Текст книги "Вавилонские ночи (СИ)"

Автор книги: Дэниел Депп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 5

Перек прибыл в Ниццу рано утром, но вот день уже клонился к вечеру, а он все еще шатался по городу, ища, где бы остановиться. Всюду была одна и та же картина: «Извините, но сейчас фестиваль, поэтому свободных мест не осталось. В это время года месье следовало забронировать номер заблаговременно. Нет, еще раз просим прощения, но мы не можем порекомендовать другую гостиницу, где были бы свободные места. Может быть, месье попытает счастья в менее популярных соседних городках?»

Перек изнемог и страдал от жары, голода и перспективы провести ночь на улице. Оставив набережную позади, он поплелся к железнодорожному вокзалу, в этой части города улочки становились уже и грязнее, а прохожие являли собой пеструю смесь всех рас. Перек зашел в кафе и заказал кофе и сэндвич.

– Не знаете, где можно найти комнату? – обратился он к официанту. Тот в ответ рассмеялся.

– Шутите, что ли? Сейчас разгар фестиваля. Даже самые мерзкие клоповники давно заняты. Удачи!

Перек заморил червячка и снова отправился на поиски, останавливаясь у табачных киосков и кафе, чтобы задать тот же вопрос. Ему по-прежнему не везло. Шел седьмой час, и Перек был уже готов вернуться на вокзал и заночевать там, но решил напоследок наведаться еще в одно заведение, стоявшее в глухом переулке. Посетителей было негусто – лишь несколько мужчин, которые выпивали и играли в карты. Они окинули Перека взглядом и вернулись к игре. Перек расположился у барной стойки и заказал кока-колу.

– Я ищу комнату, – сказал он бармену.

– Не вы один. Желающих полно.

– Я весь день искал. Согласился бы на что угодно.

– Ничем не могу помочь.

– Есть еще Ульбек, – заметил один из картежников.

Бармен покачал головой, а один из посетителей расхохотался.

– А где это? – обратился Перек к сердобольному картежнику.

– Не где, а кто. Он иногда сдает комнаты. Но это незаконно, знаешь ли, да и комнаты так себе. К тому же он… В общем, можешь попытаться, если деваться некуда.

Они объяснили ему, как добираться. Перек поблагодарил и, волоча за собой чемодан, миновал еще несколько кварталов, пока не очутился на улице, где обитал Ульбек. Это был узкий переулок, где пахло мочой и безысходностью. Перек отыскал подходивший под описание серый дом. Невысокая брюнетка лет двадцати пяти с короткой стрижкой и огромными глазами из шланга смывала с тротуара блевотину. Перек топтался на улице, набираясь смелости, чтобы заговорить. Девушка время от времени встревоженно поглядывала на него, словно тоже боялась, что он к ней обратится. Наконец Перек решился.

– Я… я ищу жилье. Мне сказали, что здесь можно снять комнату.

Девушка кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. Заглянув в дом и выключив воду, она вернулась и вытерла мокрые ладони о платье. Потом едва заметным кивком велела следовать за ней, в невзрачную прихожую. Одна из дверей оказалась открыта, в комнате сидел мужчина средних лет и смотрел по телевизору футбол. Девушка, по-видимому, боялась его побеспокоить, но мужчина наконец сам обратил на нее внимание.

– В чем дело?

– Он ищет комнату, – сказала девушка.

– У меня не гостиница, – отозвался мужчина.

– Мне сказали… – начал было Перек, но хозяин оборвал его на полуслове.

– А мне плевать, что там вам сказали.

– Месье, я уже весь город обошел и…

– Есть же чердачная комната, – напомнила девушка.

Мужчина окинул ее мрачным взглядом.

– Ладно, – сказал он наконец. – Покажи ему комнату. Плата – двести евро в неделю.

Девушка удивилась.

– Но папа…

– А если он не согласен, так никто ж не неволит. Так что, согласны или нет?

– Разрешите я сначала взгляну.

Мужчина демонстративно отвернулся и снова вперился в экран. Девушка провела Перека на площадку двумя лестничными пролетами выше. Достала ключ и отперла дверь. Комната размерами едва ли превосходила шкаф. Внутри уместились только узкая койка и столик с кувшином и тазиком.

