Текст книги "Вавилонские ночи (СИ)"

Автор книги: Дэниел Депп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 10

Вечером они встретились в том же кафе. Она надела миленькое платьишко, которое доказывало, что Спец не ошибся насчет ее фигуры. Он заказал выпивку, и они еще немного посидели в кафе за разговорами. Он хотел сводить ее в какое-нибудь приличное место, но не знал куда, а даже если бы и знал, все равно не смог бы заказать столик заранее. Она сказала, что заприметила неподалеку одно небольшое заведеньице – проходила мимо, и оно ее заинтересовало. Это оказалось маленькое бистро на глухой улочке, но даже там пришлось ждать, пока освободится столик. Те, кто твердил, будто народу в городе столько, что не протолкнуться, ничуть не лукавили. Спец и Патси стояли у входа, подпирая каменную стену, и болтали. Она была хохотушкой – еще один хороший знак. И к тому же умна, хотя Спец обычно предпочитал не связываться с умными женщинами. Проку от них куда меньше, чем хлопот: только и делаешь, что пытаешься на что-нибудь их уломать. Жизнь и так штука непростая, а тут еще приходится заранее разжевывать каждый свой шаг.

Впрочем, Патси не была похожа на тех, кто задает слишком много вопросов, ее вполне устраивало, что все идет своим чередом. Наконец они очутились в зале, девушка устроила Спецу краткую экскурсию по меню и помогла сделать заказ по-французски, когда возле столика возник официант. Она явно получала удовольствие от происходящего, и Спец даже чуть не забыл, что перед ним всего лишь очередная юбка, которой он хочет попользоваться. Ожидая заказа, они потягивали шампанское, и к тому времени, как принесли еду, Патси уже не стеснялась, болтая, прикасаться к его руке. К основному блюду они попросили подать еще вина, и к концу ужина девушка слегка захмелела.

– Так нечестно, я в невыгодном положении, – прощебетала она, положив голову Спецу на плечо. – Я наклюкалась.

– Зато как это меня заводит, – сказал Спец, и она рассмеялась.

Они вышли из бистро и побрели к набережной. Патси вложила в его руку свою ладошку. Спец на ходу что-то мурлыкал себе под нос, сам того не осознавая, пока спутница не обратила на это его внимание.

– Что ты поешь?

– Арию из «Тоски», – ответил он. – Партия Тоски, «Vissi d’Arte». Слышала когда-нибудь эту мелодию?

– Нет.

– Тогда вот, послушай.

Он достал айпод и нашел нужную арию, вставив один наушник в ухо Патси, а другой в свое.

– Мария Каллас, – сказал Спец. – Никто в мире не пел эту партию лучше.

Так они и шли, держась за руки и наслаждаясь музыкой.

– Как прекрасно, – промолвила девушка. – Жаль, что я не понимаю, о чем там поется.

– Vissi d’arte, vissi d’amore, – процитировал Спец. – Я живу ради искусства, я живу ради любви. Хрень какая-то, да?

Они пересекли Променад дез Англе, вышли на каменистый пляж и спустились к воде. Постояли там, обняв друг друга за плечи, слушая оперу и любуясь огнями скользящих по бухте яхт. У Патси на глазах выступили слезы. Спецу хватило такта промолчать. Вместо слов он поцеловал ее, и она в ответ жадно приникла к его губам. Поблизости обнаружилась незапертая кабинка для переодевания, и Спец повлек девушку туда. Он прижал ее к стенке, задрал юбку и запустил руку в трусики. Она застонала и прянула навстречу его пальцам. Он стянул с девушки трусы, расстегнул ширинку на своих штанах и скользнул в ее лоно, для начала не очень глубоко. Она ахнула от боли, он остановился и вместо того, чтобы самому продвигаться вглубь, позволил ей как бы нанизать себя на его член.

– Все хорошо?

– Да, пожалуйста, не останавливайся.

