Текст книги "Красный зайчик (ЛП)"

Автор книги: Девин Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Где-то посреди ночи я спала на животе, когда мои ноги нежно раздвинули, и Крэйвен скользнул в меня. Я застонала, но не открыла глаз и не пошевелилась, лишь сжалась вокруг него от удовольствия. В полусне я чувствовала, как он легко целует меня в шею и плечи, медленно двигаясь внутри, пока я не стала насквозь мокрой вокруг его члена. Я так и не проснулась окончательно, когда он кончил, медленно и глубоко, а потом я услышала от него самый удовлетворенный вздох облегчения. Проснувшись на следующее утро, я даже подумала, не приснилось ли мне все это, пока не почувствовала его сперму между ног.

Настал день его отъезда.

Я старалась не плакать.

Мы переспали еще раз в ванной, когда он перегнул меня через столешницу, а затем унес в душ, где и закончил. После этого он опустился на колени и уткнулся лицом мне между ног. Он заставлял меня кончать снова и снова, пока меня не затрясло так сильно, что я не могла стоять. Меня отпускало, и слезы катились по щекам, скрываемые водой из душа – я знала, что это был мой последний раз с ним.

– Зачем ты сюда приезжаешь? – спросила я его. Я сидела на коленях на краю кровати и смотрела, как он собирает вещи. Он подкатил чемодан и надел пальто. Это было черное бушлатное пальто, от вида которого у меня потекли слюнки: он выглядел так, будто сошел со страниц журнала – если бы моделями там работали темные криминальные авторитеты. Не знаю, когда я начала считать его таким привлекательным, но он дотянулся до той темной части меня, которую раньше никто не трогал.

– Нетворкинг, – ответил он.

Я усмехнулась. – Звучит дороговато.

Он пожал плечами. – Здесь мужчины теряют бдительность.

– Ладно, но тебе явно нравится вот это... – Я махнула рукой в пространстве между нами. – Так что это такое?

Он позволил своему взгляду лениво и одобрительно скользнуть по моему телу, а затем снова встретился со мной взглядом.

– Мне нравится контроль.

– Почему бы тогда просто не стать чьим-то доминантом?

– Я имею в виду, что мне нравится психологическая ебля мозгов, – сказал он. Он протянул руку и убрал локон мне за ухо. – Твой разум говорит тебе, что тебе не должно нравиться то, что происходит. Говорит, что это изнасилование. Ты ни на что здесь не давала согласия. Но твое тело говорит тебе совершенно другое. Твое тело слушает инстинкты.

Он подошел и встал передо мной на краю кровати. Он провел пальцами по моей челюсти и приподнял мой подбородок.

– Это война между инстинктом и логикой. Фантазией и реальностью. Твой разум и твое тело борются друг с другом за то, что правильно. Это манипуляция сломом.

– Еще одна форма пытки?

В его глазах вспыхнул огонек, и он усмехнулся.

– Еще одна форма пытки, – эхом повторил он.

Мы долго смотрели друг на друга в тишине. Он наклонил голову, чтобы поцеловать меня, и я прекрасно понимала, о чем он говорит. Он не спрашивал моего согласия ни на что из того, что со мной делал. Он брал то, что хотел, и меня заставляли отдавать ему это. Но где-то в процессе мой разум перестал считать это чем-то плохим. Ему нравился эффект стокгольмского синдрома, при котором он мог заставить человека предать собственное решение сказать «нет». Это было определенно ненормально. Но он никогда не делал со мной ничего садистского или жестокого. Он давил на меня, был грубым и требовательным. Он вытягивал из меня то, что хотел. Он насиловал меня. Но он также заботился обо мне и заставил меня испытать больше удовольствия, чем я когда-либо знала, и хоть убейте, я не могла полностью его за это осуждать. Уверена, это делало меня такой же больной и извращенной, как и он, но опять же, мне было на это плевать.

