Текст книги "Красный зайчик (ЛП)"

Автор книги: Девин Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

8

ГРЭМ

Плечо Кэйлин касалось моего всю ночь, и как бы я ни приказывал себе отодвинуться, я этого не сделал. Не думаю, что мы оба хорошо спали, и вряд ли это было связано только со страхом перед медведем.

Она снова пошла со мной к заводи, чтобы набрать черники на завтрак. Ненавидел в этом признаваться, но я тратил абсурдное количество времени, просто наблюдая за ней. Она никогда не соответствовала моим ожиданиям и смотрела на любую вещь как на задачу, которую нужно просчитать и решить. Я незаметно наблюдал, как она внесла пару поправок в мою ловушку для рыбы, которые я нехотя признал толковыми, и видел, как ей стоило больших усилий не лезть в постройку коптильни. Сейчас я как раз занимался ею и замечал, как она раз за разом со скептическим видом поглядывает на мою работу.

– Всегда завидовала людям, которые умеют мастерить из дерева, – сказала она.

– Не творческая натура?

– Я этого не говорила.

Я посмотрел на нее, и она пожала плечами.

– Ну, я тоже в этом не лучший мастер, – признался я.

Я мог сделать некоторые примитивные вещи, но работа по дереву не была моей сильной стороной. Эта коптильня будет чисто функциональной, а не претендующей на призы за эстетику.

– Не столяр, понятно.

Я снова вскинул на нее брови, и тема была закрыта, но я знал, что все сказанное мной аккуратно каталогизируется в ее мозгу. Следующие несколько часов прошли в тишине; я с блаженством погрузился в работу, радуясь, что у меня наконец-то появилось занятие, чтобы занять разум и время.

– Как ты собираешься отгонять от этого медведей? – спросила она спустя какое-то время.

– Удачей.

– И все?

– В природе нет никаких гарантий, принцесса.

Она встала, выбросила уголек, которым рисовала на пне, и отряхнула руки о джинсы.

– Как долго ты еще здесь пробудешь?

– А что?

– Хочу ополоснуться в реке.

Во рту пересохло от одной только мысли, и я бросил свое занятие. Я усмехнулся, намеренно медленно оглядев ее с ног до головы и представив ее голой в реке. Встретившись с ней взглядом, я увидел румянец, которого так добивался, и заметил, как она сглотнула.

– Не делай так, – слегка задыхаясь, сказала она. Я пожал плечами и вернулся к коптильне.

– Я пробуду здесь еще немного.

Но блядь, теперь я не мог думать ни о чем другом, кроме того, как она будет выглядеть, когда вода будет стекать по ее телу под лучами солнца, словно она какая-то чертова речная нимфа, и эти знойные зеленые глаза... пиздец. Хорошо, что она уже скрылась за деревьями и не могла видеть стояк, который образовался в моих штанах после этой мысли. Будь проклята эта женщина. Я уже сказал ей, что не прикоснусь к ней, пока она не начнет умолять, и я говорил серьезно. Хотя, судя по всему, мне стоило бы лишь попросить, и она растаяла бы в моих руках, а точнее – между ног... черт.

Мне потребовалось еще около тридцати минут, чтобы закончить коптильню. Я встал и отряхнулся. Затем подошел к заводи и подготовил рыбу. Теперь мне просто нужно было взять огонь из нашего главного костра, что означало возвращение в лагерь. Я был уверен, что сорока пяти минут ей вполне хватило. Я пошел к лагерю, но, проходя мимо пня, на котором она рисовала, замер.

Она нарисовала самого потрясающего медведя, которого я когда-либо видел. Медведь стоял в реке с рыбой в зубах – очень в тему. Когда она лишь пожала плечами на мою колкость о том, что она не творческая натура, я, очевидно, сильно ошибся. И все это было нарисовано всего лишь маленьким угольком из костра.

Я продолжил путь к лагерю и, выйдя из-за деревьев, снова остановился.

