяйки никого не было, кроме маркиза. Генри хотел верить в это, но от такой лицемерки, как Гвен, разве можно было ждать добродетели?
Где она сейчас? С кем? Не с красавцем ли герцогом Рокуэллом, который участвовал в похищении Евы и Саймона, и которого в особняке Аллейна тоже не нашли?.. Очень может быть.
Как, как вырвать эту женщину из сердца? Как избавиться от чар, которыми она опутала его?..
83.
Генри почесал Пум-Пуфа за ухом.
– Бросила, бедняга, тебя твоя хозяйка, – сказал он, невольно чувствуя, что слова относятся и к нему самому, и презирая себя за это. – Сбежала неизвестно куда.
Песик поднял мордочку и укоризненно посмотрел на Генри, словно говоря: «Ничего-то ты не знаешь».
– Что, ты считаешь, что я не прав? – разгадал его взгляд Генри. – Как бы я хотел, чтоб так и было! Но всё говорит о том, что она виновна. А ты, хоть и свидетель, мне сказать ничего, увы, не можешь…
Тут в гостиную вошел лакей и с поклоном доложил:
– К вам лорд Корби, сэр.
– Прекрасно, проводите его сюда. – Когда слуга вышел, Генри спустил Пуфа на пол и открыл большое французское окно, ведущее в сад: – Иди, погуляй, малыш.
Песик радостно побежал к кустам, а Лайс остался ждать гостя.
Едва друг переступил порог гостиной, Генри понял по его напряженному лицу: что-то случилось, и очень серьезное. Однако лорд Корби не торопился с откровениями. Он заговорил о том, для чего приехал в Лондон – чтобы передать королю доклад о деле маркиза Аллейна и прошение о посмертном оправдании графа Беркшира.
Они обсудили это, затем Генри поинтересовался здоровьем Кристофера, его жены и дочери, получив не слишком вразумительный и даже смущенный ответ, и в комнате воцарилось молчание.
– Я вижу, тебя что-то мучит, друг мой, – не выдержал, наконец, Генри.
– Да, это правда, – с тяжким вздохом признался лорд Корби. – Мне нужен совет. Но дело столь щекотливое… Не обижайся, я вовсе не хочу этим сказать, что не доверяю твоей деликатности, просто даже не знаю, как начать.
Он встал и отошел к окну, нервно потирая руки. Затем откашлялся и произнес быстро, не глядя на друга:
– Ева ждет ребенка.
– А, – только и сказал Генри.
– Для нас с женой это явилось полной неожиданностью.
– Понимаю.
– А для Евы это стало спасением. Она стояла на краю пропасти, еще немного – и мы потеряли бы ее. Теперь она хочет жить, ради этого ребенка. Ну, а мы… Леди Корби слегла. А я так растерян…
– Но Евангелина – замужняя женщина, – напомнил Генри, – она была обвенчана с Саймоном Шелтоном по всем правилам. В ее нынешнем положении нет ничего особенного.
– В том-то и дело, что у нас нет никаких доказательств ее замужества! – воскликнул лорд. – И это моя вина. Когда я узнал, что разбойник Джек Гром принудил ее выйти за него, я поспешил уничтожить все, что подтверждало этот брак. Викария, совершившего обряд, я отправил в Ирландию, а приходскую книгу, в которую были занесены имена моей дочери и Шелтона, самолично сжег. От деревни, в которой венчалась Ева, мало что осталось: всем свидетелям я щедро заплатил, и они разъехались кто куда. Мог ли я знать, чем все это обернется?
– Да, ты прав, если так, дело принимает совсем иной оборот, – согласился Генри.
– Я готов был попробовать разыскать свидетелей и викария, но сколько на это уйдет времени?
– А если ты даже найдешь их, и они подтвердят всё, сразу возникнет вопрос: как же ты собирался выдать Еву, если она уже была замужем, за герцога Рокуэлла? – резонно заметил Лайс.
– Вот именно, – мрачно подтвердил Кристофер. – Скандала не избежать. Поэтому я и приехал к тебе в Лондон. Единственное, что может спасти честь семьи – это немедленное замужество Евы. Леди Корби предложила обратиться к герцогу Рокуэллу…
– Герцог исчез, – процедил Генри. – Никто не знает, где он.