Я зарылась пальцами в волосы на его затылке и притянула его ближе, отвечая на поцелуй. Он одобрительно заурчал мне в губы и шагнул ближе, обняв меня и зарывшись руками мне в волосы, откидывая мою голову назад по мере того, как поцелуй становился все более страстным.

Мы отстранились друг от друга, задыхаясь, и я моргнула. Он снова усмехнулся и провел большим пальцем по моей щеке.

– Вот почему я приезжаю сюда, – сказал он. – Ни один другой вид взаимодействия не подарит мне тех острых ощущений, которые я испытываю, заставляя кого-то бороться с самим собой.

– Не могу решить, делает ли это тебя злодеем или просто очень больным человеком, – сказала я.

– Я предпочитаю «антигерой», – подмигнул он.

– Тогда твое имя тебе подходит.

Он покачал головой, все еще удивленный тем, что я поняла отсылку. Он собрал свои вещи, на его лице появилась хмурая складка, и он выглядел так, будто напряженно о чем-то думал. Паника, горячая и быстрая, поднялась во мне, я издала тихий звук отчаяния и поперхнулась воздухом. Он посмотрел на меня.

– Забери меня с собой... – выпалила я, задыхаясь, прежде чем потеряла дар речи. Должно быть, он увидел ужас в моих глазах, потому что снова шагнул ко мне. – Пожалуйста... Крэйвен... – Я едва могла выдавить из себя слова и ненавидела себя за то, что умоляю.

Он приложил палец к моим дрожащим губам и покачал головой, останавливая меня. Его пальцы скользнули по моему лицу, и я ничего не могла с собой поделать: моя рука вцепилась в его рубашку и крепко сжала ее.

– Тшш... Я знаю... Мне ненавистна мысль о том, что ты достанешься кому-то вроде Роджера, – хрипло произнес он. – Я посмотрю, что смогу сделать, но если Купер не согласится... – он многозначительно посмотрел на меня. —...этот путь займет больше времени.

Я кивнула и судорожно вздохнула.

– Но ты попытаешься? – спросила я с надеждой в голосе.

Он оторвал мою руку от своей рубашки и поцеловал костяшки пальцев, глядя мне в глаза – снова темные и опасные.

– Я не даю обещаний, – предупредил он. – Я не тот человек, на которого стоит возлагать надежды.

– Я бы и не посмела. – Мой голос дрогнул, когда я попыталась пошутить, и он мрачно улыбнулся мне.

Он еще минуту смотрел на меня, а затем, подарив последний поцелуй, направился к двери.

– Прощай, дорогая, – сказал он и в последний раз встретился с моим полным ужаса взглядом, прежде чем я увидела, как за ним закрылась дверь.

19

КЭЙЛИН

Позже в камере я развалилась на части, оплакивая потерю своего своеобразного спасательного круга.

Мне сказали, что в течение следующих двух недель аукционов не будет, чтобы дать всем женщинам время на восстановление. Полагаю, Купер не хотел, чтобы его товар выглядел изношенным и потрепанным, когда он снова выставит нас на торги.

К сожалению, двухнедельный перерыв вовсе не означал передышку от чужих прикосновений, и я быстро узнала, кто такой Вандал. Начальник охраны Купера был, пожалуй, одним из самых огромных мужчин, которых я когда-либо видела, судя по тому, сколько места он занимал. Он был высоким и сложен как кирпичная стена. Я была уверена, что он мог бы с легкостью раздавить мой череп одной рукой. Он до смерти напугал меня, когда я впервые увидела, как он возвышается перед моей камерой, уставившись на меня пронзительными, жестокими глазами. Я яростно сопротивлялась, даже зная, что не причиню ему ни малейшего вреда. Как и следовало ожидать, это ничего не дало, и когда он влепил мне пощечину, я мгновенно оцепенела. Он швырнул меня к стене камеры и изнасиловал сзади.

