Текст книги "Красный зайчик (ЛП)"

Автор книги: Девин Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Он убрал одну руку, чтобы сделать глоток вина, в то время как два его пальца скользнули в меня и начали медленно ласкать. Алкоголь успокоил меня, и каждый раз, когда я пыталась ухватиться за свой гнев, он иллюзорно ускользал, поэтому я просто перестала пытаться. Его пальцы проникли в меня и остались там, пока большой палец выписывал круги по клитору, и я подавила стон. Моя голова упала вперед ему на плечо, пока он доводил меня до исступления; вскоре я уже дрожала и покачивала бедрами навстречу его пальцам, пытаясь получить то, что мне было нужно, но он не давал мне кончить.

Его пальцы вышли из меня, и у меня вырвался тихий скулеж. Я подняла голову и увидела, что большинство мужчин и женщин уже покинули стол. К счастью, Роджера тоже нигде не было видно. Крэйвен расстегнул штаны, достал член, а затем тоже оседлал скамью лицом ко мне, и его рука обхватила мою шею. Он жестко надавил на меня, пока я не оказалась лежащей спиной на скамье, затем навис надо мной и отодвинул платье в сторону. Он вошел в меня одним мощным толчком, я застонала и сжалась вокруг него, когда он несколько раз двинулся взад-вперед. Он вышел, и его член прижался к моей заднице.

– Нет, – прошипела я.

Я попыталась отстраниться, но он впился пальцами в мои бедра и предупреждающе посмотрел на меня. У меня все еще болело после недавнего, и от мысли о том, что он возьмет меня туда, страх мгновенно потушил возбуждение. Он развел мои бедра шире и поднял их, и я видела, как он плюнул и капнул слюной мне между ног. Он размазал ее к моему анусу, и его пальцы медленно протолкнулись внутрь.

Он наблюдал за моим лицом с обжигающей пристальностью, замечая каждое мое мелкое движение, анализируя меня. Его пальцы не причиняли боли, но я чувствовала тревогу перед тем, что должно было произойти, и попыталась отползти назад по скамье и свести хотя бы одну ногу. Его свободная рука скользнула к моему клитору, и он больно ущипнул меня. Я сверкнула на него глазами, подавив вскрик от боли.

Его рука легла мне на рот, а пальцы вышли, когда он прижался членом ко мне и с силой толкнулся внутрь. Я заплакала ему в ладонь и попыталась выгнуть спину, когда давление нарастало, и я задрожала от боли. Он остановился, когда внутри была только головка, его рука опустилась вниз, чтобы мягко помассировать вокруг, помогая мне расслабиться. Я тяжело дышала ему в ладонь, пока он медленно продвигался глубже. Он не был груб и позволил мне медленно вобрать его целиком. Я хныкала и стонала ему в руку, и из глаз выкатилось несколько слезинок, потому что внутри все жгло. У меня все еще болело после прошлого раза. Его тело вжалось в мое, и он замер внутри, прикрыв глаза от удовольствия от того, насколько я была узкой.

– Расслабься, девочка моя, – пробормотал он, заглядывая мне в глаза, и напряг свой член внутри меня. Я сердито смотрела на него, пока он растягивал меня. Не отрывая от меня взгляда, он отвел бедра назад, вытаскивая член почти до конца, прежде чем толкнуться обратно, и постепенно нашел нужный ему ритм. Он продолжал держать руку у меня на рту, пока вторая опустилась к моей киске, и его пальцы слегка проникли внутрь, поглаживая его собственный член через мои стенки. Первоначальная боль утихла, и я увидела, как он ухмыльнулся, когда напряжение сошло с моего лица. У него перехватило дыхание, когда он продолжил прижиматься к самому себе через мою киску.

– Боже, я бы убил, чтобы посмотреть, как ты берешь два члена, – выдохнул он.

Он заметил, как мой взгляд метнулся к столу, и тихо рассмеялся, словно понял, на что я намекаю. Его рука соскользнула с моего рта на горло, и он приблизил свое лицо к моему.

– Никто из этих мужчин тебя не достоин, – прорычал он.

