Текст книги "Красный зайчик (ЛП)"

Автор книги: Девин Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

22

ГРЭМ

В ту же секунду, как ее пальцы коснулись моих, я притянул ее к своей груди, и она рухнула, рыдая. Я крепко обнимал ее, пытаясь сдержать собственные эмоции.

– Тише... я здесь... я держу тебя... – Я просто повторял это снова и снова, обнимая ее и поглаживая по волосам. Она плакала как человек, который был полностью, абсолютно сломлен. От того состояния, в котором она находилась, я почти ослеп от ярости. Как бы я хотел начать действовать раньше. Я чуть не опоздал, еще немного – и она была бы уже уничтожена, но, по крайней мере, она была жива.

С «жива» я мог работать.

Я крепко сжимал ее в объятиях, пытаясь собрать ее по кусочкам. Ее крики разрывали мне душу, и она казалась оболочкой, пошедшей слишком большим количеством трещин. Я почти физически чувствовал, как ее душа утекает сквозь мои пальцы. Не знаю, сколько мы просидели так на полу, но в конце концов ее неистовые рыдания прекратились. Она дрожала и дышала короткими судорожными вдохами, пытаясь перевести дух.

– Просто дыши, малышка... просто дыши... – Она пошевелилась в моих руках и посмотрела на меня. Эти прекрасные зеленые глаза теперь были затравленными, тусклыми и настолько полными ужаса, что меня едва не стошнило.

– Как ты здесь оказался? – Ее голос был хриплым и слабым.

– Я не собирался бросать тебя здесь, – усмехнулся я.

– Да, но... но я видела... я думала, ты... – Она не смогла закончить мысль.

– Меня не так-то просто убить, красавица, – мягко сказал я, заправляя прядь волос ей за ухо.

Тревога промелькнула на ее лице, и она лихорадочно оглядела комнату, прижимаясь ко мне ближе.

– Где Пакстон?

– Татуированный ублюдок? – прорычал я, и мои руки сильнее сжали ее. Она вздрогнула, и я сделал глубокий вдох, понимая, что пугаю ее. – Мертв. Он вон там.

Я кивнул на другую сторону кровати. Я не собирался говорить ей, что вошел и увидел, как охранники смотрят, как он насилует ее, пока она была без сознания. Сначала я убил их, потом стащил его с нее, избил до полусмерти и, наконец, застрелил.

Ей не нужно было этого знать.

– Но нам правда пора уходить. Идти сможешь?

Я помог ей подняться на ноги; она поморщилась, ее лицо исказилось от боли. Я еще не знал всей тяжести ее травм, но тех, что я видел, было достаточно, чтобы мне захотелось убить этого ублюдка еще раз. Я достал из своего рюкзака ее штаны, пару обуви и носки и помог ей их надеть. Затем схватил свою фланелевую рубашку и укутал ее в нее. Она уткнулась лицом в ткань и едва не разрыдалась снова, когда ее окутал мой запах. У двери я повернулся и протянул ей пистолет.

– И что мне с этим делать? – спросила она.

Она держала его двумя пальцами, словно это была живая змея.

– Стрелять в людей, – просто ответил я.

Мне было спокойнее, когда у нее было чем защищаться. Не похоже, чтобы ей нравилась эта затея, но больше она не возражала. Как только мы вышли в коридор, она вцепилась мне в рукав.

– Мне нужно попасть в командный пункт. – Казалось, ей было трудно мыслить ясно, а ее глаза все еще были стеклянными от наркотика, которым ее накачали.

– У нас нет времени, – сказал я.

– Это единственный способ выбраться отсюда. Я могу перекрыть некоторые проходы и ограничить количество охранников, которые бросятся за нами в погоню. Иначе, как только они поймут, что мы пытаемся сбежать, они загонят нас в ловушку.

Я нахмурился, но в ее словах был смысл.

– В какую сторону? – спросил я.

– Это рядом с кабинетом Купера, – ответила она. Она все еще неуверенно держалась на ногах, но зашагала по коридору.

Мы не встретили никаких препятствий, пока почти не добрались до места: одна из дверей открылась, и оттуда вышли двое охранников. Они в шоке уставились на нас и от неожиданности замешкались на секунду дольше, чем следовало. Я застрелил обоих одного за другим, и они тяжело рухнули на пол. Я услышал, как Кэйлин резко вдохнула, но она ничего не сказала, а я подошел к телам. Быстро забрав их оружие, я прихватил рацию. Как только я надел ее, в ухе тут же зазвучали переговоры.

