Текст книги "Красный зайчик (ЛП)"

Автор книги: Девин Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

26

ГРЭМ

Я с облегчением выдохнул, когда всё отключилось. Должен признать, было впечатляюще наблюдать за тем, как Кэйлин запускает интернет. За компьютером она казалась спокойной и методичной даже под огромным давлением. На мгновение я увидел, как она возвращается к своей истинной сути, оставляя травму позади, и был этому рад.

– Как думаешь, они придут? – со страхом спросила она, посмотрев на меня.

– Лучше бы им прийти, – проворчал я.

– С кем ты связался?

– Его зовут Кэл. Он один из моих старых армейских приятелей.

Она смерила меня оценивающим взглядом, который сменился самодовольным, пока она оглядывала меня с ног до головы.

– А, так ты был в армии... я была права.

– Да, мы с Купером какое-то время служили с ним.

Кэлвин Маккой, или просто Кэл, позывной «Хаос». Он был одним из моих самых близких друзей со времен службы, и хотя он был в десять раз стабильнее Купера, мы не просто так называли его Хаос-Кэл. Мы спасали друг другу жизни бесчисленное количество раз, но в последний раз это случилось несколько лет назад, когда мы работали на одну ЧВК, и я вернулся за ним, когда его ранило в заминированном здании. Первое, что он сказал мне, когда мы выбрались: что он у меня в долгу. После этого мне понадобился перерыв, поэтому я ушел со службы и стал водить экскурсии по дикой природе для охотников на крупную дичь.

Теперь Кэл руководил собственной ЧВК, и в свободное от разъездов по миру время пытался завербовать меня в свою команду. Он был одним из тех парней, которые, похоже, просто не могли отложить оружие и жить нормальной жизнью. Хотя я не уверен, что кому-то из нас это действительно удалось. Я посмотрел на арсенал на столе, и мои пальцы дернулись. Оказаться снова в окружении такой огневой мощи было сродни возвращению домой – это казалось правильным.

Я смотрел, как Кэйлин выходит из комнаты, и пошел за ней. Мне не хотелось выпускать ее из виду. Последние несколько дней она до смерти пугала меня. Когда она схватила пистолет, кровь застыла в жилах. Я слишком хорошо знал, каково это – сломаться и потерять себя в боли и страданиях. Я прошел через это и выбрался на другую сторону, но я также видел многих, кому это не удалось. Это мрачное и безрадостное существование, когда тебе кажется, что твое тело и разум больше не принадлежат тебе. Когда реальность сбивает с толку, а сны – еще хуже.

Когда сломлена сама твоя душа, безопасных мест не существует.

Даже внутри себя самого.

Она пошла в ванную, а я остановился в дверях. Я видел, что бедро всё еще беспокоит ее, но в целом она, казалось, чувствовала себя лучше. Физически. Психологически она все еще казалась немного нестабильной. Она по-прежнему вздрагивала, если я делал резкие движения или говорил слишком громко. Я видел, что ей некомфортно, когда к ней прикасаются слишком долго, даже если она и нуждалась в утешении. Но я также замечал, что она не отстраняется, когда я был рядом с ней, и как она льнет к моим прикосновениям, словно жаждет нежности.

– Ты так и будешь стоять здесь, пока я писаю? – спросила она.

– Пока не буду уверен, что ты не собираешься покончить с собой – да, – грубо ответил я. Она вздохнула.

– Ты хотя бы отвернешься?

Я нахмурился, но отвернулся и прислонился к дверному косяку. Услышав, что она закончила, я повернулся и увидел, как она хмуро рассматривает себя в тусклом зеркале. Ее руки дрожали, сжимая края раковины.

– Я выгляжу ужасно, – пробормотала она.

Она сказала это так тихо, что я не был уверен, собиралась ли она произносить это вслух. Я увидел, как она провела пальцем по корке на лбу, и на мгновение ее глаза потемнели от воспоминания, промелькнувшего в мыслях. Ее пальцы скользнули ниже по щеке, где вдоль линии челюсти красовался жуткий синяк, а затем остановились на шее, где на бледной коже отчетливо выделялись следы от пальцев. Вид этих следов от удушья приводил меня в бешенство, но пока я заставил себя подавить гнев.