– А ты достоин? – выпалила я, задыхаясь, получив возможность говорить, и свирепо уставилась на него, чувствуя, как мое тело оживает от чего-то одновременно горячего и злого. Он сместил пальцы, чтобы потереться о мою точку G, и удовольствие вспыхнуло во мне таким тяжелым и мощным огнем, что я простонала и ахнула от удивления. Он ухмыльнулся, его лицо было в нескольких дюймах от моего; он внимательно наблюдал за каждой эмоцией, отражающейся на моем лице, и подстраивал движения пальцев соответствующим образом.

– Ты моя, дорогая, – сказал он, вдыхая мои прерывистые вздохи так, словно они давали ему жизнь. – Никто здесь не сможет сломать тебя так, как я.

Он потерся своими губами о мои, не совсем целуя, а затем нежно прикусил мою губу. Я приподняла лицо в порыве наслаждения, и он прижался к моим губам в яростном поцелуе, полном собственничества и доминирования. Его большой палец нашел мой клитор, и я выгнулась навстречу ему, когда ощущения обрушились на меня; я больше не могла соображать. Он снова начал двигаться в моей заднице, задавая ровный темп. Я уже не понимала, что говорю или делаю. Интенсивность поглощала меня целиком, пока я боролась – то ли за то, чтобы достигнуть края, то ли за то, чтобы все это прекратилось. Я не знала, чего хочу, потому что внезапно удовольствие перекрыло все остальное.

Его рука снова легла мне на рот, потому что, кажется, я начала кричать и ругаться, пытаясь укротить бурю, бушующую внутри. Я мельком увидела его лицо, нависшее надо мной, и у меня перехватило дыхание. Он был похож на темного бога в обрамлении огоньков гирлянд; его глаза впитывали каждое мое движение, пока тело само подсказывало ему, что мне нужно.

Когда я наконец разлетелась на куски, мир вокруг раскололся настолько полностью, что я не думала, что когда-нибудь снова стану целой. Он напрягся внутри меня, и, кончая со стоном, бросил меня в еще один оргазм, такой мощный, что на мгновение я забыла, кто я такая.

Когда я вернулась из того небытия, куда он меня отправил, я все еще лежала на скамье; моя грудь тяжело вздымалась, а взгляд был устремлен на мерцающие огоньки. Я не знала, что оргазм может быть таким, и чувствовала себя обнаженной и уязвимой из-за той силы ощущений, которую только что пережила. Было что-то божественное и всеобъемлющее в том пространстве, где я побывала, и на долю секунды я почувствовала, что Крэйвен был там со мной. Это дезориентировало, и я не знала, как к этому относиться.

Слеза скатилась по моей щеке при мысли о том, каково было бы испытать нечто подобное с человеком, которому я доверяю и который мне дорог. Это было бы невероятно сильно. Крэйвен застегнул штаны и сидел на скамье, откинувшись на край стола. Его волосы были взлохмачены, и он так походил на дьявола в моем представлении, что я улыбнулась этому видению. Он взглянул на меня, и в его глазах блеснуло веселье при виде моего растрепанного состояния.

– Что?

Я села и застонала от боли, но все мое тело чувствовало удовлетворение и сытость.

– Ты похож на Люцифера, – со смешком сказала я.

Я в шоке прижала ладонь ко рту. Из-за алкоголя и оргазмов я определенно чувствовала себя пьяной. Он тихо рассмеялся; его рука поднялась и убрала волосы с моего лица.

– Может, я и есть падший ангел, – сказал он. Его взгляд метнулся к чему-то за моим плечом, и, обернувшись, я увидела, как охранники начинают уводить женщин на ночь.

Его рука обхватила мою шею сзади и притянула мое лицо к нему. Он поцеловал меня, и я поймала себя на том, что с готовностью отвечаю на поцелуй. Я поняла, что он почувствовал разницу, потому что его рука на мгновение сильнее сжала мою шею, прежде чем он отстранился и встал. По его лицу скользнула тень, но не успела я обдумать это, как почувствовала за спиной охранников, и они увели меня прочь.