Я жестом велел Кэйлин следовать за мной, мы завернули за очередной угол и столкнулись еще с несколькими охранниками. Я затолкнул ее обратно за угол, одновременно открывая огонь. Рация ожила, и я выругался. Мы больше не действовали незаметно.

Я высунулся из-за угла и выпустил шквал пуль. Отступив, я услышал по рации, что они заходят нам в тыл. Я снова выглянул из-за угла и убил оставшихся охранников. Услышав судорожный вздох и выстрел, я обернулся: Кэйлин целилась из пистолета в охранника позади нас. Она не попала, но заставила его замешкаться, и этой секунды мне хватило, чтобы быстро его прикончить.

– Идем, – сказал я.

Я схватил ее за руку, и мы побежали прямо по трупам. Рация теперь разрывалась, и я слышал, как Купер отдает приказы. Он был методичен и спокоен, как всегда. Я распахнул дверь, и мы пробежали через лабораторию. У меня не было времени осматриваться – я сразу же начал стрелять по охранникам, блокирующим дверь впереди. Я прорвался через нее, проверяя, не отстала ли Кэйлин, а затем мы ворвались в командный пункт. Из-за тесного пространства стрелять в охранников было сложно. Они бросились на меня: я ударил одного кулаком, затем застрелил второго. Третий кинулся на меня, но его техника была небрежной; я перебросил его через себя и свернул ему шею. Кэйлин вжалась в дверь, наблюдая за мной с чем-то сродни трепету и страху. Она видела меня именно таким, каким я был на самом деле.

Методичным убийцей. Хладнокровным палачом. Сломленным человеком.

Я видел, как она поборола свой кратковременный страх перед насилием, поспешно прошла мимо тел и села за стол. Ей потребовалось усилие, чтобы сфокусироваться, но как только она заблокировала дверь командного пункта и две наружные двери перед ней, казалось, она снова обрела себя. На ее лице появилось решительное выражение, и ее пальцы начали набирать скорость, летая по клавиатуре быстрее, чем я мог уследить, закрывая проход за проходом.

– Откуда ты знаешь, как это делать? – спросил я, глядя через ее плечо.

– Грэм... – выдохнула она.

Она остановилась на камере наблюдения, направленной в лабораторию, через которую мы только что пробежали. На операционных столах лежали несколько человек, а вокруг них суетились ученые. Мы посмотрели друг на друга.

– Он проводит какие-то испытания на людях, – сказала она.

– Что задумал этот ублюдок? – пробормотал я, разглядывая камеры еще в нескольких комнатах. Там были и другие люди на разных стадиях операций или под наблюдением.

Я услышал свое имя из динамиков одной из камер. Кэйлин вывела изображение на большой экран – там был Купер, уставившийся прямо в объектив.

– Я так и знал, что должен был убить тебя сам, – будничным тоном произнес он. – Я знаю, что у тебя есть рация. Поговори со мной, Вульфман. – Я знал, что Купер поймет, что это я, в ту же минуту, как начался весь этот пиздец, но мне было плевать. Он был прав, ему следовало убедиться, что я мертв.

– Отвлеки его, чтобы я могла закончить блокировку проходов.

– Что тебе нужно, Купер? – сказал я в рацию.

– Что ж, ты выбрал безупречное время. Сегодня мне попалась на глаза кое-какая интересная информация, – сказал он, самодовольно глядя в камеру. – Ты хоть знаешь, кто эта девчонка на самом деле?

Я посмотрел на Кэйлин. Она не поднимала глаз, но нахмурилась.

– Блядь, – пробормотала она. – Он поставил защиту на некоторые внешние двери. Мне понадобится минута.

– Что он имеет в виду? – спросил я ее.

– Она может стать ключом, – говорил тем временем Купер. – Она мне нужна, Вульф.

– Кэйлин... о чем он говорит? – Она мельком взглянула на меня.

– Моя фамилия Беннет, – сказала она. Как будто это должно было мне о чем-то сказать. Увидев мой непонимающий взгляд, она вздохнула. – Я технический директор «Phox».

Купер снова заговорил.

– Она может помочь мне закончить то, что я здесь начал. Как вы, наверное, уже видели по камерам, «Логово» – это всего лишь прикрытие. Я разрабатываю здесь кое-что масштабное, мужик.

– Компания по военным технологиям? – спросил я и посмотрел на нее в совершенно новом свете.

– Она самая, – саркастично бросила она и вернулась к своему занятию.

– Что-то, что сделает солдата лучше, – продолжал Купер. – Сделает их сильными как ментально, так и физически.

– Какого хера? – пробормотала Кэйлин себе под нос. – Он безумец.

