Текст книги "Золото Блубёрда (ЛП)"
Автор книги: Девни Перри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
Глава 22
Илса
На следующее утро Спенсер сидел, сгорбившись, за кухонным столом над миской хлопьев. На нем все еще была пижама, которую он надел прошлым вечером, а волосы торчали в разные стороны. Отправляя в рот кукурузные хлопья, он изучал папин атлас.
Казалось, прошли дни, а не часы с тех пор, как мы все сидели за столом и изучали эту карту. Я не чувствовала себя такой измученной и эмоционально опустошенной с тех пор, ну… с тех пор, как умер папа.
По сравнению с этим, это была легкая душевная боль, и мне не потребуется много времени, чтобы оплакать потерю дружбы Троя. Тем не менее, этим утром я была в шоке.
– Привет, – сказала я Спенсеру, подходя к кофейнику.
– Привет, – сказал он, продолжая жевать.
Налив себе кружку, я присоединилась к нему за столом, бросив взгляд в сторону комнаты Каси.
– Он ушел, пока вы были в душе, – сказал Спенсер.
– О. – Я проглотила разочарование, сделав глоток кофе, который обжег мне язык.
– Он просил передать вам, что ему нужно пораньше прийти на работу.
– А. – Это правда? Скорее всего, нет.
– Хотите хлопьев? – спросил Спенсер. – Я насыплю вам в тарелку.
– Нет, спасибо. – Что бы ни случилось с Каси, я была рада, что у меня была возможность увидеть эту милую, внимательную сторону Спенсера. – Я пока не голодна.
– Хорошо. – Он пожал плечами и взял миску, допив остатки молока, прежде чем отнести посуду в раковину. – Я приму душ и оденусь, а потом, когда заправлю постель, буду готов идти.
– Хорошо.
– Круто. – Он ушел в свою комнату, а я тупо уставилась на беспорядок на столе и задумалась о беспорядке своей жизни.
Несмотря на то, что все закончилось не так, как я надеялась, этот разговор с Троем давно назрел. Это было одновременно грустно и освобождало.
До окончания семестра в школе Далтона оставалось еще несколько месяцев. Пора было перестать избегать учительскую. Пора было съесть чизбургер Трика. Пора было познакомиться с соседями в Каттерс-Лэйк. Пора было завести друзей.
Если я когда-нибудь уеду, я хотела бы, чтобы один или два человека здесь помнили Илсу По не только как неприятную замену, заставлявшую их детей учить математику.
Пока Спенсер собирался в школу, я допила кофе, затем собрала все папины вещи и сложила их в свой портфель. Возможно, спрятанные внутри кусочки головоломки сложатся в целостную картину. Затем я наполнила свою банку водой и взяла сумочку, ожидая в гостиной, пока Спенсер не появился со своим рюкзаком на плече.
– Готов? – Его волосы были влажными на концах и прикрыты шляпой. Он был одет в джинсы и толстовку школы Далтон.
– Ты собираешься надеть куртку?
– Нет.
– Холодно же.
Он закатил глаза, но бросил сумку, чтобы надеть куртку.
– Довольны?
– Да. – Я подмигнула и направилась к выходу.
Мы пошли по тротуару, и пока мы шли по знакомой тропинке вдоль Пайн-стрит, я прокручивала в голове события прошлой ночи.
Я пожалела, что мы услышали телефонный звонок. Я пожалела, что открыли дверь. От одной мысли обо всем, что сказал Трой, обвиняя Каси в вандализме, меня передернуло.
– Вы в порядке? – спросил Спенсер.
– Я отлично. – Притворный энтузиазм в моем голосе упал, как снежный ком на бетон, и разлетелся вдребезги.
– В самом деле? Вы выглядите будто… не в себе.
О, я определенно не в себе. Но Спенсер был не тем Рэйнсом, которые мог привести меня в чувство.
Все, что мне нужно было сделать, это пережить этот день, а потом мы с Каси сможем поговорить. Я расскажу ему о Трое. Выясню, что именно он подслушал. И, возможно, мы поговорим о нас.
– Вы беспокоитесь о вещах своего отца? – Спенсер постучал костяшками пальцев по моему портфелю. – Потому что вам не стоит беспокоиться. Мы разберемся с этим. Я знаю это. Мы не сможем отправиться в поход, пока не растает снег, так что у нас есть время.