Я была в таком оцепенении после ужина, что заметила, что мы направляемся не в мою камеру, только когда стало слишком поздно. Я также осознала, что меня ведут не Сэл и Тэнк; само по себе это не было чем-то необычным, но направление, в котором мы шли, не было стандартным. Вместо камеры меня затащили в тускло освещенную комнату, залитую синим светом. Она походила на уменьшенную версию коктейль-бара, но с разнообразными приспособлениями для связывания и игрушками. Я уперлась на входе.

– Что происходит? – спросила я.

Но они не ответили и физически притащили меня к шесту в центре комнаты. Ближе к верху находилась петля с наручниками; они заломили мои руки над головой и приковали ими. А затем ушли.

И я стала ждать. Чего или кого – я не знала.

Это было не похоже на то, что сделал бы Крэйвен, особенно после того, что между нами произошло за ужином. У меня появилось нехорошее предчувствие, и когда дверь наконец открылась, я впала в панику.

– Нет, нет, нет... – закричала я и попыталась выдернуть руки, даже зная, что это бесполезно.

Роджер ухмылся, и дверь за ним закрылась со зловещим щелчком. Он прошел вглубь комнаты и нахмурился, глядя на мои метания.

– Ты должна была быть сильнее накачана наркотиками, – сказал он, но затем пожал плечами. – Что ж, так я смогу сполна насладиться твоими криками. Звукоизолированная комната и всё такое.

Я с трудом дышала, мысли метались в голове. Крэйвен думал, что я вернулась в камеру. Он не спросит обо мне до утра, а к тому времени кто знает, что Роджер успеет со мной сделать. Более того, я видела злобу в его глазах: он жаждал отомстить за то, что Крэйвен с ним сделал.

– Посмотрим, насколько красивы твои крики, – сказал он, направляясь ко мне.

17

КЭЙЛИН

Я безвольно свисала на наручниках, то приходя в себя, то снова отключаясь. Болело абсолютно всё, и хотя Роджер не сделал ни одного нового пореза, он снова вскрыл те, что оставил в лесу, что было, пожалуй, еще мучительнее. Он не насиловал меня в той мере, в какой я ожидала, но психологические манипуляции были гораздо хуже. Роджеру было плевать на мое удовольствие, его интересовала только моя боль, и он причинял ее как физически, так и морально. Он дразнил меня ножом до тех пор, пока я не доходила до истерики, думая, что он собирается убить меня или сделать что-то еще более ужасное. Затем он смеялся, и я видела, насколько сильно его заводили собственные манипуляции.

Прошли часы, и я совершенно потеряла счет времени. Я горячо надеялась, что скоро наступит утро, и Крэйвен найдет меня.

– А ты не такая забавная, как я надеялся, – сказал Роджер.

Он был внутри меня, и его пальцы впились в порез на моей груди; боль обожгла меня огнем. Рана снова сильно кровоточила, и я дрожала, заставляя себя не напрягаться. Он хотел этого, ему это было нужно. Я не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Но он был гораздо грубее с моими ранами, чем Крэйвен, и вскоре я уже рыдала, сжимая кулаки в попытке заставить свое тело перестать реагировать; но мои силы и сила воли постепенно таяли, и он это знал.

– Пошел ты, – прорычала я.

Он наотмашь ударил меня по лицу, один раз, второй, и пока я висела там, ошеломленная, я услышала самый прекрасный звук на свете.

Дверь с грохотом распахнулась, и я увидела, как в комнату ворвались Крэйвен и несколько охранников. Крэйвен решительно шагнул к Роджеру, оторвал его от меня и швырнул на пол прежде, чем тот вообще успел понять, что происходит.

– Я предупреждал тебя, что будет, если ты снова прикоснешься к моей собственности, – сказал Крэйвен.

Его голос был убийственно спокойным, почти будничным. Я смотрела, как он закатывает рукава. Роджер поспешно вскочил на ноги, пока Крэйвен подходил к столу и брал нож, испачканный в моей крови; я увидела, как его глаза потемнели от убийственной ярости.

– Крэйвен! – сказал Роджер. – Я просто немного развлекался...

