Текст книги "Красный зайчик (ЛП)"

Автор книги: Девин Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

3

КЭЙЛИН

Своей суровой и необузданной внешностью Грэм выглядел так, будто его место было именно здесь, в этих диких горах. Даже наручники заставляли меня думать о животном в клетке, выпущенном обратно в естественную среду обитания. Возможно, отчасти именно поэтому я его и спасла, в надежде, что он будет знать, что делать, потому что я абсолютно не знала.

Вблизи его присутствие было доминирующим и агрессивным, и черт бы побрал мое тело за то, что ему это нравилось. Вероятно, это был просто адреналин от пережитых ужасов, но в любом случае эта часть меня определенно не была сломлена. Когда он коснулся моей руки, я растворилась в тенях его глаз, пытаясь понять, почему они такие темные. Я подошла обратно к ящику.

– Итак, Грэм. Наверное, нам стоит вернуться к самолету...

Он подошел и присел на корточки рядом с ящиком, осматривая его содержимое. Я видела, как он быстро мысленно перебирает наш инвентарь.

– Это придется делать тебе, милая, – сказал он. – Я не пловец.

– Ты не умеешь плавать? – я недоверчиво посмотрела на него.

– Я этого не говорил. Просто это не самая сильная моя сторона.

– Ну, а в чем твои сильные стороны? – спросила я.

Он медленно оглядел меня с ног до головы, и я залилась краской.

Его глаза вернулись к ящику. – Я инструктор по выживанию в дикой природе.

– Слава богу, – пробормотала я с выдохом. – Я уж боялась, что ты какой-нибудь офисный планктон...

– Как ты?

Я сказала это полушутя, но теперь ощетинилась и нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

– У тебя на лбу написано «корпоративная», – протянул он.

Он разорвал обертку батончика с мюсли и откусил кусок.

– Разве нам не следует обсудить нормирование пайка? – обеспокоенно спросила я.

– Говорит офисный планктон.

– Ладно, не будем об этом, – сухо пробормотала я и, нахмурившись, повернулась к озеру.

– Наверное, тогда я спущусь туда, – вздохнула я.

Я была совсем не в восторге от перспективы снова лезть в ледяную воду. Я достала из ящика одеяло и спустилась к кромке воды, где долго стояла, морально настраиваясь на погружение.

– Нужна помощь? – крикнул Грэм от костра.

Я бросила ему через плечо грубый жест рукой, прежде чем повесить одеяло на соседний камень и стянуть кофту через голову. Я чувствовала на себе его бесстыдный взгляд и обернулась, бросив на него раздраженный взор.

– Можно немного приватности?

– Ах да, – сказал он, отводя взгляд. – Не хотелось бы, чтобы твой жених разозлился.

– Мудак, – пробормотала я.

Я сняла штаны и вошла в воду. Как только меня окатило холодом, я сразу же пожалела, что согласилась на это. Он наверняка умел плавать. Я бормотала ругательства в адрес Грэма, позволяя им подпитывать меня, пока продвигалась вглубь озера, а затем нырнула и сосредоточилась на самолете. Я поплыла в хвостовую часть и увидела оранжевую вспышку, надеясь, что это «черный ящик», но когда добралась до хвоста, мои надежды рухнули. По иронии судьбы это оказался спасательный жилет, а сам хвост самолета отсутствовал полностью. Не было даже возможности узнать, был ли на борту самописец или нет.

По пути на поверхность я нашла прочный рюкзак и еще один ящик поменьше в задней части. Сначала я вытащила рюкзак и доплыла с ним до мелководья, а затем развернулась и отправилась обратно за ящиком. С этим ящиком я проделала тот же многоэтапный процесс, что и с первым, потому что он был слишком тяжелым, чтобы я могла пронести его весь путь за один раз.

Несмотря на мою просьбу о приватности, Грэм наблюдал за мной все это время. Когда я вернулась, волоча за собой ящик, я подняла глаза, и у меня перехватило дыхание: в какой-то момент он снял рубашку. Было бы преступлением выглядеть так – тело, созданное для цели и силы, а не для эстетики, хотя это и шло как приятный бонус.