Так прошла первая неделя. Он приходил раз в день, всегда использовал презерватив, и ему никогда не требовалось больше пары минут, чтобы кончить. Он не произнес ни слова, и был груб только тогда, когда я сопротивлялась. Он всегда брал меня сзади. Иногда впечатывая в стену, иногда валя на пол и прижимая мою голову к бетону, задрав мне бедра. Иногда он засовывал большой палец мне в задницу и терся о мои стенки, но больше ничего со мной не делал. Я стискивала зубы и терпела, просто радуясь тому, что Сэл больше не мог распускать руки.

После Крэйвена в голове творился хаос. Грэм постоянно всплывал в мыслях, вгоняя меня в депрессию, а по ночам я думала о Крэйвене и заново переживала некоторые из тех оргазмов, что он мне подарил, лишь для того, чтобы испытывать такой сильный стыд за удовольствие от изнасилования, что я плакала до тех пор, пока не засыпала. О Тайлере я вспоминала лишь изредка. Я не знала, как посмотрю ему в глаза, если когда-нибудь вернусь домой.

Ближе к концу первой недели за мной пришел охранник, и я оказалась в кабинете по другую сторону стола от Купера. Охранник ушел, а Купер встал и обошел стол, чтобы посмотреть на меня.

– Тебе крупно повезло с Крэйвеном, – сказал он. – Он пытался выкупить тебя у меня, но я отказал – ты слишком ценна, чтобы отпускать тебя прямо сейчас.

Любая надежда на то, что Крэйвен спасет меня, была мгновенно уничтожена. Я не думала, что Крэйвен станет организовывать целую операцию, чтобы попытаться выкрасть меня, поэтому понимала, что все кончено.

Я застряла здесь. Я хмуро посмотрела на него и изо всех сил постаралась сохранить контроль над эмоциями.

– Почему я здесь? – прорычала я, направляя свое отчаяние в гнев.

Купер усмехнулся и указал на пол.

– А сама как думаешь? Становись на колени. – Я не шелохнулась, и его глаза сузились. – Мне нужно, чтобы ты запомнила: я не Крэйвен.

Я по-прежнему не двигалась. Мой ошейник активировался, и я рухнула на пол от невыносимой боли.

Когда разряд прекратился, он рывком поднял меня и швырнул животом на край своего стола. Я пыталась отдышаться и вырваться, но мне не за что было зацепиться. Он вклинился коленом между моих бедер и раздвинул их ровно настолько, чтобы его пальцы смогли добраться до моей киски. Он протолкнул их внутрь меня, и я замерла. У меня даже не было сил, чтобы что-то сказать.

Пальцы Купера выскользнули, чтобы расстегнуть ремень, и я услышала, как он опускает молнию. Затем он пристроился между моих ног. Я снова дернулась, но он нажал на кнопку, и я обмякла на столе, желая закричать от боли, но не в силах это сделать, пока разряд лишал меня подвижности. Он вонзился в меня и снова нажал на кнопку, и все мое тело напряглось и забилось в конвульсиях вокруг его члена. Он застонал и жестко толкнулся в меня еще несколько раз, пока я была скована судорогой. Когда он остановился, я попыталась судорожно вдохнуть воздух сквозь рыдания.

– О боже, ты такая классная, когда тебя бьет током. Ты вся напрягаешься и так плотно обхватываешь мой член.

Он жестко трахал меня сзади и ударил током еще несколько раз, пока я не превратилась в жалкое месиво под ним. Он вышел и кончил мне на спину. Он шлепнул меня по заднице, пока я лежала поперек стола, дрожащая и сломленная.

– Да уж... я не отдам тебя в ближайшее время. Ты принесешь мне кучу денег. – Он подал кому-то знак, и двое охранников подняли меня на ноги. – На следующей неделе будет еще один аукцион, – сказал он, прежде чем меня вытащили из кабинета.

Я не могла пошевелиться, сильная боль от ударов током прошла, но все тело ныло, словно после очень интенсивной тренировки. Я рухнула в камере и отползла в угол, где свернулась калачиком и закрыла глаза. Я мысленно приказывала себе перенестись куда угодно, только не сюда, но когда я заснула, даже мои сны не были безопасным убежищем – во тьме меня ждали лишь кошмары.