– Ты помнишь, что я тебе сказал? – спросил Крэйвен, повернувшись к нему и делая шаг вперед.

Роджер побледнел, вскинул руки и нервно попятился.

– В этом нет нужды...

– Я сказал, что убью тебя.

Крэйвен стремительно сократил расстояние между ними. Роджер попытался замахнуться на него, но это выглядело комично, когда Крэйвен легко уклонился от удара. Он ударил Роджера, и тот с грохотом перелетел через стул.

– Давай будем благоразумны, – проговорил Роджер. С трудом поднявшись на ноги, он попытался использовать мебель как преграду, но Крэйвен отшвырнул стул в сторону. Он загнал Роджера в угол, и я увидела, как лицо Роджера исказилось от отчаяния. Он бросился на Крэйвена, но не мог сравниться с его смертоносной грацией, и Крэйвен без особых усилий ушел с линии атаки.

– Нет! Не надо... – закричал Роджер.

Крэйвен схватил Роджера и заставил его опуститься на колени у своих ног, приставив лезвие к его горлу. Он сжал подбородок Роджера и резко дернул его лицо так, чтобы тот посмотрел на меня.

– Ты снова проявил неуважение к моей собственности, – прошипел Крэйвен ему в ухо. – А я не бросаю слов на ветер.

Он провел ножом по горлу Роджера одним резким, безжалостным движением. Я издала сдавленный звук, когда Крэйвен с отвращением толкнул тело вперед, и я смотрела, как кровь расползается по полу. Крэйвен перевел взгляд на меня, и я содрогнулась от жестокости, написанной на его лице – он точно не был героем.

Он подошел ко мне и отпер наручники. Я не могла стоять и рухнула в его объятия. Он без усилий подхватил меня, и моя голова упала ему на плечо. Я слышала, как он что-то гневно выговаривал охранникам, пока мое сознание то меркло, то прояснялось, а затем мы начали двигаться.

Свет в коридоре резал глаза, и я уткнулась носом в шею Крэйвена, пытаясь выровнять дыхание. Я не открывала глаза до тех пор, пока он не опустил меня в душ в своем номере и не включил воду. Он сбросил с себя одежду, затем шагнул внутрь и опустился передо мной на колени. Его взгляд потряс меня: я увидела тревогу, смешанную с грозовыми тучами в его глазах.

– Как ты меня нашел? – вяло спросила я.

Моя голова откинулась на кафель, и я снова закрыла глаза. Я так устала. Его руки нежно скользили по моему телу, смывая кошмар. Я поморщилась и вздрогнула, когда вода попала на вскрытые ножевые раны, но он старательно их избегал.

– Я заставил Купера просмотреть записи с камер видеонаблюдения, когда охранники не привели тебя ко мне сегодня утром.

– Мне следовало догадаться, что он попытается что-то предпринять, – я открыла глаза и апатично посмотрела на него. – Он пялился на меня весь ужин. У тебя будут проблемы из-за того, что ты его убил?

– Куперу еще повезло, что я ограничился только этим, – прорычал Крэйвен.

Я кивнула и опустила взгляд на воду, утекающую в слив. Цвет моей крови завораживал меня, и я смотрела на нее, чувствуя себя одурманенной.

– Его представление о том, как ломать людей, отличается от твоего, – пробормотала я.

Эмоции прошедшего дня нахлынули на меня, и меня начало трясти.

– Я знаю, – тихо сказал он.

Рука Крэйвена скользнула по моей щеке, и я не смогла сдержать слез, закрыла лицо руками и беззвучно затряслась. Я попыталась сжаться в комок у кафельной стены, но он затянул меня к себе на колени и крепко обнял, пока я плакала. Спустя несколько минут мне удалось восстановить дыхание, и я уткнулась лицом в его грудь, абсолютно опустошенная, наблюдая, как вода стекает по его коже.

– Я боялась, что сломаюсь, – сказала я так тихо, что сама не была уверена, для кого это произнесла: для него или для себя.

– В смысле, сломаешься?