– С этими технологиями они смогут выдерживать суровые условия, вычислять расстояния, видеть тепловые сигнатуры – в общем, все навороты, – продолжил Купер. – Они также смогут противостоять боли и психологическим пыткам. – Он сделал паузу, и я посмотрел на его лицо на экране. У меня внутри все оборвалось.

– И тогда то, что случилось с нами и Трэвом, больше не случится ни с кем.

Вот оно что. От его слов кошмары моего прошлого нахлынули в сознание.

Голова раскалывалась, и, попытавшись пошевелиться, я понял, что не могу. Я открыл глаза и увидел, что голый привязан к стулу. Мои ноги были примотаны к его ножкам, а руки привязаны к подлокотникам от запястий до локтей. Даже шея была зафиксирована, так что я не мог наклониться вперед. Я задергался, пытаясь раскачать стул.

– Он прикручен к полу.

Я повернул голову и увидел Купера, который смотрел на меня. – Я уже пытался.

Я посмотрел в другую сторону и увидел Трэва. Кровь застыла в жилах. Его голова всё ещё была опущена на грудь – он был без сознания. Рядом с ним так же были привязаны еще несколько парней из нашего отряда.

Я вырвался из воспоминаний, чувствуя нехватку воздуха.

Кэйлин посмотрела на меня краем глаза.

– Что он имеет в виду? – спросила она.

– Почему ты не сказала мне, кто ты такая? – спросил я вместо ответа.

– Грэм... ты вообще не хотел разговаривать, – с раздражением ответила она и отвернулась к компьютеру. – Вот почему так важно общаться.

– Да ладно тебе, Вульф. Отдай ее мне. А еще лучше – присоединяйся. Ты же знаешь, мне всегда пригодится человек с твоими талантами в команде.

– Боже, как быстро он переобувается, – проворчала Кэйлин.

Ее пальцы методично двигались, пока глаза скользили по непонятному мне экрану, но напряжение медленно сходило с ее лица. Затем она усмехнулась, глядя в монитор, и покачала головой.

– Безопасность у него дерьмовая, – пробормотала она.

– Представь, Грэм, – сказал Купер. – Невозможность сломаться.

Он мрачно посмотрел в камеру, и я увидел призраков в его глазах.

Боль, которую мы все разделяли.

– Он ничего не знает! – прорычал я, пытаясь перекричать вопль Трэва. На моем теле не было ни единого места, которое бы не болело, но я всё равно сопротивлялся, даже зная, что это бесполезно. Они шли по цепочке, допрашивая нас и пытаясь вытянуть информацию. Все пальцы на моей левой руке были сломаны, и я истекал кровью из нескольких глубоких порезов на груди. Один глаз почти заплыл, а на языке был вкус крови с тех пор, как они решили, что я не иду на сотрудничество, и использовали меня как боксерскую грушу.

Купер был в похожем состоянии, но в его глазах читалось безумие, а на лице играла его фирменная улыбка Джокера, пока кровь капала с подбородка на изрезанную грудь. Все это время он просто смеялся им в лицо, а теперь смотрел, как страдают остальные.

– Нихуя им не говори, Трэв! – крикнул Купер. Они взялись за ногти Трэва, и каждый его крик ощущался как нож в моей собственной груди.

Трэв снова закричал.

– Грэм, я вывела схемы. Нам придется точно следовать карте.

Я моргнул и, оторвав взгляд от Купера и прошлого, увидел, что она хмуро смотрит на меня.

– Если только ты не собираешься присоединиться к этому дурдому?

– Ты действительно могла бы это сделать? – тихо спросил я. Что-то дрогнуло на ее лице.

– Это в высшей степени неэтично...

– Но ты могла бы это сделать? Создать чип или какую-то технологию, которая не даст человеку сломаться под давлением?

– Грэм...

– Ответь мне, – резко сказал я.

– Технически, да, – ответила она, настороженно глядя на меня. – Ты собираешься позволить ему снова забрать меня? – Ее голос дрогнул, и я понял, что она едва держится. Работа за компьютером немного успокоила ее, но я все еще видел боль и надломленность в ее глазах. Я провел рукой по лицу.

– Нет... конечно, нет, – сказал я.

То, что случилось с нами, с моим братом – ничто не могло этого изменить. То, что предлагал Купер, переходило все мыслимые границы и привело бы к еще большим болям и страданиям для достижения этой цели.