Он забрал рюкзак, и теперь вещи лежали у костра, где он разложил их сушиться. Он посмотрел на меня поверх пламени.

– Нашла?

– Хвоста нет, – выдохнула я, пока холод отнимал мое дыхание.

Он кивнул, словно и не рассчитывал на это.

По берегу пронесся злой порыв ветра, и мое тело пронзила сильная дрожь. Я быстро схватила одеяло и бросила возиться с ящиком в пользу того, чтобы согреться, так как мои зубы неистово стучали. Огонь казался просто чудесным, когда я вытерлась и снова надела свою одежду, после чего закуталась в спасательное одеяло, взяла батончик мюсли и немного воды. Холод здесь был безжалостным, и, казалось, проникал в самые кости, мешая согреться. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь снова, каково это – быть в тепле.

– Нашел что-нибудь полезное? – спросила я, дрожа от холода.

– Палатку, спальный мешок, фонарик, еще спички, еще один брезент...

Он развернул спальный мешок, чтобы высушить его у огня. Конечно, он был только один. Как же мне везет.

–...еще немного медикаментов, сигнальную ракету, компас...

Он повернулся ко мне спиной, и я, должно быть, издала какой-то звук, потому что он оглянулся.

– Твоя спина, – сказала я. – Нужно наложить швы. Хочешь, я...

Я замолчала, понимая, что он, вероятно, порезался о стекло так же, как и я, когда я вытаскивала его из самолета. Мне следовало бы почувствовать себя виноватой, но я не чувствовала. Я старалась смотреть только на глубокую рану на его спине, а не на то, как двигаются его мышцы, и когда я встретилась с ним взглядом, он посмотрел на меня со скепсисом.

– Я не хочу, чтобы твои трясущиеся руки приближались ко мне, – проворчал он.

Он встал и пошел, чтобы забрать ящик с берега.

– Отлично, пусть загноится, – съязвила я. – Когда это случится, я обязательно отвезу тебя прямиком в больницу.

Он поднял ящик так, будто он ничего не весил, и принес его. Я старалась не пялиться на его руки. Ему срочно нужно было снова надеть рубашку.

– Знаешь, твой сарказм очень помогает, – сказал он.

Он поставил ящик на землю, и первым, что он достал, оказался пистолет.

– Он... он все еще будет стрелять? – запинаясь, спросила я.

Его взгляд метнулся ко мне, пока он держал пистолет в ладони. Быстрым движением он извлек обойму, и из верхней части выскочила шальная пуля.

– Должен, когда я все высушу, – сказал он.

Он аккуратно извлек каждую пулю из обоймы и разложил их на безопасном расстоянии от костра, чтобы они просохли. Несмотря на мою карьеру в военных технологиях, оружие было не тем, с чем я часто сталкивалась. А вот он, похоже, часто.

– Твои руки все еще трясутся? – спросил он.

Я покачала головой, все еще не сводя глаз с огнестрельного оружия, и снова усомнилась в правильности своего решения спасти его, учитывая, что теперь у преступника был в руках пистолет.

– Никогда раньше не видела пистолет, принцесса? – Он звучал так, будто ему было весело.

– О, я видела, – ответила я.

Я оторвала взгляд от пистолета и взяла медикаменты, пока он усаживался ко мне спиной. Так близко от него исходило почти столько же тепла, сколько от костра. Я протерла рану спиртовой салфеткой. По моим оценкам, требовалось наложить не менее десяти швов, и когда я воткнула иглу в его кожу, он даже не вздрогнул. Я осторожно сделала первые несколько стежков, стараясь не сосредотачиваться на том, как ощущались его мышцы под моими пальцами.

– Ну, и каков наш план? – спросила я.

– Завтра мы выдвигаемся, – ответил он.

– Значит, ты знаешь, куда мы пойдем?

– Сначала мне нужно подняться на один из тех хребтов. Возможно, тогда я пойму, где мы.

Он не выглядел оптимистично настроенным, и я молча наложила следующие несколько швов.

– Ты думаешь так громко, что я тебя слышу, – сказал он.

– Просто думаю, выберемся ли мы из всего этого, – тихо сказала я, чувствуя комок в горле по мере того, как эмоции сегодняшнего дня выходили на поверхность. Я поспешно смахнула слезу со щеки, но даже притом, что он сидел ко мне спиной, я чувствовала: он знает.