– Ты прав. Так и есть.
Его карие глаза загорелись.
– Как было бы здорово, если бы этим летом мы нашли утерянное сокровище?
– Очень круто. – Я рассмеялась и сделала глубокий вдох, позволяя холодному, бодрящему воздуху наполнить мои легкие и придать мне сил. – Где в городе находится гараж механика?
– На углу Второй и Мэйпл. А что?
– Я собиралась зайти во время обеденного перерыва и проверить свой грузовик.
– Папа сказал, что он не работает.
Потому что у него были проколоты шины.
Каси, должно быть, не рассказал Спенсеру о вандализме, а у меня определенно не было сил посвящать его в подробности. Кроме того, если начнется активное расследование, если Каси или его помощники начнут задавать вопросы в школе, для Спенсера было бы лучше услышать об этом от своего отца.
– Да, не работает. Но, надеюсь, они смогут это исправить.
– Вы собираетесь вернуться к себе домой?
– Ну, я не могу вечно делить с тобой ванную. Тебе не надоело, что моя косметика занимает все твое место?
– Мне все равно. Меня это не беспокоит.
Я толкнула его своим плечом.
– Спасибо. Но мне действительно нужно домой.
Пришло время навести порядок в хижине. Снова.
Когда мы добрались до Мэйн-стрит, пожилой мужчина с копной черных с проседью волос помахал нам с парковки кафе «Гризли» на другой стороне улицы.
– Привет, Спенсер.
– Привет, мистер Джеймс.
– Спасибо, что расчистил мне дорожку
– Пожалуйста. – Спенсер приподнял поля своей шляпы. – Это мистер Джеймс. Он живет по соседству с бабушкой.
– Очень мило с твоей стороны, что ты расчистил для него дорогу.
– Пустяки.
– Ты хороший парень, Спенсер Рэйнс.
– Я уже ваш любимчик?
Я рассмеялась.
– Так вот в чем дело? Вновь обретенное внимание к учебе. Хорошее поведение. Ты хочешь опередить Ричи в борьбе за первое место?
Румянец на его щеках был достаточным подтверждением.
– Ты мой любимый ученик в Монтане. Он мой любимый ученик в Аризоне. Как тебе такое?
Спенсер кивнул, и его румянец стал еще более насыщенным.
Большинство подростков не знают, как принимать комплименты, поэтому я сменила тему.
– Хорошее кафе? Я там еще не ела.
– Мне нравится. Горячий сэндвич с говядиной – мой любимый.
– Не знаю, пробовала ли я когда-нибудь горячий сэндвич с говядиной.
– Чувиха, вы должны это сделать. Они лучшие.
Я рассмеялась.
– Думаю, это первый раз, когда меня назвали чувихой.
– Это хорошо. Доверьтесь мне.
– Я доверяю тебе.
Этот парень был приятен моему сердцу. Возможно, мне придется остаться в Далтоне, чтобы увидеть, как он заканчивает школу.
Мимо нас проезжали автобусы и машины, большинство из которых направлялись в школу. Когда мы пришли, на парковке было оживленно: родители высаживали детей, а учителя и ученики заезжали на парковочные места.
На учительской стоянке была припаркована темно-синяя «Импала». Я не видела ее раньше и заметила бы, потому что она была почти идентична машине, на которой ездила моя мама.
Женщина примерно моего возраста со светлыми волосами стояла у открытой дверце со стороны водителя, вглядываясь в лица, словно искала кого-то в толпе.
Когда ее взгляд переместился на нас, стоящих на тротуаре, она присмотрелась повнимательнее. Затем ее глаза расширились.
Я притормозила, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что она не смотрит на кого-то позади меня. Но когда я обернулась, она уже сидела в машине и выезжала задним ходом с места.
Странно. Кто эта женщина? Я не узнала ее, но я определенно запомнила бы эту машину. Она была чьей-то матерью? Знала ли я ее ребенка? Ненавидел ли ее ребенок меня настолько, что разгромил мой дом?
От этой мысли я чуть не замерла.
Страдаешь паранойей, Илса? Эта бедная женщина, наверное, недоумевала, почему я так на нее пялилась.