Я протянул руку и провел пальцем по ее руке. Я не хотел напугать ее, хоть она и знала, что я рядом. Она всё равно слегка вздрогнула, почувствовав мое прикосновение, и повернулась ко мне. Я видел, как она возвращается из тех темных уголков, где блуждал ее разум. Я протянул руку, осторожно убрал ее ладонь от шеи и сжал в своей, поглаживая костяшки пальцев.

– Так можно? – тихо спросил я. Она дернула головой, кивнув. – Хочешь поговорить об этом?

– Мы должны остановить Купера, – сказала она. – То, что он там делает... это варварство. Это не просто торговля людьми, это бесчеловечно. Это зло.

– Давай сначала сосредоточимся на том, чтобы выбраться отсюда, – ответил я. Она сглотнула и кивнула.

– Я не думала, что выберусь оттуда живой, – прошептала она. – Он собирался меня убить.

– Что ж, теперь он мертв, – мрачно произнес я. – Он больше никогда к тебе не притронется.

– Только в моих кошмарах.

Она надолго замолчала, погрузившись в свои темные воспоминания. Затем ее лоб наморщился, и она выглядела растерянной.

– Первый мужчина... который купил меня... он был добр ко мне.

– Что это вообще значит?

– Он не делал мне больно, – тихо сказала она.

– Ты права, планка где-то на уровне ада, – прорычал я.

– Нет... он... он вообще-то доставил мне огромное удовольствие.

– Кэйлин, это все равно изнасилование.

– Я знаю, – она выглядела несчастной. – Но он был единственным, кто защищал меня там. Он сказал, что попытается вернуться и вытащить меня.

– И ты ему поверила? – мрачно спросил я.

– У меня не было причин не верить, – она пожала плечами.

– Это не имеет значения... – ровно сказал я. – Если кто-нибудь снова к тебе приблизится, я убью его. Какой больной ублюдок едет в такое место, как «Логово», и доставляет кому-то удовольствие?

– Я тоже этого не понимаю. Хотя не думаю, что он был там только ради себя. Он упомянул, что приехал выяснить, кто там заправляет, вроде как наладить связи. Он мутный, определенно какой-то криминальный авторитет или типа того, но он не такой... как остальные.

– То есть, если я когда-нибудь встречу его, я не могу его убить?

– Он спас мне жизнь, – сказала она. – Тот, кого ты убил, был не первым, кто причинил мне боль. И хоть убей, я не могу заставить себя осуждать Крэйвена, даже зная, что это Стокгольмский синдром...

– Подожди, Крэйвен? Как в комиксе?

– Я тоже самое сказала! – Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. – Он... он не хороший человек, но он позаботился обо мне... по-своему.

Я поднес ее руку к губам и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.

– Хотел бы я стереть всё плохое, что случилось с тобой в том месте, и заменить чем-то хорошим.

– А я думала, я тебе не нравлюсь, – сказала она, посмотрев на меня. Я видел, что она попыталась сказать это с сарказмом, но прозвучало серьезно.

– Не уверен, что смогу продолжать эту игру, принцесса, – ответил я. Каждый раз, глядя на нее, я вспоминал ночь в палатке и то, как она выглядела подо мной. Дикая и прекрасная.

– Не жалей меня, – сказала она, нахмурившись.

– То, что было между нами в палатке, не было жалостью, – сухо заметил я.

– А что, если Пакс... что, если он навсегда испортил мне секс?

– Ты вернешь себе это. Когда будешь готова.

– Та ночь в палатке... вот как это должно ощущаться.

Это не было вопросом.

Воздух между нами внезапно наэлектризовался. Мой большой палец продолжал скользить по костяшкам ее пальцев, но теперь каждая неровность казалась чувственной. Взлет и падение, ласка по коже. Мы оба не двигались, и, в кои-то веки, я не знал, что делать. Я не хотел на нее давить.

– Я бы поцеловал тебя прямо сейчас, если бы все было иначе, – произнес я низким голосом, полным обещания. Мне было плевать, насколько это неправильно – я хотел ее. Ее губы приоткрылись, она смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах идет борьба. Моя вторая рука поднялась и медленно очертила синяк на ее челюсти. Она едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть, и я провел большим пальцем по ее нижней губе.

Она со вздохом удовольствия сделала к нему маленький шаг. Я положил руку, которую держал, себе на грудь и отпустил, позволяя ей решить, хочет ли она оставить ее там. Я наклонился к ее губам, она напряглась, но я остановился в нескольких сантиметрах от ее лица.

