Текст книги "Красный зайчик (ЛП)"

Автор книги: Девин Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

24

ГРЭМ

– Куда мы идем? – спросила Кэйлин позади меня, тяжело дыша.

Мы бежали уже довольно долго. Я слышал боль в ее голосе. Скоро Купер будет наступать нам на пятки, и я не хотел останавливаться, чтобы не потерять нашу фору, но понимал, что без передышки она далеко не уйдет.

– Я видел карту в «Логове», недалеко отсюда должна быть информационная станция.

– Насколько недалеко?

– Неделя пути.

– Что?!

– Может, больше.

В ответ я услышал лишь ее прерывистое дыхание – она пыталась осознать наше положение.

– Сможем... сможем ли мы скрываться от Купера так долго?

– Как следопыт он лучше меня, – неохотно признал я. – Но думаю, у нас есть неплохой шанс.

Я пытался быть оптимистом ради нее, но понимал, что Купер не остановится. Я узнал этот взгляд: одержимость. Он не остановится и бросит все доступные ресурсы на то, чтобы найти нас – найти ее. Если она занимала высокий пост в «Phox», одно это уже делало ее ценной, но когда она сказала, что теоретически может разработать технологию, над которой он трудился, для Купера она стала бесценной.

Как бы сильно мне ни хотелось остановить те ужасные вещи, которые случились с нами все те годы назад, я не мог опуститься до такого уровня порочности. Мои собственные преступления были совершены из мести и отчаяния, а не просто для того, чтобы причинить кому-то боль, потому что я мог – хотя, полагаю, Купер оправдывал себя тем же самым. Как бы то ни было, теперь в это была втянута Кэйлин, и я не собирался возвращать ее.

Она была моей.

Как только эта мысль промелькнула у меня в голове, я понял, что пути назад нет.

Я посмотрел на небо. Нам бы очень не помешал дождь, чтобы смыть следы, но он не предвиделся, хотя с наступлением ночи и стало пасмурно. Я не позволял нам останавливаться, но мы чередовали шаг с бегом. Когда была возможность, я возвращался назад и заметал следы, используя все известные мне уловки, чтобы сбить Купера со следа и выиграть нам драгоценные минуты. Кэйлин упорно шла вперед, но через несколько часов я заметил, что она начинает отставать, поэтому, наконец, объявил привал.

– Пятнадцать минут, – тяжело дыша, сказал я.

Кэйлин рухнула на землю и прислонилась к дереву.

– Тебе не стоит садиться, мышцы сведет, – сказал я.

– Я больше не могу, – произнесла Кэйлин. Она вскочила, и ее тут же вырвало в кусты.

– Блядь, – прошипел я. – Серьезно? Отличный способ оставить след.

– Пошел ты, – огрызнулась она, но голос был слабым. Я всмотрелся в нее сквозь полумрак и увидел, что она дрожит.

– Бедро болит?

– А это имеет значение? Когда-то ты говорил, что бросишь меня, если я получу травму, – тихо сказала она, и голос ее дрогнул.

– Я не это имел в виду.

– Уверен? Потому что это гораздо хуже вывихнутой лодыжки.

Я подошел к ней. Она опиралась о дерево, чтобы не упасть, и настороженно следила за моим приближением, вжимаясь спиной в ствол. Я положил руку ей на бедро, и она едва не упала, когда с ее губ сорвался стон боли. Ее рука взметнулась и вцепилась в мою рубашку. Рука дрожала.

– Прекрати... – выдохнула она. – Не... трогай.

– Господи, Кэйлин, – пробормотал я.

Я быстро достал из рюкзака марлю, отмахнулся от ее руки и осторожно стянул с нее штаны, чтобы осмотреть бедро. Каждый раз, когда я смотрел на ее травмы, меня охватывала такая всепоглощающая ярость, что мне хотелось стереть «Логово» с лица земли, а затем воскресить всех, кто там был, чтобы сделать это снова.

Она посмотрела на раны, а затем откинула голову на дерево, полностью отдавшись на мою милость. Некоторые швы разошлись, и рана снова кровоточила, поэтому я наложил двойной слой марли, срезал часть штанины, чтобы ткань не терлась о порезы, и застегнул на ней штаны.