После всего, что произошло в хижине, я была явно на взводе и искала злодеев за каждым углом. Я проследила за «Импалой», наблюдая, как она выезжает с противоположного конца школы. Через тот выход, которым воспользовались родители, высадив своих детей.
– Илса? – Спенсер дотронулся до моей руки. – Вы уверены, что с вами все в порядке?
Улыбка, которую я ему подарила, была неуверенной, но я не хотела, чтобы он волновался.
– Со мной все прекрасно.
– Папа так говорит, когда на самом деле ему не по себе. Вы можете сказать мне, что вас беспокоит.
– Я в порядке. Обещаю. Просто немного устала сегодня. – Я зевнула, чтобы подкрепить свою мысль. – Какие у тебя сегодня планы?
– Папа тоже так делает.
– Как?
Он бросил на меня понимающий взгляд.
– Меняет тему, когда не хочет признавать, что что-то не так.
Черт возьми.
– Ты слишком наблюдателен для своего возраста.
Но мои проблемы были слишком велики для ребенка. Я не собиралась объяснять, что была в стрессе и расстроена из-за вандализма. Что мне было грустно из-за разрыва важной дружбы. Что я не была уверена, что делать с моими отношениями с его отцом, но чем больше я была рядом с Каси, тем больше мне хотелось, чтобы это никогда не прекращалось.
– Я правда в порядке. Не волнуйся.
На это я получила косой взгляд подростка, но, когда мы подошли ближе к входным дверям, он оставил это в покое.
– У меня будет довольно обычный день, я думаю. Сегодня утром я должен встретиться с консультантом по вопросам карьеры.
– А когда она спросит, кем ты хочешь стать, когда вырастешь, что ты ответишь?
– Не знаю. – Он пожал плечами. – Наверное, рабочим на железной дороге или кем-то в этом роде. Мои оценки недостаточно хороши для поступления в колледж.
– И чья в этом вина? – Я приподняла бровь. – Подумай о том, как далеко ты продвинулся, приложив совсем немного усилий за последнее время. Представь, чего бы ты мог добиться, если бы выложился полностью.
– Да, – пробормотал он.
– Кем ты хочешь стать?
– Может быть… полицейским. Как папа.
Потому что Каси был его героем.
– Используй свои наблюдательные способности с пользой. Между прочим, я считаю, что это очень благородная профессия, и из тебя получился бы отличный офицер полиции.
– Спасибо, мисс По.
– Если хочешь, можешь называть меня Илсой, когда мы не в школе.
– Хорошо. – Он застенчиво улыбнулся мне. – У меня сегодня вечером баскетбольный матч. До него примерно час езды. Папа обычно приезжает на наши выездные матчи. Хочешь прийти?
– Эм, может быть. – Я не была уверена, захочет ли Каси сидеть со мной в его «Бронко» целый час в обе стороны. К тому же, если мы приедем на игру вместе, это не скроет наши отношения от глаз общественности.
Вместо того, чтобы убежать на встречу со своими друзьями, Спенсер проводил меня до входной двери, открыл ее и махнул мне рукой, приглашая войти. Затем он направился в коридор, который должен был привести его к раздевалкам первокурсников.
– Увидимся.
– Пока. – Обычно я сразу шла в свой класс, где мысленно готовилась к первому уроку. Где я проводила полчаса, убеждая себя, что меня не беспокоит, когда Пол Джонсон называет меня Мисс Старая Карга.
Но сегодня, после дерьмовой ночи, мне захотелось еще кофе, поэтому я пошла в учительскую.
За маленьким столиком сидели две женщины, они смеялись и разговаривали. Миссис МакНэлли, учитель домоводства, и миссис Гамильтон из офиса. Их веселая болтовня мгновенно оборвалась, как только я вошла в комнату.
– Доброе утро. – Я улыбнулась и налила себе чашку кофе.
Никто из них не произнес ни слова, пока я не ушла, а затем их шепот последовал за мной в коридор.
Так будет не всегда, верно? В конце концов, они поймут, что я им не враг.
Не сдавайся. Не сдавайся.
Я принесла свой кофе в класс и повторяла эту мантру снова, и снова, и снова.
Даже когда Пол Джонсон перешел на уровень своих обычных издевательств и назвал меня пиздой, когда я передала ему его последний проваленный тест.