Оправдывает ли цель средства? Списывают ли страдания во имя благой цели тот путь, который пришлось пройти? Мои моральные ориентиры были настолько размыты войной и тем, что мне пришлось сделать, чтобы найти Трэва все те годы назад, что я не был уверен, смогу ли когда-нибудь снова считать себя хорошим человеком. Но я не собирался скатываться в ту яму, в которой оказался Купер.

– Нет, – повторил я более твердо.

Я взглянул на открытую ею карту и быстро запечатлел ее в памяти. Повернувшись к Кэйлин, я увидел, что она смотрит на свое предплечье, а ее губы сжаты в мрачную линию.

– Тебе придется вытащить трекер.

Она подняла на меня глаза и протянула руку; ее палец замер над рубцом на коже. Я взял ее за запястье, стараясь не задеть следы от наручников, от одного вида которых у меня закипала кровь.

Когда я достал нож, она содрогнулась и закрыла глаза, сделав глубокий, прерывистый вдох. Я чувствовал, как она дрожит в моих руках, и мне не нравилась мысль о том, чтобы резать ее, но я знал, что этого не избежать, поэтому сделал все так быстро, как только мог. Я сделал надрез и выковырял трекер, затем бросил его на пол и со злостью раздавил ботинком.

– Уходим отсюда, – сказал я.

РАЗЛОМ

Именно ломаясь, мы снова становимся цельными.

Именно сквозь тьму мы находим звёзды.

Где-то между душой и собственным «я»

мы узнаём, из чего на самом деле созданы.

23

КЭЙЛИН

Мы выбрались из «Логова», и я наконец-то была свободна, но едва держала себя в руках. После моего полного нервного срыва с Пакстоном мой разум казался нестабильным, словно он мог в любую секунду уплыть и оставить меня позади. Единственные моменты ясности наступали, когда я сидела за компьютерами. Теперь всё, что отделяло меня от безумия, – это адреналин. Как только он выветрится, я не была уверена, что останется вместе с болью, и мне было страшно.

Грэм тоже беспокоил меня: я видела в его глазах боль и страдание. Через что бы они с Купером ни прошли, это было нечто темное, оставившее глубокий след. Только глубоко сломленный человек мог творить то, что Купер делал в «Логове» – торговать людьми ради финансирования своего научного проекта. И получения подопытных. Я нисколько не сомневалась, что он использовал некоторых из тех женщин для своих психологических тестов. Кровь стыла в жилах при мысли о тех ужасах, которые он творил в этом месте.

И хотя я знала, что такая технология возможна, и технически обладала навыками, чтобы в ней разобраться, я бы никогда не приложила руку к чему-то настолько темному. Для этого мне пришлось бы погрузиться в такую тьму, из которой никому не суждено вернуться.

Мы нашли заброшенное здание, похожее на старую базу лесоохраны, и пока Грэм осматривал территорию, я пошла в ванную. Адреналин, который держал меня на ногах и притуплял боль, начал иссякать.

Теперь, когда я выбралась из «Логова», у меня болело абсолютно всё, а голова, казалось, вот-вот взорвется. Какой бы наркотик мне ни вкололи ранее, он оставил после себя отвратительное похмелье.

Я промыла несколько мелких порезов и царапин и попыталась смыть с себя всю кровь, но лишь развела грязь. Я так безумно хотела в душ. Я всё ещё чувствовала Пакстона между своих ног, и от одной мысли о его прикосновениях мне хотелось вырвать себя из собственной кожи. Мои руки сильно тряслись, когда я обрабатывала рану на лбу, оставшуюся после того, как Пакстон впечатал меня в изголовье кровати. Воспоминания витали прямо под поверхностью, грозя захлестнуть меня с головой.

Я вздрогнула, когда чья-то рука накрыла мою.

Грэм осторожно забрал у меня ткань и без единого слова закончил протирать мне лоб. Я напряглась, когда его вторая рука мягко коснулась моего подбородка, и он повернул мое лицо, чтобы рассмотреть порез на щеке. Он осторожно промокнул его, и когда его взгляд метнулся к моим глазам, мое лицо обдало жаром. Стыд поглотил меня, заставляя желать раствориться в пустоте.

– Я видела, как ты умер, – прошептала я; мне было трудно говорить из-за эмоций, готовых задушить меня.

– В меня действительно стреляли, – сухо сказал он. – Но пуля прошла навылет через бок. К счастью, она не задела ничего жизненно важного, но на восстановление мне потребовалось время.

– Спасибо... что вернулся за мной.

Пальцы, державшие мой подбородок, скользнули по коже легчайшим прикосновением, словно он боялся, что если сделает что-то еще, я развалюсь на куски.

А я не была уверена, что этого не произойдет.

