Текст книги "Побочный эффект"
Автор книги: Dega Or
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 13
Маркус приблизился на шаг. Казалось бы, всего ничего, но этого оказалось достаточно, чтобы между ними почти не осталось пространства. Нора подняла на него взгляд, ощущая, как порыв холодного ветра с реки растрепал волосы и бросил несколько прядей ей на лицо. Она хотела ответить что-нибудь колкое, поставить его на место, напомнить обоим, что они здесь не любовники, а детектив и человек, оказавшийся в поле её расследования. Но нужные слова так и не сорвались с губ. Внутри что-то предательски дрогнуло, и на мгновение привычная уверенность в собственных силах пошатнулась. Будто земля под ногами перестала быть твёрдой, лишив её привычной опоры.
И тогда это началось.
Нора моргнула.
Сперва перемены были едва уловимыми. Шум реки за спиной Маркуса вдруг стал оглушительно отчётливым. Затем Нора услышала дождь – размеренный, настойчивый стук капель по крыше автомобиля и оконному стеклу. Она моргнула, и привычный серый свет дня на мгновение померк, уступив место густым чёрно-синим сумеркам, каким бывает небо за несколько минут до рассвета. Воздух вокруг словно изменился: вместо речной сырости в нём теперь ощущались запах мокрой земли, едкая нотка ржавчины и затхлый аромат старого автомобильного салона.
– Нора? – голос Маркуса донёсся будто из-под воды.
Она не ответила. Голова вспыхнула болью, словно в черепе разом открылись все двери, которые она так старательно заколачивала.
Постепенно привычная реальность начала расплываться, уступая место воспоминанию. Поверх реки, мокрого асфальта и стоявшего перед ней Маркуса проступали очертания дома. Того самого. Мрачная каменная коробка с наглухо закрытыми окнами, прижавшаяся к земле, словно затаившийся перед прыжком зверь. В одном из окон теплился тусклый свет. Нора смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Через мгновение свет погас.
И почти сразу раздался крик.
Высокий, пронзительный, полный такого отчаяния, что от него перехватило дыхание. Он оборвался внезапно, оставив после себя звенящую тишину.
Нора почувствовала, как непроизвольно сжала кулаки. Ногти больно впились в ладони, но она почти не замечала этого. Она по-прежнему стояла возле своей машины, однако больше не видела ни своего автомобиля, ни мокрой парковки. Перед глазами были красные огни отцовской машины – две удаляющиеся точки, постепенно растворявшиеся в темноте. А следом возникло другое воспоминание: крыльцо дома тёти Рэй, потемневшие от дождя доски, выцветшие занавески за окнами и лицо отца, по которому стекали дождевые капли. Или слёзы. Тогда Нора так и не смогла понять.
– Ты останешься в машине, – прошептала она одними губами. – Что бы ни случилось... ты не выходишь.
– Нора, – Маркус шагнул ближе. – Ты меня слышишь?
Она была там, в той ночи. В своём детском теле, в мокром платье, с колотящимся сердцем. Отец присел перед ней на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Его пальцы – большие, холодные, мокрые – легли ей на щёки. Большие пальцы провели по коже, стирая капли дождя.
– Я люблю тебя больше всего на свете, – сказал он. – Больше, чем кого-либо. Ты – самое важное, что было в моей жизни. Но сейчас тебе нужно побыть с тётей Рэй. Для твоей же безопасности, понимаешь?
Она не понимала. Она хотела закричать. Хотела вцепиться в его плащ, упасть на колени, умолять. Но слова застряли в горле комом. Она просто смотрела, как он отстраняется. Как смотрит на неё долго, будто пытается запомнить каждую чёрточку. Как говорит:
– Иди.
– Папа... – выдохнула она.
– Иди.
Она сделала шаг к крыльцу. Потом обернулась. Отец стоял на том же месте. Дождь лил на него, и он не двигался. Только смотрел, как она уходит. А потом сел в машину. Мотор заурчал. Красные огни поползли в темноту и исчезли.
Ключи выпали из её пальцев. Металл звякнул об асфальт. Мир качнулся, и колени подогнулись. Маркус успел поймать её за секунду до падения. Он подхватил под руки, не давая упасть, и опустился вместе с ней на мокрый асфальт, так, чтобы она оказалась не на земле, а на его коленях. Его ладонь легла ей на затылок, другая – на плечо.