– Мне все равно. Я категорически против, даже если б он сам умолял позволить ему жениться на моей дочери. Принимая во внимание положение Евы, ей нужен особенный муж. Тактичный, мягкий, чуткий. Ты понимаешь, Генри?
– О да.
– Я столько лет жил затворником, что совсем не знаю никого из молодых людей при дворе. Ты должен мне помочь найти Еве супруга. Такого, которого полностью одобрил бы я, и которого, со временем, могла бы полюбить Ева.
– Она знает, что ты задумал? – поинтересовался Генри. Кристофер кивнул:
– Она достаточно разумна, чтобы понимать, каково ее положение, и согласится с моим решением. Леди Корби предложила нашей дочери отправить ее за границу. Она бы могла спокойно разрешиться там, а затем отдать ребенка на воспитание в приличную семью. Но Ева и слышать об этом не пожелала. Видел бы ты, как она говорила с матерью! У той едва не случился удар. Но довольно об этом. Теперь вся моя надежда на тебя. Учитывая, что достойного мужа Еве надо найти очень быстро, задача крайне сложная, но, я знаю, для тебя нет неразрешимых задач, друг мой.
– Я очень ценю твое доверие и польщен возложенной на меня миссией, – склонил голову Генри. – Но не стану искать тебе никаких кандидатов на роль мужа для Евы.
– Ты отказываешься мне помочь? – в недоумении воскликнул лорд Корби.
– Не совсем отказываюсь. – Генри задумчиво поглаживал подбородок. Сама судьба посылает ему эту возможность. Или же она просто хочет подшутить над ним?.. И он медленно продолжил: – Просто я уже нашел того, кто, возможно, подойдет. И кого одобрите и ты, и твоя дочь…
– Кто же он? – нетерпеливо шагнул к нему Кристофер.
– Это я. – Генри глубоко вздохнул. Вот и все. Обратной дороги нет.
– Ты?
– Неужели я не подходящий кандидат?
– Нет. Конечно, нет! Просто мне казалось… Я думал…
– Едва ли ты найдешь мужа лучше. Ты знаешь меня много лет. А я много лет знаком с твоим семейством. – Генри говорил торопливо, – он чувствовал себя приговоренным к повешению и удивлялся, что ему самому не терпится накинуть веревку себе на шею. – И Ева мне дорога. Я привязан к ней. Да, как о жене я о ней никогда не думал, но, – он криво улыбнулся, – это исправимо. Я обещаю быть с ней нежным, внимательным и чутким. Все будет так, как захочет она. Ребенок – замечательно, я уже заранее готов полюбить его… Какие еще у тебя могут быть возражения? Наш брак не вызовет никаких пересудов – все знают о дружбе между тобой и мной. Твоя супруга тоже не будет недовольна – у меня есть титул и состояние, и последнее побольше, чем у этого хлыща Рокуэлла.
– Все это так, – согласился лорд Корби. – Ты прав: лучше тебя кандидатуры я не найду. Но это слишком большая жертва, друг мой. Ведь ты не любишь мою дочь.
– Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы сказать, что она достойна самого большого уважения. В ней есть ум, храбрость, благородство, сила духа… – «Все то, чего нет в Гвен!» – с горечью прибавил он про себя. – Я буду гордиться такой женой. И Евангелина меня уважает и доверяет мне. Уверен, со временем и я, и она – мы оба полюбим друг друга.
– Что ж, – и Кристофер протянул ему руку, – ты меня убедил. Думаю, убедишь и Еву. Свадьба состоится через десять дней в моем замке. Что скажешь?
– Что мы будем такой красивой парой, какой твой замок еще не видывал!
***
Когда лорд Корби уехал, Генри опустился в большое кресло и глубоко задумался. Он не сразу заметил Пум-Пуфа, который уселся у него в ногах.
– А, это ты, малыш, – наконец, увидел его Генри и провел рукой по голове песика. – А у меня для тебя новость. Скоро здесь появится хозяйка. И ты с ней знаком. – Пум-Пуф поднял голову и с надеждой посмотрел в глаза новому другу. Лайс вздохнул: – Нет, не та, о ком ты думаешь. Та уже не вернется.
Песик тоже вздохнул.
– Не грусти, – сказал Генри, вставая и прохаживаясь по комнате. – Знаешь что? Я и тебя возьму на свадьбу. Обещаю: кусочек свадебного пирога ты получишь!