Я кивнула, проведя пальцем по капле воды на его груди; там, где я прикоснулась, появились мурашки. Его руки сильнее сжали меня, а пальцы начали гладить мою руку вверх-вниз.

– Ты не сломалась, дорогая, – сказал Крэйвен, прижавшись губами к моим волосам. – А вот он – да.

18

КЭЙЛИН

После душа Крэйвен снова перевязал порезы и заставил меня немного поесть, но на половине блинчика я уснула прямо за столом, положив голову на руку.

Проснувшись, я обнаружила, что лежу под одеялом в кровати Крэйвена. Я чувствовала себя гораздо менее измотанной, и хотя тело ныло, мне было не так плохо, как раньше. Повернувшись, я увидела Крэйвена, сидящего рядом со мной на кровати поверх одеяла с книгой в руках. Я прищурилась, пытаясь разобрать название. Было странно видеть, как эти руки держат нечто столь обыденное, как книга, после того, как на моих глазах перерезали кому-то горло. Он заметил, что я проснулась, и его губы растянулись в насмешливой улыбке при виде моего сморщенного лица. Он повернул обложку ко мне, и мои брови взлетели вверх.

Это была книга по биотехнологиям, но удивило меня то, что я как раз дочитала ее несколько месяцев назад.

– Не смотри так удивленно, – сказал он.

– Я просто не знала, что ты умеешь читать, – сухо отозвалась я, приподнимаясь на подушках.

Его взгляд потемнел, но веселье никуда не исчезло. Он отложил книгу и повернулся ко мне.

– О? Ты снова оскорбляешь мой интеллект, дорогая? – спросил он. В его глазах плясали игривые искорки, пока его рука скользнула под одеяло и нашла мое бедро. Я отодвинулась, сбросив его руку, но он продолжил надвигаться на меня.

– Я думала, тебе больше по душе книжки с картинками... – произнесла я, слегка задыхаясь от той интенсивности, которую всегда видела в этих жестких серых глазах. Я была уже на самом краю кровати, когда его рука обхватила мою лодыжку и медленно поползла вверх по ноге. —...а не книги по биотехнологиям. – Последнее слово я почти пискнула, потому что он дернул меня к себе и навис сверху, прижав мои бедра своими.

Он зафиксировал мои запястья над головой и посмотрел на меня сверху вниз. Я увидела удивление, смешанное с желанием, а затем он опустил голову и поцеловал меня в шею.

– Откуда ты знаешь, что это книга по биотехнологиям? – Он легонько прикусил меня за ухо.

Дерьмо. Обложка никак не намекала на биотехнологии. Я прижалась бедрами к его бедрам и обхватила его ногами. Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и я постаралась сделать лицо максимально невинным и безразличным. Если бы я могла пожать плечами, я бы это сделала.

– Видела в книжном, – небрежно солгала я.

Его взгляд пронзил меня насквозь, и он ухмыльнулся.

– Ты лжешь.

Мой взгляд потемнел от брошенного вызова, и едва заметная усмешка тронула мои губы. Я приподняла голову на сантиметр, так что наши губы почти соприкасались.

– Какая тебе разница? – выдохнула я. Я легко провела своими губами по его; это был еще не поцелуй, но мы уже делили одно дыхание. У меня не было лучшего ответа, и я не хотела говорить ему правду. Моя правда была моей броней здесь, и я не собиралась отдавать ее тому, кому не доверяла. Поэтому я сделала единственное, что пришло мне в голову. Я отвлекла его. Я взяла его губу в рот и нежно пососала.

Из его груди вырвался стон, а затем его губы смяли мои в поцелуе, таком же знойном и бурном, как зимняя буря. Я поняла, что мой план сработал, когда поцелуй углубился, и через мгновение мы отстранились, чтобы перевести дух. Он отпустил мои руки и скользнул под одеяло, оказавшись между моих ног. Его руки раздвинули мои бедра, а затем его язык проник внутрь меня и прочертил влажную дорожку вверх к клитору. У меня все еще болело после вчерашнего, и я была не в настроении для этого, но его поцелуй затянул меня в тень, и я была бессильна сопротивляться. Я знала, что он причинит мне боль, если я попытаюсь, а я так устала быть для всех боксерской грушей. Два его пальца протолкнулись внутрь, и я позволила ему вытащить мое возбуждение на поверхность. Я устала от боли. Я просто хотела, чтобы мне было хорошо.

