444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Dega Or » Побочный эффект » Текст книги (страница 15)
Побочный эффект
  • Текст добавлен: 11 ноября 2026, 20:38

Текст книги "Побочный эффект"


Автор книги: Dega Or



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Она закрыла глаза, пытаясь восстановить разговор с экономкой в мельчайших подробностях. Каждое слово, каждую интонацию. "Приходили рабочие. Двое мужчин." Двое. Нора резко открыла глаза и подалась вперёд, хватая блокнот. Её ручка замерла над бумагой. Двое мужчин. Она открыла блокнот, перечитала свои собственные записи, сделанные сразу после визита к Маргарет: «Рабочие настраивали интернет. Один с татуировкой-паутиной на шее. Высокий, вежливый. Продиктовал номер телефона.» Всё. Только один. Только тот, с паутиной.

– Чёрт возьми, – прошептала Нора, сжимая ручку так сильно, что пальцы побелели. – Как же я это упустила?

Она вспомнила слова экономки, которые тогда показались ей незначительными, фоновой деталью: «Одного я почти не видела, он всё время сидел на корточках у плинтуса. А второй... высокий, с татуировкой на шее, похожей на паутину. Он был вежливый.»

Пока первый – высокий, обаятельный, с татуировкой на виду – заговаривал экономке зубы, болтал и диктовал номер, второй в тени делал свое дело. Почему её взгляд так зацепился за тату? Потому что это была намеренно яркая деталь. Свидетельница сама, не осознавая того, расставила нужные акценты. Если бы ей самой пришлось планировать подобную операцию, она бы сработала по той же схеме. Послала бы двоих. Первый – приманка: яркий, запоминающийся, с броской приметой. Свидетель опишет его, полиция ухватится за зацепку и уйдет по ложному следу. А второй останется невидимкой, которого никто не ищет, ведь все ищут первого.

Осталось последнее сообщение. От Маркуса: «Детектив, ты пропала с радаров. Всё ли с тобой в порядке? Может, встретимся где-нибудь? В «Гавани» или там, где ты скажешь. Мне нужно убедиться, что ты цела». Нора смотрела на экран, и в груди что-то болезненно сжалось. В ушах эхом отозвались слова Адриана: «Он не будет рисковать своей шкурой ради женщины, с которой провел одну ночь». Адриан был манипулятором. Его слова были ядом, призванным изолировать её от всех, кроме него самого, заставить поверить, что вне его мира её ждёт только смерть. Но Нора вспомнила запах дождя и тёмного табака. Вспомнила, как Маркус смотрел на неё на рассвете – не как на как на собственность, а как на равную. Ей нужен был союзник. Кто-то, кто не был частью этого кровавого наследия её отца. Она медленно, обдуманно набрала ответ: «Я жива. Можно встретиться, но не в „Гавани“. Знаешь бар „Слепая Зона“ на окраине Пепельного? Встретимся там вечером?».

Нора пошла в ванную, чтобы смыть с себя следы чужого дома, переодеться в свою одежду и подготовить маску детектива Блэк.

***

Она припарковала свою неприметную машину в тени покосившегося фонарного столба, подальше от основной улицы. Натянула капюшон темно-серой спортивной кофты. Выцветшие синие джинсы и грубые ботинки. В этом наряде, собранном наспех из глубин старого шкафа, Нора переставала быть детективом полиции Син-Сити. Она становилась никем – случайной прохожей, уставшей студенткой, ещё одной тенью в городе, не имевшей значение. Прежде чем выйти на тротуар, она тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри сжимается тугой, болезненный комок. Нора достала телефон. Экран вспыхнул, на секунду осветив её напряженное лицо в полумраке салона. Пусто. Ни звонков. Ни сообщений. Ни одного из тех пугающе-заботливых уведомлений от Адриана, которые раньше держали её на коротком поводке, создавая иллюзию, что она кому-то нужна.

Нора сжала челюсти, заблокировала экран и бросила телефон на пассажирское сиденье. Она была одна. И ей нужно было привыкать к этому холоду.

«Слепая Зона» ютилась на дальней границе Пепельного квартала. Это была та самая черта, где городская разруха плавно срасталась с мертвыми промышленными пустырями. Снаружи он был абсолютно непримечательным: обшарпанная кирпичная кладка, заколоченные фанерой окна на втором этаже и тусклая, едва живая неоновая вывеска, буква «З» в которой предательски мигала, издавая тихое жужжание. Никаких вычурных фасадов, зеркальных витрин или зазывал. Но несмотря на дурную славу района, сюда не захаживали уличные банды, шпана и наркоманы. «Слепая Зона» была территорией молчаливого перемирия. Сюда приходили те, кому нужно было просто посидеть в темноте и чтобы их не трогали.