Он подхватил ее под зад и поднял повыше, так и держал ее на руках, совершая ритмичные толчки. Она обвила руками его шею, а ногами обхватила бедра. «Если она занимается этим впервые, – подумал Спец, – то у нее охрененный талант». Спец кончил, а она нет.

– В следующий раз должно получиться еще лучше, – сказал он девушке, опустив ее на землю.

– Это может стать началом замечательной дружбы, – промолвила Патси. – Секс, я имею в виду. Не обязательно с тобой.

Когда они вернулись к ней в номер, у нее все болело, но, может, все-таки повторить еще разок, если у него остались силы? Ну еще бы не остались! До рассвета они занимались любовью еще три раза, а когда над бухтой Ангелов поднялось солнце, Патси наметила себе весьма пространный список разных увлекательных трюков, которым Спец обязан был ее обучить.

– Вряд ли ее так уж сложно найти, – сказала Патси. – Если она член жюри, значит, ходит на показы, правильно? Так что тебе остается только раздобыть расписание сеансов. Все они перечислены в газетах, или это расписание можно получить в дирекции фестиваля.

– Вот видишь! Я так и знал, что ты принесешь мне удачу.

«Приятно, – подумал Спец, – наблюдать, как она делает за меня всю грязную работу». Он купил сигару и бренди, а затем они расположились за уличным столиком одного из кафе. Патси обложилась газетами и журналами, а затем принялась названивать по мобильнику. Мимо непрерывным потоком шли хорошенькие молодые женщины. Бренди оказался на диво недурен, да и сигара не хуже, настоящая кубинская – в Штатах таких не достать. А главное, сейчас он мог себе позволить такую роскошь, потому что за все платила Патси. Она была благодарна ему за то, что он открыл перед ней мир порока, и, судя по тому, с каким энтузиазмом она ринулась осваивать новую для себя науку, Спец понял, что недаром ест свой хлеб. Он затянулся сигарой. Отхлебнул бренди. Фортуна снова повернулась к нему лицом. Жизнь казалась прекрасной.

– Вот, – сказала Патси, вручив ему список. – Она входит в состав жюри, которое оценивает главные конкурсные фильмы. Все показы проходят в «Пале». Вот тебе названия картин и расписание сеансов.

– И что?

– Да ничего. Каждый фильм крутят в «Пале» трижды и день, а это означает, что она обязана появиться на каком-то одном из показов. Правда, никак не угадаешь, на каком именно.

– Так что, нам придется околачиваться там весь день, ожидая, пока она не придет?

– Что это еще за «нам»? В этот кинотеатр небось столько народу набивается, что не продохнуть. Меня как-то не греет идея туда тащиться. Не проще ли тебе созвониться с ее агентом? Или договориться о встрече на ее территории? А то только впустую потратим время, которое лучше бы нам вместе провести в постели.

– Через ее агента мне нипочем не пробиться. Знаешь, что они все о себе воображают? Нет, нужно подкараулить ее в кинотеатре. И желательно, чтобы ты была со мной, – из-за проблемы с языком. Вот увидишь, тебе еще понравится. Вряд ли там окажется совсем уж погано.

Насколько в кинотеатре погано, он выяснил в тот же день. Они отправились в «Пале» на второй сеанс. На часах было почти три пополудни, а площадь перед кинотеатром больше всего напоминала Таймс-сквер в канун Нового года. В этой долбаной стране что, совсем никто не работает? Приглядевшись к лицам и прислушавшись к голосам, Спец пришел к выводу, что далеко не все скопившиеся на улице зеваки – французы. Тут хватало и туристов: слетелись сюда со всех концов света только затем, чтобы потоптаться на солнцепеке среди тысяч себе подобных и хотя бы краешком глаза зацепить кого-нибудь из кинозвезд. А если рассчитываешь на нечто большее, придется локтями проложить себе дорогу поближе ко входу, может, тогда, если очень повезет, ты сможешь разглядеть членов жюри получше.