– По одному дню за раз, милая, – наконец произнес он.

В этом было мало обнадеживающего, но я уже понимала, что не стоит искать в нем хоть какую-то надежду. Этот мужчина был закаленным и жестоким – выкованным из стали и рожденным из теней. За ним следовали его собственные демоны, и я пока не знала, что это означает для меня. Я уже очень быстро усвоила, что здесь тебе необходимо доверять человеку, с которым ты находишься, иначе все будет гораздо сложнее и гораздо опаснее. К сожалению, я ему не доверяла, но он был моим единственным вариантом, если я хотела выбраться из этой ситуации живой.

Я закончила накладывать швы и убрала всё, пока он возвращался на свою сторону костра. К счастью, он наконец-то снова натянул рубашку, и без этого отвлекающего фактора я наблюдала, как окружающая нас дикая природа растворяется во мраке с наступлением ночи. Я посмотрела на небо и не смогла сдержать возглас изумления, увидев абсолютное великолепие над собой. Без городских огней и при рассеявшихся облаках, звёзды засияли без каких-либо преград.

Я легла на спину так близко к огню, как только могла, и попыталась не обращать внимания на холод. Глядя на все эти звезды, я чувствовала себя очень маленькой и одинокой.

Грэм откинулся на бревно и закрыл глаза. Впрочем, я не думала, что он спит. Я вообще не представляла, как кто-то может спать в таких условиях. Я попыталась незаметно изучать его, и между ним и звездами – у меня было достаточно поводов занять свои мысли.

4

ГРЭМ

У нее точно есть яйца, признаю.

Кроме тех нескольких слезинок, которые она пыталась сдержать, пока зашивала меня, она не выказала ни малейшего признака паники из-за ситуации, в которой мы оказались. А еще было чертовски сексуально наблюдать за тем, как она вытаскивала все из самолета. Возможно, я был мудаком, раз не помог ей, но я не был джентльменом до катастрофы и не видел смысла становиться им сейчас. Особенно учитывая, что этот белый комплект из лифчика и трусиков не оставлял почти никакого простора для воображения, и я ловил себя на том, что мои мысли блуждают в исключительно грязном направлении. Большая часть из них сводилась к тому, чтобы этот ее дерзкий рот был слишком занят, чтобы разговаривать.

Мы оба почти не спали. Было чертовски холодно, а спальный мешок и палатка еще недостаточно просохли, чтобы ими пользоваться. Я видел, как она дрожит по ту сторону костра, и то и дело ловил блеск настороженных зеленых глаз, когда она смотрела на меня сквозь пламя.

Она мне не доверяла. Мне плевать.

Я собирался выбраться отсюда и найти ближайший захолустный городок, чтобы залечь на дно, пока не уляжется то дерьмо, из-за которого я оказался в наручниках, а она вернется к своей корпоративной жизни со своим дерьмовым женихом. От одного только тона этого мужика у меня зубы сводило. Говорить женщине, что она сама напрашивается из-за того, что на ней надето? Женщина должна иметь возможность носить все, что ей, блядь, заблагорассудится.

Я закончил набивать рюкзак таким количеством снаряжения, какое только смог впихнуть, и закинул его на плечо. Она забрала свою сумочку, которая на самом деле представляла собой модный кожаный рюкзачок, и сейчас рылась в своих вещах. Я наблюдал, как она мельком взглянула на свой сотовый телефон, прежде чем засунуть его в рюкзак, и, выбросив все, что было испорчено, убрала оставшиеся вещи в сумку и встала.

– Веди, – сказала она, саркастично махнув рукой в сторону леса.

– Постарайся не отставать, – ответил я.

Я лишь наполовину шутил, когда прошел мимо нее и углубился в лес. Она хмуро посмотрела на меня, но ничего не ответила, пристраиваясь позади.

– Удивительно, что ты оставила свой чемодан там, внизу, – сказал я.

По какой-то причине меня забавляло ее раздражать. Я почти видел, как она прожигает взглядом мою спину.

– Это все можно заменить, – проворчала она.