Нора толкнула дверь, внутри её сразу накрыла волна густого, теплого воздуха, пахнущего дешевым бурбоном, жареным луком и табачным дымом. Свет был приглушенным, разбавленным лишь тусклыми бра на стенах и мерцанием телевизора без звука над барной стойкой. Она скользнула взглядом по залу, привычно сканируя пространство, её взгляд почти мгновенно зацепился за фигуру в дальнем углу. Маркус. Он сидел за небольшим столиком, спиной к стене. Перед ним стоял стакан с янтарной жидкостью. На нем была темная кожаная куртка, накинутая поверх простой черной футболки, а его широкие плечи казались еще массивнее в полумраке.

Услышав скрип её ботинок по деревянному полу, он медленно поднял на неё глаза. Темно-карие, с знакомыми янтарными искрами, они смотрели на неё спокойно, оценивающе, с обволакивающей теплотой, от которой у Норы предательски участился пульс. Он чуть кивнул, указывая на пустой стул напротив себя, и уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

– Привет, детектив, – его низкий голос легко перекрыл фоновый гул бара.

Она подошла к столику, пряча озябшие руки в рукавах своей выцветшей серой кофты.

– Привет, – тихо сказала она.

– Куда ты пропала? На связи не была, с радаров исчезла.

Нора опустилась на жёсткий деревянный стул. Рассказать ему правду? О том, что её действительно похитили. О белой палате, об идеальном доме посреди заснеженного леса, о мафиозных корнях и стёртой памяти. О том, как она стояла на балконе в тонкой шёлковой сорочке, целовала своего похитителя и разрывала себе душу пополам, прежде чем попросить отвезти её домой? Нет. Это была её личная бездна, и она не собиралась тащить туда Маркуса.

– Нужно было решить кое-какие дела.

Маркус не стал давить.

– Ладно, а как там твоё расследование? Есть сдвиги по делу Вейна?

Нора сжала пальцы в кулак под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Признаться, что она отстранена? Что её значок и оружие лежат в сейфе капитана, а сама она сейчас просто сломленная женщина, которую вышвырнули из её же жизни по фальшивой справке от доктора?

– Дело продвигается, – произнесла она, надевая привычную, холодную маску детектива Блэк. – Лерой сознался. Он признал, что в доме судьи был не один. У него был напарник, и их обоих кто-то нанял. Он обещал помочь составить фоторобот этого напарника.

Маркус откинулся на спинку стула, и на его лице появилась искренняя, почти воодушевлённая улыбка, которая на секунду преобразила его суровые черты.

– Вот это новости, – в его голосе звучала неподдельная радость. – Я рад, Блэк. Правда рад, что ваше дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. – Он замолчал на секунду, задумчиво крутя в пальцах тяжёлый стакан. Затем его взгляд снова встретился с её, и в нём проступило нечто более личное, осторожное.– А как там твои отношения с доктором?

Внутри Норы что-то болезненно, до тошноты сжалось. Рана была слишком свежей, слишком глубокой, чтобы касаться её в прокуренном баре. Она подняла на Маркуса тяжёлый, уставший взгляд, в котором больше не было ни кокетства, ни искры.

– Я не хочу об этом говорить, Маркус.

– Как хочешь, – спокойно произнёс Маркус, не пытаясь давить или вытягивать из неё то, чем она не готова делиться. – Будешь что-нибудь пить? Здесь подают отличный бурбон.

Нора отрицательно покачала головой, плотнее кутаясь в свою выцветшую серую кофту.

– Нет. Я за рулём.

Маркус чуть усмехнулся, уголком губ, и отставил свой стакан в сторону, даже не сделав глотка.

– Я тоже.

Нора вскинула бровь, глядя на него с лёгким, скептическим прищуром.

– И ты не боишься, что в нетрезвом состоянии, тебя поймают копы? – спросила она, и в её голосе проскользнула тень колкой иронии.

Маркус подался вперёд, опираясь локтями на грубое дерево стола. В полумраке его тёмные глаза с янтарными искрами смотрели на неё с пугающей, обволакивающей проницательностью. Он видел, как она сжимает кулаки под столом, как её плечи напряжены, словно она каждую секунду ждёт удара.

– Копы в этом городе – это последнее, что меня волнует, детектив, – он выдержал паузу, его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на бледности кожи и тяжёлой тени под глазами. – Ты сегодня другая. В прошлую нашу встречу... ты была более сговорчива. Что-то случилось?