Если бы я был художником, я бы бросил все, чтобы написать картину, представшую перед моими глазами. Это было даже лучше, чем я себе представлял. Кэйлин стояла в реке, и вода струилась по ее обнаженному телу. Она была повернута ко мне спиной, но я проследил взглядом за изгибом ее плеч, скользнул по спине к самой идеальной заднице, которую когда-либо видел, прежде чем вид перекрыла вода, плескавшаяся у ее бедер. Когда она начала поворачиваться, я уже собирался отвести взгляд, но ее глаза встретились с моими. Я увидел, как удивление быстро мелькнуло на ее лице, а затем сменилось чем-то другим. Чем-то более темным. Жар, который я увидел в этом взгляде, прожег мою душу насквозь.

Я влип. Абсолютно и бесповоротно влип.

В отличие от большинства женщин, которые бы смутились и попытались спрятаться, она этого не сделала. Она выжала волосы, все еще стоя вполоборота ко мне и наблюдая за каждым моим движением. Она сдвинула руки, и я увидел изгиб ее груди – у меня пересохло во рту.

– Можешь принести мне одеяло, чтобы вытереться?

В кои-то веки мне нечего было сказать саркастичного, я взял одеяло и подошел ближе. Мне бы следовало просто развернуться и уйти, потому что чем ближе я подходил, тем лучше становился вид. Ее кожа покрылась мурашками от холода.

– Я сейчас выйду, – медленно произнесла она. Я знал, что должен отвернуться, но не сделал этого.

– Не волнуйся, ты не в моем вкусе.

Не знаю, что заставило меня сказать это, но мне нужно было, чтобы она перестала смотреть на меня с такой похотью в глазах. Сработало: она нахмурилась, прикрыла руками грудь, а одну руку опустила между ног, выходя с мелководья. Я ничего не мог с собой поделать, мой взгляд скользнул вниз по ее телу. Когда я снова посмотрел ей в глаза, тени внезапно исчезли, и она усмехнулась. Она выхватила у меня одеяло, и на одно мгновение опустила руки, оказавшись совершенно голой передо мной. Я увидел мелькнувшие твердые соски и красивую киску, прежде чем она завернулась в одеяло и скрыла этот вид.

Она подошла ближе и, проходя мимо, подалась ко мне.

– Я знаю, что ты лжешь, – тихо сказала она, и ее взгляд опустился на очевидную выпуклость в моих штанах. Черт.

– Ты играешь в опасную игру, принцесса, – хрипло сказал я.

– А я думала, ты опасный мужчина.

Какого. Хуя.

Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами был настолько наэлектризован, что я удивился, как не полетели реальные искры. В конце концов холод победил, и она поспешила мимо меня, чтобы согреться. Я старался смотреть куда угодно, только не на нее, пока доставал горячий уголь из костра двумя палками и возвращался к коптильне.

Блядь. Даже ее уверенность была сексуальной. Меня пронзила совершенно необоснованная вспышка ревности – ее жених понятия не имел, как обращаться с такой женщиной. Она была лесным пожаром, который кто-то пытался запереть в камине – это просто не работало. Я хотел показать ей, каково это, когда этому пламени поклоняются как следует, и что она почувствует, если кто-то даст ей полную свободу.

Я вздохнул, провел рукой по лицу и потер щетину на подбородке. С таким же успехом можно было уже смириться с тем фактом, что мы не выберемся отсюда, не переспав, и у меня внезапно возникло абсолютно дикое желание показать ей, насколько лучше может быть все с кем-то другим, а не с ее эгоистичным женихом. Я заставил себя отвлечься и сосредоточиться на коптильне.

Как только коптильня заработала, я отступил назад. У нас будет полно сушеной рыбы в дорогу, если, конечно, природа не вмешается. Я решил, что завтра мы останемся еще на один день, чтобы закоптить вторую партию, а потом уйдем. Это даст нам еды примерно на неделю, если я не смогу найти ничего другого. Я не мог поверить, что с момента крушения прошла уже почти неделя.

