Текст книги "Красный зайчик (ЛП)"

Автор книги: Девин Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

6

ГРЭМ

На следующее утро я понял, что мы оба ощущаем физические последствия аварии. Все мое тело было сплошным кровоподтеком, и, судя по всему, Кэйлин чувствовала себя не намного лучше. Ее лоб был нахмурен, словно она пыталась сдерживать боль, и сегодня она ступала более осторожно. Каждый шаг давался с трудом, поэтому через несколько часов я решил сделать привал и дать нам немного времени на отдых.

– Мы останавливаемся? – спросила она, пока я устанавливал палатку. Я кивнул.

– Хочу дать нам немного дополнительного времени, чтобы восстановиться после аварии, – сказал я.

По ее лицу скользнуло облегчение и она пошла за дровами – задачей, которую она, похоже, взяла на себя. Место, которое я выбрал для лагеря, находилось у большой реки с крутым лесистым холмом на противоположном берегу. Оно было красивым – из тех мест, куда бы я поехал на выходные, чтобы порыбачить или побыть в одиночестве. Вот только жаль, что я был здесь не так хорошо подготовлен и, увы, не один.

Как только лагерь был разбит, Кэйлин обессиленно опустилась на землю. Она выглядела изможденной и бледной, и я настороженно ее изучал. Возможно, я слишком гнал нас вперед последние два дня. В обычных условиях это было бы нормально, но мне следовало помнить, что наши тела только что прошли через сущий ад. Я оставил Кэйлин разводить костер, а сам отправился в лес на поиски трав. Я хотел найти что-нибудь для наших открытых ран и, если повезет, какое-нибудь обезболивающее.

Пока я искал растения, я вспоминал вчерашний вечер и то, насколько точной оказалась Кэйлин в своих оценках меня. Неужели я действительно настолько предсказуем? В смысле, если не считать части об отсидке – мои тени были рождены из вещей куда более мрачных, – она многое угадала. Она была из тех женщин, за которыми я бы волочился в баре в молодости. Секс-бомба с острым язычком, способным держать меня в тонусе и делать все интересным. Но мы были не в баре, она была помолвлена, а я... ну, я был тем, кем был.

Я вышел к небольшой излучине реки, где вода стекала в более спокойную заводь у берега. Интересно, удастся ли мне поймать рыбу. Это стало бы отличным дополнением к нашему рациону из батончиков мюсли. По мере того как наши запасы истощались, мне нужно было поскорее придумать, как добыть нам немного белка и жира. Батончиков уже было недостаточно, и я чувствовал, как с каждым днем мои силы тают. Я взял палку, заострил конец ножом и вошел в воду. Вскоре мне удалось поймать трех рыб, я выпотрошил их, нанизал на ветку и понес обратно.

Я не знал, сколько еще дней пути у нас впереди. Судя по виду с хребта, мы находились в глубокой глуши; с момента катастрофы я не слышал ни одного самолета и не чувствовал запаха дыма от костра или печи. Я вернулся с травами и форелью, и увидел, как глаза Кэйлин расширились от удивления.

– Да ты времени зря не терял, – сказала она. – Что это все? – Она указала на зелень.

– Для лечения ран и обезболивания, – сказал я. Я положил травы возле костра и протянул ей рыбу. – Думаешь, справишься с готовкой?

Она взяла ветку и голодными глазами посмотрела на трех крупных форелей.

– Думаю, справлюсь, – ответила она. – Можно мне нож?

Я перевернул его рукояткой вперед и отдал ей, пока сам готовил растительное лекарство, а когда снова поднял глаза, то с удивлением увидел, что она держит большую, очищенную от коры палку, на которую была насажена рыба для жарки над огнем.

– Что?

– Ничего, – пробормотал я, продолжая наблюдать за ней, пока она собирала еще две рогатины и устанавливала всю эту конструкцию над костром.

– С этим что-то не так? – спросила она, хмуро глядя на рыбу, заметив выражение моего лица.

– Нет.

– Ну, если ты впечатлен тем, что я могу сделать с несколькими палками, тебе стоит увидеть другие мои таланты, – саркастично заметила она.

Я снова сосредоточился на растениях, а когда закончил, подошел и опустился на колени рядом с ней.

– Покажи руку, – сказал я.

– Что это? – настороженно спросила она, глядя на массу в моих руках.

– Травы, чтобы не занести инфекцию.