– Просто расследование, – уклончиво ответила она, заставляя свой голос звучать ровно и отстранённо, надевая привычную маску уставшего копа. – Очень серьёзное. Работа высасывает из меня все силы, Маркус. Это просто накопившаяся усталость. Это пройдёт. Стоит только немного отдохнуть, выспаться... и всё вернётся в норму.

Маркус не сводил с неё глаз. Он не верил ни единому её слову, и Нора знала это. Он слишком хорошо умел читать людей, особенно тех, кто пытался спрятаться за маской безразличия. Вместо этого он медленно кивнул, принимая её правила игры.

Они просидели в «Слепой Зоне» ещё почти полчаса, разговаривая на отвлечённые темы. Маркус рассказывал о каком-то нелепом случае из детского центра, о том, как малышня пыталась скормить хомяку пластилин. Он улыбался, и в его глаз плясали тёплые, живые огоньки. Нора кивала, поддерживала беседу, даже пару раз искренне рассмеялась. Она смотрела на его широкие плечи, на серебряное кольцо, тускло блестящее на нижней губе. Он был харизматичен. Чертовски привлекателен. Силен. Она вспоминала их ночь на крыше, тот рассвет над Син-Сити. Секс с ним был отменным – живым, настоящим, наполненным светом, нежностью и тем самым чувством безопасности, которого она так отчаянно искала всю жизнь. Но сейчас, сидя напротив него в полумраке прокуренного бара, Нора с ужасающей, сокрушительной ясностью поняла одну вещь. Искры не было. Того самого электрического разряда, который превращал кровь в кипяток, а разум – в пепел. Той болезненной, разрывающей грудную клетку тяги, от которой перехватывало дыхание и подкашивались ноги.

Пока Маркус говорил, в голове Норы, сменяя друг друга, всплывали совсем другие картины. Снег, бесшумно падающий за панорамным окном идеального лесного дома. Тяжёлый, надломленный вздох Адриана, когда он стоял у окна и глухо произнёс: «Мои люди отвезут тебя». Звук разбивающегося вдребезги хрустального графина и рухнувшего на паркет массивного комода – эхо его первобытной, животной агонии, которую он, человек с абсолютным самоконтролем, не смог скрыть, оставшись один. Его глаза, налитые кровью, когда он повернулся к ней, готовый уничтожить весь мир и её карьеру в придачу... Он был готов на всё... но в последний миг всё же отпустил. Он любил её слишком сильно, чтобы причинить ей боль. Нора смотрела на Маркуса и понимала, что совершила самую страшную, непоправимую ошибку в своей жизни. Она попросила отвезти её домой, наивно думая, что выбирает свободу. Но свободы не существовало. В итоге остался только Адриан Вейл. Её бог и её проклятие. И самым страшным было не то, что она любила чудовище. Самым страшным было то, что его тьма не пугала её. Его тьма была ей до дрожи знакома, потому что она сама состояла из этого же яда.

Маркус замолчал на полуслове. Его взгляд внимательно скользнул по её лицу, безошибочно считывая ту пустоту, которая поселилась в её глазах.

– Ты где-то далеко, детектив, – тихо произнёс он. В его голосе не было обиды, только констатация факта и тень грустного понимания.

Нора слабо, одними уголками губ улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыносимой, свинцовой тоски по человеку, которого она, по всем законам логики и самосохранения, должна была ненавидеть.

– Прости, – хрипло выдохнула она, отводя взгляд к тусклой неоновой вывеске бара. – Я просто... мне нужно домой.

Нора окончательно поняла, её тело сидело в баре на окраине Пепельного квартала, но её душа, свернувшись калачиком под одеялом в спальне, всё ещё ждала, когда щёлкнет замок и на пороге появится он.

***

Дверь её квартиры закрылась. Она прошла в гостиную, сбросив кофту прямо на пол, и тяжело опустилась на диван, не снимая ботинок. Дрожащей рукой она достала телефон. Открыла мессенджер и в сотый раз за сегодня зашла в диалог с Адрианом. Пусто. Ни одного сообщения с тех пор, как чёрный внедорожник его людей увёз её из того заснеженного леса, оставляя её на обочине её собственной жизни. Пальцы Норы замерли над клавиатурой. Она порывалась написать ему. Десяток раз набирала первые буквы и стирала их. Что она могла ему сказать? «Я скучаю по твоему дому»? «Прости, что я заставила тебя отпустить меня»? Она сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев, но так и не нажала «отправить». Экран погас, отражая её уставшие, пустые глаза. Неожиданно телефон завибрировал, вырывая её из оцепенения. На экране пульсировало имя: Рената Оуэн. Нора провела пальцем по экрану, принимая вызов, и прижала телефон к уху.