– Еще несколько часов, а потом сделаем долгий привал, – сказал я.

Она посмотрела мне в глаза, и мы оба не смогли скрыть разделяемое нами беспокойство.

Мы еще не выбрались из леса – в буквальном смысле.

Я снова гнал нас в жестком темпе еще несколько часов, пока не забрезжил серый рассвет, и я замедлил шаг, остановившись у реки. Я увидел, как у Кэйлин подкосились ноги, и она упала на спину; ее грудь тяжело вздымалась, а рука была закинута на лицо. Она дрожала, и я испугался, что загнал ее слишком сильно. Меньше всего нам было нужно, чтобы она, сбежав из «Логова», умерла от инфекции. Я подошел и опустился рядом с ней на колени.

– Пей, – сказал я, помогая ей сесть. Она сделала глоток, и ее тут же вырвало.

– Мне нужно... мне нужно смыть его с себя, – запинаясь, произнесла она. Она сорвала с себя мою фланелевую рубашку, которую носила. Казалось, она почти не замечала моего присутствия, пока расстегивала штаны и стягивала обувь, а затем, пошатываясь, вошла на мелководье, оставшись только в том самом белом платье, в котором я ее нашел.

Я дал ей минуту, нашел укрытые густые кусты, где мы могли бы спрятаться на час или около того, а затем обернулся. Кэйлин сидела на мелководье лицом к реке, подтянув колени к груди, и ее била сильная дрожь. Я подошел к кромке воды.

– Кэйлин.

Она не ответила. Она не отрывала взгляда от следа от хлыста на руке и терла его так, словно пыталась стереть с кожи. Я вошел в воду и, присев рядом с ней, накрыл своей рукой ее дрожащие пальцы. Она подняла глаза, словно мое присутствие ее удивило. Ее взгляд был диким и расфокусированным, как будто она заново переживала нечто ужасное.

– Я все еще чувствую его, – выдавила она.

Словно мне нанесли удар под дых. Я наблюдал, как ее лицо исказилось, и она снова начала плакать. Она попыталась стереть другой след от хлыста, и я схватил ее, притянув к себе, а она вцепилась в меня, словно я был единственным, что не давало ей утонуть. Я поднял ее на руки, вынес из воды и положил на постеленное одеяло.

– Снимай это, – сказал я.

Я кивнул на насквозь промокшую одежду, в которой она дрожала, и поднял свою рубашку, чтобы закрыть себе обзор. Она замешкалась, а затем я услышал, как платье упало, и я помог ей завернуться во фланелевую рубашку и застегнул ее.

– Я осмотрю твое бедро.

Она кивнула, приподняла рубашку и повернулась так, чтобы открылись воспаленные раны. После холодного купания в реке они выглядели чуть лучше. Я снова протер их спиртом и перевязал, как смог, учитывая неудобное расположение.

– Постарайся немного поспать, – сказал я.

Я сел рядом с ней и натянул на нее край одеяла. Она съежилась в моей рубашке, уткнувшись носом в воротник, и безучастно смотрела в пустоту. Казалось, чем дальше она была от «Логова», тем хуже ей становилось. Адреналин и инстинкт самосохранения, которые двигали ей раньше, иссякали, а истощение и боль разрушали ее и без того хрупкое душевное состояние.

– Я не хочу видеть сны, – сказала она.

Мне нечего было ей ответить. Я знал, что кошмары придут. Я знал это, потому что они были и у меня. Я взял ее за руку и сжал ее. Это было единственное, что пришло мне в голову.

Она заснула на несколько минут, но сон не принес ей отдыха. Когда она закричала во сне, я тут же зажал ей рот рукой. Я ненавидел это делать, зная, что это может спровоцировать, но меньше всего нам было нужно, чтобы она навела на нас Купера. Она забилась, сопротивляясь мне, и когда она открыла глаза, я увидел в них только первобытный страх и панику, прежде чем она поняла, что это я.

– Прости, ты кричала, – сказал я.

Я быстро убрал руку от ее рта. Она села, подтянула колени к груди, спрятала лицо в ладонях и замерла в таком положении. Сломленные люди. Она была права.

В этом лесу не было никого, кроме сломленных людей.

Мы ломаемся однажды, и после этого уже никогда не становимся прежними.