Охрана держалась насмерть, поэтому совсем уж близко было не подойти. Если продраться в первые ряды зевак и успешно удерживать занятые позиции, есть шанс поглазеть на подъезжающие машины, изрыгающие из своего нутра на красную ковровую дорожку блистательных и знаменитых. Звезды поминутно останавливались, махали публике, улыбались и продвигались еще немного вперед, а тебе тем временем норовили заехать локтем в ухо особо настырные фанаты, которые тянули к звездам блокноты для автографов или бестолково размахивали руками.

По мнению Спеца, происходящее было лишено всякого смысла. Всех присутствовавших охватило какое-то особое безумие, и только на него оно не распространялось. Их с Патси затея выглядела все более безнадежной. И не потому, что до Анны Мэйхью так не доберешься – даже и пытаться глупо, – а потому, что стараться разглядеть Перека в такой толпе – все равно что искать иголку в стоге сена. Причем больше всего Спеца бесил тот факт, что Перек наверняка где-то рядом. Если и не сейчас, значит, приходил утром или заявится вечером, на худой конец завтра.

– Бесполезно! – крикнул Спец, обращаясь к девушке. – Слишком много народу.

– Я же тебе говорила! – откликнулась Патси. Она протянула руку и ласково потеребила его ширинку. Спец от неожиданности подскочил, выполнив нелепый кульбит, – этим жестом девушка мягко напоминала ему о его истинном долге.

Они вернулись в старый город. Настроение у Спеца упало. Патси время от времени пыталась умаслить его нежными поглаживаниями, но он раз за разом отталкивал ее шаловливую ладошку. Ей хотелось поскорее подняться в номер, но Спец не позволял себе отвлекаться, он полагал, что еще одна порция бренди и сигара подстегнут мыслительный процесс. Ему требовался новый план.

– Да что с тобой такое? – не выдержала девушка, когда они расположились за столиком в кафе. – Я сделала что-то не так?

– Лучше закажи мне бренди, идет?

– Почему бы нам не уединиться в номере хоть ненадолго?

– Слушай, – начал Спец, теряя терпение, – я понимаю, что ты увлечена процессом и что тебя тянет к моему маленькому приятелю как коалу к эвкалипту, но у меня сейчас немного другие заботы. Дай мне все уладить, и я возьмусь за тебя, буду вжаривать тебе хоть до самого судного дня, а пока просто закажи мне чертов бренди.

Он отгородился от мира наушниками айпода и погрузился в арии из «Отелло» Верди в исполнении Рамона Виная[66]66
  Рамон Винай (1911–1996) – чилийский оперный певец, тенор.


[Закрыть], размышляя, какой же это позор, что сейчас почти никто уже не помнит, кто такой этот Рамон Винай. Ненадежная это штука – искусство, именно поэтому он в свое время и занялся куда более практичным ремеслом – сутенерством. Через несколько минут Спец почувствовал, как мышцы на затылке потихоньку расслабляются. Бренди лился в пищевод, словно мягкая и теплая лава. Он прикрыл глаза, безрадостный окружающий мир растаял где-то вдалеке, и Спец, в очередной раз стряхнув пытливые пальчики Патси со своей промежности, сосредоточился на самой своей заветной мечте, а грезил он ни много ни мало о сезоне в миланском театре «Ла Скала».

– Так дело не пойдет, – заявила Патси, выдернув у Спеца один наушник, чтобы до него достучаться. – Если ты продолжишь в том же духе, я решу, что на тебя ни в чем нельзя положиться. Так нечестно: втянул меня, а потом взял и вышел из игры на самом интересном месте. На днях я возвращаюсь домой, и даже не вздумай приближаться к Манчестеру, штат Нью-Гэмпшир.

Настроение было безнадежно испорчено. Спеца так и подмывало дать ей в рожу. Обычно он не поднимал руку на женщин – только когда те сами напрашивались, а она, безусловно, напросилась.

– К тому же, – не унималась девушка, – твой способ подобраться к этой актрисульке был обречен изначально. Так ты ничего путного не добьешься, но можно попытаться действовать через ее водителя. Напиши письмо и попроси его отдать ей лично. Уж это, по-моему, провернуть вполне реально.