Пум-Пуф печально отвернулся. «Нет, – говорил его вид, – куском свадебного пирога ты меня не утешишь!»
Но Генри уже взбодрился. Нет, никакой тоски и меланхолии! Свадьба с Евангелиной – именно то, что надо, чтобы навсегда выкинуть Гвен из головы. И десять дней – совсем небольшой срок, чтобы приготовить покои для будущей жены и самому выглядеть достойно на церемонии венчания. Так что дел по горло, и о всяких там баронессах некогда будет больше думать!
ГЛАВА 2
84.
– Вот уж не думал, что ты такая наседка, – проворчал Саймон, приподнимаясь с подушек и давая Гвен себя перевязать.
Его бывшая любовница открылась ему с весьма неожиданной стороны, являя все новые и новые грани своего сложного и неповторимого характера. Добросердечная Гвен. Заботящаяся о нем Гвен. Выхаживающая его Гвен.
– И эта наседка спасла тебе жизнь, прошу не забывать об этом, – беззлобно отмахнулась от его слов баронесса.
Они находились в небольшом домике, который она сняла после побега из дома Аллейна. Гвен уехала бы из Англии, но не могла же она бросить раненого Саймона, которого она с таким трудом спасла.
Джозеф, кучер, на себе вытащил Шелтона из подземного хода и отвез его и свою госпожу к своей сестре. Женщина жила на окраине большой деревни и была не слишком общительна. Это было на руку Гвен, соседи к хозяйке дома не заглядывали. Баронесса щедро платила за постой и за молчание, благо разбойничьи драгоценности были при ней.
Поначалу Гвен собиралась ехать в Лондон, но Саймон был в жутком состоянии, и ни о какой поездке и речи быть не могло. Она почти не отходила от его постели. Выхаживала, перевязывала, заплатила столичному доктору, которого привез Джозеф, чтобы тот помог спасти больного. С неделю Саймон провалялся в бессознательном состоянии, а потом очень медленно пошел на поправку.
– Ты отправила письмо Еве? – Эту фразу он повторял каждый день, с тех пор, как пришел в себя. И вот опять.
– Нет. – Поначалу она пыталась юлить, чтобы не волновать его, но теперь ответила прямо.
– Почему, черт побери?! Ты все-таки что-то от меня скрываешь? Что-то с Евой? – Он впился в нее горящим взглядом.
– Успокойся, с ней все в порядке, и скоро мы к ней отправимся, – утешила его Гвен. Она точно знала, что с племянницей ничего не случилось. По ее поручению Джозеф отправился к замку Корби и выяснил, что Ева вернулась к отцу живая и здоровая.
Но Саймону было мало такого ответа, он потребовал объяснений, и тогда Гвен не выдержала и вспылила:
– Как ты не понимаешь, что это я во всем виновата? Лорд Корби наверняка мечтает меня повесить! Думаешь, Лайс не рассказал ему, кто отдал Еву Аллейну?
– Ты ведь помогла нам…
Гвен лишь усмехнулась в ответ. Она помолчала и добавила:
– А кто об этом знает? Ты? Корби не простит мне этого. Я бы на его месте не простила бы. И я вовсе не хочу встречаться с Лайсом и его людьми.
– Я расскажу, как ты спасла нас.
– И они поверят слову бывшего каторжника? – хмыкнула Гвен.
В ответ Саймон так на нее посмотрел, что она замолчала и отвернулась.
– Они поверят слову сына графа Беркшира, – жестко сказал он. Он, кажется, не сомневался в этом. Но Гвен вовсе не была в этом столь уверена…
***
Она потеряла счет дням, но, по ее расчетам, прошел примерно месяц с тех страшных событий в доме маркиза. Зато за это время Саймон вполне поправился и мог уже вставать с кровати.
Когда Саймон пришел в себя, она все ему рассказала. И о своей жизни с маркизом, и о том, что это она отдала его и Еву на расправу Аллейну. Она каялась, просила прощения. Саймон сказал, что прощает, вот только саму себя Гвен простить не могла. Теперь она удивлялась, что смогла придумать этот чудовищный план, да еще и воплотить его в жизнь. Хвала Господу, что и Саймон, и Ева остались живы!
Шелтон, в свою очередь, поведал ей о том, что узнал в подвале от Аллейна про своего отца и лорда Корби. Гвен этому не удивилась, лишь в очередной раз прокляла маркиза.