– Нора, посмотри на меня.
Она смотрела прямо перед собой. Глаза были открыты, но зрачки расширены так, что почти не осталось радужки. Дыхание частое, поверхностное. Губы дрожали, слёзы уже стояли в глазах, готовые хлынуть.
– Я не помню его. Совсем не помню.
Маркус нахмурился.
– Кого?
– Отца. Я не помню его лица. Не помню, как он выглядел, его голос. Я думала... – она запнулась, – я думала, что у меня вообще не было отца, и я всегда была с тётей Рэй. Что до неё – ничего не было.
Она сказала это вслух – и сама вздрогнула, будто бы призналась в чём-то постыдном.
– Я не помню своё детство до определенного момента, Маркус. Я помню дом тёти Рэй, школу, сверстников. А до этого... – она сжала пальцы в кулаки, – ничего. Пустота. Как будто меня не было. Как будто я появилась только в тот день, когда он уехал.
Он не утешал её словами: «всё будет хорошо». Самое важное, что он мог сейчас сделать для неё – просто выслушать.
– А сейчас... Сейчас я увидела его и услышала. Я узнала его руки. Я вспомнила этот момент, понимаешь? Я никогда этого не помнила, но когда оно вернулось – я узнала. Значит, это было. Значит, у меня была настоящая семья.
Последнее слово она произнесла с такой горечью, что Маркус едва заметно напрягся.
– Я даже не знаю, как его звали, – прошептала она. – Я не знаю, где он сейчас. Живой ли. Я не знаю, почему он оставил меня. Что он сделал. Что сделали с ним.
– Нора, послушай мой голос. Ты не там, слышишь?
– Он уезжает... – одними губами прошептала Нора, и по её щеке покатилась горячая слеза, смешиваясь с ледяным ветром. – Он бросил меня.
– Никто тебя не бросил, – жёстко произнёс Маркус. Его большая, шершавая ладонь накрыла её левую руку. Пальцы осторожно, но твёрдо обхватили запястье прямо поверх шрама.
Его тепло пробило стену диссоциации, как молот пробивает тонкий лёд.
– Посмотри на меня, детектив, – приказал он, и в этом приказе было столько жизни, что Нора не смогла не подчиниться. Её взгляд сфокусировался на его тёмных глазах. – Ты в Син-Сити. Сейчас день. Ты стоишь у своей машины.
Нора судорожно, со свистом втянула воздух, словно вынырнула с десятиметровой глубины. Её тело затряслось от озноба – того самого, который наступает, когда адреналин отступает, оставляя после себя опустошение.
Маркус мягко, но уверенно обхватил её за талию, помогая подняться. Ноги всё ещё были ватными, и она инстинктивно ухватилась за ворот его куртки.
– Что... что это было? – прохрипела она, стыдливо вытирая лицо свободной рукой.
Он наклонился, поднял с асфальта её ключи и вложил их ей в ладонь, сжимая её пальцы, чтобы остановить дрожь.
– Нора, это не обычная усталость и не реакция организма на отмену препаратов. То, что с тобой происходит, гораздо серьёзнее. Это выраженный диссоциативный эпизод, – произнёс он твёрдо, тщательно подбирая слова. – Тебе нужна помощь специалиста. Психолога, который действительно разбирается в тяжёлых психологических травмах. Не очередного врача, который ограничится тем, что выпишет тебе очередную порцию таблеток, заглушит симптомы и снова погрузит тебя в медикаментозное забытьё. Тебе нужно разобраться с причиной, а не пытаться бесконечно скрывать её последствия.
Нора пошатнулась, и он снова её поддержал, не давая отстраниться.
– Возможно, с тобой что-то произошло в прошлом, – продолжил он, и его голос звучал так, будто он тщательно подбирал каждое слово, ступая по тонкому льду. – Что-то настолько ужасное, что твоя психика просто стёрла это, заблокировала воспоминания, чтобы ты могла выжить. А теперь, когда плотина рухнула, прошлое прорвало. Твой мозг пытается вернуть тебе то, что ты забыла, но делает это слишком резко, и ты ломаешься.