Реально, но какой с этого прок – ведь он же не саму Анну разыскивает. Спец открыл глаза и хотел было предупредить Патси, чтобы она для своего же блага оставила его в покое, но тут взгляд его упал на газету, которую читал тип за соседним столиком.

– Погоди-ка, что там пишут? – обратился Спец к своей спутнице.

– Где?

– Вон в той чертовой газетенке. Да вон же!

Она посмотрела на не слишком броский заголовок в нижней половине первой полосы.

– «В Ницце объявился Суини Тодд[67]67
  Парикмахер-убийца – герой комиксов, мюзикла и фильма режиссера Тима Бертона (р. 1958) «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит» (2007).


[Закрыть]», – прочитала Патси вслух.

– Мать твою! – выпалил Спец. – Скажи ему, что я бы хотел на минутку одолжить у него газету.

Патси пожала плечами и перевела его просьбу. Мужчина в ответ что-то возразил.

– Говорит, что сам ее читает.

– Так передай, пожалуйста, этому мудаку: я и сам вижу, что читает. Мне только нужно кое-что проверить.

Она снова передала его слова, на сей раз француз скорчил недовольную мину, но все-таки сдался и протянул газету.

– Прочитай тут, – велел Спец своей спутнице и ткнул пальцем в статью.

– «В Ницце объявился Суини Тодд», так-так-так… Один тип перерезал глотку другому из-за девушки. Теперь его ищут.

– А чем он орудовал?

– А тебе-то что за дело?

После подобной реплики у половины жителей Ниццы руки бы зачесались съездить ей по морде, и эта мысль ясно читалась во взгляде, которым Спец ее пригвоздил.

– Опасной бритвой, – ответила она. – Надо же, по горлу полоснул, до чего поэтично.

– Восславим Господа! – выдохнул Спец.

– Может, откроешь секрет, – спросила Патси, – какого черта ты думаешь об этой лабуде, а не о том, как бы подбить меня еще разок на тот фокус с «Нутеллой»?

– Верни милому дяденьке его газету, – сказал ей Спец, – и приготовься: скоро мы натрахаемся до потери пульса. У меня есть план.

На следующий день они снова притащились на площадь перед кинотеатром. Стоило им протолкаться сквозь утреннюю давку в первые ряды, как на них обрушилось небывалое везение: приехала Анна, шофер высадил ее и какого-то здоровяка у подножия лестницы и отчалил.

Патси высказала предположение, что вряд ли водители, ожидая возвращения своих подопечных, отъезжают далеко. Они стали выяснять, куда деваются машины после того, как вытряхнут из своих недр звезд, и заметили позади кинотеатра парковку.

– Вон он, – сказала Патси. – Ну, что я тебе говорила?

– Ладно, ладно, ты у нас практически экстрасенс. А теперь отнеси ему вот эту записку.

– Но почему я?

– Потому что ты не похожа на негра-мордоворота, который одним своим видом кого угодно до усрачки напугает. Вот почему.

Спец отошел в сторонку, чтобы его не было видно со стоянки, и там дождался возвращения Патси. Та шла, пританцовывая и лучезарно улыбаясь.

– Он пытался со мной заигрывать, – гордо сообщила девушка.

– Вот видишь, перед тобой открылись новые, неизведанные горизонты. Записку он взял?

– Обещал передать ему из рук в руки. Поинтересовался, кто я такая, я ответила, что меня зовут Тереза и что я фанатка.

– А он что, актер?

– Я-то откуда знаю? – пожала плечами Патси. – Главное, чтобы он прочитал записку.

Анна и Шпандау вынырнули из дверей кинотеатра и зашагали к машине.

– У меня тут записочка, – сказал Дэвиду Тьерри. – От юной поклонницы, американки.

Шпандау развернул записку и пробежал глазами по тексту: «У меня есть кое-какая информация насчет вашего маленького остро заточенного друга». А ниже телефонный номер. Шпандау показал записку Анне.

– И что это значит?