А вообще между Гвен и Саймоном установились вполне дружеские отношения, правда, приправленные ноткой язвительности, будто спасающей от неловкости. Давно уже прошли былые чувства, сердца их были заняты, и непонятно становилось, откуда бралась эта неловкость. Впрочем, они легко справлялись с ней, подначивая друг друга.
Гвен до сих пор не верилось, что она свободна.
Свободна! Аллейна нет! Не нужно больше бояться, терпеть боль, ненавидеть. Его нет. Ее мучитель сдох! Да, сдох, как поганая крыса, которую прибили кочергой!
Она надеялась начать в Лондоне новую жизнь, но теперь ей придется уехать из-за лорда Корби и Лайса.
Генри… Так больно было думать о нем… Он видит в ней преступницу… А разве он ошибается? Если бы он только знал, что толкнуло ее на все это…
Гвен пыталась не думать о нем, забыть. Но он занозой сидел в сердце, тупой болью напоминая о себе. Она пыталась вытравить чувство к нему, пыталась возненавидеть, презрительно называла его про себя «лицемерным чистоплюем». Ничего не помогало. Он был сильным и благородным, а она – недостойной его лицемерной тварью.
Ничего, пройдет время, и боль утихнет. Она забудет Генри Лайса. Она уедет в другую страну, может быть, будет путешествовать, а, может, встретит мужчину и выйдет замуж, родит ребенка, наконец заживет спокойной жизнью…
Все наладится. Все обязательно будет хорошо.
85.
Саймон в очередной раз сморщился, проклиная про себя карету и ухабы. Он предпочел бы ехать на лошади, но понимал, что еще слишком слаб для таких прогулок.
Он ехал к Еве!
От нетерпения ему не сиделось на месте, а сердце в груди то заходилось в нервном стуке, то, наоборот, стучало через раз.
– Я ведь говорила, что нужно было еще подождать, – проворчала сидящая напротив Гвен, видя, как Саймон то морщится, то судорожно втягивает в себя воздух.
– Рана меня беспокоит сейчас меньше всего, – отмахнулся от ее заботы Шелтон. – Моя бедная жена с ума сходит, ломая голову, куда же я пропал. Просил же послать ей письмо!
– И я сотню раз тебе объяснила, почему не могу это сделать! – огрызнулась баронесса.
– Отослала бы и ехала бы себе куда собиралась. Что тебя здесь держит?
– А вместе с посыльным обратно прибыл бы Лайс! Думаешь, он дал бы мне уйти? – взвилась Гвен и обиженно отвернулась к окну.
Саймон помолчал и спросил уже более миролюбиво:
– Зачем тогда ты едешь со мной в замок Корби? Надеешься, тебя не узнают в таком виде, Гевин? – И губы его растянулись в издевательской улыбке.
Саймон окинул взглядом фигурку баронессы, облаченную в мужской костюм и закутанную в плащ. На голове Гвен был парик с белыми аккуратно завитыми локонами и украшенная перьями треуголка.
Все утро он потешался над новоиспеченным «Гевином», отчасти мстя за Сюзи. Гвен это понимала и терпеливо сносила все насмешки.
– Я не собираюсь ехать в замок. Высажу тебя неподалеку, сам доберешься, надеюсь.
– Доберусь, конечно. Только к чему тогда весь этот маскарад?
– А если мы кого-нибудь повстречаем по пути и меня узнают?
Саймон лишь хмыкнул в ответ, потешаясь над ее страхами.
– Знаешь, у меня есть дело в замке, и тебе придется мне помочь, – прервала молчание Гвен.
Саймон перестал ухмыляться и демонстративно приподнял брови.
– Ты должен вынести мне Пум-Пуфа через тайную калитку. И я сразу уеду отсюда.
– Что это еще такое – пумпуф? – теперь уже искренне удивился Шелтон.
– Это моя собачка, и я очень надеюсь, что она у Евы. – Гвен вкратце рассказала о своем песике и о том, как он остался запертым вместе с Евой в особняке Аллейна. – Поможешь мне, Саймон? – Она с мольбой смотрела на него.
Он милостиво кивнул и весело ответил:
– Хорошо. Но, если выяснится, что это любимая собака моей жены, и ты решила взять ее в заложники, ты раскаешься!