– Я не помню... – прошептала она, и голос её дрогнул. – Я не помню ту ночь.
– И не должна была, пока не будешь готова, – Маркус осторожно убрал прядь волос с её лица, и в этом жесте было столько бережности, что у Норы защипало в груди. – Но тебе нельзя проходить через это в одиночку, детектив. Найди врача, которому сможешь доверять. Того, кто поможет тебе открыть этот ящик Пандоры и посмотреть в него, не сойдя с ума. Потому что то, что ты забыла... оно всё ещё здесь. И оно управляет тобой.
***
Телефон на столе тихо вибрировал. Сообщение от Маркуса. Она открыла его, чувствуя, как внутри натягивается струна. Первым было фото. Мятый чек из мастерской «Свет и Воск», датированный двадцать третьим октября, с печатью детского центра и подписью Елены Моррис. Алиби было железным. Он не лгал про свечи.
Вторым шел текст: «Как и обещал. И второе. Парня с паутиной на шее зовут Дэвид Лерой. Номер и последний известный адрес в Пепельном квартале прикрепил. Не геройствуй в одиночку, детектив».
Нора медленно выдохнула. Маркус Кроу только что добровольно отдал ей в руки ключевого подозреваемого, полностью сняв с себя подозрения.
В строке поиска базы данных полицейского управления Син-Сити она медленно, буква за буквой, ввела имя: Дэвид Лерой. Палец завис над клавишей Enter. Внутри всё ещё звенело эхо её собственного крика – того самого, который она не смогла издать много лет назад, стоя под ледяным дождём. Она нажала Enter. Система задумалась на долю секунды, выдавая крутящийся значок загрузки, а затем экран взорвался россыпью файлов и протоколов. Нора подалась вперёд, впиваясь глазами в данные. Лерой, Дэвид. Возраст: двадцать восемь лет. Фотография из участка смотрела на неё настороженно: худое, жилистое лицо, бегающие глаза и та самая татуировка – чёрная паутина, начинающаяся у ключицы и ползущая вверх по шее, словно пытаясь затянуть его в свой кокон.
Но не внешность заставила Нору выдохнуть, а длинный список: кражи со взломом, проникновение на частную собственность, хищение персональных данных, сбыт краденого. Облегчение накатило на неё, расслабляя сведённые судорогой плечи. В душе ей стало даже немного легче, и она поймала себя на мысли, что это может быть убийца. А Маркус Кроу не смеялся над ней, подсовывая фальшивые алиби, пока сам прятал окровавленный скальпель.
Нора достала свой блокнот – тот самый, в котором больше не появлялись чужие записи про открывающийся глаз – и начала старательно выписывать данные: последний известный адрес его пребывания – заброшенный склад на окраине Пепельного квартала, который Маркус прикрепил к сообщению. Она обвела адрес красной ручкой, придавив стержень так сильно, что бумага чуть не порвалась.
– Джек! – крикнула она, не оборачиваясь, зная, что напарник где-то рядом.
Фелдман материализовался у её стола.
– Я тут прикинул, Блэк: если мы не найдём каких-то весомых зацепок, судя по настроению капитана, он пустит нас на сувениры.
– Можешь не переживать, – перебила его Нора, вырывая листок из блокнота и протягивая Джеку. – Искать больше никого не нужно. У нас есть имя, фотография, личное дело и адрес. Дэвид Лерой.
Джек перевёл взгляд с листка на экран монитора, где уже было открыто досье подозреваемого. Несколько секунд он молча изучал информацию, а затем довольно усмехнулся.
– А вот это уже совсем другой разговор! – Он потянулся за курткой. – Ну что, детектив, поедем нанесём визит мистеру Лерою. Посмотрим, насколько он обрадуется незваным гостям в форме.
Нора кивнула, пряча блокнот в карман и намертво застёгивая кобуру под пиджаком.
***
Заброшенный складской комплекс на задворках Пепельного района мрачным, полуразрушенным силуэтом врезался в унылый пейзаж городской окраины. Вокруг высились ржавые ангары с окнами, затянутыми черной пленкой, а в воздухе стоял тяжелый дух сырости, густо замешанный на запахах машинного масла и прелой листвы. Джек припарковал свой седан в тени полуразрушенного моста, стараясь держаться подальше от света уличных фонарей.