Прошла еще одна неделя. Вандал по-прежнему приходил каждый день, а Купер вызывал меня к себе в кабинет еще несколько раз, и каждый раз он бил меня током снова и снова, пока трахал. Это было мучительно и невыносимо. Боль не отпускала меня часами, а иногда и днями. Мой разум медленно замыкался в себе, и мне было трудно ясно мыслить. Не то чтобы я пыталась. Я предпочитала оцепенелое состояние побега от реальности. Я провела в этом месте три недели, и моя надежда на спасение давно угасла. Я потеряла надежду на Крэйвена. Если Купер не принял его предложение, я сильно сомневалась, что стою того, чтобы ради меня затевать похищение. Оставалось лишь надеяться, что я каким-то образом смогу найти способ сбежать сама. Как только я осознала, что я – своя единственная надежда, я начала вытаскивать себя из тумана диссоциации. Настало время организовать собственное спасение. Я была выжившей – я уже бесчисленное количество раз доказывала это самой себе после авиакатастрофы, – и по мере того, как день аукциона маячил на горизонте, я твердила себе, что не умру здесь.

– Кто даст три миллиона? Три миллиона?

Купер выкрикивал ставки за меня. В этот раз они были выше, чем в прошлый.

Я стояла там, опустив взгляд на свои ноги, стараясь, чтобы от слепящего света не разболелась голова. Я молилась, чтобы это снова оказался кто-то вроде Крэйвена, но что-то подсказывало мне, что на этот раз мне так не повезет. От одной только этой мысли меня тошнило.

Купер притянул меня к себе и устроил то же шоу, что и в прошлый раз, запуская пальцы внутрь меня, чтобы повысить ставки. Я позволила ему сделать это почти без сопротивления, что, казалось, его только раздражало. Рост ставок замедлился на пяти миллионах и, наконец, остановился чуть не дойдя до шести.

Сэл схватил меня за руку, и вместе с Тэнком они потащили меня по коридору, который был мне незнаком. На его лице играла ухмылка. Когда мы наконец подошли к красной двери, я поняла причину, и мое сердце ухнуло вниз. Я знала, где мы. Когда дверь открылась, я замерла, и мои страхи подтвердились. Я не могла переступить порог. Это была БДСМ-комната со всем, что только могло прийти в голову и понадобиться для этого.

Это была Красная комната, или, как все любили ее называть – комната для наказаний. Оглядываясь по сторонам, я поражалась: одно дело – делать всё это с человеком по обоюдному согласию; и совсем другое – принуждать кого-то, не имея надлежащих обсуждений, стоп-слов, последующего ухода – всего того, что делало подобные игры сексуальными, безопасными и веселыми.

Сэл втащил меня в дверь и направился к одной из стен, где на разной высоте были прикручены наручники.

– Нет, – сказала я. Я попыталась вырваться от Сэла, но он дернул меня к себе. Когда я столкнулась с ним, то ударила его локтем в челюсть. Он с ругательством отпустил меня, и я бросилась к двери. Тэнк схватил меня, я развернулась и ударила его коленом между ног. Он рухнул, и я уже собиралась дотронуться до двери, когда кто-то врезался в меня сзади, и мы оба повалились на пол. Я взвизгнула и забилась, пытаясь сбросить его с себя, но он уже оседлал меня. Он схватил обе мои руки и зверски заломил их у меня над головой, впечатав мои запястья в пол. Сэл был в ярости, тяжело дыша после небольшой потасовки, но жестоко улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.

– Бесполезно сопротивляться, детка, – сказал он. – Хотел бы я сам преподать тебе урок, но, думаю, твой куратор сделает это за меня.

Тэнк подошел, и вдвоем они подняли меня на ноги. Я продолжала отбиваться, но теперь они держали меня с двух сторон, легко швырнули к стене и каждый закрепил по руке в наручниках у меня над головой. Я брыкалась, но они раздвинули мои ноги так широко, как только смогли, и вскоре мои лодыжки тоже были зафиксированы.