Купер вытащил на свет огромную порцию моей собственной травмы, и теперь, сидя рядом с Кэйлин, я чувствовал, как саднят открытые раны моего прошлого.

Мы сломались. Купер. Трэв. Я сам.

Они рвали на части наши тела и копались в наших мозгах. Они заставляли нас смотреть, как мы по очереди проходим через ад, и, думаю, именно это в итоге и сломило нас всех. Видеть, как кто-то, кто тебе дорог, подвергается самым изощренным пыткам, – это так же страшно, как если бы пытали тебя самого.

Я дал ей отдохнуть еще около получаса, а затем поднял нас, и мы двинулись дальше. Остаток дня был тяжелым. Она была почти как зомби. Ее глаза остекленели, и она не разговаривала. Ей было трудно удерживать в себе еду, и почти не получалось пить.

Я тоже был истощен сверх меры. Нехватка калорий и нормальной еды в течение последних нескольких недель давала о себе знать. Недостаток сна тоже не улучшал ситуацию. Но кто-то должен был поддерживать в нас силы, просто я не был уверен, что мы протянем так еще несколько дней.

Как только снова наступила ночь, я нашел еще одно укромное место и увел Кэйлин в тень. Я устроил ее поудобнее, хотя по ней не было заметно, что она понимает, что происходит.

– Я скоро вернусь. Немного запутаю следы, – сказал я.

Я подумывал оставить ей пистолет, но что-то в ее глазах заставило меня отказаться от этой идеи.

25

КЭЙЛИН

Я умирала. Или, может быть, просто медленно угасала, пока боль разъедала мой разум. Невозможно испытывать такую сильную боль и не быть почти мертвой. У меня болело всё тело. Даже мой разум бился в агонии. Стоило мне закрыть глаза, как я видела Пакстона, стоящего надо мной с ножом, и это приводило в ужас. Я чувствовала его руки на себе, когда была накачана наркотиками и не могла защищаться, и теперь это ощущение преследовало меня. Возможно, справляться с флешбэками было бы легче, если бы я не была еще и физически ранена. Боль пробивала насквозь любой известный мне защитный механизм и подрывала мою решимость. Я поймала себя на том, что полностью абстрагируюсь от реальности: я могла внезапно моргнуть и обнаружить, что солнце встает или садится, совершенно не помня, что происходило в предыдущие часы.

Грэм оставил меня, и я то проваливалась в дремоту, то приходила в себя, но даже если бы боль позволила мне уснуть, я слишком боялась кошмаров. Без Грэма, который мог бы разбудить меня, если я закричу, я не хотела рисковать.

Остальное мое тело представляло собой сплошное месиво из синяков, и было трудно устроиться поудобнее. Я чувствовала себя на грани нервного срыва. Мой обычно сильный разум казался хрупким, как лист стекла. Одно неверное движение – и все разлетится вдребезги.

Я не хотела двигаться, не хотела думать, я больше не хотела существовать.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Грэм наконец вернулся. Его тень мелькнула перед кустами, и мое сердце подпрыгнуло к горлу, пока я не увидела, как он просунул голову внутрь, а затем протиснулся и сам.

Он устроился рядом со мной, стараясь не прикасаться ко мне.

– Я смотрю, ты еще не превратилась в фруктовый лед для медведей.

Я была ошеломлена тем, что он вспомнил ту нашу старую шутку, и попыталась разглядеть его лицо в полумраке. У меня не было сил что-либо говорить. Воспоминания о «Логове» витали на задворках сознания, готовые вот-вот хлынуть внутрь. Неужели это и есть самое дно? Я была уверена, что так оно и есть.

Меня начало трясти. Мне было так холодно. Я устала от холода.

Я почувствовала, как на мои руки упали влажные капли, и поняла, что в какой-то момент снова начала плакать. Интересно, это когда-нибудь прекратится?

Должно быть, я задремала, потому что снова оказалась в «Логове». Сон начался нормально – я была с Крэйвеном, он держал меня на коленях, гладил, но потом его лицо превратилось в лицо Пакстона, и сон обернулся кошмаром. Я кричала и отбивалась, пытаясь вырваться из его хватки. Чья-то рука зажала мне рот, и когда я очнулась в темноте, рука на моем рту оказалась настоящей.