– Что, ни одного любимого свитера или пары джинс? – надавил я.

– В смысле, через пару дней мне, возможно, не помешала бы смена белья, а так – нет.

Это застало меня врасплох, и я усмехнулся.

Лес, через который мы шли, был густым, но вполне проходимым. Земля была мягкой и усыпанной сосновыми иголками. У нас было достаточно батончиков на следующие два дня, а потом мне придется что-то придумывать. На мгновение мне показалось, что я дома, на работе, но затем рюкзак потерся о швы, и меня вернуло в реальность. Я чувствовал себя так, будто меня сбил грузовик – или, точнее, самолет. Все тело болело. Я чувствовал себя одним сплошным синяком.

– А что насчет тебя? Скучаешь по этим наручникам? – сухо спросила она.

– Не в моем стиле, – ответил я.

– Ты когда-нибудь расскажешь мне, почему был в наручниках?

– Нет.

Я не видел причин рассказывать ей о себе хоть что-то. Насколько я мог судить, это была просто сделка. Сделал дело – гуляй смело. Возможно, даже в нескольких смыслах.

– Круто, тогда я просто продолжу думать о худшем.

– Опять ты со своей чушью из криминальных сериалов.

– Заметь, ты этого не отрицаешь, – язвительно бросила она.

– Слушай, – я резко обернулся, не осознавая, что она шла так близко за мной, из-за чего она споткнулась и едва не врезалась в меня. – Мне насрать, что ты там себе думаешь. Насильник, убийца, даже педофил – что бы там ни варилось в твоем больном маленьком мозгу...

– О, я не думаю, что ты насильник, – сказала она, посмотрев на меня так, будто тупицей здесь был я.

– Почему?

Она покраснела.

– Ты... не похож на того, у кого есть проблемы с дамами, – неуверенно сказала она, но не попыталась скрыть, как ее глаза скользнули по мне с ног до головы.

– А, так ты из этих, – протянул я.

Она видела во мне того, кто может манипулировать женщинами, заставляя их делать то, что мне нужно.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе нравится идея принуждения, – сказал я.

– Какого хера? Как ты перепрыгнул к этому от того, что я сказала? – воскликнула она.

Но я видел это в ее глазах. Если бы я прямо сейчас прижал ее к дереву и взял, очень сомневаюсь, что она бы стала протестовать. Я силой выкинул из головы видение того, как она прижата к дереву со спущенными до лодыжек штанами, развернулся и пошел дальше.

– Парень не удовлетворяет в постели, принцесса?

– У него все нормально, спасибо.

– «Нормально» – это не то, как я хотел бы, чтобы меня описывали.

– Я не это имела в виду, – сказала она. – И мы помолвлены.

– Точно, мистер «Я решаю, что тебе носить». Звучит как победитель.

– Он просто немного контролирующий.

– Скорее мудак.

– Может, мне нравятся контролирующие мудаки.

– Нет, тебе нравится власть и доминирование. И можно быть контролирующим, не будучи при этом мудаком.

– Есть разница?

Я бросил на нее короткий взгляд через плечо и на секунду позволил себе подумать обо всех способах, которыми я мог бы показать ей, в чем именно заключается эта разница.

– О да.

К ее чести, она ни разу не отстала и не жаловалась, хотя я был уверен, что и то, и другое обязательно случится. К обеду я увидел впереди вершину хребта и, сделав последнее усилие, добрался до нее. Вид был потрясающим, и я услышал, как Кэйлин восхищенно пробормотала что-то, подойдя сзади. Но затем последовало ругательство, и я понял: она увидела то же, что и я. Огромное пространство пустоты. Бескрайние леса и равнины, обрамленные суровыми горами вдалеке, насколько хватало глаз. Хуже всего было то, что я не узнавал ни черта. Честно говоря, шансов узнать хоть что-то было мало, так как я не проводил в этих горах много времени, но я надеялся увидеть хотя бы знакомый пик или струйку дыма.

– Мы в жопе, да? – мрачно спросила она.