К тому времени, как я вернулся в лагерь с четырьмя рыбинами и черникой, тени уже удлинились. Кэйлин отвернулась от кучи дров.

– Накрой это брезентом. Сегодня ночью будет дождь.

– Откуда ты знаешь?

– По облакам, и пахнет дождем. – Она натянула брезент на дрова, а затем я наблюдал, как она выпрямилась и принюхалась.

Она не выглядела уверенной. Я повесил рыбу над костром, чтобы она жарилась, а затем натянул второй брезент над входом в палатку и костром.

Она села у входа в палатку, и я подошел и сел рядом. Она слегка напряглась, но все ее внимание было сосредоточено на рыбе. Я поставил чернику между нами и перевернул рыбу над пламенем.

– Как там коптильня?

– Хорошо. Останемся еще на один день, чтобы закоптить завтра еще партию, и тогда у нас должно хватить запасов на неделю.

Она несколько минут молча смотрела на огонь, погруженная в свои мысли. Я пошевелил дрова палкой, высекая снопы искр.

– Я видел твой рисунок.

Она бросила на меня быстрый взгляд краем глаза.

– Он действительно хорош. Ты когда-нибудь продавала свои работы?

– Я что, только что услышала от тебя вопрос на личную тему? – Ее губы медленно растянулись в улыбке. Я нахмурился и снова уставился на огонь. Она коротко рассмеялась. – Нет, это чисто хобби. И то, на которое у меня уже много лет не было времени. На самом деле, это первый раз за долгое время, когда я что-то нарисовала.

– Что ж, похоже, тебе стоит делать это чаще.

Она пожала плечами, и ее улыбка исчезла.

– Т... Жизнь вносит свои коррективы. – Очевидно, первую часть слова она произносить не собиралась.

– Клянусь богом, если ты собиралась сказать, что этот мудак-тиран не любит, когда ты занимаешься творчеством, я выйду из себя.

Она выглядела неловко, словно только сейчас осознала, насколько нелепо и контролирующе это звучит. Она вздохнула и снова пожала плечами, но на этот раз казалось, будто она пытается сбросить тяжесть с плеч.

– Он просто считает такие вещи пустой тратой времени. Он никогда прямо не запрещал мне творить.

– Одно и то же, – пробормотал я. Я снова перевернул рыбу над огнем.

– Отношения требуют жертв. – Она сказала это тихо, но прозвучало так, словно она часто говорила это себе, возможно, чтобы убедить саму себя.

– Дай угадаю, парню года твоя карьера тоже не нравится.

– Жениху – и да, моя карьера его пугала до тех пор, пока он не стал партнером в юридической фирме. Теперь все в порядке.

– Господи Иисусе, – проворчал я.

Казалось, все становилось только хуже. Ну конечно, этот парень был юристом. Как такая женщина могла терпеть столь закомплексованного мальчишку – выше моего понимания. Я даже мужчиной его назвать не мог. Я снял рыбу с огня и протянул ей палочку. Мы ели в тишине, но она выглядела отстраненной и подавленной, словно переваривала что-то глубокое и депрессивное. Если бы у меня была невеста, и она выглядела бы так при мысли обо мне, я бы не женился. Но я промолчал. Это было не мое дело, и опять же – мне было плевать.

По крайней мере, так я себе говорил.

Но тогда почему мне было так паршиво на душе, когда она так выглядела?

9

КЭЙЛИН

Я закинула рюкзак на плечи и в последний раз взглянула на эту причудливую маленькую стоянку, когда мы покидали ее. Мы официально провели в этой глуши целую неделю. Вчерашний день был полностью посвящен тому, чтобы закоптить как можно больше рыбы. Медведь не возвращался, и, к счастью, Грэму удалось заготовить достаточно рыбы, чтобы нам хватило еще на неделю, если не найдем других источников еды.