– Ты здесь главная, – прошептал я.

Я почувствовал, как ее рука на моей груди дрожит, а затем ее пальцы вцепились в мою рубашку; она преодолела последние несколько сантиметров, медленно прижавшись губами к моим.

Поцелуй был скованным, и я чувствовал вкус ее страха. Я не подался к ней, а лишь продолжал поглаживать большим пальцем ее щеку. Я нежно провел языком по ее нижней губе, и она прижалась ко мне, обняв меня второй рукой за шею, углубляя поцелуй. Я целовал ее до тех пор, пока мы оба не начали задыхаться, и она отстранилась, раскрасневшаяся и нерешительная, но страх исчез из ее глаз. Я позволил ей отступить, но двинул бедрами, и она опустила взгляд.

– Прости, – смущенно сказала она, увидев мое возбуждение. Я усмехнулся и поправил штаны, пожав плечами.

– Детка, это просто то, что твой поцелуй делает со мной.

Она покраснела еще сильнее и подарила мне слабую, но искреннюю улыбку.

Снаружи раздался раскат грома, и она вздрогнула. Мгновение спустя мы услышали, как разверзлись небеса, и по крыше забарабанил дождь. Я отошел в сторону, и она прошла мимо меня, возвращаясь в компьютерную комнату, которую мы, похоже, сделали своей базой. Я порылся в рюкзаке, достал одеяло и немного сушеной еды. Она осторожно сняла джинсы. Я видел, как она поморщилась, прежде чем сесть рядом со мной. Моя рубашка была ей велика, и я понимал, что джинсы больно терлись о порезы. Заметив, что она смотрит на меня, я протянул ей немного еды.

– Ты охотился? Это не рыба.

Я был рад, что она обратила внимание на еду. Последние несколько дней она почти ничего не могла удержать в желудке.

– Да, – сказал я, протягивая ей еще немного сушеного мяса. – Когда я пришел в себя, разбил лагерь, немного поохотился и порыбачил. – Несколько минут мы ели молча, а потом я заметил, что она снова смотрит на меня.

– Кто такой Трэв? – спросила она.

– Трэвис – мой брат, – ответил я.

Я собирался на этом закончить, но, возможно, дело было в ее уязвимости или в том, что прошлое казалось таким близким в этом забытом богом лесу, и я продолжил:

– Мы служили вместе. Купер тоже. После увольнения мы втроем присоединились к частной военной компании, и восемь лет назад во время одного из заданий мы втроем попали в плен вместе с еще четырьмя членами нашей группы. Нас пытали, выбивая информацию, а потом забрали Трэва и еще нескольких парней куда-то в другое место.

Я был почти без сознания, когда заметил, что они отвязывают Трэва. Он дрожал от боли, и его попытки сопротивляться были слабыми.

– Что... хватит... – пробормотал я, пытаясь сфокусироваться. Мой голос был едва слышен, а в горле пересохло. Я понял, что происходит, и реальность стала резче. Я дернулся в веревках, удерживающих меня, но это лишь пронзило меня болью. – Трэв...

– Грэм! – Сопротивление Трэва усилилось, когда он тоже осознал, что происходит. Мужчины надавили на одну из его ран, и он вскрикнул, рухнув на колени. Они потащили его к двери вместе с двумя другими, которые были без сознания. Меня охватила паника.

– Нет! – закричал я, или, по крайней мере, попытался. – Нет! Что вам нужно? Черт возьми! – Я разразился потоком проклятий, когда наши похитители не обратили на это внимания.

– Не дай им забрать меня! – закричал Трэв, и от ужаса в его глазах меня едва не вырвало. – Грэм!

Я не мог защитить его и ненавидел себя за это.

– Трэв! Трэв... – Я снова выругался и встретился с ним взглядом. – Я найду тебя! – закричал я, снова дернувшись в оковах. Они вытащили его за дверь. – Я, блядь, найду тебя! – орал я, пока ярость поглощала меня, и я бился в путах, бессвязно крича, глядя, как мой брат скрывается из виду, злясь на себя за то, как сильно я его подвел.

Я прислонился спиной к стене и закрыл глаза, видя этот момент так ясно, словно это случилось вчера.

– Нас с Купером спасли, но они не знали, где Трэв и остальные. Мы с Купом перевернули все вверх дном, пытаясь найти его. Неофициально. В то время я был практически невменяемым. Когда я наконец нашел его... он был мертв. Я слетел с катушек. Мы с Купом убили кучу людей, а потом я попытался покончить с собой.

