Текст книги "Золото Блубёрда (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8

Илса

Держа в руке свой светло-коричневый портфель – подарок мамы к окончанию колледжа, – я перекинула сумочку через плечо и зажала пустую банку с надписью «БАЛЛ» на сгибе локтя. Затем я выключила свет в своем классе и направилась по коридору к выходу.

Это был, пожалуй, самый длинный понедельник в моей жизни, только это был не понедельник, а четверг. Слава богу, на этой неделе оставался всего один учебный день.

Ученики были рассеянны и раздражительны всю неделю. После неожиданного перерыва из-за снежной бури на прошлой неделе было почти невозможно заставить их сосредоточиться. Четыре дня подряд в окружении сварливых детей я тоже была ворчливой.

Хотя, если быть честной с самой собой, отвратительное настроение было у меня с прошлой среды.

Каси не сказал мне прямо что я схожу с ума. Но что, если я схожу с ума?

Глядя на это со стороны, я могла понять, почему он отнесся к этому скептически. Два звонка в офис шерифа и отсутствие доказательств того, что кто-то шарился вокруг моего домам. Я бы тоже отнеслась к этому скептически.

Но это не мои глаза сыграли злую шутку с моим разумом. Кто-то шпионил за мной или за домом, или и за том и за другим. И кто бы это ни был, он был достаточно осведомлен об этой собственности, чтобы его не поймали.

Весь этот инцидент настолько вывел меня из себя, что я завесила одеялами все окна, которые не были завалены сугробами. К тому времени, как в понедельник утром я вышла из дома, чтобы почистить папин «Форд Рейнджер» и отправиться в город в школу – ключи были в зажигании, – мое настроение было таким же мрачным, как небо.

Что мне было нужно, так это сменить обстановку. Что-то необычное, что нарушило бы монотонную рутину поездок туда и обратно между Каттерс-Лэйк и школой. Мне нужно было свидание, даже если бы это было свидание с самой собой.

Так что сегодня вечером я собиралась отважиться на поход в местный бар.

Я была уже почти у выхода, когда двойные двери спортзала распахнулись, и из них ворвался Спенсер Рэйнс.

Он резко остановился, прежде чем врезаться в меня.

– Привет, Спенсер, – сказала я, улыбнувшись ему.

Парень только сердито посмотрел на меня.

Я никогда не видела такого выражения лица у его отца, но, без сомнения, я знала, откуда оно у Спенсера.

Он пронесся мимо меня, сворачивая в коридор, который должен был привести его к раздевалкам первокурсников.

– Я тоже была рада с тобой поболтать. – Я тяжело вздохнула и вышла на улицу. – Хорошего вечера.

Спенсер уже давно ушел.

Каси был прав насчет своего сына. Спенсер был умен, но этому парню было наплевать на школу, и это было заметно. Его работы были небрежными и торопливыми, почерк в основном неразборчивый. Я так и не получила от него ни одного рабочего листа, который не был бы помятым или сложенным вдвое.

Было так неприятно видеть, как ребенок растрачивает свой интеллект впустую. Каждый раз, когда я спрашивала его в классе, он всегда отвечал. Всегда. Ранее сегодня я задала вопрос о линейных уравнениях, и когда никто не вызвался подойти к доске и написать ответ, я обратилась к Спенсеру.

Он без труда сделал это и вернулся к своему столу с сердитым видом. Если бы он приложил к домашнему заданию еще десять процентов усилий, то получил бы твердую пятерку.

Когда я шла к папиному грузовику, парковка была почти пуста. Почти все разошлись по домам на весь день. Когда я открыла «Рейнджер», над головой зажегся свет, небо было темным, хотя было только начало шестого.

Я задержалась после школы, чтобы проверить контрольные работы и составить план уроков на завтра. Когда я вернусь в хижину, мне нужно будет еще кое-что почитать. Папин дневник лежал в моем портфеле, и мне пора было закончить первую запись.

На первой странице он написал письмо Донни. Письмо, которое он написал после ее смерти. Письмо, которое разбило мне сердце. Сегодня вечером, как бы мне ни было больно, я заставлю себя прочитать следующую страницу.

После этой даты.