– Ну просто классика жанра, – проворчал Фелдман, передергивая затвор и проверяя обойму. – Заброшка, маньяк, ночь. Только зловещего саундтрека не хватает.
– Прикуси язык, Джек, – одернула его Нора, поправляя скрытую кобуру. Голова все еще раскалывалась после дневного приступа, но адреналин притуплял боль. – Наша задача – просто доставить его на допрос.
– Ага. А если там целая банда со стволами, будем строчить рапорты, лежа в реанимации.
Они приблизились к черному ходу. Замок был срезан совсем недавно – свежий срез еще не успел заржаветь. Джек надавил на дверь, и та с противным, тягучим скрипом открылась, погрузив их во мрак. Луч тактического фонаря Джека выхватывал из темноты груды промышленного мусора под брезентом и ржавые стеллажи, упирающиеся в потолок.
Но в глубине зала, за импровизированной перегородкой из листов фанеры, что-то мерцало. Нора сделала шаг вперёд, ступая мягко. Она обошла стеллаж и замерла. В углу, на столе, собранном из деревянных поддонов, стояли три монитора. Экраны светились синим светом, отражаясь в лужах конденсата на полу. Нора подошла ближе, направляя луч фонаря на стол. Главное висело на пробковой доске над столом: детальный архитектурный план особняка судьи Вейна. Красным маркером были прочерчены маршруты охраны, а чёрными крестиками отмечены камеры. Возле каждой камеры стояли IP-адреса и временные метки.
Нора быстро осмотрела стол. Здесь не было ни грамма воска, ни свечей, ни пузырьков со смолой. Только железо, код и схемы. Облегчение смешалось с холодной ясностью: Лерой не фанатик со скальпелем. Он не проводил ритуал. Он просто «ослепил» дом, создав петлю на камерах, чтобы кто-то другой мог войти и сделать своё дело. Лерой был лишь инструментом.
– Джек, я нашла его берлогу, – прошептала она в рацию. – Тут не только техника...
Она не успела закончить. Тихий скрип резиновой подошвы по мокрому бетону раздался за её спиной. Инстинкты сработали быстрее мысли. Нора резко развернулась, выхватывая пистолет, но из тени метнулась фигура. Обрезок стальной трубы со свистом рассекало воздух и с хрустом врезался в её правое запястье. Боль была ослепительной. Пальцы разжались, и табельное оружие с гулким стуком отлетело в темноту.
В этот момент главные ворота склада с грохотом распахнулись. В проёме показался силуэт Джека.
– Нора! На пол! – заорал он, вскидывая оружие. Но он не успел сделать и шага. Сверху, с металлических стропил, на него спрыгнул человек. Удар пришёлся на плечи, сбивая Джека с ног. Пистолет выстрелил в потолок – оглушительный грохот эхом прокатился под сводами. Из тени вышли ещё двое громил. Один с размаху ударил Джека тяжелым ботинком в живот, а второй опустил ему на затылок рукоять пистолета. Джек обмяк, его голова с глухим звуком ударилась о бетон.
– Джек! – закричала Нора, бросаясь вперёд, но путь ей преградил тот, что выбил у неё оружие. Это был Дэвид Лерой. В полумраке его лицо казалось ещё более худым, а татуировка-паутина на шее пульсировала в такт частому дыханию. В руках он держал электрошокер, синие искры на контактах которого шипели, как разъярённые змеи.
– Вы, копы, всегда такие предсказуемые.
Нора попыталась ударить его ногой, но Лерой оказался проворнее. Он легко ушёл от удара и тут же прижал шокер к её боку. Разряд пронзил тело, заставив мышцы болезненно сократиться. Судорога скрутила её с такой силой, что на мгновение показалось, будто рёбра вот-вот треснут под напряжением. Перед глазами вспыхнул ослепительный белый свет, а сознание затопил оглушительный шум. Нора рухнула на колени, безуспешно пытаясь вдохнуть. Лерой убрал шокер и, не давая ей опомниться, с размаху ударил кулаком в лицо. Голова резко мотнулась в сторону. На бетон брызнула кровь, а рот мгновенно наполнился металлическим привкусом. Нора завалилась набок, судорожно хватая ртом воздух, в котором смешались пыль и запах сырого бетона.