– Извините, – шепнула девушка, заметив, какое у гостя выражение лица.

– Нет-нет, я согласен.

– Он потребует заплатить за неделю вперед.

Перек достал кошелек и отсчитал необходимую сумму. Перехватив взгляд девушки, несомненно заметившей, что он при деньгах, Перек пожалел о собственной неосторожности.

– Я принесу вам чистые полотенца и свежее белье, – пообещала девушка. – Душ и туалет этажом ниже.

Она вручила ему ключ и ушла за бельем. Перек уселся на кровать, в воздух взметнулось облачко пыли. Над столом обнаружилось маленькое круглое оконце, Перек подошел, протер грязное стекло рукавом и выглянул на улицу. Возле дома играла стайка ребятишек. Девушка вернулась, предварительно постучавшись в дверь, хоть та и была открыта. Перек оторвался от окна, девушка шмыгнула внутрь и положила на кровать простыни. Потом нервно улыбнулась ему и исчезла.

Перек откинул одеяло и старую простыню и проверил матрас на предмет клопов. О пятнах, красовавшихся на матрасе, он постарался как можно скорее забыть. Постелив свежую простыню, он взялся перетряхивать одеяло и закашлялся. Пришлось открыть окно и проветрить помещение. Он проголодался и приуныл. К счастью, на соседней улице обнаружилось маленькое бистро, откуда долетали аппетитные запахи. Перек уплел комплексный обед, к которому подали вино. Пил он редко, разве что иногда пробовал дешевое красное вино, которое покупал для матери. Из всех алкогольных напитков она признавала только вино, ибо оно было дозволено Господом.

Сейчас же Перек осушил целый кувшинчик. От съеденного и выпитого слегка кружилась голова и клонило в сон. Проходя к своему жилищу мимо комнаты хозяев, он услышал, как мужчина костерит дочку на чем свет стоит. Перек поднялся к себе и запер за собой дверь. Внезапно ему показалось, что стены сдвигаются и вот-вот расплющат его в лепешку. Высунув голову в окно, он вдохнул полную грудь свежего воздуха. Пахло близостью моря. Перек улегся в кровать, не раздеваясь, и заснул.

За ночь он несколько раз просыпался и слышал, как хозяин бьет дочь. Он вспоминал собственного отца, нередко задававшего ему трепку, лежал, не двигаясь, и прислушивался к крикам девушки и звукам ударов. В какой-то момент Перек почувствовал, что его глаза наполнились слезами, но не понял, с чего бы это.

ГЛАВА 6

На следующий день он проснулся довольно поздно и отправился на поиски какого-нибудь кафе, где можно позавтракать. Дверь в логово Ульбека оказалась распахнута, Перек успел заметить, что девушка сидит на полу с ножницами и вырезает что-то из страниц журнала. Когда постоялец проходил мимо, девушка подняла на него взгляд. Левый глаз заплыл, под ним красовался темный синяк, но девушка тем не менее широко улыбалась. Несмотря на синяк, лицо ее было безоблачнее, чем вчера, она выглядела почти счастливой. Отца поблизости не оказалось.

– Хорошо ли вам спалось? – спросила девушка.

Перек так и не понял, не намекает ли она на шум ночной драки.

– Было немного душно, – осторожно ответил он.

– Да, воздуху там мало, – признала девушка.

– А чем это вы занимаетесь?

– Хотите взглянуть?

– А отец ваш где?

– На работе. До вечера не вернется.

Перек шагнул в комнату. Пол был усеян вырезанными картинками и статьями. Все они были посвящены Японии. Девушка так обрадовалась возможности поделиться самым сокровенным, что без задней мысли схватила Перека за руку. Ему стоило большого труда сдержаться и не отдернуть ладонь. Она провела его внутрь, комната была ненамного просторнее, чем его собственная. И повсюду красовались виды Японии, вырезанные из журналов и старых книг.

– Как красиво, – похвалил Перек, хотя ее увлечение показалось ему глупой тратой времени.

– Правда? Это все Япония. Обожаю Японию. Это самая прекрасная в мире страна.

– Вы там бывали? – спросил Перек.

– Нет. А вы?

– И я нет, – признался Перек.