***
Впрочем, планам Гвен в этот день не суждено было сбыться. Когда экипаж баронессы плавно завернул на дорогу, ведущую к замку Корби, взорам путников открылась другая карета, накренившаяся на бок и без колеса.
Рядом с нею хлопотали кучер и слуга, понукаемые богато одетой дамой, рядом с которой вертелась камеристка.
Джозеф остановил карету рядом с суетящимися людьми и спросил, не нужна ли помощь.
Саймон высунулся в окно: задержка в пути была для него весьма нежелательна, но объехать громоздкий экипаж было не так просто.
– О! Мистер Догерти! – оживилась дама, видимо, узнав его, и быстро заговорила: – Вы тоже едете к лорду Корби? Какая приятная встреча, а я уже отчаялась вовремя попасть на торжество! У моей кареты сломалась ось, и когда все это починят, неизвестно! Вы ведь будете столь любезны и подвезете нас до замка?
– Добрый день, леди Уиллис, – кивнул ей Саймон. Имя леди шепотом подсказала ему Гвен, которая теперь яростно жестикулировала, делая Саймону знаки не брать с собой попутчиков. – А что за торжество в замке Корби?
– Как? Вы не знаете? Дочь лорда Корби выходит замуж!
– Что? – ошеломленно выдохнул Саймон, а в окне кареты появилось удивленное личико Гвен.
– И, между нами говоря, жених не герцог Рокуэлл, с которым она совсем недавно была помолвлена, – понизив голос, будто кто-то мог их подслушать, добавила леди Уиллис.
– Что… что за навязчивая идея постоянно выходить замуж? – Саймон растерянно взглянул на Гвен, будто ища у нее ответа. Но та выглядела ошарашенной не менее него.
– А разве вас не пригласили на свадьбу? – удивленно спросила дама у Саймона. – Очень жаль, я так надеялась, что вы подвезете меня до замка. Боюсь, что я уже опоздала на церемонию, но на празднество попасть хотелось бы…
Саймон не стал слушать дальше. Он, забыв о ране, взлетел на козлы, выхватил у Джозефа вожжи и кнут и, хлестнув лошадей, крикнул:
– Поехали! Быстро!
И карета, с небывалой для нее ранее скоростью, покатила к замку лорда Корби, оставив достопочтенную леди Уиллис, весьма возмущенную бестактностью эсквайра Догерти, и ее слуг чихать и кашлять из-за клубов поднявшейся пыли.
86.
Никто бы сейчас не смог помешать Саймону добраться до его жены. Даже стражники, стоящие на воротах замка. Последние, услышав, что Саймон законный муж Евангелины Корби, сочли нужным пропустить карету и сопроводить ее до небольшой часовни, где проходила церемония.
Забыв о том, что Гвен не желала оказаться в стенах замка, не чувствуя боли в груди, Саймон легко спрыгнул с козел на землю и бросился к часовне.
Он легко распахнул тяжелые створки и ворвался в храм. Нет, он не верил до конца, что Ева способна так быстро снова выйти замуж! Его не убедила ни леди Уиллис, ни стражники на воротах. Но все оказалось правдой. Вот его жена стоит перед алтарем, с которого что-то вещает священник, рядом с другим мужчиной…
На секунду Саймон лишился речи. Он не знал, что сказать, но он обязан был это остановить.
Присутствующие оборачивались на него, целеутремленно шагавшего по проходу к алтарю. Взгляды их выражали удивление и неодобрение, но он, не замечая их, смотрел только на свою жену.
Она словно почувствовала его взор, обернулась. Роскошное серебристое платье лишь подчеркивало ее бледность и печальный вид. Но вот она увидела своего мужа, и без того большие глаза ее, казалось, увеличились вдвое. Она смотрела на него, будто не узнавая, или не веря, что перед ней Саймон. А рядом с ней, на месте жениха, стоял Генри Лайс!
Шелтон пришел в бешенство. Он вытянул руку, указывая пальцем на жениха и невесту, и не придумав ничего лучше, рявкнул:
– Какого черта?!
Священник покачнулся и стал неистово креститься, большая часть людей, находившихся в часовне, последовала его примеру. Но были и такие, кто замер на месте и ошеломленно смотрел на «воскресшего» Саймона.