Бар «У Трика и Салли» был единственным в Далтоне. Он располагался в дальнем конце Мэйн-стрит, примерно в пятидесяти футах от шоссе, и на его крыше светилась красная неоновая вывеска с надписью «БАР».

На улице стояло всего несколько грузовиков, каждый из которых был покрыт грязью и снегом. В одном из пикапов сидел грязный желтый пес с отрезанным ухом. Как только я вылезла из папиного грузовика, он залаял в окно.

Я сняла пальто и перекинула его через плечо, чтобы прикрыть портфель. Затем я разгладила свой любимый зеленый свитер цвета экрю и вытащила сумочку из-под черной юбки, в которой ходила на работу.

После последнего урока я зашла в туалет и переоделась в джинсы в надежде, что смогу не выделяться в баре.

– Ну вот. – Я собралась с духом и направилась к двери.

Я никогда никуда не ходила одна. Странно, что я нервничала, когда ела в одиночестве, хотя делала это каждый божий день.

Собака все еще лаяла, когда дверь за мной закрылась.

Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тусклому освещению. Сигаретный дым обжег мне нос, и я нахмурилась. Он был не таким густым, как в учительской, но довольно плотным.

Музыкальный автомат играл «Кольцо огня» Джонни Кэша. Двое мужчин играли в бильярд за столом в углу, и лязг кия о шары сливался с музыкой.

За стойкой сидели еще трое мужчин, каждый с дымящейся сигаретой в пальцах. Один из них держал в свободной руке чизбургер.

В дыму чувствовался запах жира, пива и ликера.

Я пробиралась мимо высоких столов и табуретов, обтянутых красным винилом, к бару в глубине зала.

Бармен, парень лет тридцати с небольшим, поставил стакан, который мыл, и подошел ко мне, приветствуя очаровательной кривой улыбкой.

– Здравствуйте. Что я могу вам предложить?

– «Водку Коллинз» (прим. ред.: Водка Коллинз – простой, освежающий и популярный коктейль. Он готовится из водки, лимонного сока, сахарного сиропа и газированной воды. По сути, это кисло-сладкая водка с содовой).

Он подмигнул.

– Сейчас вернусь.

Трое мужчин, сидевших за стойкой, наклонились вперед, чтобы посмотреть на меня. У каждого из них были глубокие морщины вокруг глаз и густые бороды разных оттенков серого. На одном из них была черная ковбойская шляпа. У другого рубашка с жемчужной застежкой была расстегнута так низко, что виднелась полоска пушистых волос на груди. А третий жевал бургер так медленно, что это напомнило мне корову, жующую траву.

Неужели я только что забрела в «Клуб стариков Далтона»? Потому что до этого момента я никогда так остро не осознавала, что являюсь единственной женщиной в комнате.

Вот вам и джинсы.

– Вот, пожалуйста. – Бармен положил на стол квадратную салфетку, затем поставил мой напиток. Рядом он поставил пластиковый стаканчик с вишнями мараскино. – Похоже, вам не помешало бы еще несколько вишен.

– Спасибо. – Я слегка улыбнулась ему. Я любила вишню.

– Хотите расплатиться или откроете счет? – спросил он.

– Откройте счет, пожалуйста. И, пожалуй, я попробую бургер.

Он ухмыльнулся.

– Это моя специальность.

Его фланелевая рубашка была закатана до локтей. Через плечо было перекинуто белое полотенце. Его темно-русые волосы были длинными, их концы касались воротника, а глаза были насыщенного карего цвета.

Его цвет лица немного напомнил мне Троя. Хотя Трой никогда бы не появился на публике с щетиной на подбородке и уж точно не отрастил бы волосы настолько, чтобы они касались ушей.

– Патрик Дуган. – Он протянул руку через стойку бара. – Все зовут меня Трик. И можно на «ты».

– Как «У Трика и Салли»?

– Салли – мой напарник. – Он кивнул. – Хотя сейчас он в Калифорнии, занимается тем же, чем Салли занимается зимой. Ненавидит снег.

– После прошлой недели я могу понять почему, – сказала я, пожимая его за руку. – Илса По.

– Приятно познакомиться.

Когда я ответила на его рукопожатие, мне пришло в голову, что я уже давно ни к кому не прикасалась.