– Я всех об этом спрашиваю. Однажды я встретила человека, который там побывал. Он был моряком. Останавливался у нас на несколько дней и рассказал мне о Японии все-все. Глядите.

Она вручила ему детскую книжку с портретами гейш.

– Ведь они же самые красивые женщины из всех, кого вы видели, правда же?

– Они очень… бледные, – выдавил Перек.

– О, так положено. Настоящая японская красавица должна быть бледной. Они танцуют, поют и играют на таких маленьких гитарках, у которых всего пара струн. Но я вижу, вам неинтересно.

– Просто я в этом совершенно не разбираюсь.

– Зато я разбираюсь, – обнадежила его девушка. – Я прямо знаток. Спросите у меня о чем угодно.

Он ткнул в один из висевших на стене снимков.

– Что это?

– Это гора Фудзи. Самая высокая гора в Японии, то есть на самом деле это не гора, а вулкан. Некоторые называют ее гора Фудзияма, но это неправильно, потому что «яма» – и так значит «гора», это все равно что называть ее «гора Фудзи гора». Понимаете? Я много всего знаю.

Он указал на другой снимок.

– А это?

– Это дзенский сад.

– Сад? Но здесь же нет ничего, кроме кучи камней.

– Иногда японцы делают сады из камней. Вот, видите? Эта часть сада должна обозначать воду. А эти камни видите? Это острова. И все их следует выкладывать в определенном порядке. Там много разных правил. У японцев вообще уйма правил насчет всего. Например, нужно почаще кланяться.

Она поклонилась.

– А теперь ваша очередь.

Перек отвесил короткий поклон.

– Вы меня не уважаете, – заметила она.

– Что?

– Я поклонилась низко, – пояснила она. – Значит, я вас уважаю. Чем ниже кланяешься, тем больше уважения. А вы почти и не поклонились.

Перек изобразил еще один поклон, на этот раз ниже.

– Вот так намного лучше, – одобрила девушка. – Теперь я не чувствую себя оскорбленной. И не заставлю вас покончить жизнь самоубийством.

– А самоубийство при чем?

– Вы когда-нибудь слышали про самураев? Это такие японские воины. Они своими мечами отрубали головы врагам и не боялись умереть. Если им случалось навлечь на себя позор, они брали нож и раз, – она изобразила, как проводит лезвием поперек живота, – все кишки вываливаются наружу. Или они делали так: вжик! – еще один воображаемый разрез рассек ей горло. – Ну разве не чудесно?

– По-моему, это не так-то просто проделать.

– Ну конечно, не просто! В этом и смысл. Отчасти как раз поэтому все выглядит так красиво. Все эти ритуалы. И так утонченно. Японцы превозносили состояние безмятежности, но могли быть и очень свирепыми. Давайте-ка я вам покажу, как надо заваривать чай.

– Да это любому дураку известно.

– Но не по-японски. Они устраивают целую чайную церемонию. Я сама освоила такой способ. Это очень серьезно!

– Мне пора идти, – сказал Перек, ощущая, как от разговора с ней у него нарастает ощущение дискомфорта. Надо держаться от нее подальше.

– А как вас зовут? – спросила она.

– Винсент, – ответил он.

– А я Амалия.

Она протянула ему руку, и он нехотя ее пожал. Ладонь была маленькая, прохладная и напоминала найденную им однажды раненую ласточку. Ему вдруг сделалось не по себе. Он выпустил ее ладонь и сбежал.

Весь остаток дня Переку удавалось избегать общения с ней. Он позавтракал, а потом накупил газет и журналов – всего, что касалось кинофестиваля и могло содержать какую-нибудь весточку об Анне. Про фестиваль писали много, но про нее почти ничего не попадалось. Он приобрел карту города, а потом прогулялся до набережной. Оказавшись у самого залива, Перек остановился, присел на скамейку и принялся разглядывать лодки и яхты. Подобная роскошь никак не укладывалась в голове. Он прогулялся по Круазетт до самого «Пале» и немного постоял там, глядя на подъезжающие машины и входящую в кинотеатр публику. «Нет ли среди них Анны?» – гадал он. На улицах и в магазинах было людно, то и дело звучала английская речь. Все кричали и шумели, вели себя крайне неорганизованно, и Переку это не нравилось. Оставив набережную позади и углубившись в тесные улочки окраин, он почувствовал себя куда лучше. Небо над головой было ясное и прозрачное, маленькие кафе были полны посетителей, люди пили вино и вели беседы. Влюбленные парочки прохаживались, держась за руки, время от времени заворачивали в подворотни и там целовались. Уличные мальчишки играли в футбол, и никому из них не было до Перека дела, никто не замирал, пялясь на него, никто не кидался обидными прозвищами, когда он проходил мимо. Этот мир казался гораздо великодушнее, чем его родные кварталы, хоть и был таким же небогатым.