Я получила то, что хотела.

Через час простыни запутались у меня в ногах, а я пыталась восстановить дыхание после того, как он заставил меня кончить несколько раз. Он лежал на мне, удовлетворенный и расслабленный, его сердце бешено колотилось о мою грудь.

– Сегодня ты будешь спать здесь, – сказал он, его голос был приглушен из-за того, что он уткнулся мне в грудь. – Завтра я уезжаю.

Мое сердце екнуло от осознания того, что он уходит, и я с удивлением обнаружила, что меня это расстроило. Я не была уверена: дело было конкретно в нем, или в страхе перед тем, что после его отъезда меня выставят на аукцион и продадут кому-то еще хуже.

Крэйвен скатился с меня, натянул джинсы и застегнул рубашку. Когда я встала, чтобы пойти в ванную, он протянул руку и притянул меня к себе, когда я проходила мимо. Это было так игриво и неожиданно, что на моем лице появилась легкая улыбка прежде, чем я успела ее остановить. Я уткнулась в его грудь, и он посмотрел на меня с этой своей уверенной ухмылкой.

– Мне нужно кое с чем разобраться, – он легонько провел рукой по моей шее, пока его глаза изучали мои. – Я закажу тебе еду.

– Чизбургер? – выдохнула я.

Его смех низко зарокотал в груди, и от его прикосновения я все еще покрывалась мурашками, даже после всего, что мы только что сделали.

– Если это то, чего ты хочешь, – с явным весельем ответил он. Он притянул мое лицо к своему и поцеловал. Поцелуй был долгим, но он не стал его углублять, а затем отстранился. – Я вернусь через несколько часов, – сказал он, и затем ушел.

Я не спешила в душе, а когда вышла, увидела на столе еду. Как я и просила, это был еще один чизбургер с картошкой фри, а когда я придвинула к себе напиток, то ахнула: к моему восторгу, это оказался клубничный молочный коктейль. На мгновение я усмехнулась тому, как сильно радуюсь еде, но потом решила, что в этом месте буду радоваться любым мелочам. В голове мелькнуло лицо Грэма, и мое хорошее настроение улетучилось. Я старалась не думать о том, как он лежит на лесной подстилке после того, как пытался меня спасти. Я старалась выбросить его из головы. Не было никакого смысла грустить о том, что я не могла изменить.

Поев, я побродила по комнате. Я снова заглянула в шкаф Крэйвена, потому что это было единственным интересным местом в номере. Он собирался целенаправленно и не брал ничего лишнего. Привез только самое необходимое: две пары джинсов, пару брюк, несколько разных рубашек и костюм. Все вещи были исключительно качественными, дорогими, явно сшитыми на заказ, но в целом они не представляли для меня никакого интереса. Разглядывая вещи, я наткнулась на его одеколон и обнаружила, что это какой-то малоизвестный бренд, о котором я никогда не слышала – а это всегда казалось мне гораздо сексуальнее, чем какой-нибудь масс-маркет из торгового центра. В общем, его личные вещи так и кричали о таинственности, но ни одна из них не рассказала мне ничего нового. Он был богат – неприлично богат, – прагматичен, уверен в своем стиле и аккуратен, с хорошим вкусом в одежде. Я вскользь подумала, нет ли чего интересного в сейфе. Впрочем, я сомневалась, что такой человек, как Крэйвен, взял бы с собой на подобную вылазку что-то ценное, поэтому не стала пытаться его взломать, хотя и подумывала об этом ради развлечения – просто чтобы размять мозги. Я скучала по работе и по всем этим сложным задачам, которые нужно было решать.

Когда в номере больше нечего было высматривать, я вернулась в постель, взяла книгу, которую читал Крэйвен, и погрузилась в чтение. Я даже не заметила, как уснула, пока не почувствовала, как книгу убирают с моего живота, куда она, видимо, упала, когда я задремала на середине главы. Крэйвен вернулся. Он отложил книгу с насмешливым видом.