Грубая рука вцепилась ей в волосы и резко потянула вверх, заставляя поднять голову. Перед глазами всё плыло и двоилось. Правый глаз уже начинал заплывать от отёка, затрудняя обзор. На краю сознания привычно шевельнулась темнота. Та самая, что обещала избавление от боли, готовая поглотить её целиком и унести куда-то подальше от происходящего.
Но Нора не позволила ей этого.
Собрав последние силы, она до боли впилась ногтями в собственную ладонь. Острая боль вернула её к действительности. Она должна была оставаться здесь. Видеть. Слышать. Запоминать.
И, главное, не позволить им сломать себя.
– Кто твой заказчик? – прохрипела она, сплёвывая кровавую слюну. – Кто приказал убить Вейна?
– Убить Вейна? – он покачал головой, глядя на неё с жалостью. – О, детектив. Вы всё поняли не так. Я просто настраивал сеть. Я проложил кабель и отключил глаза, чтобы они не видели, а вот кто пришёл по этому кабелю... это не моя епархия.
Джек, лежавший в нескольких метрах, издал слабый, булькающий стон, но один из громил тут же наступил ему на спину, с хрустом вдавливая лицом в грязь, чтобы не мешал. Нора смотрела на скальпель в руках Лероя и вдруг поняла всю чудовищную суть происходящего. Они попали в чужую паутину, где, возможно, сам «мастер по интернету» был лишь мухой, которую паук решил принести в жертву. А настоящий хищник – тот, кто вырезал глаза и знал их каждый шаг – всё ещё оставался в тени, наслаждаясь спектаклем.
Глава 14
Сознание возвращалось мучительно, сквозь боль. Правый бок жгло после удара шокером, под кожей пульсировала тупая, раскалённая боль. Затылок налился тяжестью, а в области скулы то и дело вспыхивали острые болезненные импульсы, словно напоминая о скором отёке.
Нора попыталась открыть глаза, но веки казались неподъёмными, будто их склеили намертво. Со второй попытки ей всё же удалось разомкнуть их. Впрочем, лучше бы она этого не делала.
Вокруг царила непроглядная темнота. Ни света, ни малейшего намёка на источник освещения.
Она лежала на твёрдой поверхности. Судя по ощущениям, на старом бетонном полу, шероховатом и промёрзшем от многолетней сырости. Холод постепенно пробирался сквозь одежду, заставляя тело болезненно напрягаться.
Где-то неподалёку мерно капала вода.
Кап.
Кап.
Кап.
Нора мысленно внесла этот звук в список вещей, которые в данный момент действовали ей на нервы. Список стремительно пополнялся, и, судя по всему, останавливаться на достигнутом не собирался.
Нора осторожно попыталась приподняться, но резкая боль в правом боку заставила её зашипеть сквозь зубы. Она замерла, пережидая приступ, и лишь затем осмелилась пошевелиться снова. Одна рука оказалась заведена за спину под неестественным углом. Запястье сдавливало что-то холодное и металлическое. Наручники. Нора дёрнула рукой, и в тишине тут же раздался звон цепи. Короткий, неприятный звук прокатился по помещению и затих где-то в темноте. Она медленно прислонилась затылком к стене, пытаясь восстановить дыхание. Паника поднималась изнутри липкой горячей волной, сжимая желудок и перехватывая горло. Нора заставила себя закрыть глаза и несколько раз глубоко вдохнуть. Не сейчас. Потерять самообладание означало облегчить им задачу. Нужно было успокоиться, осмотреться и понять, где она находится. А главное – выяснить, что эти ублюдки собираются делать дальше.
Если выживем, Джек мне это припомнит обязательно. «Блэк, ты хоть понимаешь, что мы чуть не сдохли из-за твоей гениальной идеи пойти в заброшку без подкрепления?» И будет прав. Чёрт возьми, он будет абсолютно прав.
Она начала раскладывать пасьянс из фактов, чтобы не сойти с ума от безысходности.