Уходя оттуда в последний раз, он почти не обратил внимания на это место. Не знаю, почему я почувствовала ностальгию, но я была рада, что сделала несколько снимков на днях, прежде чем мой телефон сел. Мне хотелось запомнить эту первозданную, нетронутую природу, с которой нам выпала честь соприкоснуться.

Ну вот, теперь я зазвучала прямо как Грэм. Неужели я и правда начинала ценить лес? Я бы не стала заходить так далеко. Разумеется, я хотела выбраться отсюда и вернуться в безопасность, но здесь было красиво.

Мое тело чувствовало себя намного лучше, и я видела, что Грэм чувствует то же самое, задавая умеренный темп среди деревьев. Мои мысли невольно возвращались к тому моменту в реке. Я почувствовала, как по шее ползет румянец при мысли о том, как Грэм видел меня голой. Не знаю, откуда взялась эта смелость, но, черт возьми, как же приятно было, когда на тебя так смотрят. Словно он не мог дышать, потому что я украла весь кислород. От одной мысли о том, какими темными стали его глаза и как его кулаки сжались по бокам, словно он пытался удержать себя от того, чтобы не прикоснуться ко мне, в животе порхали бабочки.

Тайлер никогда так на меня не смотрел. Никогда.

Я была так поглощена этими мыслями, что не смотрела, куда иду, и споткнулась о корень дерева. Я чудом удержала равновесие, чтобы не упасть лицом в грязь, и пошла дальше.

– Осторожнее, вывихнешь лодыжку – я тебя брошу, – бросил Грэм, взглянув через плечо.

– Ты бы не посмел.

– О нет, еще как посмел бы, милая. Я не таскаю за собой мертвый груз.

– Меня не убила авиакатастрофа, медведь тоже не сожрал, зато заголовки будут гласить, что женщину доконала вывихнутая лодыжка. Великолепно, – пробормотала я себе под нос, но стала внимательнее смотреть под ноги. Я бы не удивилась, если бы Грэм действительно оставил меня. Несколько капель дождя упали мне на лицо, и я застонала.

– Опять дождь? – заныла я. Дождь шел всю прошлую ночь, из-за чего все стало сырым и ледяным.

Дождь лил не переставая следующие несколько часов, пока Грэм не объявил привал на сегодня. Мы оба промокли насквозь, а дождь быстро превращался в настоящую бурю. Ветер хлестал сквозь деревья и пронизывал мою одежду до костей. Грэм боролся с установкой палатки, пока я пыталась найти сухие дрова для костра. Вскоре я сдалась, а вернувшись в лагерь, увидела, что Грэм наконец-то одолел палатку.

– Костра сегодня не будет, – сказал он, подтверждая мои опасения.

Мы оба забрались в палатку, и я стянула мокрую парку. Мне повезет, если хоть что-то из одежды высохнет за ночь в такую погоду. Одеяло и спальный мешок, к счастью, все еще были сухими, но я не хотела намочить их своей одеждой. Кажется, к нам обоим одновременно пришла одна и та же мысль, потому что мы посмотрели друг на друга и с минуту не двигались и не говорили ни слова.

– Ты уже видел меня голой, та-а-ак что... – Я пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного, хотя сердце бешено колотилось, пока я стягивала верхние слои одежды. Как только я осталась в футболке, он отвернулся, и я стянула ее, оставшись в слегка влажном бюстгальтере. Его я точно снимать не собиралась. Он снял рубашки, и мы одновременно стащили с себя штаны. Я старалась не пялиться на его грудь, но палатка была маленькой, и моему взгляду было некуда деваться.

Спрятавшись под одеялом, мы неловко лежали, остро осознавая сантиметры пространства между нашими почти голыми телами. Однако от него исходил жар, как от печки, а я замерзала. Я задрожала, и мое плечо случайно стукнулось о его, отчего меня пронзила волна тепла.

– Как ты можешь быть таким горячим?

Мои зубы стучали так громко, что я была уверена, он слышит это даже сквозь шум ветра. Он ничего не ответил.