Она протянула мне руку, и я втер пасту в ее швы, а затем обмотал все это полоской ткани. Когда я закончил, я почувствовал, как она замерла, пока я стягивал рубашку через голову и поворачивался к ней спиной. Без единого слова ее пальцы мягко скользнули по порезу. Ее прикосновение было таким нежным, что я напрягся, стараясь не отреагировать. Я пытался думать о чем угодно, кроме этих пальцев на моей коже, но все равно не мог сдержать мурашек, которые побежали по спине, когда она коснулась чувствительного места. Я протянул ей полоску ткани и почувствовал ее теплое дыхание на своей спине, когда она подалась вперед, чтобы обмотать ее вокруг моего туловища. Я помог ей, потому что, видит бог, если бы она придвинулась ко мне еще ближе, я бы не сдержался.

Когда я пересел на другую сторону костра, я взглянул на нее и увидел, что ее щеки слегка покраснели, а взгляд прикован к рыбе. И хотя я сказал, что она будет умолять меня прикоснуться к ней, при таком раскладе я не был уверен, что сам смогу сдержаться.

Вскоре рыба зашипела над огнем, источая потрясающий аромат. Кожица по краям стала хрустящей, а когда она сняла ее с палки, чтобы проверить, мясо легко отделилось от кости.

– Кажется, готово, – сказала она, голодным взглядом осматривая добычу. Я подошел и сел рядом с ней, чтобы мы могли есть прямо с палки, и когда я увидел, как она отправляет в рот первый кусок, стон, сорвавшийся с ее губ, едва не прикончил меня.

– О боже мой, – сказала она с набитым ртом. – Это так вкусно.

– Обязательно бросай все остатки и кости в костер, чтобы не привлечь медведей, – грубо сказал я, заставляя себя отвести взгляд от того, как она облизывает пальцы. Несколько минут мы ели в тишине. После нескольких дней без нормальной еды эта рыба казалась блюдом из ресторана для гурманов.

– Я была в походе всего раз, – задумчиво произнесла она. Она ковырялась в третьей рыбине, которую мы делили на двоих. – И мы делали именно это – ловили рыбу и жарили ее. – На ее лице появилось нежное выражение, но вскоре оно омрачилось, когда что-то из прошлого накрыло ее тенью.

– Куда вы ездили в поход? – хрипло спросил я. Я решил, что вопрос о месте назначения будет безобидным.

– В Глейшер, – коротко ответила она.

Я кивнул. – Хорошее место.

– Да... так и было. – Однако теперь на ее лице появилась хмурая складка. Она заметила мой взгляд. – Это была последняя поездка с отцом, прежде чем его убили. Мне было десять.

Я отвлекся на то, как она облизывала пальцы, и чуть не пропустил тот факт, что она сказала «убили», а не «он умер». Хотел ли я знать подробности? Нет. Лучше не переходить на личное, поэтому я промолчал. Рыба закончилась, я бросил все остатки в костер и пошел мыть руки в реке. Я почувствовал, как она подошла сзади, и, обернувшись, увидел, что она снова достала телефон.

– Тебе правда стоит перестать. Ты не поймаешь сигнал.

– А тебе правда стоит перестать пытаться менсплейнить (когда мужчина снисходительно объясняет женщине о технологиях, заведомо считая, что та в них не разбирается, потому что она женщина) мне про технологии, – проворчала она.

– Что?

– Ничего. Я даже не пытаюсь поймать сигнал – у меня не осталось заряда батареи. Я фотографировала. – Она покраснела, словно понимала, как глупо это звучит. – Здесь просто так красиво. Даже несмотря на то, что мы в дерьмовой ситуации, такое можно увидеть лишь раз в жизни, верно? По крайней мере, для меня это так. Ты-то, наверное, видишь подобное постоянно.

Она сделала несколько быстрых снимков, прежде чем я увидел, как батарея телефона разрядилась, и она со вздохом убрала его, а затем села у кромки воды.

– Ты с детства ходил в походы? – спросила она.

Казалось, она не могла удержаться от личных вопросов. Когда мне потребовалась минута, чтобы ответить, она посмотрела на меня с раздражением.

– Серьезно? Ты даже этого мне не скажешь?

– Да, с детства.

В детстве я часто ходил в походы, но походы напоминали мне о брате, а эта тема относилась к семье и, следовательно, была под запретом.

– Какое твое любимое место?

– Есть одно место прямо за границей Вашингтона, в Канаде. – Я видел, что она хотела спросить еще, но после вчерашнего вечера я чувствовал ее нерешительность давить на меня.

– Я была только в Банффе, – сказала она. Я развернулся и пошел обратно к костру.

– Отличный разговор, – бросила она мне вслед.

– Я не люблю светские беседы.