Раздался выстрел, тело упало, но я не почувствовал от этого никакого удовлетворения. Я был в оцепенении и весь в крови. Я опустился на колени в грязь, глядя на тело, которое мы с Купером только что пытали. Мы нашли каждого из этих ублюдков и отомстили. Он был последним. Всё было кончено. Дождь смывал кровь мне в глаза, но я даже не пытался вытереть её. Это не имело значения. Ничто из этого не имело значения. Всё было кончено, и с меня хватит. Я покачнулся, сел на пятки, а затем медленно поднял пистолет к собственному виску.

Мой палец напрягся на курке, но прежде чем раздался выстрел, что-то врезалось в меня. Чья-то рука обвилась вокруг моей груди и притянула меня к себе. Вторая рука опустила пистолет вниз. Я попытался вырваться, чувствуя, как боль начинает пробиваться сквозь оцепенение, когда реальность нахлынула на меня. Я задыхался, слезы текли по моему лицу. Мне нужно было умереть.

– Я подвел его. – Мой голос сорвался, и меня начало трясти. Рука сжала меня крепче.

– Нет, не подвел, – прокричал Купер мне на ухо, перекрывая шум дождя. Он забрал у меня пистолет и убрал его, а затем обхватил меня второй рукой. – Мы убили этих ублюдков.

Но ничто из этого не вернуло Трэва. Я думал, что мне станет легче, но этого не произошло.

– Убей меня, Куп, – сказал я срывающимся голосом. Я сопротивлялся в его объятиях, но он держал крепко.

– Прекращай, Вульф, – потребовал он. – Если потом ты всё ещё захочешь умереть... когда мы вернемся домой, я сам дам тебе пистолет. Но не здесь. Не так. Не умирай здесь вместе с этими ублюдками.

Я открыл глаза и посмотрел на нее, увидев тот же затравленный взгляд в ее глазах.

– Мне так жаль, – выдохнула она.

– Вот почему я был в наручниках, – добавил я. – Меня обвиняют в военных преступлениях.

27

КЭЙЛИН

Я сидела, ошеломленная рассказом Грэма. Я догадывалась о его тенях, но не ожидала такого.

– Так что я лучше многих знаю, через что ты проходишь, – сказал он, проведя рукой по волосам. Это было еще мягко сказано.

– Спасибо, что поделился этим, – сказала я, едва находя в себе силы произнести эти слова. Стало легче от мысли, что я не одна. Мы молчали, потерянные в наших собственных темных тенях, слушая, как дождь стучит по крыше. Я посмотрела на него; он выглядел таким потерянным и одиноким, что я проползла пару метров, разделявших нас, и прислонилась к стене рядом с ним. Наши плечи соприкоснулись, и я взяла его руку в свою.

– Я подумал, ты должна знать, что ты не одна, – тихо сказал он, поглаживая мою кожу большим пальцем. Я сжала его руку, слишком сдавленная эмоциями, чтобы что-то ответить. Какое-то время мы сидели так, и я положила голову ему на плечо.

– Кажется, это первое личное, что ты мне сказал, – произнесла я наконец. Я услышала его бархатистый смешок.

– Что ж, теперь ты не сможешь сказать, что я никогда ничего о себе не рассказывал.

– Я была бы счастлива просто узнать твою любимую еду, – поддразнила я, подняв голову, чтобы улыбнуться ему.

– О боже, нет, это уже слишком личное, – отшутился он.

Его глаза немного посветлели, когда он посмотрел на меня. Он поднял руку, и на этот раз я не вздрогнула, когда он заправил прядь волос мне за ухо; от его прикосновения у меня вырвался вздох, полный тоски. Я подалась к нему, и он мягко притянул мое лицо к своему и поцеловал меня. Я все еще нервничала, и мне потребовалась минута, чтобы расслабиться, но чем дольше мы целовались, тем сильнее я его хотела.

Я провела рукой по его груди и неуверенно забралась к нему на колени, осторожно перекинув ногу, чтобы не потревожить бедро. Его руки легчайшим перышком скользнули вверх по моей спине и зарылись в волосы. Я целовала его снова и снова, пока не раскраснелась и не начала задыхаться. Я чувствовала его член сквозь штаны. От этого ощущения живот скрутило, а сердце бешено заколотилось в груди, но я заставила себя сделать глубокий вдох.