– Ладно, я знаю, что ты имел в виду сексуальный подтекст, когда сказал, что я буду умолять тебя прикоснуться ко мне, но считается ли это, если мне кажется, что я сейчас превращусь в ледышку, а от тебя исходит тепло, как от обогревателя?

Он по-прежнему не двигался и не говорил, и в тусклом свете палатки я видела, как он хмуро смотрит в потолок.

– Ладно, как скажешь. Я просто превращусь во фруктовый лед, а ты сможешь скормить меня медведям. Уверена, это сделает тебя счастливым.

– Иди сюда, – наконец пробормотал он с раздраженным вздохом. – Просто помолчи.

Он приподнял руку, и я осторожно прижалась к его боку. Он зашипел, когда мои холодные руки коснулись его.

– Видишь? Уже наполовину ледышка, – проворчала я.

Мы наконец устроились поудобнее. Его рука легко легла мне на бок – единственное абсолютно нейтральное место, куда он мог ее положить. В смысле, он мог бы положить ее на землю, но я точно не собиралась жаловаться. Его жар уже согревал меня, и я со вздохом перестала дрожать. Я старалась не получать удовольствия от того, как его грудь ощущалась под моей рукой, и заставляла себя держать ладонь неподвижно, хотя мне требовалась вся моя сила воли, чтобы не провести пальцами вниз по его животу и дальше к... Блядь. Прекрати, Кэйлин. Видимо, отсутствие секса почти месяц – хотя кажется, что прошла вечность, – дает о себе знать, и теперь это все, о чем я могу думать.

– Если будешь продолжать ерзать, я оттолкну тебя обратно, – сказал он. Его слова низким рокотом отозвались в груди под моим ухом. – И блядь, твои ноги как кубики льда, не прикасайся ими ко мне.

Я убрала их, и мой смех вырвался немного с придыханием. Это должно было быть еще более неловко – прикасаться к нему, но этого не было, и вскоре мне стало блаженно тепло, пока снаружи бушевала буря.

Ночью я проснулась от раската грома. Мне все еще было тепло и сухо, я свернулась калачиком, прижавшись к боку Грэма. Вот только теперь его рука накрывала мою на его груди, другая рука лежала у меня на бедре, а одна моя нога была закинута на его. Его дыхание было ровным, и казалось, что он спит, но с ним никогда нельзя было быть уверенной. Как бы там ни было, во сне мы приклеились друг к другу еще плотнее. Я знала, что мне нужно отодвинуться, но его рука на моем бедре просто убивала меня. Его пальцы находились прямо под резинкой моих трусиков и давили на точку на бедренной кости, отчего у меня перехватывало дыхание. Это было одно из самых чувствительных мест на моем теле, и он умудрился совершенно случайно найти его в темноте, будучи во сне. Я попыталась снова уснуть, но желание не давало покоя: мне нужно было либо чтобы он убрал руку, либо… не знаю, но так оставлять её было невозможно. Хотела ли я, чтобы это зашло дальше? Считалось ли это изменой, если я уже планировала порвать с Тайлером еще до катастрофы? Мой разум путался в сомнениях.

– Опять ерзаешь, – сонно пробормотал он.

Я думала, он поймет, насколько близко мы оказались, и отодвинется, но он этого не сделал. Однако я почувствовала, как он просыпается сильнее, и его сердце забилось в груди так же тяжело, как и мое.

– Тебе нужно убрать руку, – сказала я слабым голосом. Он убрал руку, которая лежала поверх моей на его груди. – Нет, другую.

Но вместо того чтобы убрать ее, его пальцы очертили едва заметный круг. На самом деле, возможно, мне это почудилось, поэтому я зажмурилась и прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. Он сделал это снова, и на этот раз я точно знала, что мне не показалось. У меня перехватило дыхание, и я непроизвольно потерлась бедрами о его ногу.

– Ты играешь в опасную игру, – сказала я, повторяя его недавние слова.

– Опасность сейчас относительна, тебе не кажется?