– Меня эта книга тоже усыпляет, – сухо сказал он.

– Это потому, что в ней никого не убивают? – спросила я таким же сухим тоном.

– Или потому, что там нет секса, – ответил он, покачав головой.

Он отложил книгу, а я наблюдала, как он снимает ботинки и убирает их, затем расстегивает рубашку и вешает ее в шкаф. Он вернулся с самодовольным выражением лица, заметив, как мой взгляд скользнул по нему с ног до головы, оценивая вид: на нем были только джинсы. Когда я подняла глаза на его лицо и увидела его реакцию, я нахмурилась, не желая признавать, что он выглядит чертовски привлекательно. Он легонько шлепнул меня по бедру, чтобы я подвинулась, а затем усадил меня к себе на колени.

Я оседлала его, положив ладони ему на голую грудь. Я заметила несколько шрамов, на которые раньше не обращала внимания: они пересекали его грудные мышцы и тянулись вниз к животу под странными углами. Его руки скользнули по моей спине, опустились на ягодицы, и он крепко сжал их, наблюдая за тем, как мое лицо выражает то, что я вижу. Мой палец провел по одному из шрамов, и он тут же перехватил мою руку. Я увидела, как его лицо потемнело; веселье испарилось. Я поняла, что обращать внимание на чьи-то шрамы – это очень интимный жест. В конце концов, это были видимые напоминания о болезненных и часто травмирующих событиях. Обычно такие вещи прячут глубоко в памяти, где они остаются невидимыми, пока о них не заговорят.

Он ничего не сказал, а вместо этого опустил мою руку между моих ног и направил ее, чтобы я медленно поглаживала свой клитор круговыми движениями. Его взгляд опустился, наблюдая за процессом, и я раздвинула половые губы двумя пальцами. Мне нравилось видеть, как в его глазах вспыхивает голод, когда я вводила палец внутрь, вынимала его мокрым и продолжала кружить по клитору. Он провел руками по моим бокам, и его большие пальцы скользнули по моим соскам, которые мгновенно затвердели от его прикосновения. Он подался вперед, захватил один сосок губами, начал сосать и слегка покусывать, пока я не застонала и не прижалась к нему. Я продолжала ласкать свой клитор, а он перешел к другому соску, медленно и методично проделывая то же самое. У меня перехватило дыхание, и моя вторая рука мертвой хваткой вцепилась в его плечо, достаточно сильно, чтобы оставить следы от ногтей. Казалось, он этого не замечал или ему было все равно, и он продолжал дразнить и играть с моей грудью. Я застонала, задыхаясь, чувствуя приближение оргазма.

В этот момент его взгляд стал острее, он откинулся назад и наблюдал за мной из-под полуопущенных век, наслаждаясь тем, как я содрогаюсь, тяжело дышу и извиваюсь на его коленях.

– Прекрасна, – услышала я его шепот.

Я потерлась бедрами о его джинсы, и его член, твердый от возбуждения, уперся в меня. От этого трения у меня вырвался судорожный вздох. Его рука поднялась, и пальцы сомкнулись на моей шее. Хватка была легкой, пока он не почувствовал изменения в моем теле, когда я приблизилась к краю, и тогда он сжал пальцы сильнее. Мой взгляд встретился с его, и буря в его глазах затянула меня в себя; казалось, он впитывает каждую деталь моей души.

Я выругалась и ахнула, когда удовольствие достигло пика, а затем пошло на спад, и когда я сделала еще один глубокий вдох, он сжал шею так сильно, что я едва могла дышать. Мой пульс бешено колотился о его пальцы. Его вторая рука опустилась вниз, и он ввел два пальца в меня, слегка подогнув их в нужном месте. Я заскулила.

– Сломайся для меня, дорогая. – От его рыка завибрировал каждый атом моего тела.