Я не пыталась контролировать старшеклассников на первом уроке. В основном я просто старалась не плакать. Когда мальчики целый час перешептывались у меня за спиной каждый раз, когда я поворачивалась к доске, вызывая у остального класса приступ хихиканья, я не обращала на них внимания и продолжала свою лекцию. На втором уроке все с таким же успехом могли спать. А к третьему уроку на улице пошел снег, и это изменило мой план прогуляться до гаража во время перерыва.
Я доедала банан и йогурт, которые были моим обедом, когда раздался стук в дверь, и на пороге появился Каси.
– Привет. – Он не вошел в класс. И серьезное выражение его лица только усилило боль в моей груди.
– Привет. – Боже, он хорошо выглядел.
Я хотела броситься в его объятия, обхватить его за талию, уткнуться лицом ему в грудь и вдыхать его мужской запах до тех пор, пока мне не перестанет хотеться плакать. Но в тот момент он выглядел как настоящий шериф округа Далтон, и этот визит был не для развлечения. Он был здесь по делу, так что я осталась сидеть на своем стуле.
– Я встречаюсь с Харланом в пять. Мы собираемся вызвать родителей и учеников, с которыми у тебя возникли проблемы, для допроса. Хотел тебя предупредить.
Не пройдет много времени, как новость о том, что шериф задает детям вопросы о мисс По, облетит все здание. Если меня и так не ненавидели, то станет еще хуже.
Но я хотела справедливости в отношении хижины моего отца. За его имущество, которое кто-то небрежно уничтожил. Я не смогу оставить все как есть.
– Хорошо, – прошептала я, откладывая ложку, у меня пропал аппетит.
– У Спенсера сегодня выездная игра, – сказал он. – Я оставлю запасной ключ от дома под ковриком у двери.
Это означало, что меня не пригласили на игру. Возможно, это было к лучшему. Я не разбиралась в баскетболе. А появление вместе только раздуло бы пламя сплетен. Вот только это было больно, почти так же, как моя ссора с Троем.
– Конечно. Спасибо, – пробормотала я, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться.
Каси открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Но затем закрыл его и, не попрощавшись, ушел. Стук его ботинок стих, когда он направился к кабинету Харлана.
Вторая половина дня была такой же неприятной, как и первая. Может быть, из-за учеников. А может, из-за меня. Мое плохое настроение витало в воздухе.
Ученики узнали, что шериф задает вопросы только к восьмому уроку. Все ребята в классе уставились на меня так, словно я их предала. Все они стали называть меня Мисс Старая Карга.
Когда прозвенел последний звонок, я хотела быть где угодно, только не в Далтоне, штат Монтана.
После школы я позвонила механику, надеясь, что каким-то чудом мой грузовик будет готов, но замена сидений еще не пришла и прибудет только в пятницу. Так как мне больше нечего было делать и некуда было пойти, я собрала свой портфель и в половине пятого пополудни отправилась по снегу в кафе, чтобы поужинать.
Горячий сэндвич с говядиной был восхитителен. Я поела и подружилась с официанткой Доун из-за ее неудачной встречи с тем придурком из бара – Джеки. И когда я больше не могла этого избегать, я пошла по Пайн-стрит к дому Каси.
На крыльце горел свет, а ключ был спрятан под ковриком.
В глубине души мне хотелось свернуться калачиком на диване и смотреть телевизор, пока они не вернутся домой. Расспросить Спенсера о его игре. Умолять Каси взять меня к себе в постель и помочь забыть плохой день.
Но я не была матерью Спенсера. Я не была девушкой Каси.
И пора было прекращать играть в семью.
Поэтому я закрылась в гостевой спальне, и к тому времени, когда Каси и Спенсер вернулись домой, я уже спала.
Глава 23
Каси
Телефон зазвонил, когда я ждал, пока сварится мой утренний кофе. Я поспешил ответить до второго гудка, не желая будить Спенсера или Илсу так рано в субботу.
– Алло?
– Привет, Каси. Это Марти. Просто хотел сообщить тебе, что грузовик Блубёрда готов. Закончил вчера вечером.
– Спасибо. Мы заедем за ним позже.