Подходя к дому Ульбека, он вдруг услышал негромкое «тссс!». Из прилегающего к дому проулка высунулась Амалия и подозвала его к себе.

– Пойдемте, – только и сказала она.

Взяв Перека за руку, она повела его вдоль проулка, мимо мусорных баков и сквозь дыру в заборе. Они очутились в крошечном дворе заброшенного дома, располагавшегося за жилищем Ульбека. Кто-то расчистил от камней и мусора небольшой кусочек земли и расстелил на нем одеяло. На одеяле красовался деревянный ящик, накрытый цветастой тряпкой, а по бокам от него лежали подушки. На маленькой печке-хибати, которую топили хворостом и углем, исходил паром чайник. На импровизированном ящике-столе стояла миска для супа, а рядом красовались банка с заваркой, венчик и половник. Амалия подошла к кассетному магнитофону и включила его. Воздух наполнился негромкой японской музыкой. Девушка успела нацепить на себя дешевенький халат, отдаленно напоминающий кимоно.

– Для вас кимоно не нашлось, зато у меня есть вот что.

Она взяла в руки самодельную самурайскую головную ленту с изображением восходящего солнца и повязала ему на лоб. Потом присела к столу, по-японски подогнув ноги. Перек уселся напротив. Девушка заваривала чай, пользуясь простой, совсем не японской кухонной утварью, но старательно подражая чайной церемонии в стиле дзен. Она аккуратно отмерила ложечкой нужное количество зеленого чая и высыпала его в суповую чашку, затем налила туда воды из чайника. Взбила чай венчиком, пока не образовалась мягкая светлая пенка. Потом взяла миску обеими руками и протянула ее через стол Переку. Тот понятия не имел, что должен сделать.

– Пейте, – шепотом велела Амалия.

Перек поднес чашку к губам. Вкус у чая был отвратительный. Перек скривился.

– Это не чай, – сказал он.

– Чай, только зеленый, – пояснила она. – Называется маття. Все японцы такой пьют. И вообще не имеет значения, какой чай на вкус. Важно, что он означает.

– И что же он означает? – спросил Перек.

– Точно не знаю, – призналась девушка. – Но вроде как что-то важное.

Она забрала у Перека чашку, развернула ее на 180 градусов, а потом отпила и тоже не удержалась от гримасы отвращения. Поставила миску на столик и поглядела на Перека.

– И что теперь? – спросил Перек.

– Не знаю, – сказала девушка. – Я раньше никогда не устраивала чайную церемонию при ком-то еще. На этом обычно все и заканчивалось. – Она хихикнула. – Наверное, можно просто поболтать.

Перек пожал плечами. Болтать с ней у него не было ни малейшего желания.

– Уверена, вы очень интересный человек, – сказала она.

– Вот уж нет.

– У вас забавный акцент. Вы из Канады?

– Из Соединенных Штатов. Моя мать была француженка, так что я тоже француз. Родился здесь, в Ницце.

– Значит, у вас где-то тут должна была остаться родня.

– Не исключено.

– Мы должны их разыскать.

– Нет.

– Почему же?

– Я никого из них не знаю. С младенчества не виделись. К тому же они недолюбливали мою мать.

– Семья – это важно.

– Ничего подобного.

– Как вы можете такое говорить?

– А ваш отец, он тоже важен для вас? Он же вас бьет, я слышал. Посмотрите, что у вас с лицом.

– Во время чайной церемонии нельзя говорить ничего плохого.

– Да все кругом хуже некуда! Семья. Люди. Мне никто не нужен. Я их всех ненавижу.

Она зажала уши ладошками.

– Не желаю этого слышать!

Он умолк. Она опустила руки и сделала вид, будто ничего не случилось.