Как только он увидел, что я достигла предела, перед моими глазами поплыли звезды от нехватки воздуха, и он ослабил хватку на шее. Я взорвалась. Оргазм обрушился на меня, как раскат грома, и я закричала, когда воздух снова хлынул в мои легкие. Я подалась бедрами навстречу его пальцам, в то время как мои собственные беспорядочно скользили по клитору. Я чувствовала себя так, будто взлетела до небес, распадаясь на части поверх него. Обе мои руки с силой опустились на его грудь, когда меня начало отпускать; я жадно глотала воздух, прерывисто бормоча ругательства.

Я осознала, что подарила ему этот оргазм добровольно. Я заставила себя кончить исключительно по собственной инициативе. Я покраснела и нерешительно подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. В его глазах читалась самодовольная ухмылка: он прекрасно понимал, что я только что для него сделала. Он поднес свои пальцы, покрытые моей спермой, к губам и с удовлетворенным стоном облизал их. Затем он провел большими пальцами по тем самым местам на моих бедрах, которые мне так нравились, и я не смогла удержаться – прижалась к нему ближе с резким вдохом. Мое лицо оказалось совсем рядом с его, и он притянул мои губы к себе, поцеловав меня. А затем внезапным движением перевернул меня на спину и навис сверху.

Его поцелуй стал властным и жестким, и не успела я опомниться, как его член оказался на свободе, и он вошел в меня одним мощным толчком, вырвавшим стон у нас обоих. Он не стал медлить. Он трахал меня жестко, брал то, что хотел, в погоне за собственным удовольствием. Мне было плевать. Мои ногти царапали его спину, ноги обвили его торс, и я впервые наслаждалась тем, как он получает разрядку. Я почувствовала, что он близок к краю: он приподнялся надо мной и снова положил руку мне на шею. В его глазах я увидела отчаяние и дикость, словно он хотел завладеть мной и никогда не отпускать. Он хотел объявить меня своей навеки. Я видела гнев, когда его взгляд скользнул по моим ножевым ранам, затем голод, когда он опустился к моим губам, и, наконец, экстаз, когда он встретился с моими глазами и увидел огонь, горевший там для него. Он душил меня, и это было не так, как раньше. Это было утверждение – декларация намерения владеть каждой частичкой меня.

Тьма начала сгущаться на периферии моего зрения, и когда воздух закончился, я наблюдала за его контролем, пока он вел меня к самому краю бездны. Инстинкт заставил меня сопротивляться, но я знала, чего он хочет, и намеренно сжалась вокруг него. Я видела, как его глаза сузились, а губы приоткрылись, а затем он отпустил меня, и воздух снова хлынул в мои легкие. Эйфория была мощной, и пока я жадно глотала воздух, он напрягся внутри меня и с резким вдохом и криком кончил; удовольствие на его лице было полным и интенсивным, он стиснул зубы и мощными толчками вбивался в меня до самого конца. Он содрогнулся в мощной остаточной судороге и навалился на меня: его грудь тяжело вздымалась, а рука все еще легко лежала на моем горле. Его большой палец погладил меня по щеке, пока я дрожала под ним. Из моих глаз потекли слезы, но только из-за того невероятного кайфа, от которого я отходила.

Он оставался внутри меня, уткнувшись лицом мне в шею, дольше, чем когда-либо прежде, пока наконец не заставил себя подняться с кровати. Казалось, он чем-то раздражен, и я видела, как удовольствие сходит с его лица, уступая место досаде. Он ушел в ванную и включил душ, а я встала, чтобы воспользоваться туалетом. Когда я проходила мимо душа на обратном пути в спальню, я увидела его: он стоял под струями воды, упершись рукой в кафельную стену, и не двигался. Он стоял ко мне спиной, как человек, переваривающий нечто очень тяжелое.

На краткий миг пелена спала с моих глаз, и я с содроганием осознала, что завтра потеряю его. Интересно, волнует ли это его. Интересно, должно ли это волновать меня. Имею ли я право на такие чувства? Я распознала стокгольмский синдром, но темной части моей души было на это плевать. Я предпочла бы знакомого дьявола тому, кого не знала. А завтра мне придется вернуться к дьяволу, которого я не знала.

Я забралась в кровать, натянула на себя одеяло и, не успев опомниться, уснула.