Ситуацию разрядила Ева. Она ахнула и лишилась чувств. Ее подхватил Генри. Но Саймон не желал, чтобы кто-то, кроме него, прикасался к его жене. Он подскочил к Лайсу и забрал у него свою жену. Он уложил Еву на скамью и опустился рядом с ней на колени.
– Ева, любимая моя, – шептал он, осторожно шлепая ее ладонью по щекам. Ресницы девушки затрепетали, и Ева отрыла глаза. Она смотрела на Саймона и, казалось, изнутри наполнялась чудесным светом, столько любви и нежности было в ее взгляде.
– Саймон… – прошептала она, ласково касаясь кончиками пальцев его щеки. И вдруг блаженно выдохнула: – Живой…
Саймон забыл обо всем рядом с ней. Он таял от одного лишь прикосновения ее пальчиков, постепенно превращаясь из комка нервов, коим являлся последнее время, в живого человека. Напряжение отпускало, зато вернулась боль от не зажившей раны, которая усиливалась с каждой секундой. Даже, кажется, стало больнее, чем раньше. В ушах зашумело, а в глазах стало темнеть. Только бы самому не лишиться сознания! Он зажмурился, потряс головой, но становилось только хуже.
– Саймон, что с тобой? – будто издалека донесся до него испуганный голос жены.
А он старательно дышал. Вдох, выдох, вдох, выдох… Боль осталась, но он уже мог поднять голову, справился с собой, сумел вытерпеть.
Ева сидела на скамье и с тревогой смотрела на него.
– Все в порядке, – с трудом смог выдавить Саймон, он поднялся с колен и тоже сел рядом с ней. Он оглядел столпившихся вокруг них людей и, недобро прищурившись, поинтересовался: – А что здесь происходит?
87.
Гвен никогда не думала, что поездка в экипаже может быть столь опасной. Удивительно, что у ее несчастной кареты не отлетели сразу все четыре колеса, и она не развалилась на части! И чудо, что сама Гвен не свернула себе шею! Зато она отбила себе весь зад на ухабах и пару раз основательно приложилась лбом о стенку, по которой она неистово стучала, пытаясь привлечь внимание Шелтона. Она кричала, звонила в колокольчик, призывая Саймона остановить экипаж и позволить ей сойти, но тот не слышал ее.
И привез ее прямо в замок Корби! Чтоб ему было пусто! Так ему и надо, что его жена собирается наставить ему рога!
Дверца кареты распахнулась, и на свет Божий выполз помятый и весьма злой Гевин. Он окинул двор перед часовней прищуренными глазами, натолкнулся на подозрительный взгляд одного из охранников, поправил сбившуюся треуголку и неохотно направился к часовне, стараясь идти размашистым широким шагом.
***
Баронесса вошла в часовню за секунду до того, как Ева упала в обморок. Но и этой секунды хватило Гвен, чтобы оценить обстановку и увидеть всех главных действующих лиц разыгравшейся в храме трагикомедии.
У алтаря стояла Ева, а рядом с ней Генри. Гвен так и приросла к месту. Никто не обращал на нее внимания, все взгляды были прикованы к Саймону и Еве.
А Гвен… она была раздавлена, она забыла, как дышать, и судорожно хватала ртом воздух, как вытащенная из воды рыба.
Она и боялась, и желала увидеть Лайса, до этого самого мгновения… Желала – но только не в качестве жениха своей племянницы.
Почему? Как такое могло быть? Неужели он любит Еву? Или это брак по расчету?
Гвен не помнила, как оказалась снова во дворе. Она пребывала в таком смятении чувств, что некоторое время просто стояла, тупо глядя перед собой. Стражника с подозрительным взглядом она больше не замечала, да и все вокруг перестало волновать ее.
Генри… Ее Генри… Ее любовь! Женится на другой!..
Но на что она надеялась? Она ведь понимала, что они с Лайсом не пара. Почему же тогда такое сильное разочарование? Отчего так больно? Лучше бы она никогда его не знала!
Грудь так стеснило, что слезы сами собой выступили на глазах. Гевин, Гевин, если ты сейчас заплачешь – ты точно будешь разоблачен!.. Нужно что-то делать. Нужно убираться из замка.
Пум-Пуф! Это имя вывело Гвен из ступора. Она должна отыскать своего маленького любимца и покинуть пределы замка как можно быстрее.