– Похоже, это значит, что он где-то рядом, – сказал Шпандау. – Тот свихнувшийся коротышка из Лос-Анджелеса. Он здесь.

ГЛАВА 11

Когда Шпандау прибыл в условленное место, Спец уже сидел за одним из дальних столиков летнего кафе «Ла пальм д’Ор» при отеле «Мартинес». Он уплетал нечто аппетитное, похожее на ягнятину. На столе красовалась початая бутылка вина «От-Брион», бокал был уже наполовину опустошен, а Спец всем своим видом напоминал человека, весьма довольного жизнью.

– Не спрашиваю, как вы меня вычислили, – заговорил Спец. – Среди присутствующих найдется не так уж много цветных.

– Вы упомянули одного нашего общего знакомого.

– Ах да, – спохватился Спец. – Вы ведь уже имели с ним дело, не так ли? Он и вашего друга тоже порезал.

– Откуда вам все это известно?

– Может, у меня с нашим маленьким приятелем телепатическая связь. Хотите присоединиться? Чертовски вкусно.

– А что это?

– Барашек с огурцом, копченым угрем, нутом и какими-то сладковатыми грибами. Персонал владеет английским – на случай, если у вас с этим проблемы. В общем, как хотите, но хотя бы вина-то выпейте.

Он плеснул из бутылки в чистый бокал.

– А в чем лично ваш интерес? Чего вы добиваетесь? – спросил Шпандау.

– Сукин сын присвоил кое-что из моего имущества. Точнее, даже не моего, а неких людей, которые теперь крайне мной недовольны. Когда он окажется у вас в руках, я попрошу только одного – пять минут наедине с этим засранцем, а потом делайте с ним что хотите.

– И в чем будет заключаться ваша помощь?

– Я знаю, как работает его маленький извращенный умишко, я как никто в курсе, что он задумал. Поэтому я и дотумкал, что искать его нужно здесь.

– Так значит, он сейчас в Каннах?

– Здесь он, здесь, это уж как пить дать, и уже успел завести друзей.

Спец вынул из кармана копию газетной статьи и протянул собеседнику. Чтобы понять, о чем там речь, сверхъестественных познаний во французском языке вовсе не требовалось.

– И что мне теперь помешает позвонить в полицию и изложить им наш разговор?

– И на кой хрен вам это? Ну, прижмут они меня, засыплют вопросами, а я так ни на один и не отвечу. И что они будут делать дальше? Никаких французских законов я, если не ошибаюсь, не нарушал. Им не останется другого выхода, кроме как меня отпустить, а вы не продвинетесь вперед ни на шаг. Мне кажется, вам стоит обсудить все с Анной. В конце концов, вся заваруха-то из-за нее.

– Значит, он ее ищет?

– Надо отдать ему должное, этот говнюк предан ей всем сердцем. Итак, у вас есть мой номер. Если что надумаете – звоните.

Спец залпом осушил бокал, отер губы, встал и покинул ресторан. Шпандау медленно прихлебывал из второго бокала. Подошедший официант поинтересовался, не желает ли месье чего-нибудь. Шпандау подумал было, а не заказать ли в самом деле барашка, но вовремя сообразил, что и так не имеет понятия, хватит ли ему наличности, чтобы расплатиться. Он ответил: «Нет, спасибо», – и официант принес ему счет. В бутылке оставалась еще примерно половина содержимого, и Шпандау не был бы самим собой, если бы позволил вину пропасть.

Виньон рвал и метал.

– Ты встречался с ним и ничего мне не сказал? – напустился он на Шпандау.

– Ты бы на моем месте повел себя иначе?

– Да ты вообще не соображаешь, что творишь, – сказал Виньон. – Естественно, я действовал бы иначе. Уж во всяком случае намного более осмысленно. Я читал утром эту статью и уже успел сделать пару-тройку звонков своим друзьям из полиции.

– Ребята, ау! Извините, но на кону не чья-нибудь там жизнь, а моя, помните? – вмешалась в разговор Анна. – Мне кажется, нужно позвать его к нам сюда.