– Теперь нужно помедитировать.

– Мне пора идти.

– Я вас научу. Это поможет вам обрести безмятежность.

– Да класть я хотел на безмятежность! И на твой дурацкий чай тоже! На вкус моча мочой!

Перек вскочил и кинулся прочь, так и не сняв повязанную девушкой ленту. Он несколько минут провалялся в кровати, и тут в распахнутую дверь постучали.

– Вы забыли свои газеты.

Она положила журналы с газетами в изножье кровати.

– Простите, что вывела вас из себя, – сказала девушка.

– И вы простите, что назвал ваш чай мочой.

– Я знаю, он невкусный, наверное, я что-то не так делаю.

– Да нет, все было очень мило.

– Вы правда так считаете?

– Да.

Она огляделась по сторонам, взгляд ее задержался на куче прочитанных им газет.

– Вы любите читать газеты.

– Я ищу кое-какую информацию, но никак не могу найти. Здесь очень не хватает моего компьютера. У вас случайно нет компьютера? С выходом в Интернет?

Она покачала головой.

– Но я знаю поблизости одно Интернет-кафе. Могу вам показать.

– Прямо сейчас?

– Амалия! Где тебя черти носят? – донесся с первого этажа голос пьяного Ульбека.

– Уже иду! – отозвалась девушка.

– Да куда ты подевалась? Что ты там делаешь?

– Завтра, – торопливо пообещала девушка. – Когда он уйдет на гонки.

И она поспешила вниз.

– Чего тебя наверх понесло? – напустился на дочку Ульбек.

– Относила постояльцу чистые полотенца.

– Да сколько ж этому маленькому говнюку нужно полотенец?! Хочу, чтобы ты держалась от него на расстоянии, слышишь меня?

На следующее утро, управившись с домашними хлопотами, Амалия повела Перека в Интернет-кафе. Синяки под глазами почти сошли, девушка вымыла голову и надела легкое летнее платьице. Даже удосужилась подкрасить глаза и губы. К радости Перека, она больше не пыталась взять его за руку, но во время ходьбы ее рука иногда как бы невзначай задевала его ладонь.

– Вы вчера говорили правду? – спросила она. – Вы действительно всех ненавидите?

– Не знаю, – ответил Перек. – Да. Временами.

– А есть на свете хоть один человек, к кому вы не питаете ненависти?

– Да, – кивнул он, думая об Анне.

– А меня ненавидите? – не унималась Амалия.

– Не так чтобы очень, – честно признался Перек. Амалия рассмеялась.

– По-моему, это хорошее начало, – сказала она. – Я тоже вас не так чтобы очень ненавижу.

Когда они вошли в Интернет-кафе, там уже сидело несколько человек. Перек нервничал. До сих пор ему доводилось иметь дело только с одним компьютером – с тем, что в Мире Анны.

– Здравствуйте, Ив! – поприветствовала Амалия молодого сотрудника кафе.

– Здравствуйте, Амалия! Как поживаете?

– Спасибо, прекрасно. А это мой друг Винсент.

Ив протянул руку, и Переку пришлось с величайшей неохотой ее пожать.

– Мы хотели бы воспользоваться компьютером, – сказала Амалия Иву.

– Разумеется.

Перек расплатился, и они с Амалией направились к компьютерному терминалу.

– В первый раз? Я имею в виду, впервые в Интернет-кафе?

Перек помотал головой.

– Тут нет ничего сложного, все как с домашним компьютером.

Она терпеливо показывала ему, что надо делать.

– Что будем искать?

– Фильмы, – ответил Перек.

– Любите кино? Я его обожаю! У нас даже есть DVD-плеер, но диски такие дорогие… Давайте поглядим, какие фильмы сейчас крутят на большом экране.

Она набрала запрос в поисковике, и они стали изучать высветившиеся на экране результаты.

– Ну как, нашли что-нибудь на свой вкус?

– Нет.

– И я нет. Мне нравятся фильмы с Одри Хепберн. А вы любите Одри Хепберн?

– Нет.

– Ну да, верно, я и забыла. Вы же никого не любите.

Она покосилась на настенные часы.

– Мне пора возвращаться. Скоро придет отец. И, наверное, уже на бровях. Вы без меня справитесь?