Сэл выпрямился, тяжело дыша. Он провел рукой по волосам и оглядел меня с ног до головы; его губы скривились в садистской улыбке. Он жестко схватил меня за подбородок.

– Жду не дождусь, когда увижу твою красивую кожу сплошь покрытую отметинами, – сказал он. Он дважды похлопал меня по щеке, достаточно сильно, чтобы заставить меня поморщиться, после чего они с Тэнком повернулись к двери.

– Увидимся позже, дорогуша! – крикнул Сэл, прежде чем дверь за ними захлопнулась. Я кипела от злости, когда они ушли, но часть меня была в ужасе от того, кто сейчас войдет в эту дверь.

Я ждала и ждала еще.

Чем дольше я ждала, тем сильнее росла моя тревога. Уверена, в этом и был их замысел – усилить ожидание и страх, и мне было стыдно признаться, что им это удалось.

Когда дверь открылась, мне с трудом удавалось сдерживать панику. В комнату вошел высокий темноволосый мужчина в костюме. В его чертах было ровно столько неправильного, чтобы не казаться привлекательным, но именно от его глаз меня затошнило. В них не было ничего, кроме чистого зла. Они были такими темными, что казались почти черными, а его лицо представляло собой пустую, бесстрастную маску.

Он подошел и остановился передо мной, оценивая свою покупку. От него исходило презрение и чувство собственного превосходства; он смотрел на меня так, словно я была ничтожеством. Он не произнес ни слова, лишь снял пиджак и аккуратно повесил его на стоящий рядом стул.

– Меня зовут Пакстон, но все то время, что мы проведем вместе, ты будешь называть меня «сэр» или «господин». Если в какой-то момент ты назовешь меня иначе или не сможешь обратиться ко мне должным образом, ты будешь наказана. Это понятно? – Его голос был спокойным, глубоким и прямым, но с гранью, острой и смертоносной, как лезвие.

Я кивнула, но его глаза сузились.

– Да, да, сэр, – сказала я.

Необходимость обращаться к кому-то подобным образом, будучи скованной, действовала мне на нервы. Я увидела, как он подошел к столу и осмотрел доступные ему игрушки. Он взял флоггер и небрежно покрутил его в руке. Он вернулся и резко взмахнул им, хлестнув меня по животу. Жгучая боль обожгла кожу. Когда я не отреагировала, он ударил сильнее, и я поморщилась, издав тихий вздох.

– Ты должна реагировать быстрее, – сказал он, все так же мертвенно-спокойно.

Прежде чем я успела сообразить, что мне нужно сказать «сэр», он ударил меня снова, на этот раз по груди. Я зашипела от боли и дернулась в наручниках, гневно глядя на него. Он сильно ударил меня еще несколько раз, пока я не начала вскрикивать, пытаясь увернуться от ударов.

– Да, сэр! – вскрикнула я.

Он ударил еще раз, так сильно, что резкий щелчок отдался в ушах. На глаза навернулись слезы, и я вздрогнула от вспышки боли; моя грудь тяжело вздымалась в попытках вздохнуть. Его глаза голодно скользили по красным отметинам на моей коже. Я злобно посмотрела на него, когда он приблизился и остановился передо мной.

– Столько огня... – выдохнул он. – Буду с нетерпением ждать возможности его погасить. – Он провел рукой по моему телу, с восхищением лаская оставленные им рубцы. – Твоя кожа так чудесно покрывается следами.

Он отступил на шаг и склонил голову, глядя на мое тело, словно оценивая, куда нанести следующий удар. Он хлестнул, позволив лишь кончикам коснуться моей кожи, нанеся несколько быстрых ударов по бедрам. Я вскрикнула, так как боль была гораздо сильнее, чем в предыдущий раз. Он сделал паузу и наблюдал, как я дрожу, пытаясь дышать сквозь боль; я видела, как он критически изучает меня, почти как если бы он наблюдал за тем, как я справляюсь с болью, чтобы использовать это в своих интересах.