Ради Илсы я был рад. Ради себя? Этого звонка я ждал несколько дней.
Сколько времени ей потребуется, чтобы сесть в свой «Форд Рейнджер» и уехать из Далтона? Оставить меня?
– Отлично, – сказал он. – Я буду здесь примерно до четырех. Эй, ты выяснил, кто это сделал?
– Марти, я ничего не могу тебе рассказать об этом деле.
– Конечно, конечно, конечно. Понял. Извини, я просто проявлял любопытство.
Марти и все остальные в Далтоне.
Не потребовалось много времени, чтобы распространились слухи о вандализме или допросе, который я устроил в школе на этой неделе. Люди уже строили догадки и показывали пальцем.
Может быть, кто-нибудь сможет указать мне правильное направление, потому что я застрял.
– До встречи, – сказал я и повесил трубку, когда кофейник забулькал.
Посмотрев в окно у мойки, я увидел двор, покрытый свежим снегом. За последние несколько дней выпало еще три дюйма, и каждое утро я вставал пораньше, чтобы расчистить подъездную дорожку и тротуары.
Это была долгая, дерьмовая неделя, и я винил в этом Троя.
Его визит испортил все, в том числе и мое личное пространство.
Я не хотел подслушивать. Когда Илса вышла из моей комнаты, чтобы поговорить с ним, я заставил себя оставить их наедине. Я лежал на кровати, уставившись в потолок и так сильно скрипя зубами, что у меня разболелась голова.
Только когда Трой начал шуметь, когда Илса велела ему замолчать, я встал с кровати. И выйдя в коридор, я услышал, как она сказала ему, что уедет из Далтона.
С таким же успехом она могла бы повалить меня на колени.
Все это время я думал, что она останется. Что она разобрала хижину Айка, чтобы жить там. Но нет, она уедет.
А я не хотел, чтобы меня бросила другая женщина.
Я не хотел, чтобы Спенсер видел, как уходит тот, кто ему дорог. Мое сердце не выдержит горя от того, что я влюбился в женщину, которая недолго прожила в этом городе.
Жаль, что было уже слишком поздно.
И что теперь? Что мы будем делать дальше?
Нам с Илсой нужно было поговорить. Вот только она избегала меня, запершись в гостевой спальне, как будто пол за дверью был сделан из лавы.
В среду мы вернулись домой после игры Спенсера, и она уже спала.
В четверг я планировал уйти из участка пораньше, но тут ко мне в кабинет ворвался Дин Джонсон и сказал, что женщина, с которой я трахался, портит жизнь его ребенку. Мы поссорились, и когда мне, наконец, надоела его болтовня, и я велел ему убираться к черту из моего кабинета, я отправился в спортзал, чтобы выместить свою ярость на боксерской груше.
После тренировки Спенсер был у мамы на ужине, так что я заехал за ним. Когда мы наконец добрались до дома, Илса рано легла спать. Снова.
Прошлым вечером я вернулся домой к пяти. Они со Спенсером уже были дома, так как шли вместе домой после школы, потому что у него не было баскетбола. Она заперлась в той гребаной гостевой спальне с головной болью – по словам Спенсера.
Она избегала меня. И я избегал ее. Но сегодня это придется прекратить. Сегодня мы поговорим.
– Доброе утро, – поздоровалась Илса, входя в кухню. На ней были джинсы и футболка «Ярмарка штата Небраска», которая мне так нравилась.
Мир за пределами кухни превратился в размытое пятно. Когда она входила в комнату, я больше ничего не видел. Она не давала мне покоя ни днем, ни ночью. Я собрал все свои силы, чтобы не взять ее за руку, когда она проходила мимо меня за кофейником. Не притянуть ее к себе и не зарыться носом в ее мягкие волосы.
Черт, я так по ней скучал. А ведь прошло всего несколько дней. Что мне делать, когда она уйдет навсегда?
– Хочешь? – спросила она, доставая чашку из шкафчика.
– Конечно.
Она взяла другую кружку – голубую, с надписью: «САМЫЙ ЛУЧШИЙ В МИРЕ ПАПА» – и наполнила ее почти до краев. Она отставила кружку в сторону, налила себе, затем отнесла ее к столу и опустилась на стул. Затем повернулась и уставилась в стену.