Первый вариант: Лерой – всего лишь исполнитель. Технарь, который обеспечивает техническую сторону чужих преступлений, но сам не пачкает руки кровью. Хакеры и взломщики не вырезают символы на груди жертв и не используют ритуальный воск с даммаровой смолой. Они предпочитают действовать из тени, оставаясь незамеченными. Прагматики, а не безумцы с манией величия. Если Лерой всего лишь жадный ублюдок, согласившийся выполнить чей-то заказ за хорошие деньги, у неё ещё оставался шанс. С такими людьми можно договориться. У каждого есть своя цена, а у полиции – свои методы убеждения.
Второй вариант: Лерой и есть тот самый «художник». Человек, который смотрел на судью Вейна не как на живого человека, а как на очередной холст для своего чудовищного творчества. Тот, кто превращал убийство в ритуал, а человеческое тело – в инструмент для воплощения извращённой фантазии. В таком случае шансы Норы выбраться отсюда живой становились практически нулевыми. Ритуальные убийцы не оставляют свидетелей. Особенно тех, кто носит полицейский жетон, задаёт слишком много вопросов и посмел проникнуть в их тщательно оберегаемый мир.
Если Лерой действительно тот самый паук, которого она так долго искала, то, возможно, расследование закончилось.
По крайней мере, для неё.
Нора пошевелила онемевшими пальцами. Цепь звякнула. Она потянула сильнее – наручники впились в кожу, но батарея не поддалась. Прикручена к стене крепко.
Она закусила губу, чувствуя, как тревога сворачивается в животе тугим узлом.
Нет. Не думай об этом. Думай о том, что можешь контролировать.
Она выдохнула, медленно, считая до пяти.
Она сглотнула. Горло пересохло, как наждачная бумага.
Чёрт, как хочется пить.
Она провела языком по пересохшим губам. Время тянулось медленно, как сироп.
Она закрыла глаза, и в темноте под веками поплыли образы. Лин, улетающая в зону эпидемии, с её вечным сарказмом и непоколебимой уверенностью, что Нора справится. Адриан с его бархатным голосом и руками, которые умели быть и нежными, и жестокими. Маркус, стоящий на краю крыши, смотрящий на рассвет.
Маркус.
Мысль о нём отозвалась странным теплом в груди, которое тут же сменилось холодом. Он дал ей информацию о Лерое. Но кто он на самом деле?
Может, он – тот самый «кто-то», кто нанял Лероя. И тогда вся его помощь была просто частью игры. Способом подобраться ближе.
Она тряхнула головой, отгоняя паранойю.
Хватит. Сейчас это неважно. Важно выбраться отсюда живой.
Время шло. Нора считала капли. Потом перестала считать. Горло горело, язык казался чужим, распухшим. Она попробовала слизнуть конденсат со стены – шершавый бетон оцарапал язык, но влага была. Холодная, отдающая ржавчиной, но влага. Она прислонилась щекой к холодной трубе батареи.
Если я умру здесь, кто найдёт моё тело? Джек? Если он жив. Лин? Она уже улетела. Адриан? Он, наверное, уже вычеркнул меня из своей жизни. Маркус?
Голова кружилась от голода и обезвоживания. Нора закрыла глаза и позволила себе на минуту – только на минуту – провалиться в серую дымку. Её разбудил звук скрежета металла о металл, тяжёлый лязг засова где-то наверху. Нора вздрогнула, и это движение отозвалось тошнотворной вспышкой боли в боку. В щель под дверью пробился тусклый, жёлтый свет. Дверь подвала со скрипом отворилась, и на ступенях возник силуэт. Дэвид Лерой. В руке он держал фонарик, луч которого ударил Норе прямо в лицо, заставив её зажмуриться.
– Проснулась, спящая красавица? – его голос звучал хрипло, с нотками глумливого веселья.
Лерой спустился к ней. От него тянуло потом и кислым запахом давно нестиранной одежды. Он приблизился, присел на корточки, оказавшись почти вплотную к её лицу. Луч фонарика скользнул в сторону, но Нора всё равно ощущала на себе его пристальный взгляд.
– А знаешь, ты ведь симпатичная, – протянул он с неприятной ухмылкой. Его рука с грязными, обкусанными ногтями потянулась к её лицу. – Даже жалко будет портить такую красоту.