Как и следовало ожидать, он едва дал мне время перевести дух, прежде чем снова пустил в ход флоггер. На этот раз он не останавливался, и я видела, как его глаза медленно начинают светиться от возбуждения и жара. Мое тело горело от боли, я кричала и содрогалась в оковах, пока он переходил все границы моей выносливости. Он снова остановился, но как только я расслабилась, он взмахнул запястьем и нанес серию быстрых ударов по моей груди.

К тому времени, как он закончил, мне было трудно дышать, и казалось, что я не могу сделать полный вдох. Он подошел ко мне; из-за легкого напряжения от его усилий его дыхание участилось. Я жалобно заскулила в знак протеста, когда его пальцы скользнули по моим бедрам; его прикосновения к рубцам обжигали, и я чувствовала, как под его пальцами саднит моя кожа.

– Хватит... – выдохнула я сквозь рыдания.

Его взгляд метнулся к моим глазам и жестоко потемнел. Он схватил меня за подбородок и наклонился вплотную.

– Никаких разговоров, пока я к тебе не обращусь, – прорычал он.

Он отстранился, и, когда наши глаза снова встретились, хлестнул меня флоггером. Он сделал это еще несколько раз, пока боль, казалось, не поглотила всё мое существо, и я могла лишь стонать и содрогаться.

– Никогда больше не смей говорить мне «хватит», – тяжело дыша, произнес он. – Это понятно?

– Да, сэр, – выдохнула я.

– Похоже, у тебя не очень высокий болевой порог, – проворчал он. Он подошел ко мне, и его рука опустилась между моих ног; его палец скользнул внутрь меня. – Я вижу, ты не получаешь удовольствия от боли. Это все усложнит для тебя.

Его пальцы двигались внутри меня, пока он наблюдал за моим лицом. Он засунул другой палец мне в рот, грубо протолкнув его в горло, затем вытащил и начал тереть им мой клитор. Он задел точку внутри меня, и когда увидел, как дрогнули мои веки, больно крутанул мой клитор пальцами. Я выругалась от боли и дернулась в оковах. Мои запястья горели огнем. Он продолжал трахать меня пальцами, находя места, где мне было приятно, а затем тут же причиняя сильную боль, распаляясь от моих криков. Несмотря ни на что, я чувствовала, как становлюсь влажной вокруг его пальцев, хотя была бесконечно далека от возбуждения.

– А, – протянул он. – Удовольствие вместе с болью. К сожалению, я не любитель доставлять тебе удовольствие. Я кончаю именно от боли. Но, по крайней мере, я знаю, как сделать тебя мокрой, когда мне это понадобится.

Его пальцы вышли из меня, и я бессильно обвисла на стене. Я видела, как его взгляд сместился к моим запястьям, его ноздри раздулись, а лицо приняло голодное выражение. Я подняла глаза и увидела след крови, стекающий по руке оттуда, где наручники врезались в запястья. Я заскулила.

– Я еще не планировал пускать тебе кровь, – задумчиво произнес он. Он провел голым пальцем по кровавому следу на моей руке и вздохнул от удовольствия. Поправив свой член через ткань штанов, он достал из кармана ключ и отпер браслеты на моих лодыжках, а затем и на запястьях. Лишившись опоры, я рухнула на пол.

– Наклонись над столом, – потребовал он. Я с трудом поднялась на ноги и, спотыкаясь, подошла к столу.

– Ты ничего не забыла? – спросил он, подходя сзади. Я попыталась обернуться, но он схватил меня за шею и швырнул вперед, на холодный металл.

– Да, сэр, – выдохнула я.

Пакстон пинком раздвинул мои ноги, и, когда он вошел в меня, вместе с его членом я почувствовала что-то металлическое. Я содрогнулась и изогнулась от этого ощущения.

– У меня пирсинг, – сказал он.