Куда угодно, только не на меня.
Это был удар в живот. Удар, который я заслужил за то, что не выломал дверь собственной гостевой спальни. За то, что был трусом.
– Илса, я та…
– Звонили из гаража? Мне показалось, я слышала телефонный звонок. Когда я разговаривала с ними в среду, парень сказал, что папин грузовик починят к сегодняшнему утру.
– Да, это был Марти. Грузовик готов.
– Отлично. – Она встала, прихватив с собой чашку. – Я собираюсь пойти и забрать его.
– Не нужно идти пешком. Я подвезу тебя.
– Все нормально. Я хочу подышать свежим воздухом. Может быть, выполню несколько поручений.
Нет, она хотела уйти из этого дома. Подальше от меня. Это тоже моя вина.
– Илса…
– Ты закончил задавать вопросы в школе?
Очевидно, она знала, что я хочу поговорить. И, очевидно, что она этого не хотела.
Возможно, она тоже не знала, что сказать.
– Да, я закончил со школой. Я собирался сообщить тебе последние новости вчера вечером, но Спенсер сказал, что ты неважно себя чувствуешь и рано легла спать.
– Голова болела. – Она постучала себя по виску.
Это была наглая ложь, но я пропустил ее мимо ушей.
– У всех детей, кроме одного, есть алиби на время пожара. Каждый из них был дома. И все, кроме одного, были в школе в тот день, когда хижина была р
– Дай-ка угадаю. Этим одним является Пол.
Я кивнул.
– Мелоди клянется, что в тот день он болел и был дома. Но она была на работе с девяти до пяти, так что не может быть уверена. Дин тоже работал. Поскольку они отказались позволить мне снять отпечатки пальцев Пола, я работаю с окружным прокурором, чтобы получить ордер от муниципального судьи.
– И сколько времени это займет?
– Это не быстрый процесс. Особенно когда речь идет о несовершеннолетних.
Она опустила взгляд в свою чашку.
– Мы никогда не узнаем, кто это сделал, не так ли?
– Не сдавайся. Я обещал тебе, что выясню. – И я сдержу это обещание, даже если на это уйдет целая жизнь. – Чак и Ларри все еще разбирают отпечатки пальцев.
– Они нашли какие-нибудь, кроме моих или папиных?
– Три неполных отпечатка. Один полный. – Это немного. Но этого было достаточно, чтобы сохранить мою надежду.
Она закрыла глаза, глубоко дыша. Затем повернулась и исчезла в своей комнате.
Я сделал шаг, чтобы последовать за ней, послать все к черту и просто провести с Илсой все возможное время, каким бы коротким оно ни было. Но прежде чем я успел догнать ее по коридору, на кухню, шаркая, вошел Спенсер, его волосы были в беспорядке, а глаза отяжелели от сна.
– Привет, приятель.
Он подошел прямо ко мне, прямо к моей груди, чтобы обнять, как он делал, когда был маленьким. Полусонный и теплый.
Я обнял его одной рукой, позволяя ему прижаться к моему плечу.
Когда он в последний раз это делал? Становилось все труднее и труднее вспоминать, как было раньше.
Последний раз, когда я укладывал его спать. Последний раз, когда я брал его на руки и нес на бедре. Последний раз, когда я укачивал его, чтобы он заснул.
Если это были последние утренние объятия в субботу, я хотел насладиться ими.
Когда Илса вернулась, одетая в пальто, шапку и перчатки, ей хватило одного взгляда на нас, и от мягкости в ее глазах и милой улыбки у меня перехватило дыхание.
Это была моя последняя улыбка Илсы?
У меня так сдавило грудь, что я не мог наполнить легкие воздухом.
Она одними губами произнесла:
– Пока.
Затем она ушла, тихо выйдя из дома, пока я обнимал своего сына.
Широким движением я опустил топор на круглое полено. Звук раскалываемого бревна эхом разнесся по заднему двору. За ним последовал глухой удар, когда на землю упал кусок поменьше.
На висках у меня выступили капельки пота. Холодный воздух освежил мои легкие. Куртка, которую я надел ранее, была перекинута через нашу сетчатую ограду, оставив меня только во фланелевой рубашке и джинсах, но мне было достаточно тепло.