Нора инстинктивно отшатнулась, но цепь наручников натянулась и тут же вернула её на место. Металлический звон эхом разнёсся по помещению. Пальцы Лероя коснулись её скулы, оставив на коже грязный след. От одного этого прикосновения к горлу подступила тошнота.
– Руки убрал, Лерой, – выдавила она сквозь пересохшее горло. Голос звучал хрипло, но Нора изо всех сил старалась сохранить твёрдость. – Послушай меня. Ты ведь не убийца. Тебе незачем усугублять своё положение. Отпусти меня, и я поговорю с прокурором. Твоё сотрудничество будет учтено...
– Заткнись, – перебил он, криво усмехнувшись.
Его пальцы скользнули ниже, к шее, задев воротник рубашки.
– Ты что, за идиота меня принимаешь? Думаешь, я не понимаю, чем всё это для меня закончится? Слишком поздно, детектив. Ты уже здесь. И никто не знает, где тебя искать.
Он придвинулся ближе, его горячее, вонючее дыхание обдало её щёку. Вторая рука легла ей на колено, грубо сжимая ткань брюк, и начала медленно, по-хозяйски ползти вверх.
– Может, мы с тобой немного повеселимся? – прошептал он, и в его глазах блеснул нездоровый огонёк. – Копы всегда такие неприступные на службе, а вот в подвале...
Нора стиснула зубы так сильно, что заныли челюсти. Внутри всё кипело от ярости и отвращения. Ну конечно. Маньяк-одиночка с художественными наклонностями? Нет. Просто тварь с электрошокером и комплексом неполноценности.
– Только попробуй ко мне прикоснуться, – произнесла Нора тихо, почти беззвучно, но с такой холодной уверенностью, что каждое слово прозвучало как обещание. Она смотрела ему прямо в глаза, не позволяя себе отвести взгляд. – Клянусь, я перегрызу тебе горло, если придётся. И не сомневайся, Лерой, меня найдут. Такие, как ты, всегда где-нибудь прокалываются, оставляют следы, совершают ошибки. А когда это случится, я лично позабочусь о том, чтобы ты до конца своих дней жалел, что родился. Поверь, в тюрьме найдётся немало желающих познакомиться с таким подонком поближе.
На долю секунды в его глазах мелькнула неуверенность, граничащая со страхом. Он был обычным, жалким трусом, который чувствовал себя королём только перед связанной жертвой, в замкнутом пространстве, где никто не услышит её криков. Но страх длился недолго. Лерой фыркнул, отдёргивая руку, словно обжёгся, и распрямился. И тогда он рассмеялся. Это был неприятный, каркающий смех, эхом разлетающийся по сырым стенам подвала. В нём не было веселья – только злость, уязвлённое самолюбие и специфическая истерика мелкого преступника, которому отказали в праве быть страшным.
– Серьёзно? Ты сейчас в подвале, прикована, как собака, без оружия, без связи, с разбитым лицом, а всё ещё строишь из себя крутого копа. Знаешь, что я тебе скажу? Мне плевать на твои угрозы. И уж точно мне плевать на тебя как на бабу. Я не собираюсь тратить на тебя время. У меня есть дела поважнее, чем развлекаться с истеричкой, которая даже пошевелиться нормально не может.
Он сплюнул на бетонный пол, прямо рядом с её ботинком.
– Сиди тут. Думай о вечном. Может, даже помолись, если в твоего бога ещё кто-то верит в этом городе.
Нора смотрела на него снизу вверх, стараясь, чтобы в её взгляде не дрогнула ни одна искра страха. Внутри всё сжималось от отвращения, но она держала лицо.
– Мой напарник. Что с ним? Он жив?
Лерой уже разворачивался к лестнице, но на секунду замер. Его плечи напряглись, но он не обернулся. Молчание повисло в воздухе, тяжёлое и вязкое, как смола. Он знал ответ, но не сказал. Не захотел давать ей даже эту малость – даже крупицу информации, за которую можно было бы зацепиться.
– Меньше знаешь – крепче спишь.
Он зашагал вверх по скрипучим ступеням. Нора провожала его взглядом, считая каждую ступеньку, каждый скрип. Дверь наверху захлопнулась с тяжёлым, окончательным звуком. Щель света под дверью погасла. И снова наступила абсолютная, звенящая, беспросветная темнота.