– Сюда? – переспросил Виньон, сомневаясь, правильно ли он расслышал.

– Всем очевидно, что мы должны с ним пообщаться, – продолжала Анна. – Разве найдешь место удобнее? К тому же мы сможем держать его под контролем, пока все не закончится.

– А что, в этой идее и впрямь есть некоторая странная логика, – признал Шпандау. – Можно разместить его в гостевом домике.

– Прежде чем что-либо решать, надо хорошенько все проверить, – сказал Виньон.

– И куда это ты собрался?

– Хочу потолковать с девушкой. Уверен, она знает куда больше, чем рассказывает. А вы оставайтесь тут.

– Черта с два!

– И почему, когда тебе говорят что-то разумное, ты вечно делаешь поперек? Ну не помрешь же ты от того, что раз в жизни согласишься работать в команде? Ковбои-одиночки нам тут ни к чему.

– Лучше закрой рот и возьми нас собой, Тонто[68]68
  Индеец – напарник Одинокого Всадника. Одинокий Всадник – культовый американский персонаж, аналог Зорро. Бывший американский рейнджер, который разъезжает по стране в сопровождении своего товарища, индейца Тонто, никогда не снимает маску и сражается против несправедливости. Впервые упомянут в радиопередаче в 1933 г.


[Закрыть].

– Знаете, впервые в жизни вынужден признать, что американцы достали меня даже больше, чем англичане. Вот уж не думал, что такое когда-нибудь случится.

– Езжай вперед и помалкивай, – сказал Шпандау, садясь в машину. – Хей-хо, Сильвер[69]69
  Самая известная реплика Одинокого Всадника, так он обычно обращался к своему жеребцу, собираясь в дорогу.


[Закрыть]!

Проехав вдоль берега, а затем свернув в глубь города, где дорога шла зигзагами, они миновали улицы с сами шикарными магазинами и апартаментами и очутились в кварталах победнее, подревнее и со все более узкой проезжей частью, где запахи Африки, Индии и Азии сливались воедино и наполняли воздух пряным ароматом, с трудом заглушающим вонь от неисправной канализации и мусора, горы которого вырастали быстрее, чем городские службы успевали их убирать. Здесь обитали те, кто мыл полы в тех самых шикарных магазинах, кто прибирался и готовил для хозяев тех самых шикарных апартаментов с видом на яхты и бухту Ангелов.

– Чувствуешь разницу? – спросил Виньон, обращаясь к Шпандау. – Но ведь нужно же им где-то жить. Вот они и обосновались здесь, а мы надеемся, что они и впредь будут настолько заняты, грабя и убивая друг друга, что даже и не вспомнят о капиталах, которые крутятся чуть ближе к морю.

Добравшись до дома Амалии, они постучали в дверь, но им никто не ответил.

– Эй, кто-нибудь! – крикнул Виньон.

На верхних ступеньках лестницы показалась сама Амалия. На девушке были резиновые рукавицы, в руках – щетка. Маленькая, худая, она была по-своему миловидной, как показалось Шпандау.

– Что вам угодно? – спросила она.

– Мы не отнимем у тебя много времени.

– Вы из газеты? Или из полиции?

– Я когда-то служил в полиции, но это в далеком прошлом, – сказал Виньон. – Мы хотели бы побеседовать с тобой о Винсенте.

– Его нашли?

– Пока нет.

– Я уже рассказала все, что знала.

– Всего пара вопросов, и я оставлю тебя в покое.

Она развернулась и стала подниматься. Виньон и Шпандау последовали за ней. Она ползала на четвереньках по комнате, где еще недавно жил Перек, и смывала отцовскую кровь.

– Простите нас за вторжение, – произнес Шпандау, а Виньон нехотя перевел. – Знаю, насколько это должно быть тяжело для вас.

Она продолжала возить щеткой по полу.

– Я читал ваши показания в участке, – сказал Виньон, – и говорил с обоими полицейскими, которые вас допрашивали. Хорошо ли вы знали Винсента?