– Тогда не... ох, – я не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу, когда кончик его пальца едва коснулся моей кожи под резинкой трусиков. Я не контролировала себя, когда мои пальцы впились в его грудь, а губы скользнули по его коже. Я увидела, как в том месте, где я его коснулась, появились мурашки.

– Не что? – прошептал он мне в волосы. Его пальцы продолжали раз за разом ласкать мое бедро мучительно маленькими, медленными движениями.

– Прекрати... – выдохнула я.

Я извивалась, прижимаясь к нему при каждом движении его пальца. Было так глупо, что такая мелочь могла вызвать такую первобытную реакцию, но я чувствовала, как все мое тело оживает для него.

– Прекратить? – пробормотал он.

Он сделал это снова. Так едва уловимо, словно шепот по коже. Я уткнулась лицом в его грудь и прижалась бедрами к его ноге. Я знала, что мои трусики уже влажные. Интересно, в какой момент он сможет это почувствовать.

– Нет... – Это вырвалось как сдавленный стон. Я приподняла ногу чуть выше, и мое бедро легко коснулось его члена, теперь уже твердого под тканью его боксеров.

– Да? Нет? В твоих словах нет смысла, – поддразнил он. Затем я услышала, как он едва заметно затаил дыхание. – Ты сейчас мокрая ради меня, не так ли?

Что ж, вот и ответ. Мне следовало бы смутиться, но я не смутилась. Ни капельки. Вместо этого я хотела, чтобы он что-нибудь с этим сделал.

– Это та самая точка. Я же предупреждала тебя убрать руку, – выдохнула я.

Его рука скользнула вверх по моему бедру и остановилась на нейтральной зоне моего бока. Я замерла и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Что я наделала? Я же хотела, чтобы он убрал руку, верно?

– Я говорил тебе, что тебе нужно сделать, – сказал он, и его глаза стали опасно темными.

Он собирался заставить меня умолять. Я смотрела на него, пока мысли неслись вскачь, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Снаружи бушевала буря, и я бушевала вместе с ней.

– Пожалуйста... – произнесла я голосом едва громче шепота.

Его взгляд пронзил меня насквозь, и я увидела, как едва заметно дрогнули его губы, когда он попытался скрыть победную ухмылку.

– Пожалуйста... что? – Его голос был убийственно тихим.

Я больше не могла этого терпеть.

– Прикоснись ко мне. – В его глазах вспыхнул огонь, и я почувствовала, как его тело отреагировало на мои слова. – Пожалуйста, Грэм.

Осмелев, я медленно провела рукой вниз по его груди, обжигая пальцы о его жар. Его мышцы напряглись, а взгляд стал обжигающим.

– Если я прикоснусь к тебе, я уже не остановлюсь, – хрипло произнес он.

– Хорошо, – прошептала я. Моя рука скользнула ниже, и как только кончики пальцев задели край его боксеров, он резко приподнялся и навис надо мной. Я пискнула от неожиданности, и мои ноги тут же обхватили его бедра.

Он посмотрел на меня сверху вниз, давая мне последнюю возможность остановить его. Но теперь я знала, чего хочу. Было слишком поздно. Я горела так жарко, что останавливаться было нельзя. Я была бушующим лесным пожаром, и даже буря снаружи не смогла бы меня укротить.

К черту последствия.

Я смотрела на него глазами, потемневшими от желания, пока мои руки смело скользили вверх по его потрясающим рукам и вниз по спине. Он прижался бедрами к моим, и мои губы приоткрылись, когда я почувствовала его твердость сквозь влажную ткань моих трусиков. Он опустил лицо так, что его губы оказались почти в сантиметре от моих, а один из его пальцев скользнул по моему животу и ниже, между нами. Он провел им по шву, где внутренняя часть бедра соприкасалась с тканью, а затем поднырнул под нее и легко задел мой центр. Я содрогнулась.

– Я же говорил, что заставлю тебя умолять, красавица, – тихо произнес он, прежде чем его губы накрыли мои, а два пальца проникли внутрь меня.