Но где Пуф может быть? О том, что он не спасся, и его здесь нет, Гвен даже думать не хотела. Судьба и так никогда не была благосклонна к ней, не может же она отнять у Гвен самое дорогое, что у нее когда-либо было! Ее маленького, единственного, верного друга!
Гвен подошла к своей карете и обратилась к Джозефу, молчаливо сидящему на козлах:
– Езжай обратно к воротам и жди меня там.
Кучер кивнул и тронул лошадей.
Гвен же направилась к дому. И вдруг в саду, совсем неподалеку, она увидела того, за кем и приехала, рискуя всем, – своего любимчика, которого выгуливала ее бывшая горничная Джейн.
Заметив молодого, статного, хорошо одетого дворянина, идущего прямо к ней, служанка сразу зарделась, расправила плечи и принялась старательно обстреливать приближающегося глазками.
А Пум-Пуф внимания на баронессу не обращал, очередной куст гораздо больше был интересен ему. И, лишь когда Гвен подошла к нему довольно близко, он вдруг вскинул на нее голову, принюхался и с радостным взвизгом кинулся к любимой хозяйке.
Джейн, наконец, тоже узнала баронессу. Глаза служанки изумленно округлились, и она тут же затараторила:
– Ох, что же вы тут делаете, миледи? Господин виконт так на вас зол! Так зол!
– Что это ты так за меня переживаешь, милочка? Лучше о себе подумай. Не будет у тебя новой госпожи, свадьба сорвалась! – язвительно ответила Гвен. Она подхватила Пуфа на руки, с нежностью прижала к себе, гладила его и чесала за ушами. Тот млел от счастья.
– Да как же это? Зачем же вы венчание расстроили? – ахнула Джейн, которая уже видела себя горничной не нищей злобной баронессы, а богатой доброй Евы. Ее даже не смущал тот факт, что у Евы уже есть своя собственная горничная.
– Это не я. К моей племяннице муж вернулся, – злорадно усмехнулась баронесса.
– Воскрес! – потрясенно ахнула Джейн и принялась неистово креститься.
– Ну, вот что, мне с тобой некогда болтать, я Пуфа забираю, а ты не вздумай никому говорить, что видела меня здесь.
С этими словами Гвен развернулась и хотела было уже уйти, но Джейн вдруг преградила ей дорогу.
– Нет! Не могу я вам его отдать, ваша милость! Господин виконт с меня шкуру спустит, если я его песика потеряю! Он и взял-то меня больше для того, чтоб я за ним приглядывала!
Теперь настала очередь Гвен выглядеть удивленной.
– Виконт Мандервиль? Что за дело ему до моей собаки?
– Так он в Пуфике души не чает! Нет, миледи, что хотите, делайте, а собачку я вам не отдам.
Спорить с упрямой служанкой пришлось долго, лишь драгоценные камни, смогли убедить ее, что маленький Пум-Пуф мог убежать и потеряться в саду.
88.
– А что здесь происходит?..
Вопрос Саймона повис в воздухе.
Первым в себя пришел Генри Лайс. Понимая, что лишние уши совсем ни к чему, он тут же заявил, что свадьба отменяется, и попросил гостей удалиться из храма. Хотя слухи все равно пойдут, это он понимал.
Леди Корби, доселе пребывающая в ступоре, пришла в себя и нашла силы заняться гостями. Чтобы хоть как-то сгладить неприятный осадок от неудавшейся свадьбы, все были приглашены к накрытым на свежем воздухе столам.
В часовне остались Саймон с Евой, лорд Корби, Генри Лайс и отец Маркус, который велел Саймону подойти к нему для беседы, после чего удалился.
– Не упрекайте вашу жену, Шелтон, – сказал Генри. – Поверьте, у нас были веские причины, чтобы сочетаться браком. И знайте, что все мы считали вас мертвым. Но, думаю, будет лучше, если сама Ева сообщит вам новости и все объяснит.
– А после я тоже хотел бы поговорить с тобой Саймон, – добавил лорд Корби. – Знай, я несказанно рад твоему возвращению.
Саймон склонил голову перед тестем. И лорд Корби с Генри отошли в сторону, давая возможность Саймону и Еве спокойно объясниться.
***
– Я говорил тебе, друг мой, что когда-то давно хотел, чтобы Саймон и Ева поженились? – спросил лорд Корби у Генри, с легкой улыбкой взглянув на последнего.