Нора осталась одна.
Она провела сухим языком по потрескавшимся губам и попыталась собрать мысли воедино. Если Лерой хотел её убить – он бы уже это сделал. Один точный удар скальпелем в сонную артерию, или пуля в затылок, и всё – дело закрыто, назойливый свидетель устранён. Но он этого не сделал. Он приволок её сюда, приковал к батарее и оставил гнить в темноте. Зачем? Её держат для чего-то другого. Для допроса? Для обмена? Для того, чтобы «босс» самолично насладился триумфом?
Джек, – мысль о напарнике кольнула под рёбра острее, чем боль в боку. Пожалуйста, старик, будь жив. Пожалуйста, пусть твоя крепкая башка выдержит удар. Я не переживу, если из-за моей «гениальной идеи» ты...
Время в подвале словно перестало существовать. Оно медленно растягивалось, превращаясь в густую, непроглядную массу, в которой Нора постепенно теряла ощущение реальности.
Усталость постепенно брала верх. Голова налилась тяжестью, веки отяжелели настолько, что держать их открытыми становилось невыносимо. Каждая попытка сосредоточиться требовала всё больших усилий.
Нора ещё какое-то время сопротивлялась, цепляясь за остатки сознания, но силы стремительно таяли. В конце концов она позволила себе закрыть глаза. Всего на минуту. Лишь ненадолго отстраниться от боли, холода и липкого страха, погрузившись в мутную, бесцветную дремоту.
***
Дождь начался после полуночи.
Отец остановился. Отпустил её руку и присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Дождь стекал по его лицу, по бороде, капал с кончика носа.
– Слушай меня. Слушай внимательно и запомни. Ты сейчас пойдёшь к тёте Рэй. Она позаботится о тебе.
– А ты?
Отец закрыл глаза. На секунду – только на секунду – его лицо перекосилось, как будто внутри что-то сломалось.
– Я должен уехать. Далеко.
– А когда вернёшься?
Он не ответил. Вместо этого взял её лицо в ладони – большие, холодные, мокрые. Большие пальцы провели по её щекам, стирая капли дождя.
– Запомни. Я люблю тебя больше всего на свете. Больше, чем кого-либо. Ты – самое важное, что было в моей жизни. Но сейчас тебе нужно побыть с тётей Рэй. Для твоей же безопасности, понимаешь?
Она не понимала. Но кивнула.
– Я люблю тебя, – отец прижал её к себе крепко. – Слышишь? Я люблю тебя, что бы ни случилось. Кем бы ты ни стала. Я всегда буду любить тебя.
Он отстранился. Посмотрел на неё – долго, как будто пытался запомнить каждую чёрточку.
– Иди.
Девочка сделала шаг к крыльцу. Потом обернулась. Отец стоял на том же месте. Дождь лил на него, и он не двигался, а только смотрел, как она идёт к дому.
– Я люблю тебя, – сказала она.
Дверь открылась почти сразу. Тётя Рэй была немолодой, седые волосы, собранные в пучок. Девочка обернулась. Машина ещё стояла, фары горели. Потом мотор заурчал, и машина медленно поехала прочь. Задние огни уменьшались, пока не превратились в две красные точки. Потом исчезли и они.
– Папа... – прошептала девочка в пустоту.
Машина не вернулась.
Нора вздрогнула и открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится. Секунду ей казалось, что она всё ещё стоит на мокром крыльце, что сейчас обернётся и увидит удаляющиеся красные огни отцовской машины. Но вместо этого перед глазами был только чёрный бархат пустоты, и где-то в углу монотонно капала вода.
Холод пробирал Нору до самых костей. Это был уже не просто озноб от сырости и холода подвала, а мучительная дрожь, охватившая всё тело изнутри. Зубы невольно стучали, и сколько бы она ни сжимала челюсти, остановить эту дрожь не удавалось. Кожа покрылась холодным липким потом, который быстро остывал, оставляя неприятное ощущение ледяной плёнки. Казалось, холод проник под кожу, сковал мышцы и добрался до каждой клетки, не оставляя ни единого места, где можно было бы согреться.



