Я скинул рюкзак с плеч и провел рукой по волосам. Вариантов у нас было немного. На самолете не было маячка, так что место крушения не обнаружат. Особенно если пилот не сообщил план полета, а судя по тому полнейшему идиотизму, который я наблюдал до аварии, он не особо следовал правилам. Я знал этот район достаточно хорошо, чтобы понимать, что это вообще не популярный маршрут, так что ракетница, скорее всего, окажется бесполезной. Максимум, на что мы могли надеяться, – это пойти в направлении, которое я сочту многообещающим, и надеяться наткнуться на городок, ферму, информационную станцию – на что угодно, связанное с цивилизацией.

Я отвернулся от теперь уже депрессивного вида, сел на бревно и начал рыться в рюкзаке в поисках воды и батончика.

– Да, ситуация не из лучших, – сказал я.

Она достала телефон.

– Сети не будет.

Она закатила глаза, словно идиотом был я, и убрала телефон.

– Я прекрасно знаю, как это работает, спасибо. В любом случае, он еще недостаточно высох, чтобы его можно было включить, – сказала она, пожав плечами.

– Давай найдем место для лагеря.

Я спустился немного вниз по хребту, чтобы укрыться от ветра, и нашел относительно ровную площадку, где можно было поставить палатку. Она отправилась собирать дрова, пока я ставил палатку и обустраивал место, чтобы сделать его более или менее комфортным для ночевки. Усевшись у костра, я посмотрел на нее и увидел, что она снова кусает свою чертову губу. Я бы хотел, чтобы она перестала.

– Слушай, Грэм, у тебя есть семья или кто-то еще?

Я понимал, что она хочет отвлечься, но я лишь пожал плечами и откинулся на ствол дерева. Я знал, что эти вопросы появятся, и не хотел говорить о своем прошлом, особенно о семье.

– Я бы предпочел этого не делать, – сказал я и увидел, как она в раздражении всплеснула руками.

– О чем мы должны разговаривать, если ты ничего о себе не рассказываешь?

– А мы обязаны разговаривать?

– Окей, – угрюмо буркнула она.

Она натянула парку на плечи, подняла капюшон и придвинулась ближе к огню.

Позже она забралась в палатку и зашуршала там, пытаясь понять, как лечь. Ранее, устанавливая палатку, я расстегнул спальный мешок, чтобы сделать его шире, а сверху бросил одеяло. Я подождал, пока она устроится, прежде чем нырнуть внутрь, и увидел, как она вжалась в стенку, настороженно наблюдая за мной. Моя фигура сразу же заполнила всю палатку, оставив мало места для движений.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Собираюсь спать, – медленно ответил я.

Я забрался под одеяло, и она посмотрела на меня, как на дикое животное. Она была не так уж далека от истины.

– Если ты не заметила, я не из тех джентльменов, которые уступают палатку даме.

– Только... не трогай меня, – проворчала она.

Она легла обратно, отодвинувшись от меня так далеко, как только могла, что на самом деле составляло всего несколько сантиметров.

– Я думал, ты не считаешь меня насильником, – сухо сказал я.

– Может, ты подумываешь о расширении списка своих преступлений, – парировала она.

– Не волнуйся, милая, – сказал я, поворачиваясь к ней спиной. – Я прикоснусь к тебе только тогда, когда ты сама начнешь об этом умолять.

5

КЭЙЛИН

Умолять его прикоснуться ко мне? Ну да, конечно. Но даже я сама себе не поверила, когда от его слов по телу пробежала дрожь. К счастью, проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что палатка пуста, и услышала, как он собирается снаружи.

Как только мы свернули лагерь, мы продолжили путь. В отличие от вчерашнего дня, когда я отвлекалась на красоту леса и надеялась, что этот поход будет недолгим, сегодня осознание того, насколько далеко мы находимся от цивилизации, тяжелым грузом легло на мои плечи. К тому же всё тело невыносимо ныло.

Так как Грэм не желал разговаривать, мне нечем было отвлечься, и уже через пару часов мне стало скучно. Лес был красив, но настолько однообразен.

– Если ты еще раз вздохнешь, мне, возможно, придется забыть о нашем уговоре, – проворчал Грэм, идущий впереди.

– Ну, было бы лучше, если бы ты со мной разговаривал, – ответила я.

– Ты просто хочешь поговорить обо мне. – В этом он был прав.