– Кэйлин, тихо! – резко прошептал Грэм мне на ухо, зажимая мне рот. Меня трясло, и я пыталась сделать вдох сквозь его пальцы. Он убрал руку, и я судорожно глотнула воздух.

– Прости... – выдохнула я.

Я была на грани истерики, тревога душила меня, и я изо всех сил пыталась сделать полный вдох. Мне казалось, что я уже никогда не буду в порядке. Руки Грэма все еще обнимали меня, а его ладонь поглаживала мою руку вверх и вниз. Я напряглась от его прикосновения. Я не была уверена, хочу ли, чтобы меня обнимали, но он никогда не причинял мне боли, и из меня вырвался тихий всхлип, когда я осознала, что это всё, чего я хотела: чтобы мне просто больше не было больно.

– Просто дыши, красавица, – пробормотал он. – Это всё, чего я от тебя сейчас хочу: чтобы ты просто дышала.

Я уткнулась лицом в его грудь и снова разрыдалась.

Я не знала, какой был день. В одну минуту я бежала, в следующую – уже лежала на земле. Должно быть, я упала, но я этого не помнила. Я услышала шаги и свернулась в клубок.

С меня хватит. Я просто хотела, чтобы всё это закончилось.

– Я тебя не брошу, – яростно сказал Грэм.

Наверное, я говорила ему уходить, бросить меня, но мой разум был в тумане. Его руки рывком подняли меня на ноги, а затем притянули в объятия. Я даже не осознавала, что идет дождь, пока на нас не обрушился ливень, и я не услышала, как над горами раскатывается гром, деревья яростно бьются друг о друга, а ветер усиливается.

Мой разум превратился в темное место. Не существовало ничего, кроме боли и кошмаров. Я заснула в объятиях Грэма лишь для того, чтобы проснуться в ужасе. Я лежала на земле, а он стоял на коленях рядом со мной в грязи, зажимая мне рот. Это было так страшно. Тогда я развалилась на части, и меня было совершенно невозможно утешить.

Боль, истощение и психологическая травма хлынули потоком, чтобы утопить меня, и я сорвалась. Я ползла по грязи, думая, что снова оказалась в лесу в «Логове», и Пакстон гонится за мной. В своем маниакальном состоянии я попыталась выхватить пистолет из рюкзака.

Грэм бросился на меня и вырвал его, прежде чем я успела что-либо сделать, пока я яростно с ним дралась, а буря бушевала вокруг нас.

– Просто убей меня, – рыдала я. Дождь лил как из ведра, а я стояла на коленях в грязи, умоляя его, в безумии вцепляясь в его штаны. – Заставь это прекратиться... я не могу... я вижу его каждый раз, когда закрываю глаза... просто заставь это прекратиться, – повторяла я снова и снова. В конце концов я сдалась, и мой лоб бессильно опустился на ногу Грэма, пока я плакала.

Грэм опустился на колени и схватил меня за плечи.

– Хватит, – его голос был хриплым, а глаза, смотревшие на меня, были полны боли. Он выглядел таким же затравленным, какой чувствовала себя я. – Прекрати... Кэйлин, не делай этого с собой... – Затем его руки легли мне на лицо, заставив посмотреть на него. – Мы выберемся отсюда. Я не позволю им снова забрать тебя... обещаю, – кричал он, чтобы перекрыть шум бури, пока ветер пытался вырвать его слова, но когда мой взгляд встретился с его, я увидела страх в его глазах, и реальность обрушилась на меня.

– О боже мой. – Меня начало трясти; я была в ужасе от того, насколько близко подошла к принятию необратимого решения.

– Прости... прости... – выдохнула я, задыхаясь и дико озираясь. Он грубо притянул меня к себе, и я почувствовала, что его трясет так же сильно, как и меня.

В последующие несколько дней дождь прекратился, и вместе с ним ко мне медленно возвращалось здравомыслие. Как только боль стала более терпимой, мое душевное состояние начало стабилизироваться. Кошмары всё еще приходили, но я больше не просыпалась с криком. Я вздрагивала во сне и просыпалась, а Грэм был рядом, глядя на меня так, словно был готов в любую секунду зажать мне рот. Пять дней в бегах изматывали нас обоих. Под глазами Грэма залегли глубокие тени, и я почти не видела, чтобы он спал. Он выглядел истощенным, и я понимала, что для него было колоссальным трудом заставлять нас двигаться вперед и справляться с моей психической нестабильностью.