Прошлой весной мы со Спенсером отправились в горы, чтобы нарубить дров. Дрова были сложены штабелем у задней стены гаража в течение нескольких месяцев, ожидая, когда их разделят. После того, как Илса ушла в гараж, а Спенсер окончательно проснулся и отправился в душ, я быстро позавтракал и решил, что колка дров поможет мне прочистить мозги.
Но у меня ничего не вышло. По мере того, как куча рядом росла, узел у меня в животе скручивался все туже. В этот момент я испугался, что меня стошнит кофе и тостами.
Я положил новое полено и разделил его пополам. Забавно, что сегодня, когда я что-то делил, я почувствовал, что разрываюсь пополам.
– О-о-о. – Послышался скрип ботинок и голос мамы. Она вышла во двор, кутаясь в пальто и вязаную шапочку-чулок. – Что не так?
Я отложил топор, прислонил рукоятку к бедру и вытер рукавом пот со лба.
– Ничего.
Она усмехнулась.
– Ты рубишь дрова, когда что-то не так. Твой отец делал тоже самое. И когда я спрашивала его, что случилось, он отвечал «ничего». Это происходило так часто, что к тому времени, как он умер, у меня накопился запас дров на пять лет.
Мама точно знала, как использовать моего отца против меня. Потому что во всех отношениях он был последним человеком, которым я хотел бы стать.
Отстраненным. Упрямым. Трудным.
Мои воспоминания о нем со временем поблекли, но я помнил атмосферу, царившую в нашем доме за много лет до его смерти. Он всегда был напряженным, угрюмым и злым.
Отец не был плохим человеком. Но и счастливым его тоже нельзя было назвать. Война оставила на Харви Рэйнсе много шрамов. Эмоции, которые он держал в себе, страдания, которые он перенес в одиночестве, сказались на всех нас, но особенно на маме.
Когда он погиб в результате несчастного случая на охоте, она была безутешна. Не только потому что потеряла мужа, а я – своего отца, но и потому, что она так сильно хотела быть рядом, когда он снова заулыбается.
– Поговори со мной, – попросила она. – Это из-за Илсы?
Я нечасто видел у нее на лице такое умоляющее выражение, но оно навевало воспоминания, которые не стерлись из памяти. Были времена, когда мама умоляла папу разделить с ней бремя, а он вместо этого отгораживался от нее.
На самом деле мне не хотелось говорить, но, если я промолчу, ей будет больнее, чем мне, если я выскажу все это дерьмо из своей груди.
– Да, это из-за Илсы.
– Я слышала о хижине и ее грузовике. – В этих словах прозвучала нотка обвинения.
Маму бесконечно раздражало, что она узнавала о событиях в городе из слухов, а не напрямую от меня, источника. Но она также уважала мою работу и знала, что я поделюсь с ней всем, чем смогу. И обычно это было не так уж много.
– У тебя есть какие-нибудь предположения, кто это сделал? – спросила она.
– Мы все еще разбираемся.
Она нахмурилась.
– Значит нет, не знаешь. Черт.
– В значительной степени.
– Как она держится?
Я пожал плечами.
– Она воспринимает все спокойно.
– У нее есть смекалка, у этой девчонки. Мне это нравится. Она не боится дать отпор. Нам нужен такой человек в Далтоне. Особенно в этой школе.
– Ну, привязываться к ней не стоит. – Я стянул кожаные перчатки и засунул их в задний карман джинсов. – Она уезжает.
– Из-за того, что произошло в хижине?
– Нет. Она никогда не собиралась оставаться. – Я махнул в сторону тротуара, чтобы мы могли зайти внутрь и спрятаться от холода.
– И что ты чувствуешь по этому поводу?
Как будто моя душа раздавлена.
– Нормально.
– Правда?
– По крайней мере, на этот раз я знаю, что делать. Я могу позаботиться о том, чтобы не привязываться.
Мама остановилась, чтобы посмотреть мне в лицо.
– Я никогда не прощу Гвен за то, что она сделала тебя таким.
– Каким?
– Боящимся. – Она положила руку мне на плечо. – Илса – не Гвен.
– Она тоже уезжает, мам. А я не смогу сделать это снова. – Даже если бы я захотел попробовать. Даже если я не был готов увидеть улыбку Илсы в последний раз.