– Знаешь, ты тоже мог бы задавать мне вопросы, – огрызнулась я.

– Милая, я и так уже все о тебе знаю, – самодовольно заявил он.

– Да неужели?

– Ага.

– Не хочешь поделиться? – Он молчал так долго, что я уже подумала, что он не станет мне подыгрывать.

– Ты работаешь в какой-то корпорации...

– Это мы уже выяснили, – перебила я, и он бросил на меня раздраженный взгляд.

–...вероятно, в сфере продаж, или юристом, или кем-то в этом роде, судя по тому, как ты любишь поболтать. Ты помолвлена с мудаком – деспотом и, в лучшем случае, посредственностью в постели. Ты любишь хорошие вещи, но не зациклена на материальном, и живешь в каком-то мегаполисе вроде Лос-Анджелеса или Нью-Йорка. Ты пловчиха, вероятно, всю жизнь, и, если только Бог не решил, что ты его любимица, ты тренируешься и, возможно, занимаешься йогой. Ты привыкла добиваться своего, но любишь думать, что это не только из-за твоей привлекательной внешности.

Я промолчала. Он был пугающе точен.

– Ну, как я справился? – саркастично спросил он. Он посмотрел на мое лицо и увидел на нем правду. – Я так и думал.

– В смысле, не все правда, но да – ты довольно близок.

– В какой части я ошибся?

– В том, что Тайлер плох в постели. – Даже произнося это, я знала, что лгу.

– Опять за свое? Ты, должно быть, никогда не испытывала сногсшибательного секса.

– Нет, испытывала, – оскорбленно выпалила я. – Тайлер – прекрасный любовник.

– Вот видишь – опять же, «прекрасный любовник» меня просто не впечатляет. Это не кричит о боге секса.

– О, а ты у нас такой эксперт?

– Женщины часто используют мое имя как синоним слова «бог», так что да, – сухо ответил он.

– Рада видеть, что это не вскружило тебе голову, – пробормотала я.

Я замолчала, теперь уже раздраженная. Я подумала о сексе с Тайлером и поморщилась, потому что, если задуматься всерьез, все было просто нормально. С ним я кончала множество раз, но это никогда не был секс из разряда «сорви-с-меня-одежду-потому-что-я-не-могу-насытиться-тобой».

– Что еще было неверно? – О, посмотрите, кто теперь заинтересовался.

– Я не работаю в продажах и не юрист, – ответила я.

– А, значит, болтливость – это недостаток характера, понял.

– Ты просто сокровище, знаешь об этом?

– Эй, ты сама хотела поговорить, – сказал он, пожав плечами.

– Да, потому что мне скучно, – вздохнула я. – В смысле, здесь красиво, но так-а-ак однообразно.

– Это потому, что ты на самом деле не смотришь, – сказал он.

– Что ты имеешь в виду? Это просто лес.

Он разочарованно покачал головой, и я услышала, как он вздохнул.

– Здесь происходит гораздо больше, тебе просто нужно быть внимательнее.

– Внимательнее к чему?

Он усмехнулся. – Я так понимаю, ты не заметила оленя, пасущегося в паре километров позади? Или медведя на дереве, мимо которого мы прошли несколько минут назад? А сегодня утром свет пробивался сквозь деревья так, будто сам Бог хотел осветить свои творения. Если ты, конечно, веришь в такие вещи. – Он пожал плечами. – Каждый шаг здесь – это новое приключение.

Я лишилась дара речи. Он оглянулся на меня, когда я промолчала, с таким видом, будто я не могла этого понять. И, возможно, не могла. Казалось, у него была гораздо более глубокая связь с природой, чем я могла когда-либо надеяться обрести.

– Ладно, но почему ты не сказал мне о медведе? – наконец произнесла я, и когда он лишь пожал плечами, я продолжила: – Наверное, поэтому ты эксперт по выживанию в дикой природе, – сказала я. – Ты раньше водил экскурсии или что-то в этом роде?

– Или что-то в этом роде, – пробормотал он, уставившись на меня взглядом, который ясно давал понять, что он не хочет продолжать этот разговор.