Я обняла маму перед отъездом из Финикса. А потом… ничего. Так ли это было? Неужели у меня действительно не было физического контакта с другим человеком с тех пор, как я уехала из Аризоны?

Неудивительно, что я была одинока.

Мои ученики, казалось, обходили меня стороной. Директор Харлан не пожал мне руку, когда предложил временную работу преподавателя. Помощник шерифа Ларри тоже не пожал ее, когда пришел ко мне домой, когда я в первый раз позвонила в офис шерифа. И Каси Рэйнс тоже.

Почему последнее задело меня больше всего? Почему он не захотел пожать мне руку?

Я отмахнулась и сделала глоток своего напитка. Это было идеальное сочетание кислого и сладкого.

– Так ты, должно быть, дочь Айка. – Трик оперся локтем о стойку бара, одарив меня дьявольской улыбкой.

Это было мило. Он был милым.

– Да.

– По правде говоря, я понял, кто ты такая, когда ты вошла в дверь. Я, э-э… слышал что-то о тесте по математике, который разозлил некоторых родителей.

Я закатила глаза.

– Это был тренировочный тест. Блин.

Трик усмехнулся.

– Ну, в этих краях довольно скучно. Людям нужно было на что-то жаловаться.

– И это «что-то» – я. Потрясающе, – невозмутимо ответила я.

– Не позволяй этому тебя расстраивать. Здешние сплетни переменчивы, как погода. Просто нужно подождать, пока кто-нибудь другой не облажается. Тогда они забудут о твоем практическом тесте.

– И сколько времени обычно проходит, прежде чем кто-нибудь другой облажается?

– Сегодня только четверг. Ставлю на воскресенье. Прошлая неделя была аномальной, все было закрыто. Я уверен, что в выходные кто-нибудь придет сюда и устроит дебош.

– То есть ты хочешь сказать, что я должна молиться о драке в баре?

Улыбка Трика стала шире.

– Учитывая, что я владелец бара, я бы предпочел, чтобы ты помолилась о чем-нибудь менее разрушительном. Может быть, жена Дина Джонсона наконец осознает, что он изменяет ей несколько месяцев.

Я ахнула.

– Нет. – Отец Пола был изменщиком? Не из-за этого ли Пол был таким злым? Теперь мне стало жаль этого парня. Вроде.

– Это не секрет. – Трик пожал плечами. – Часть меня задается вопросом, знает ли Мелоди об этом, но не хочет с этим мириться, поэтому она закрывает на это глаза.

– Вау. – Я сделала еще глоток. – Пол – мой ученик. Ради него я буду молиться за ту драку в баре. Прости.

Трик запрокинул голову и рассмеялся, и от этого звука у меня что-то сжалось в груди. В Далтоне я и не смеялась ни с кем. Мне было приятно делать это сейчас.

А может, это из-за водки.

Единственным спиртным напитком у папы была бутылка «Уайлд Тёрки», а дешевый бурбон я никогда не любила. Да и вообще любой бурбон.

– Пол – придурок, – сказал Трик. – Возможно, ты единственный человек в Далтоне, который молится за этого ребенка, кроме его матери.

От этого мне стало и лучше, и хуже одновременно. На самом деле я не хотела жалеть Пола.

Я пожала плечами.

– Да будет так.

– Что привело тебя сюда сегодня вечером?

– Это была долгая неделя. Мне не хотелось готовить, а кто-то сказал, что у вас здесь отличные бургеры.

Отчасти это было правдой. Это свидание с самой собой стало еще и возможностью начать расспрашивать людей в городе об отце. Я не была уверена, был ли папа постоянным посетителем бара, но был только один способ выяснить это.

– Я необъективен, но да, бургеры неплохие. Хочешь, я приготовлю один для тебя?

– Конечно. – Я никогда не ужинала так рано, но дым мешал моим глазам, и я не хотела задерживаться здесь.

Когда Трик исчез за вращающейся дверью, которая, вероятно, вела на кухню, я допила свой коктейль и осмотрела бар.

Стены были обшиты деревянными панелями. По всей комнате были развешаны бесчисленные рекламные плакаты и номерные знаки. Неоновые вывески пивных брендов «Пабст Блу Рибон», «Рейнир» и «Коорс». Над музыкальным автоматом висела пара оленьих рогов. На каждом роге висел бюстгальтер.