Пакстон вышел и начал водить членом вверх-вниз по моей киске, потираясь пирсингом о мой клитор. Он снова вошел в меня и начал трахать долгими, ровными толчками. Я безвольно лежала на столе. Пирсинг ощущался необычно, но не плохо. Я задумалась, каково бы это было с тем, кто хотел бы, чтобы мне тоже было хорошо. Я абстрагировалась и провалилась в прострацию в попытке отгородиться от боли.

Это работало, пока он не нажал кнопку на пульте от ошейника, и агония не пронзила мое тело; я забилась в конвульсиях на столе. Я услышала, как он резко вдохнул, и его темп ускорился. Когда разряд прекратился, я зарыдала и попыталась оттолкнуться от стола.

– Насчет этого Купер оказался прав, – задыхаясь, произнес он, почти про себя. Он схватил меня за волосы и с силой впечатал мою голову вниз, прижимая мое лицо к столу, чтобы пресечь любые попытки вырваться, и снова нажал на кнопку. Он кончил в меня со стоном, прежде чем разряд прекратился, а затем вышел. Я хватала ртом воздух, пока мое тело расслаблялось после боли, цепляясь за стол, чтобы не упасть.

Флоггер опустился на мою задницу, и со вскриком я отскочила от стола, пытаясь убежать. Я едва успела сделать шаг, прежде чем он рывком вернул меня назад за волосы и швырнул обратно на стол с такой силой, что из глаз посыпались искры.

– Не смей, блядь, двигаться, – прорычал он.

Он схватил веревку, связал мои запястья, затем вытянул мои руки вперед и привязал остаток веревки к столу, так что я оказалась согнутой над ним и не могла пошевелиться. Я была настолько ошеломлена, что не видела, что он делает, пока не почувствовала, как он трет что-то холодное о мою киску там, откуда вытекала его сперма. Он провел этим к моей заднице и надавил. Я вскрикнула от давления и попыталась вырваться, но это сделало только хуже. В наказание он на секунду нажал кнопку, и я снова рухнула на стол. В ту же секунду, когда разряд прекратился, он грубо протолкнул анальную пробку внутрь меня, и я скрипнула зубами от злости.

Он снова встал позади, и мои крики и рыдания смешались со звуками щелчков хлыста, когда он начал меня пороть. Он чередовал плоские, широкие удары, оставляющие синяки на коже, с хлесткими движениями, которые лишь усиливали боль. К тому времени, как он закончил, я сомневалась, что смогу сидеть в ближайшее время, и если бы мои руки не были связаны, я бы сползла на пол – ноги больше не держали меня.

Я услышала, как он отбросил флоггер, и шорох ткани, когда он поднял свой пиджак.

– Не вытаскивай пробку. Будешь носить ее сегодня на коктейльном часе.

Я услышала, как дверь открылась и закрылась. Он оставил меня привязанной к столу, где я тряслась и рыдала от боли.

Через несколько минут я снова услышала, как открылась дверь, и Сэл застонал от восхищения.

– Черт возьми.

Он подошел и провел рукой по моей спине и заднице, заставляя боль вспыхнуть с новой силой. Я застонала и попыталась отодвинуть от него бедра, извиваясь на столе, но он схватил меня, и у меня не было сил его остановить.

– Ну, я бы сказал, он определенно преподал ей урок, – произнес Тэнк, подходя ближе к моим рукам. Пальцы Сэла скользнули внутрь меня, и я заскулила.

– Тебе повезло, что я не хочу переходить дорогу Вандалу, – сказал он. – А то бы я снова трахнул твое горло. – Он обошел стол, оторвал мою голову от металла за волосы, а затем сунул мне в рот свои пальцы, которые только что были внутри меня. Я не смогла сдержать рвотного рефлекса, не желая чувствовать вкус Пакстона. Я ничего не сказала, но мой свирепый взгляд заставил его усмехнуться.

Тэнк развязал меня, и я сползла на пол, не в силах стоять. Затем они подняли меня между собой, и мы вышли из комнаты. Я была в оцепенении, и боль поглотила меня до такой степени, что я позволила ей унести меня прочь. Позже в своей камере я свернулась в клубок и попыталась уснуть.