Я устроился у костра, откинулся на бревно и уставился на ее затылок. В голове промелькнуло видение: мои руки в ее волосах, мой член входит в нее сзади, и я неловко заерзал, радуясь, что она сидит лицом к реке.

– Похоже, ты вообще не любишь разговаривать.

– Рад, что ты это понимаешь.

– Угх, ты невыносим, – проворчала она. Я увидел, как она сделала несколько глубоких вдохов, а затем замерла, положив раскрытые ладони на колени.

– Что ты делаешь?

– Занимаюсь своим делом, – огрызнулась она. – Я думала, ты не хочешь разговаривать?

– Не хочу.

– В тебе столько противоречий, ты в курсе?

– Мне уже говорили.

– Кто-то действительно называл тебя так раньше? Я думала, тебя называют только богом секса.

Я попытался скрыть улыбку.

– Меня называли по-разному. Бог секса – просто мое любимое.

– Уверена, что мудак – тоже популярное.

– Так и есть, – сухо сказал я.

– Так что же делает тебя богом секса?

– Вот видишь, ты говоришь такие вещи, и мне просто трудно поверить, что этот Как-Там-Его понимает, что делает.

– Большинство парней не понимают, что делают. Планка на уровне плинтуса.

– Значит, ты признаешь, что мистер Не-Надевай-Это-Платье не знает, что делает.

– Ты любишь перекручивать слова.

– Заметь, на этот раз ты не отрицаешь.

– Почему ты так уверен, что у меня не было потрясающего секса?

– Ты бы не была со Смазливым Мальчиком, если бы был, – сказал я, пожав плечами.

– Ты так и не ответил, что подразумевает под собой статус бога секса.

– Я предпочитаю показывать, а не рассказывать.

– Ну, раз уж этому никогда не бывать, почему бы тебе просто не рассказать? – Она обернулась и одарила меня раздраженным взглядом. Я долго не отводил глаза. Мне бы следовало просто остановиться, но что-то заставило меня усмехнуться, и я позволил своему взгляду лениво скользнуть по ней.

– Скажем так: если бы на другом конце провода был я, я бы рассказал тебе обо всех вещах, которые планировал с тобой сделать, когда ты вернешься домой.

Она сглотнула, а затем резко отвернулась, фыркнув, но не раньше, чем я заметил румянец на ее щеках.

Я решил, что мне нравится заставлять ее так краснеть.

7

КЭЙЛИН

Я попыталась вернуться к медитации, но из-за его последнего комментария я просто не могла усидеть на месте. Я старалась заставить свой разум не блуждать в фантазиях о том, что именно он мог бы мне сказать в той ситуации, и мои руки вцепились в бедра почти в физическом усилии остановиться.

Что я делала? Все дело в том, что я никогда не чувствовала этого разгорающегося огня с Тайлером, не говоря уже о ком-либо до него. Если до катастрофы я еще не была до конца уверена, что не хочу посредственной жизни с Тайлером, то Грэм постепенно показывал мне, что я определенно соглашалась в лучшем случае на что-то пресное.

В конце концов мне удалось выровнять дыхание, и я медитировала в течение часа, погрузившись в состояние прострации, которое стало еще глубже благодаря пребыванию на природе. Когда я медленно вышла из этого состояния, ментально мне стало лучше, но физически тело все еще ныло. Болело все, хотя, к моему удивлению, растительное лекарство Грэма сработало. Пульсация в руке стала меньше, чем раньше. Я рискнула оглянуться и тут же пожалела об этом.

Грэм полулежал у костра и выглядел как тот самый бог секса, которым себя называл. Он лежал на боку, опираясь на локоть, ломал ветку и смотрел в огонь. Казалось, он был за миллион километров отсюда.

Поскольку он не хотел разговаривать, мне буквально не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и думать, и пока что это не шло мне на пользу. Иногда самокопание – та еще сука. Я была довольна своей жизнью, но всегда оставалось чувство, что чего-то не хватает. Я думала, что мне стоит как следует поработать и переехать в Нью-Йорк, и все встанет на свои места. Думала, что мне стоит обзавестись женихом, и этого будет достаточно. Но я по-прежнему не чувствовала себя полностью удовлетворенной.

Если бы у моей жизни был слоган, им наверняка стала бы фраза «Не совсем удовлетворена», сухо подумала я. Единственное, что приносило мне радость в жизни – это моя карьера: разрабатывать военные технологии высшего уровня было увлекательно и бросало вызов. Я всю жизнь шла к тому, чтобы занять свое нынешнее положение: в тридцать восемь лет я стала одним из самых успешных и уважаемых разработчиков в индустрии. Это было единственным, чем я хотела заниматься с тех пор, как в детстве отец отвел меня в ангар бомбардировочной эскадрильи и показал, в чем заключается его работа. Спустя несколько лет, когда он погиб при исполнении служебных обязанностей, это стало моим способом почтить его память и чувствовать себя ближе к нему.