За стойкой бара были полки, заставленные разнообразными бутылками. А над ними висело зеркало в золотой раме с надписью «У Трика и Салли» в центре черными буквами.

Это было совсем не похоже на фешенебельный бар, куда Трой любил ходить, чтобы выпить. Но что-то в этом месте казалось мне… правильным. Мне не нужны были модные коктейли или хрустальные люстры. Этот захудалый бар в захолустье Монтаны меня вполне устраивал.

Трику не потребовалось много времени, чтобы протиснуться через вращающуюся дверь, неся тарелку с моим бургером и горкой картофеля фри. А затем принёс картонный держатель для шести банок пива, в прорезях которого были бутылка кетчупа, горчица, острый соус и свёрнутые салфетки со столовыми приборами.

Пока я доставала нож, чтобы разрезать свой бургер пополам, он пошел проверить других своих клиентов, сначала парней за бильярдным столом, потом мужчин, сидевших за стойкой бара. Открыв бутылку «Будвайзера» для парня в ковбойской шляпе, он вернулся в мой уголок и снова облокотился на стойку, пока я посыпала картошку фри солью.

– Ну, как дела в хижине Блубёрда? – спросил он.

Блубёрд.

Это прозвище напомнило мне о прошлом. О летних днях, когда папа брал меня с собой в город за мороженым или в магазин. Я уже и забыла, что все называли его так.

– Все хорошо. – Я пожала плечами, ставя стакан на стол. – Может быть, немного странно. Я давно не была в Монтане.

Трик грустно улыбнулся мне, как будто это заявление его нисколько не удивило.

– Ты хорошо знал моего отца? – спросила я, поедая картошку фри.

– Да. Блубёрд не был постоянным посетителем. – Трик кивнул в сторону других посетителей. Постоянных. – Но время от времени он заходил. Особенно с Донни.

Услышав ее имя, я до сих пор испытываю шок. Возможно, потому, что я нечасто его слышала. Но это напомнило мне, что папа прожил целую жизнь, влюбился, а я понятия не имела.

– Какой она была? – спросила я.

– Ты никогда с ней не встречалась?

Я покачала головой, затем взяла свой бургер и откусила огромный кусок, чтобы не объяснять, почему я никогда не встречалась с Донни.

– Она была великолепна. Забавная. У нее было сухое чувство юмора, которое мне нравилось. Ты бы не застала ее без пачки сигарет «Вирджиния Слимс». Она меняла свою сумочку для сигарет в соответствии с нарядами. И она действительно любила твоего отца. Она смотрела на него, и в ее глазах сияли звезды.

Я проглотила кусок, прогоняя растущий в горле комок.

– Я рада, что у него это было.

– Я тоже. – Трик кивнул. – Когда она умерла, это изменило его. Какое-то время я часто с ним виделся.

В этом заявлении было что-то невысказанное. Возможно, отец использовал выпивку как способ пережить горе. Возможно, я его не виню.

– Спасибо, что составил ему компанию, – сказала я.

– Это не было проблемой. Всегда было забавно, когда Блубёрд приходил в бар. – Трик ухмыльнулся. – Он верил в теории заговора, и рассказывал их всем, кто соглашался слушать. Особенно после того, как выпьет пару кружек пива.

– Теории заговора? – Я взяла картошку фри, стараясь не показывать своего нетерпения. – Например?

Как человек, шарящий вокруг его дома и подглядывающий в окна?

– О, он был уверен, что фондовый рынок вот-вот рухнет, а цены на землю резко упадут. Он планировал съездить в Миссулу, чтобы обменять наличные на серебро.

Я нигде в хижине не нашла тайника с серебром. Возможно, папа не поехал в ту поездку.

– Он приходил, составлял дюжину списков на моих салфетках и засовывал их в карманы, – сказал Трик. – Говорил, что он уже не такой сообразительный, как раньше. Списки помогали ему запоминать.

Списки, которые я нашла на точно таких же салфетках, как та, что лежала под моим напитком.

– А что насчет банок?

Трик наморщил лоб.

– Банок?