– Когда скажешь «хватит» – мы остановимся, – мягко сказал он.

Я кивнула и прикусила губу. Я хотела его. Безумно. Но я так боялась, что у меня начнется флешбэк или паническая атака.

– Я... я хочу тебя, – сказала я. Я залилась краской от этого признания, и он улыбнулся, продолжая поглаживать меня по спине.

– Тогда я твой, принцесса, – хрипло произнес он.

Я потерлась о него бедрами, наслаждаясь тем, как потемнели его глаза. Мои руки скользнули вниз по его груди, задирая рубашку. Он подался вперед ровно настолько, чтобы я смогла снять ее, а затем мои руки коснулись его голой кожи, пока я с восхищением его разглядывала. Он потерял часть мышечной массы с тех пор, как я увидела его впервые, но всё ещё был в невероятной форме. Я нахмурилась, глядя на свежую огнестрельную рану у него на боку. Мои пальцы задели кожу рядом с ней, и его мышцы пресса напряглись. Затем я заметила и другие его шрамы. Я дотронулась до одного из них, легко проведя пальцем по следу, пересекавшему его грудь. Его мышцы дрогнули под моей рукой, и я нашла еще один шрам на его ключице – жуткий, рваный, который так и не разгладился за всё это время. Когда мой палец очертил его, он вздрогнул.

– Мы все ломаемся, не так ли? – Я посмотрела на него, скорее утверждая, чем спрашивая. Он взял мою руку в свою и поцеловал костяшки пальцев. Я увидела, что его пальцы тоже были в шрамах. Он носил свое прошлое на теле так же, как теперь буду носить и я. Я заглянула в его глаза – в них скрывались тени похоти и воспоминаний.

– Мы все ломаемся однажды, – сказал он.

Он снова поцеловал мои костяшки, и мой палец нежно коснулся его щеки. Я забрала руку и, прежде чем успела слишком много об этом подумать, расстегнула его фланелевую рубашку, которая была на мне, и положила его ладонь себе в центр груди. Он бросил на меня короткий взгляд, давая время остановить его, если это понадобится, прежде чем его руки скользнули по моим ключицам, стягивая рубашку, пока она не упала с моих плеч. Я сбросила ее и попыталась успокоить нервы, пока его глаза блуждали по моему телу. Везде всё еще были синяки, а порезы, оставленные Пакстоном, выделялись воспаленными корками.

Зарождение моих собственных шрамов.

Стыд грозил вырваться наружу, и я едва не натянула рубашку обратно, но тут он посмотрел на меня, и во взгляде его я увидела лишь благоговение.

– Мы ломаемся лишь однажды, – твердо сказал он, проведя руками вверх по моим плечам. – Чтобы мы могли собрать себя заново, став еще сильнее, чем прежде.

По моему лицу скатилась слеза, и он наклонился, чтобы стереть ее поцелуем. Он поцеловал меня в нос, в щеку, в линию челюсти. Он спустился поцелуями на мою шею, и я выгнулась навстречу. Он целовал каждый порез и синяк, до которого мог дотянуться, а затем снова нашел мои губы.

Наш поцелуй был глубоким и всеобъемлющим, вбирая в себя всю глубину наших страданий и отчаянно пытаясь дотянуться до тех мест, где тени были самыми густыми. Его руки скользнули по моей груди и с легкостью перышка подразнили соски. У меня перехватило дыхание – тело привыкло ждать боли. Он поцеловал меня в шею.

– Я не сделаю тебе больно, – прошептал он. И я поверила ему.

Я потянулась вниз, между нами, и расстегнула молнию на его штанах, наблюдая, как он ерзает, чтобы высвободить свой твердый член. Мне было страшно. Моя киска была так близко к нему. На мне не было трусиков, потому что у меня их просто не было, и я знала, что намокла. Но я не могла заставить себя пошевелиться. Он осторожно приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

– Тебе нужно только сказать «хватит», – произнес он.

Он нежно поцеловал меня. Его руки не отрывались от моего лица, и постепенно я расслабилась, полностью отдавшись поцелую. Медленно я позволила своему телу соскользнуть ближе, пока моя киска не прижалась к его длине. Я слышала, как его дыхание участилось, и поражалась его выдержке. Он поцеловал меня в шею, и я выгнулась к нему, сильнее прижимаясь бедрами. Я потянулась вниз и неуверенно коснулась его члена рукой, чувствуя, какой восхитительно мягкой была кожа поверх его твердого возбуждения. Я медленно потерлась о него бедрами, а затем моя рука помогла направить его к моему входу.