Но сейчас мне не хотелось о нем думать; нахождение в этой глуши и так заставляло меня чувствовать себя ближе к нему, отчего мне становилось только грустнее. Я взяла палочку и начала писать компьютерный код на земле, чтобы отвлечься, и это сделало следующие несколько часов вполне сносными.

Солнце стояло низко над горизонтом, когда Грэм поднялся от костра.

– Пойду посмотрю, смогу ли поймать еще немного рыбы на ужин.

– Можно с тобой? – Сама не знаю, почему я это спросила. Он выглядел удивленным, но кивнул, а я все гадала, не ждет ли он, что я стану обузой. Я не была глупой, но могла спокойно признать, что без него я бы понятия не имела, что делать. Однако я не собиралась быть мертвым грузом. Моя рабочая этика и упрямство просто не позволили бы мне этого. Мы шли по лесу несколько минут, пока не вышли к другой части реки. Я наблюдала, как он засучивает рукава, подходя к кромке воды.

– Это ты сделал? – спросила я.

На мелководье была сооружена система типа воронки, и он кивнул. В ней уже плавало несколько рыбин. Он снял обувь и вошел в воду, чтобы достать их. Я подошла и тоже разулась.

– Что ты делаешь?

– Знаешь, ты меня часто об этом спрашиваешь, – сухо заметила я.

Я вошла в воду следом за ним. Вода была холодной, но для моих ноющих ног это было приятно. Я попыталась поймать одну из рыбин, но она просто с плеском уплыла на другой участок мелководья. Я попробовала снова и могла бы поклясться, что услышала звук, очень похожий на смешок со стороны Грэма.

– Что? – Я выпрямилась и убрала волосы с лица.

– Не так, – сказал он, пытаясь скрыть улыбку. Он присел в воде и медленно опустил руки. Уже через секунду он вынырнул с рыбой. Я нахмурилась, но попыталась снова, и на этот раз мои старания были вознаграждены: руки сомкнулись на скользкой форели. Я подняла ее, пока она билась в моей хватке, и едва не упустила.

– Блядь, – выругалась я и с плеском бросилась обратно на берег, чтобы не выронить ее. Я обернулась и одарила Грэма широкой улыбкой. – Я сделала это!

– А теперь тебе нужно ее убить, милая.

Моя улыбка пропала, и я поморщилась, глядя, как рыба хватает ртом воздух в моих руках.

– И как мне это сделать? – Хоть я и была однажды на рыбалке, я никогда сама не убивала рыбу и была уверена, что отец делал это, пока я не смотрела.

Он вышел на берег со своей рыбой, присел над ней на земле и с силой ударил камнем по голове. Мой желудок на мгновение сжался от этой жестокости, но я подошла, взяла камень и повторила то, что видела, хотя при этом и поморщилась. Либо убить, либо не есть. Я чувствовала на себе его взгляд все это время.

– Что теперь?

– Поймаем еще несколько и почистим.

– А почему чистим здесь?

– Медведи.

Я нервно огляделась. Мне совсем не хотелось столкнуться с медведем.

Он положил свою мертвую рыбу рядом с моей и пошел ловить еще. Я огляделась по сторонам, не испытывая особого восторга от перспективы убить еще одну рыбу, но прежде чем я успела присоединиться к нему, я увидела нечто не менее потрясающее.

– Это что, черника?

Он поднял голову, посмотрел туда, куда я направлялась, и кивнул.

– Похоже на то. Держи, – он бросил мне свою фланелевую рубашку. Я постаралась не обращать внимания на то, что он остался только в обтягивающей черной футболке.

Когда мы вернулись в лагерь, мне показалось, что у нас настоящий пир. Я отложила чернику и помогла Грэму насадить четыре рыбины на две палки. В этот раз мы оба держали по палке и жевали чернику, пока ждали, когда они поджарятся.

– Хотела бы я питаться так каждый день, – сказала я, как только рыба была готова, и я откусила первый кусочек. Она таяла во рту, кожица была хрустящей, а вкус – просто фантастическим.

– Скоро мне придется поохотиться на кого-то покрупнее. У нас осталась всего горстка батончиков.

– На оленя?

– Скорее на кролика. У меня нет снаряжения для оленя.

– А как же пистолет?

– Это всего лишь девятимиллиметровый калибр, и я не хочу тратить пули.