Перек кивнул, и она убежала.

Теперь никто не мешал ему искать упоминания об Анне. В ответ компьютер выдал целую гору ссылок.

Наконец он наткнулся на статью о том, где остановились прибывшие на кинофестиваль звезды. Госпожа Мэй даже дала целое интервью – она ведь занималась размещением сразу нескольких знаменитостей. Где конкретно они поселились, она не раскрывала, но в другом интервью, на сей раз с самой Анной, упоминалась «ее огромная съемная вилла на холмах над Каннами». А вот это уже ключ к разгадке.

Перек перешел на сайт об аренде недвижимости и поискал дома, которые соответствовали бы этому описанию. Таким оказался всего один.

Перек добрался до холмов на автобусе, а дальше пошел пешком. Дом нашелся сразу, но к центральным воротам Перек приближаться не рискнул, знал, что там наверняка есть камера слежения. Бывший винный заводик расположился на возвышении у подножия крутого холма и рядом с обрывом. Преодолев немалое расстояние, Перек обогнул территорию виллы, взобрался на холм с другой стороны и бродил там, пока не наткнулся на идеальный естественный наблюдательный пункт. Сам Перек был надежно скрыт кронами деревьев и при этом отлично видел всех, кто входил в дом или выходил из него. Он взобрался еще немного выше – оттуда уже можно было видеть, что происходит внутри, за оградой. Перек разглядел длинный черный автомобиль и скучающего шофера, потом увидел, как Анна и Шпандау выходят из дома и садятся в машину. Ворота отворились, машина покинула поместье, свернула на дорогу и вскоре скрылась из глаз.

Спускаться с холма оказалось куда легче, чем карабкаться вверх. Попутно он выискивал точки, где его невозможно было обнаружить, если следить из виллы. Перек обошел дом чуть ли не по всему периметру – по крайней мере, там, где можно было пройти без опаски. За домом простирался овраг. Он спустился по его склону на несколько шагов, высматривая на крутизне дорожку поудобнее. Ворота снова начали открываться, Перек кинулся вперед, чтобы понадежнее спрятаться, но споткнулся, потерял равновесие и покатился вниз.

Так он преодолел примерно четверть спуска и в конце концов зацепился за корягу, которых на склоне торчало великое множество. Он немного полежал, приходя в себя, исцарапанный и запыхавшийся. К счастью, обошлось без переломов. Поднявшись на ноги, Перек стал высматривать пологий подъем и вдруг заметил металлическую решетку, наполовину скрытую густым разросшимся кустарником. Он отодвинул кусты в сторонку, чтобы рассмотреть находку как следует. Решетка проржавела и запиралась при помощи перекладины и навесного замка. За ней скрывалось отверстие диаметром с полметра. Перек заглянул в дыру. Разглядеть удавалось только первые метр-два, дальше все тонуло во тьме, но увиденное напоминало старинный дренажный туннель. Он находился непосредственно под винным заводом и мог выходить только оттуда.

Перек споткнулся о камень и пошевелил его носком ботинка. Из-под камня поползли потревоженные скорпионы. Он отшвырнул камень в сторону и увидел скорпионье гнездо. Лишившись укрытия, его обитатели почувствовали себя уязвимыми и стали громоздиться друг на друга. Перек сдвинул с места еще один камень, в метре от первого, и увидел точно такую же картину. Скорпионьи гнезда были разбросаны по всему склону. Перек присел на корточки и принялся наблюдать за насекомыми. Время от времени он поднимал с земли палочку и тыкал в скорпионьи спинки, чтоб проверить, кусают ли они самих себя. Такого не случилось ни разу. Выходит, маман и в этом ему соврала.

Он снова прикрыл решетку ветвями кустарника, а затем, держась края оврага, поднялся обратно, к дороге.