– Когда мы только переехали сюда, я время от времени слышала истории о матери Илсы, – сказала она. – Она сбежала из этого города так быстро, что бедняга Айк получил удар хлыстом. Мне всегда было жаль его. Но я помню, как летом, когда Илса приезжала в гости, он становился совсем другим человеком. Он водил ее по городу и, куда бы они ни пошли, сиял улыбкой.
Мне и в голову не приходило, что мама могла помнить Илсу из прошлых десятилетий. Жаль, что я не знал ее тогда.
– Сейчас многое против нее, – сказала мама. – Смерть Айка. Хижина. В школе полно мужчин и этого маленького засранца, Тима Харлана. Женщины, которые там работают, отвратительные зануды. Все они, вероятно, дают понять Илсе, что ей здесь не рады. Но когда-нибудь Илса вспомнит те летние каникулы. И что ее улыбки были такими же яркими, как у Айка. Ей здесь нравилось. Не разочаровывайся в ней. Пока нет.
Неужели все было так просто?
– Она мне нравится, мам. Очень нравится.
– Как и следовало ожидать.
– А Спенсер? Как он воспримет это, если она уйдет?
Мама закатила глаза.
– Ты слишком долго использовал этого парня как предлог, чтобы избегать отношений.
– Это не…
– Это оправдание. Мы оба знаем, что я права.
Она была права.
Черт возьми.
– Когда ты в последний раз проверял его домашнее задание? – спросила она. – Заставлял его показывать тебе, что он делал на этой неделе? Независимо от того, останется она или уедет, эта девушка хороша для Спенсера. И для тебя она тоже хороша. Вытащи голову из задницы, Каси Рэйнс. – Мама шлепнула меня по руке и пошла прочь. Не к дому, как я ожидал, а по тротуару.
– Куда ты идешь?
– Я встречаюсь с другом в «Гризли». Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. – Я помахал ей, когда она пошла дальше, и направился внутрь.
Пахло беконом и подгоревшими тостами. Когда-нибудь мне придется научить своего сына готовить.
Я застал Спенсера на кухне, он ставил тарелки на стол. Три вместо двух.
– Обед?
– БЛСП (прим. ред.: БЛСП – это тип сэндвича, название которого состоит из аббревиатуры основных ингредиентов: бекона, листьев салата и помидоров. Обычно эти компоненты кладут между двумя ломтиками хлеба с добавлением соусов, таких как майонез или горчица). – Он пожал плечами. – У меня подгорел тост.
– Я съем это. – Я подошел к холодильнику и достал банку клубничного варенья, которое мама готовила каждое лето. – Твоя бабушка только что проходила мимо. Она сказала что-то о твоем домашнем задании на эту неделю.
– О, это… ничего особенного. Она посмотрела его, когда я ходил к ней вчера после школы.
– Можно мне тоже посмотреть?
Он помедлил, прежде чем поставить последнюю тарелку. Затем он пошел по коридору взять свое домашнее задание, а я тем временем проверил бекон на плите, чтобы убедиться, что он тоже не подгорит.
Но было поздно. Поэтому я выключил плиту и вынул полоски, чтобы обсушить на бумажном полотенце.
– Вот. – Спенсер протянул мне стопку бумаг, прежде чем подойти к ящику со столовым серебром.
Я пролистал рабочие листы и контрольные работы, сосредоточив внимание на оценках, обведенных кружком на каждой странице. «А» и «В». Ни одной «C» и «D». Если бы не его имя – Спенсер Рэйнс, а не Спенсер Майкл, – я бы подумал, что это другие ученики.
– Это… Вау. Отличная работа, приятель.
Это были лучшие оценки, которые он получал с четвертого класса. На пятом году он перестал стараться. По иронии судьбы, миссис Райли была его учительницей в пятом классе до того, как перешла в старшую школу.
– Ничего особенного. – Он пожал плечами, раскладывая вилки.
– Это действительно важно. Я горжусь тобой.
Он попытался скрыть застенчивую улыбку.
– Спасибо.
Я понятия не имел, что сделала Илса, чтобы вдохновить его на такие перемены, но позже я поцелую ее за это. Поцелуй, который будет длиться всю ночь напролет. Поцелуй в знак того, что я сожалею.