– Меня несколько часов всё спрашивали и спрашивали…

– Ответьте еще всего один раз, пожалуйста, – попросил Шпандау.

Она прекратила оттирать пятна, уселась прямо посреди пола и откинула волосы со лба.

– Он снимал у нас вот эту самую комнату. Нет, не скажу, что знала его хорошо. Даже не знаю, какая у него фамилия.

– Вы с ним были друзьями? – спросил Виньон.

– Да. То есть нет… Не знаю… Он пытался мне помочь.

– Отец часто вас избивал? – задал вопрос Шпандау.

– Иногда. Когда напивался. А это случалось часто.

– Вы его ненавидели?

– Отца? Да, наверно да. Иногда я желала ему смерти. Но это был мой отец.

– Но вы ведь не слишком сожалеете о его смерти, да? – продолжал Виньон.

– Нет. Но мне жаль, что его убил Винсент. Винсента мне жалко больше, чем отца. Они считают, что я могла толкнуть его на это, подговорить его, правда?

– А вы его подговаривали? – спросил Виньон.

– Нет. Но мне все равно, что они там себе думают. Это не важно.

– Вы с Винсентом были любовниками…

– Нет, это ложь, – сказала она сразу. – Они так думают, но это ложь. Хотя я бы согласилась, если бы Винсент предложил мне. Но ничего такого не было.

– Вы говорите, отец застукал вас вместе…

– Отец пришел домой пьяный, поколотил меня, а потом ушел. Винсент нашел меня на лестничной площадке, у дверей своей комнаты. Я там пряталась. Он отнесся ко мне заботливо, уложил на свою кровать. Я попросила, чтобы он меня обнял. Вот и все.

– И в такой позе вас застал ваш отец.

– Да.

– И снова стал осыпать вас ударами…

– Мы спали, а он начал молотить в дверь, потом вышиб замок, и дверь открылась. Он отшвырнул Винсента одним ударом и набросился на меня. Винсент пытался ему помешать, но мой отец – крупный мужчина, а Винсент… ну, он невысокий и хлипкий такой.

– Как вы считаете, вашей жизни действительно что-то угрожало? – спросил Шпандау.

– Вы кого имеете в виду – Винсента или моего отца?

– Вашего отца.

– Он крупный мужчина. И бил меня. Посмотрите на мое лицо и скажите, как вы сами-то думаете.

– А Винсент? Испытывали ли вы по отношению к нему страх?

– Нет. Никогда. Винсент не причинил бы мне вреда.

– Он любил вас?

– Нет. Сомневаюсь, что он вообще на такое способен. По-моему, он таких вещей не понимал.

– И тем не менее вы его любили.

– Ему необходимо было, чтобы его любили и чтобы он сам любил. Но только одно чувство никак не могло пробиться внутрь, а другое – наружу. Понимаете?

Шпандау кивнул.

– Винсент когда-нибудь произносил имя Анны Мэйхью? Это американская актриса, – уточнил он.

– Нет.

– Так-таки ни разу и не упомянул о ней? Никогда не говорил, что хочет увидеться с ней, поговорить?

– Нет.

– Мадемуазель Ульбек, – обратился к девушке Виньон, – вы знаете, где сейчас Винсент?

– Нет.

– А если бы знали, то рассказали бы нам?

– Нет. Вы желаете ему зла, и я не стала бы вам помогать.

– Все, чего мы хотим, – остановить его, не дать ему навредить кому-то еще. Если он вернется или свяжется с вами, вы обязаны позвонить в полицию.

– Он не вернется. Я уже никогда его не увижу. Скоро он умрет. Как и мой отец. Но бывают вещи и похуже смерти.

– Это какие же?

– Когда найдете Винсента, задайте этот вопрос ему, – сказала Амалия.

– Спасибо, что уделили нам время, – поблагодарил ее Шпандау.

Девушка пожала плечами и снова стала скрести пол. Пока они спускались, до них доносилось мерное «вжик-вжик-вжик» щетки, а потом этот звук прекратился и сменился рыданиями.