– Ты плохо стреляешь? – спросила я, намеренно провоцируя его, но он лишь одарил меня раздраженным взглядом.

– Нет.

– Тогда почему бы не попробовать? Планируешь встретить что-то еще, на что понадобятся пули?

Он не ответил, я вздохнула, молча доела рыбу и бросила палку с костями в костер. Я взяла горсть черники и откинулась на бревно.

– Думаю, нам стоит задержаться здесь на несколько дней, чтобы я мог расставить силки, – сказал Грэм. – Запасемся рыбой, и я попробую часть засушить, чтобы мы могли взять ее с собой.

Я кивнула. Это, безусловно, было красивое место, чтобы разбить лагерь на несколько дней, но как только солнце скрылось за горизонтом, подкрался холод. Ночи здесь были самой худшей частью: Грэм не любил разговаривать, смотреть было не на что, поэтому мне оставалось только сидеть на ледяном холоде наедине со своими мыслями. Я решила, что не люблю лес ночью. Он был жутким, а тени превращались в черные пустоты, где мог скрываться любой зверь.

Посреди ночи я проснулась и лежала в тишине, пытаясь понять, что меня разбудило. Затем я услышала: снаружи что-то зашуршало. Желудок ухнул вниз, и я вслепую хлопнула рукой в сторону Грэма.

– Грэм, – прошипела я. Он резко проснулся.

– Что?

– Там что-то есть.

Звук доносился с моей стороны палатки, и я увидела, как ткань дернулась от того, что кто-то ее задел. Я пыталась сдержаться, но ничего не могла с собой поделать и нервно попятилась к нему. Стенка палатки снова затряслась, и я отползла так далеко, как только могла, лишь для того, чтобы уткнуться спиной в твердую стену мышц.

– Наверное, медведь, – прошептал он.

Мой чертов мозг работал на пределе: позади меня было невероятно теплое тело, а по ту сторону тонкого брезента – опасный зверь.

– Эй, медведь! – громко крикнул Грэм прямо мне в ухо. Звуки стихли, но когда они возобновились через мгновение, не казалось, что зверь отошел дальше.

– А что, если он залезет сюда? – пискнула я.

– Тогда я скормлю тебя ему, дорогая.

– Не смешно, – проворчала я.

– А я и не шутил.

– Они не едят людей, – сказала я, но прозвучало это неуверенно.

– Может, этот ест.

– Прекрати.

– Эй, медведь! – снова крикнул Грэм. Он несколько раз громко хлопнул в ладоши, и на этот раз медведь отступил. Грэм высунул голову в створку палатки и снова хлопнул. Кажется, это сработало, и я услышала, как зверь с треском ломанулся сквозь подлесок. Грэм снова закрыл палатку и устроился под одеялом.

– Мне казалось, ты говорил, что он не учует рыбу.

Теперь я боялась ложиться слишком близко к стенке палатки, поэтому, когда легла, мое плечо коснулось Грэма.

– Когда я такое говорил?

– Ты сказал, именно поэтому мы чистим ее вдали от лагеря.

– Это не значит, что медведи не придут проверить. Они любопытны.

– Он вернется? – нервно спросила я.

– Возможно.

– Звучит не очень обнадеживающе.

– А я и не пытаюсь тебя обнадежить.

– Ты бы выстрелил в него, если бы он залез в палатку?

– Нет.

– Что?! – Я посмотрела на него, но смогла различить лишь смутный силуэт.

– Девятимиллиметровый калибр медведю особого вреда не причинит. Это будет пустая трата пули.

Я натянула одеяло до подбородка, напрягая слух, чтобы уловить любой звук снаружи палатки, и услышала, как Грэм вздохнул.

– Обычно медведи не хотят иметь никаких дел с людьми, – сказал он.

– Обычно?

– Я пытался заставить тебя расслабиться.

– Очень помог, – саркастично ответила я. – Я пережила гребаную авиакатастрофу не для того, чтобы меня сожрал медведь.

– Шансы на это довольно высоки.

– Да, но теперь я побывала в авиакатастрофе, а только что прямо за палаткой был медведь, так что... мне кажется, мои шансы резко сократились.

– Может, тебе стоит сыграть в лотерею.

– Твой сарказм – не самая привлекательная черта.

– Хорошо, что я тебя не привлекаю.

Я замолчала, потому что это было совсем не так. И я не собиралась ему об этом говорить, хотя, думаю, он и так уже все знал. То, как он мог задеть меня всего парой слов или одним взглядом, было нелепым и смущающим. Он заставлял меня чувствовать то, чего Тайлер никогда во мне не будил, а ведь он ко мне даже не прикасался.