– Я не герой, – тихо произнес он. Его собственные глаза выглядели отравленными и мрачными. – Не вздумай считать меня хорошим человеком, милая.

– Ни единого шанса, – сказала я. – Мы в аду, Грэм. Здесь нет героев. – Я отвернулась от него и попыталась скрыть гримасу, когда боль пронзила мой бок. – Только толпа сломленных людей, – процедила я.

Я попыталась пройти мимо него, но нога подкосилась, и он положил руку мне на бок, чтобы удержать. Боль была просто ошеломляющей, я вскрикнула и едва не рухнула на стену, пытаясь оттолкнуть его руку.

– Не надо... – выдохнула я, пытаясь перевести дыхание.

– Что такое? – Он встревоженно посмотрел на меня.

– Ничего... – Его рука все еще лежала на моем бедре, и его пальцы экспериментально сжались. Я заскулила от боли и попыталась отстраниться от него.

– Это не похоже на «ничего»...

– Все в порядке... – сказала я. Паника охватила меня, и я почувствовала приступ клаустрофобии, когда он навис надо мной. Он заметил мою реакцию и убрал руки, но его глаза стали темными и опасными.

– Кэйлин, снимай штаны.

– Грэм... я сама об этом позабочусь.

– Сейчас же, или я сделаю это за тебя, – прорычал он. Я начала задыхаться, и, должно быть, он понял, что делает только хуже, потому что глубоко вдохнул, и тьма в его глазах немного отступила.

– Кэйлин... дай мне посмотреть, – сказал он гораздо более мягким тоном.

Я боялась показывать ему весь масштаб повреждений. Я и так была настолько хрупкой, что мне казалось, будто я рассыплюсь на части, если меня ничто не будет удерживать. Но в глубине души я знала, что мне нужна помощь, поэтому дрожащими пальцами расстегнула штаны и медленно стянула их вниз.

Я поморщилась, оттягивая ткань от бедра. Из его уст вырвалось тихое ругательство, когда он увидел всю степень повреждений, и по его лицу пробежала тень. Я увидела, как сжались его кулаки по бокам, прежде чем он опустился передо мной на колени.

– Кэйлин... блядь... – выдохнул он.

Он протянул руку, и я задрожала. Всё мое тело было покрыто следами от хлыста. В основном это были воспаленные красные рубцы, но некоторые прорезали кожу. Хуже всего были два глубоких пореза, тянущихся по боку на моем бедре. Я рискнула посмотреть на него. Его лицо отражало настоящую бурю ярости и страданий из-за моей боли. Он приподнял мою рубашку на животе на несколько сантиметров, и когда он увидел порезы и рубцы, тянущиеся еще выше, у него вырвался злой рык. Мое тело представляло собой сплошное месиво из синяков и ножевых ранений. Он схватил аптечку и яростно принялся за работу. Его прикосновения были нежными, но он был далек от спокойствия. Я чувствовала, как ярость исходит от него волнами.

– Я не знал... – мрачно произнес он. – Я бы убивал его медленнее.

Он изо всех сил старался быть осторожным и не причинять мне боли, но полностью избежать ее было невозможно, и вскоре я уже тряслась, вцепившись одной рукой в раковину, а другой в его плечо. Несмотря на все мои усилия, губа задрожала. Воспоминания нахлынули с новой силой.

Это было уже слишком.

Боль пробила мои тщательно выстроенные стены выживания, и я внезапно начала задыхаться, грудь сдавило, а зрение затуманилось. С моих губ сорвался всхлип, и я отпустила Грэма, чтобы зажать рот рукой. Я не могла это остановить. По моему лицу текли слезы.

Грэм встал и схватил меня за плечи.

– Дыши, – сказал он. – Просто дыши...

– Я не могу... я не могу... – рыдала я.

Он притянул меня к своей груди, и я развалилась на части. Он обнял меня и крепко прижал к себе. Мне казалось, что он был единственным, что удерживало мои разбитые осколки вместе. Я чувствовала себя абсолютно пустой.

Казалось, весь мой стресс и горе от авиакатастрофы и попыток выжить выплескивались из меня наружу. Я никак не справлялась с этим здесь, просто подавляла и фокусировалась на том, чтобы переставлять ноги одну за другой, но теперь всё это накрыло меня с головой. Я больше не могла нести этот груз.

Когда я наконец смогла перестать плакать, я почувствовала лишь пустоту и оцепенение. Он закончил перевязывать мое бедро и помог мне натянуть штаны.

– Нам нужно уходить, – сказал он, с тревогой глядя на меня. – Справишься?

– У меня нет выбора, – ответила я.