– Неважно. – Это так и останется тайной. – Еще какие-нибудь теории заговора? – Я отправила картошку в рот, надеясь, что Трик продолжит болтать, пока я ем.

– Ну, он думал, что кто-то из его соседей собирается сжечь его дом, потому что они поссорились из-за ловушки на бобров.

– Ловушки на бобров? – спросила я, накладывая себе на тарелку немного соуса «Ранч».

– Роберт Аарон думал, что ловушка была на его территории, а Блубёрд клялся, что это была его собственность. Я думаю, ситуация стала довольно напряженной, потому что однажды Айк пришел с фингалом. – Трик коснулся своего глаза. – И я услышал от медсестры в больнице, что Роберт поступил со сломанным носом.

Роберт Аарон. Человек, который, как утверждается, был последним, кто видел папу живым. Мужчина, который также жил в Каттерс-Лэйк.

Я съела свой картофель фри, и пока жевала, мысли у меня кружились.

– Однажды он поклялся, что видел в озере бычью акулу. Сказал всем не ходить купаться. – Трик провел рукой по подбородку. – Что еще? О, он был уверен, что однажды кассир в банке собирается его ограбить. И он думал, что кто-то вырыл подземный бункер в Каттерс-Лэйк.

В глубине души мне очень хотелось отмахнуться от всего, что говорил Трик. Списать это на пьяный бред убитого горем человека. Оправдаться тем, что папа, вероятно, шутил.

Но от беспорядка в хижине и странного письма отмахнуться было трудно. Возможно, когда я заставлю себя дочитать до конца тот дневник, у меня появится больше ответов.

– Я не думаю, что он был… в порядке. В конце концов. – Боль в моей груди была острой и мгновенной. Одно дело думать об упадке сил отца. Совсем другое – сказать это вслух.

– Как бы то ни было, Блубёрд был хорошим человеком, – сказал Трик. – Мне жаль.

– Мне тоже.

Мужчины, игравшие в бильярд, подошли к стойке, чтобы расплатиться по счетам, поэтому, пока Трик клал наличные в кассу и проверял бородатых завсегдатаев, я ела в тишине.

Я уже наполовину покончила со своим ужином, когда в помещение вошла группа из четырех мужчин, тяжело ступая по полу в ботинках на толстой подошве. Они были моложе остальных, примерно моего возраста, и одеты в теплые куртки и замасленные джинсы.

– Привет, Трик. – Самый высокий из мужчин вздернул подбородок и расстегнул молнию на куртке.

– Крис. – Глаза Трика сузились, когда он увидел, как группа выдвигает стулья из-за стола в центре комнаты. Его внимание было приковано к мужчине с бритой головой и холодными голубыми глазами.

Мой взгляд метался между ними, и по спине пробежали мурашки, когда температура в зале, казалось, резко упала. Кем бы ни были эти мужчины, особенно парень с голубыми глазами, в «У Трика и Салли» им явно не рады.

Крис подошел к барной стойке, положив руки на ее край.

– Четыре банки пива. Спасибо, Трик.

Трик кивнул, доставая их из холодильника. Снимая крышки, он понизил голос.

– Тебе не следовало брать его с собой, Крис.

– Он будет хорошо себя вести. Я позабочусь об этом. Я сказал ему, чтобы он не валял дурака.

– Возникнут проблемы, и можешь искать другое место, где можно выпить. Понял?

– Понял. – Крис кивнул, бросил на стойку десятидолларовую купюру и поставил на стол все четыре бутылки пива.

Челюсть Трика сжалась.

– Все в порядке? – спросила я.

– Да. – Он придвинулся ближе, снова облокотившись на стойку, как будто все было в порядке. Хотя сжатые челюсти говорили об обратном. – Парень с бритой головой не из Далтона. Он работает с Крисом и другими на железной дороге. Прошлым летом он играл в бильярд на деньги. Проиграл. Ему это не понравилось. Встретил того, кто его обыграл, на парковке и устроил ему разнос.

Я вздрогнула.

– Он попал в тюрьму?

– Да. Рэйнс его арестовал. Честно говоря, я потрясен, что у Джеки хватило смелости вернуться в Далтон.