Когда он надавил, входя в меня, я перестала дышать и замерла. Я не хотела, чтобы было больно, и не знала, достаточно ли зажила. Не знала, готова ли психологически вернуть себе это. Грэм сидел неподвижно, наблюдая за моей внутренней борьбой. Единственным его движением были руки, которые мягко поглаживали кругами мою талию, на которой покоились.

Он не тянул, не сжимал силой – он просто ждал, когда я возьму контроль в свои руки. Наконец я медленно позволила ему полностью погрузиться в меня и содрогнулась. Волна удовольствия прокатилась по Грэму, и я посмотрела на его лицо. Его глаза были полуприкрыты, мышца на шее напряглась – казалось, ему стоило колоссальных усилий сидеть неподвижно. Я знала, что ему хочется повалить меня на спину и трахать до тех пор, пока я не начну умолять под ним. Но от одной этой мысли меня охватила паника.

– Поцелуй меня, – сказал он, почувствовав, что я начинаю паниковать.

Я подалась вперед и прижалась губами к его губам, всё еще находясь в плену своих мыслей. Но пока он целовал меня, я снова почувствовала, как погружаюсь в него, и, когда паника улеглась, сосредоточилась на том, как он ощущался внутри меня. Я чувствовала его всего и то, насколько мокрой я была. Я двинула бедрами, и его пальцы на мгновение сжали меня сильнее. Я застонала, когда жар начал нарастать, и попыталась отключить мозг.

Я нашла ритм, от которого стала задыхаться прямо в его губы, и он застонал, обхватив меня руками. На мгновение я вцепилась в него, зарывшись пальцами в его волосы, а он крепко прижал меня к себе.

– Стой, подожди... – выдохнула я.

Я уперлась руками в его грудь и выпрямилась, дрожа и судорожно глотая воздух. Наклонившись вперед, я прижалась лбом к его груди, ожидая, когда дрожь утихнет. Он прижался губами к моим волосам, нежно поглаживая меня по спине. Он всё еще был внутри меня, и как только я подавила панику, я снова начала двигать бедрами.

Я поцеловала его в шею, и он содрогнулся от удовольствия. Моя рука опустилась к клитору, и я неуверенно, медленно потерла его, желая большего. Но тут меня накрыло стыдом, и я остановилась. Рука Грэма легла поверх моей, и он направил мои пальцы, чтобы они медленно ласкали клитор.

Он не касался меня сам, а использовал мою руку, чтобы доставить мне удовольствие.

– Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя целой, – прошептал он мне в шею. – Ты прекрасна, когда кончаешь. Но это твой подарок, который ты можешь мне отдать. А не то, что я могу просто забрать. – Он снова поцеловал меня.

Это так отличалось от того раза, когда мы впервые занялись сексом в палатке. Тогда он доминировал и хотел, чтобы я разлетелась на куски в его руках. И мне это понравилось. Но сейчас он понимал, что именно мне было нужно.

Он знал, что мне нужно было снова сделать это чем-то особенным. Тем, что я отдаю тому, кого выбрала сама.

Он хотел подчеркнуть это. Показать, что значит вернуть себе свою силу.

Я могла бы расплакаться. Я была ему так благодарна.

Удовольствие пульсировало в моем теле, пока я продолжала двигать бедрами. Его рука не переставала направлять мою, и вскоре я уже задыхалась от напряжения, туго закручивающегося глубоко внутри. Я не смела закрыть глаза, поэтому смотрела на Грэма, и мое сердце билось в унисон с его. Выражение его лица было лицом человека, полностью осознающего свою власть – бога, наблюдающего за тем, как созданное им творение оживает в его руках. Это опьяняло.

Я подобралась к самому краю экстаза, а затем замешкалась; страх пронзил меня, когда контроль начал ускользать.

– Отпусти себя, красавица, – тяжело дыша, произнес он, видя борьбу на моем лице. Его сильный, непоколебимый взгляд удерживал мой, говоря мне: падать безопасно, и я сорвалась вниз. И вместо того, чтобы разлететься на осколки, трещины в моей душе стали меньше, а тени перестали казаться такими темными.