– А, эти... – я вытянула руки вперед, словно на них были наручники. —...помешали, полагаю. – Он нахмурился и отвернулся.

– Все в порядке, думаю, у меня теперь тоже есть довольно хорошее представление о том, кто ты, – самодовольно продолжила я.

– Да неужели? – тихо спросил он.

– Ага, – сказала я, акцентируя внимание на слове. Однако после того, что он сказал, я посмотрела на лес под другим углом и, действительно, увидела все детали за деревьями. Я заметила, как грибы росли причудливыми узорами на стволах, и полянки красивых полевых цветов, усыпавшие те места, где солнце пробивалось сквозь кроны. Я увидела, как птицы прыгают совсем рядом, гоняясь друг за другом и издавая красивые трели, и не прошло и получаса, как я остановилась и ахнула.

– Что? – Он остановился, чтобы посмотреть на меня.

– Смотри, – прошептала я.

В небольшой свободном пространстве между деревьями паслись три оленя. У одного были огромные рога. Животное подняло голову и посмотрело на нас, напрягшись всем телом в попытке определить, представляем ли мы угрозу. Я услышала, как Грэм тихо рассмеялся.

– Видишь? – сказал он и пошел дальше.

– Ладно, – неохотно пробормотала я, снова пристраиваясь за ним. – Я поняла, о чем ты.

Позже вечером мы остановились на ночлег, и как только костер разгорелся, мы разделили ужин из батончиков и воды. Он прислонился к камню и посмотрел на меня сквозь пламя.

– Значит, думаешь, что раскусила меня?

– Я думала, ты не хочешь говорить о себе. – Я плотнее закуталась в спасательное одеяло.

– И не хочу.

– Тогда почему тебя волнует, что я думаю?

– Не волнует.

– Очаровательно, – саркастично бросила я. Мы долго смотрели друг на друга.

– Я расскажу тебе, только если потом ты скажешь, что правда, а что нет. Тебе не обязательно вдаваться в подробности, просто скажи, угадала я или нет.

Он изучал меня, и, судя по его нахмуренному лицу, я боялась, что он откажется. Но наконец он медленно кивнул. Воодушевленная тем, что лед наконец-то тронулся, я сделала глубокий вдох и начала.

– Ты бывший военный, вероятно, армеец или морпех, но точно из спецназа – ты умеешь обращаться с оружием, но ты слишком... – я махнула на него рукой и склонила голову. —...похож на преступника, чтобы быть копом или типа того. Тебе нравится природа, потому что она не огрызается и не задает глупых вопросов. Она просто есть, и тебе нравится простая, но суровая жизнь здесь. Это выживание. Все логично. У тебя были проблемы с законом – да, это очевидно, знаю, – но в твоих глазах есть взгляд человека, который прошел через какую-то темную сторону человеческой порочности – либо тюрьма, либо, может быть, что-то еще, – держу пари, что наручники для тебя не в новинку. Я не думаю, что ты насильник, потому что сильно сомневаюсь в этом, да и по твоим собственным словам, у тебя нет проблем с тем, чтобы затащить женщину в постель, – я склонила голову набок.

Его лицо было тщательно скрытой, непроницаемой маской, но опасные тени в его глазах говорили о том, что я ступаю по тонкому льду. – А еще я думаю, что ты пережил какую-то потерю...

– Достаточно, – тихо сказал он.

Я посмотрела на него, оценивая его настрой. Я задела за живое, возможно, даже не один раз.

– Я еще не закончила, – тихо произнесла я.

– Нет, закончила.

– Разве тебе не интересно узнать, за что, по-моему, на тебя надели эти наручники?

– Нет, – отрезал он.

Он встал у костра и, хмурясь, отвернулся и ушел в темный лес. Он быстро исчез в тенях, и чувство победы, которое я испытывала, испарилось. По крайней мере, я знала, что большинство моих выводов о нем были верны, но это не принесло мне того удовлетворения, на которое я рассчитывала. Скорее, это лишь заставило меня еще больше задуматься о том, с кем я делю палатку.

Позже, когда он все еще не вернулся, я заползла в палатку и легла на самый край. Наверное, лучше было не лезть дальше – особенно учитывая, что, по моему мнению, он оказался в наручниках за убийство.