Я взяла еще картошки фри, но аппетит пропал. После рассказов о папе и странного напряжения в баре со свиданием с самой собой было покончено. Мне пора было идти домой.

– Спасибо за ужин. Все было очень вкусно.

– Рад, что тебе понравилось. – В уголках его глаз появились морщинки, когда он одарил меня своей кривой улыбкой.

Да, этот парень был симпатичным. Если бы мы были в Финиксе, я бы взяла за правило посещать этот бар почаще.

Вот только это был Далтон, и, хотя Трик был красив, он не шел ни в какое сравнение с шерифом Каси Рэйнсом. Человеком, чье лицо всплывало в моей памяти чаще, чем мне хотелось бы.

Долгое время мои мысли занимал Трой. Странно, как легко было забыть об этом сейчас, с тех пор как я перестала отвечать на телефонные звонки по воскресеньям.

– Сколько я тебе должна? – спросила я.

– За счет заведения.

– Что? Нет.

– Я настаиваю. Позволь мне угостить тебя ужином. Ради Блубёрда. Просто пообещай, что вернешься. Не хочу говорить плохо о твоем отце, но на тебя смотреть гораздо приятнее.

– Спасибо. – Мои щеки вспыхнули, когда я допила последний глоток своего напитка, а затем встала. – Доброй ночи.

– Увидимся.

Я пересекла комнату, доставая ключи из сумочки, но не успела я дойти до двери, как передо мной возник мужчина с бритой головой.

Его голубые глаза впились в мои.

– Привет.

– Привееет, – протянула я. – Чем могу помочь?

– Уже уходишь? Я собирался угостить тебя выпивкой.

– Черт. Я уже закончила. – Я шагнула в сторону, но он подвинулся, преграждая мне путь.

– Ну же, красавица. Не убегай. – Он медленно двинулся вперед, вторгаясь в мое личное пространство настолько, что мне пришлось отступить.

– Ты стоишь у меня на пути. – Я одарила его своим лучшим взглядом, но этот придурок не сдвинулся с места.

Он подошел ближе, склонив голову набок и глядя на меня сверху вниз.

– Люблю, когда мне бросают вызов.

– Пока, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

Он схватил меня за локоть, двигаясь так быстро, что у меня перехватило дыхание.

Но я тоже была быстра и высвободила руку, отказываясь бояться этого человека. Я вздернула подбородок, выдерживая его взгляд. Что-то было не так с глазами этого человека. Они были слишком холодными. Слишком расчетливыми.

–

Не

прикасайся ко мне. Понятно? Все довольно просто. Если ты не уберешься с дороги, я просто упрусь коленом тебе в член. Сейчас же.

За моей спиной послышалась возня, скрежет ножек стула по бетонному полу.

– Крис, – рявкнул Трик.

Еще несколько стульев заскрипели, пока Крис не появился рядом с мужчиной, потянув его за руку.

– Ну же, Джеки. Оставь ее в покое.

– Не трогай меня, черт возьми! – рявкнул Джеки, и, прежде чем я поняла, что происходит, его кулак врезался Крису в нос.

Брызнула кровь, и начался хаос.

Я отскочила назад, ища пути к отступлению. Я уже собиралась броситься к двери, но Крис быстро оправился от удара и налетел на Джеки, повалив его на землю.

Какое-то время они боролись, но затем оба сумели вскочить на ноги, подняв кулаки и приготовившись наносить удары.

Я убралась с дороги, пятясь, пока стол не оказался между мной и дерущимися идиотами.

Трик перепрыгнул через стойку с бейсбольной битой в руке.

И тут вспыхнул свет. Дверь открылась, и в проёме появилась высокая, широкоплечая фигура. Музыка из музыкального автомата отошла на второй план, когда в бар вошел Каси Рэйнс.

Он оглядел зал, отмечая драчунов и Трика с битой. Завсегдатаи развернулись на своих стульях с пивом в руках, чтобы понаблюдать за происходящим.

Когда взгляд Каси упал на меня, у меня подкосились колени. Сердце екнуло.

От этого мужчины захватывало дух. Определенно, он был слишком красив.

На его каменном лице застыло сердитое выражение.

Этот взгляд он определенно передал своему сыну.

Этот взгляд говорил о том, что у меня неприятности.

Дерьмо.