Отыскав в городе хозяйственный магазин, Перек обзавелся фонариком и болторезом. Положив покупки в небольшой рюкзачок, он с наступлением темноты вернулся к решетке. В свете луны он перепилил цепь и, поднапрягшись, сумел освободить проход. Затем забрался в туннель и включил фонарик. Внутри было очень тесно, ползти вперед удавалось с трудом. Окажись на его месте мужчина покрупнее, он бы вообще не смог туда залезть. Туннель был грубо прорезан в толще известняка и больше всего напоминал естественную пещеру, в которой слегка раздвинули стенки. По мере приближения к бывшему винному заводу лаз уходил все выше. Перек, извиваясь, продвигался вперед, пока не уперся в завал – на том месте, где туннель чуть-чуть расширялся. Он уже думал было сдаться, но вдруг уловил движение воздуха, проникавшего из-за каменной осыпи. Он отодвинул несколько камней, и ветерок настолько окреп, что уже сметал со своего пути мелкое каменное крошево. Преодолев наконец завал, Перек очутился в пещере с низкими сводами, высоты которой хватало разве что на то, чтобы сесть и выпрямить спину. Встать уже не получалось. Дно было влажным, вода сочилась из продолжения туннеля, который поворачивал вверх, к вилле. Перек немного отдохнул, стараясь не забивать голову мыслями о таинственных созданиях, населяющих обступившую его темноту.

Потом полез дальше в поднимающийся вверх туннель. Вскоре стены сделались совсем другими на ощупь, и он догадался, что находится уже не в толще каменной плиты, служащей фундаментом здания. Через метр-другой он уперся в деревянную перегородку, закрывающую проход. Луч фонарика проник сквозь трещины в старой деревянной панели и наткнулся на что-то гладкое и твердое, находившееся по ту сторону перегородки. Перек налег на старые доски, те поддались, и он оказался в пространстве между шершавой старой наружной стеной и внутренней, сделанной из гладкого бетона. Это пространство, или коридор, было той же ширины, что и весь туннель, – чуть более полуметра. Продвинувшись еще на три-четыре метра, он оказался у бетонной опоры, подпирающей наружную каменную стену. Теперь он был у самого основания фундамента, а коридор уходил вверх метров на десять-двенадцать, растворяясь во тьме. Наверху можно было различить хитросплетения труб, проводов и вентиляционных ходов, расходящихся во все стороны. Перека каким-то образом занесло в промежуток между стенами. Он огляделся, ища способ попасть наверх, и выяснил, что можно упереться спиной в гладкую внутреннюю стену и взбираться все выше и выше, отталкиваясь от наружной стены руками и ногами. Так он и передвигался, пока не достиг спускавшейся сверху лесенки и небольшого уступа, который, очевидно, предназначался для того, кто когда-то построил это сооружение и поддерживал его в надлежащем состоянии. Перек перемещался вдоль уступа, и вдруг ему померещились далекие голоса. Он замер, прислушался, а потом медленно и бесшумно двинулся на звук. Где-то там находились мужчина и женщина, и они разговаривали по-французски.

– Господи, – сетовал мужчина, – дай им волю, они бы только одной пастой и питались.

– Так вам же легче, разве нет? – возразила женщина. – Что ж вы жалуетесь?

– Но хочется же время от времени, чтобы твоим способностям бросали вызов!

– Почему бы вам не помочь мне со стиркой? Вот это я понимаю – вызов.

Голоса постепенно стихали. Перек подождал, убедился, что они и впрямь ушли, а потом принялся карабкаться дальше. Вся эта конструкция являла собой нечто вроде внутреннего каркаса бывшего завода. Узкие выступы шли по кругу и, судя по всему, имелись на каждом этаже, облегчая путь наверх. Двигаясь кругами, поднимаясь и спускаясь внутри полой стены, Перек различал обрывки разговоров, звуки работающего телевизора, музыку. Если приложить ухо к уходящим в комнаты вентиляционным ходам, слышимость улучшалась. Перек карабкался все выше и выше, пока не добрался до верхнего края стены и не вылез на плоскую площадку метром ниже старинных заводских сводов. Площадка тянулась во все стороны, напоминая крышку картонной коробки – это был своего рода чердак, образованный слоями изоляционного материала, испещренными водопроводными трубами, воздуховодами и проводами, которые тянулись вниз, в жилые помещения. Перек аккуратно перемещался от балки к балке, слыша долетающие из комнат голоса и изредка замечая смутные движущиеся тени, которые просачивались сквозь устройства для крепления светильников и люстр. Голоса Анны он так и не услышал. Может быть, она уехала по делам. Но ведь вскоре она вернется, а он будет парить у нее над головой, совсем рядом, словно ангел.