После того, как я попыталась схватиться за пистолет, я знала, что до смерти напугала его. Я и себя напугала. Хотя я всё еще чувствовала себя ужасно, мыслей о самоубийстве больше не было, и я была так благодарна Грэму за то, что он был рядом и остановил меня. Он следил за тем, чтобы я ела и пила достаточно воды, и заставлял позволять ему менять повязку на моем бедре. В остальном я видела, что он сражается со своими собственными демонами, и мое состояние этому явно не помогало.

После этого суицидального эпизода я медитировала каждый раз, когда мы останавливались на привал. Я сильно испугалась саму себя и понимала, что единственный человек, который сможет вытащить меня из этого, – это я сама.

Где-то ближе к закату на пятый день мы нашли базу информационную станцию.

– Не совсем то, на что я надеялся, – сказал Грэм, глядя на заброшенное здание. – Но придется довольствоваться этим.

Я могла бы расплакаться от облегчения, но старалась не срываться по каждой мелочи, хотя всё еще чувствовала себя хрупкой. Грэм велел мне оставаться позади, пока сам осматривал заброшенное здание внутри и снаружи. Судя по всему, этим местом давно никто не пользовался. В стороне я увидела пикап, но у него не хватало двух колес, и он проржавел. Окна были заколочены, но само строение было просторным, с несколькими комнатами и широкой верандой спереди и сзади. Всё оно было построено на поляне на возвышенности, что обеспечивало нам идеальный круговой обзор долины. Грэм подал знак, что я могу войти, и как только я переступила порог, то сразу же чихнула. На всём лежал толстый слой пыли.

В первой комнате почти ничего не было, кроме стола и нескольких стульев. Кухня была выпотрошена, а в двух спальнях лежали матрасы в пятнах, которые выглядели так, будто рассыплются в прах, стоит к ним прикоснуться. Я зашла в четвертую комнату, которая, похоже, когда-то служила командным пунктом. Вдоль одной из стен стояли старые компьютеры. Я услышала, как Грэм что-то тащит под окном снаружи.

– Я нашел старый генератор. В нем осталось немного бензина.

Он просунул найденный удлинитель сквозь щель в заколоченном окне и вернулся внутрь. Я наблюдала, как он подошел к одному из компьютерных блоков и начал вскрывать заднюю панель.

– Как думаешь, сможешь заставить хоть один из них работать? – спросил он.

Я сильно сомневалась, что он понимает, на что смотрит, более того, он выглядел так, будто сейчас что-то сломает, поэтому я вздохнула и подошла.

– Подвинься, Беар Гриллс. Дай посмотрю, что можно сделать, – пробормотала я.

Что-то, похожее на улыбку, тронуло его губы. Я сняла заднюю панель компьютера и осмотрела внутренности. Вроде бы всё было на месте. Я очистила всё, как смогла. Было приятно занять мозг чем-то другим, кроме нашего положения. Грэм был занят на другом конце комнаты, организуя арсенал, который он забрал из «Логова». Там было несколько штурмовых винтовок с патронташами, пара пистолетов с дополнительными обоймами, а также несколько гранат и дымовых шашек. Наверное, нести всё это было дьявольски тяжело.

– Здесь есть спутниковая антенна? – спросила я его.

– Да, я видел одну на крыше.

Я вышла на улицу и нашла тарелку. Она выглядела так, словно видела лучшие времена. Я хмуро посмотрела наверх, а затем огляделась в поисках того, с помощью чего можно было бы забраться на крышу. Покопавшись вокруг здания, я нашла несколько инструментов. Грэм вышел на улицу как раз в тот момент, когда я пыталась притащить лестницу к стене.

– Ты туда не полезешь, – сказал он.

– Еще как полезу.

Я прислонила лестницу к дому. Она слегка накренилась на неровной земле.

– Пытаешься свернуть себе шею?

Я посмотрела на него, приподняв брови из-за его выбора слов, и он провел рукой по лицу.

– Не отвечай, – прорычал он.

– Как думаешь, на сколько нам хватит генератора? – спросила я его.

– Может, минут на тридцать.

Времени было в обрез. Я снова посмотрела на антенну, а затем перевела взгляд на Грэма.

– Если я смогу поймать интернет, у тебя есть кто-нибудь, кому мы могли бы отправить сообщение?

– Да, знаю я одного человека, – сказал он. – Ты сможешь это сделать?

– Чтобы узнать, мне нужно туда залезть, – сухо сказала я, кивнув на тарелку.

Он подошел и положил руки по обе стороны от лестницы, заперев меня у перекладин между своими руками.

– Ладно, полезай, – сказал он, глядя на меня сверху вниз.

От того, как близко он находился, меня пронзила легкая вспышка страха, хотя я и залилась краской. Я не знала, как смогу когда-нибудь снова решиться на близость с кем-либо, но если это и случится, мне хотелось, чтобы это был Грэм. В этот момент я доверяла ему. Я неловко развернулась лицом к лестнице, и у меня перехватило дыхание, когда я почувствовала его тело, прижатое к моему.

– Ждешь чего-то?

Его дыхание щекотало мне затылок. Он не двигался и не давил на меня, но я видела, как сильно он сжимает лестницу, и знала, что он думает об этом. Я забралась на крышу и подобралась к антенне. Я очистила ее от мусора, а затем принялась чинить то, что требовало ремонта. К счастью, она была не слишком повреждена, и когда я закончила, я была уверена, что она заработает. Я спустилась по лестнице, но Грэм не убрал руки, пока я не повернулась к нему лицом.

– Будет работать? – Я подняла на него глаза и увидела, что эти ярко-голубые глаза пристально изучают меня.

– Я же офисный планктон, помнишь? – сказала я с легкой усмешкой. – Это то, что я умею делать.

– Думаю, ты нечто чуть большее, чем просто это, – сухо сказал Грэм, прежде чем убрать руки. Я фыркнула и пошла обратно в здание.

– Говорит человек, который думал, что я работаю в продажах, – бросила я через плечо.

Вернувшись в компьютерную комнату, я села на стул и посмотрела на Грэма, который вошел следом за мной.

– Готов? Когда я скажу, тебе нужно будет немедленно напечатать свое сообщение. У тебя будет около тридцати секунд, так что придумай заранее, что собираешься сказать.

Он кивнул и вышел на улицу, чтобы завести генератор. Я размяла пальцы, вытянув их перед собой, а затем придвинула к себе клавиатуру.

– Скажи когда, – услышала я голос Грэма за окном.

Я сделала глубокий вдох.

– Давай, – сказала я.

Он дернул рубильник, и я почти не смела дышать, когда услышала, как генератор зачихал, а затем ожил. Я посмотрела на загоревшийся компьютер и нажала кнопку включения, моля бога, чтобы он загружался быстро. Я отсчитывала секунды в уме. Грэм появился у меня за спиной со штурмовой винтовкой в руках. Компьютер с трудом загружался, тратя драгоценное время.

– Господи, мы тут что, в 1998 году? – проворчал он.

– Прошла всего минута, – сказала я.

– У нас их не так уж много.

Процесс шел мучительно долго, но компьютер, наконец, загрузился, и я немедленно принялась за работу, подключаясь к удаленной военной интернет-системе, которую они использовали при развертываниях или в зонах без доступа к сети. С моими учетными данными интернет заработал за считанные минуты.

– Сейчас, – сказала я Грэму.

Я отодвинулась, чтобы он мог добраться до клавиатуры, он наклонился и быстро набрал сообщение. Я услышала, как генератор начал чихать, пока он печатал, и нервно застучала ногой.

ТРЕБУЮ ДОЛЖОК

НУЖНА ЭВАКУАЦИЯ ДЛЯ ДВОИХ

68.602092, -122.150103

ЗАХОДИТЕ С БОЕМ

ПРОТИВНИК КУПЕР, ЕСТЬ ТАКТИЧЕСКАЯ ГРУППА

Он нажал «отправить», и это было похоже на сцену из фильма. Я увидела подтверждение на долю секунды, прежде чем с жалким завыванием вентиляторов и ремней генератор заглох, и всё погрузилось во тьму.