– Алло.

– Блэк, – голос главного коронера звучал сухо, но в нём слышалось непривычное, металлическое напряжение, которого Рената обычно не позволяла себе проявлять. – У нас проблема.

– Что случилось? – Нора медленно подалась вперёд.

– Архивы подчищены, – выдохнула Рената, и в трубке послышался звук яростного шуршания бумагами. – Серверы лаборатории взломаны извне. Кто-то с колоссальными ресурсами и доступом к закрытым базам просто обнулил мои файлы. Заключение масс-спектрометрии по твоим таблеткам исчезло. Все следы того синтетического нейролептика, все метаболиты, спектры – стёрты. Я не могу приложить это к официальному отчёту. У меня на руках ничего нет, Нора. Кроме моего честного слова, которое в этом городе не стоит и ломаного гроша.

Нора закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же возник Адриан. Его спокойное, безупречное лицо, пальцы, уверенно лежащие на руле Порше. Он зачистил за ней все хвосты, уничтожив любые улики, которые могли бы использовать против него коррумпированные копы или мафия, если бы Рената попыталась поднять шум.

– Забудь, Рен. Это уже неважно.

– Неважно? – в голосе Ренаты прорезалось искреннее, шокированное возмущение. – Нора, ты слышишь себя? Этот человек подсадил тебя на запрещённые препараты! Его нужно призвать к правосудию, пока он не...

– Это не он, Рената, – перебила её Нора. Слова сорвались с губ сами собой, твёрдые и окончательные, как приговор, который она вынесла не ему, а себе. – Просто... выкинь всё, что у тебя осталось в бумажном виде. И больше никогда не звони мне по этому поводу.

Она сбросила вызов, не давая Ренате возможности возразить. Телефон с глухим стуком упал на подушки дивана. Нора обхватила лицо ладонями, чувствуя, как злые слёзы наконец-то прорывают плотину и стекают по пальцам. Она предала всё, во что верила. Закон, справедливость, свою профессию. Она только что покрыла мафиози, похитителя и манипулятора. Но где-то в самой глубине души она знала правду. Он не был её врагом.

В этот момент Нора вспомнила себя – самонадеянную, упрямую Нору Блэк, которая верила, что сможет найти правду в городе, построенном на лжи. Горькая, кривая усмешка тронула её губы. Детектив из неё вышел хреновый. Она не заметила, что её собственный лечащий врач годами следит за ней. Не распознала манипуляции сразу, не увидела слежки, позволила подавлять свою память и превратить разум в решето. Она гонялась за призраками, в то время как настоящие монстры сидели в креслах её начальников и пили элитный виски в кабинетах с видом на город. Правосудию не было места в Син-Сити. Это была красивая сказка, которую рассказывали наивным детям в академии, чтобы те с горящими глазами шли умирать на грязные улицы. Закон здесь был лишь инструментом. Дубиной в руках сильных и щитом для богатых. А она пыталась играть по правилам, которых просто не существовало.

Адриан был частью этого гнилого мира. Но именно он, а не закон, оказался единственной стеной между ней и пулей в затылке. Именно он, со всей своей безумной одержимостью, был готов сжечь этот город дотла, лишь бы она дышала. Нора снова потянулась к телефону. Слёзы капали на треснувшее стекло. Она открыла диалог с Адрианом, посмотрела на пустой экран и, не позволяя себе думать, быстро набрала всего несколько слов. «Прости меня». Она нажала «отправить» и, свернувшись калачиком на холодном диване, подтянула колени к груди, прямо как там, в гостевой спальне его дома.

Глава 23

Прошло три дня.

Нора лежала на диване, уткнувшись взглядом в потолок, где плясали блики от проезжающих за окном машин. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Она переворачивала его каждые пятнадцать минут, словно это механическое действие могло заставить его зазвонить. Но экран оставался черным. Ее сообщение – жалкие два слова «Прости меня», отправленные в порыве отчаяния и ломки, – так и висело в цифровом вакууме. Без ответа.

Мысли роились в голове, отравляя и без того хрупкое равновесие. Где он? Что с ним случилось? В ее сознании, тут же выстраивались самые мрачные сценарии. Может, мафия, о которой он говорил, все-таки предъявила ему счет за то, что он посмел пойти против системы ради какой-то женщины? А она даже не узнает об этом. Для мира она была просто сошедшей с ума, отстраненной от должности женщиной с проблемами по психиатрии. Кто будет делиться с ней новостями? Но тут же, сменяя страх, приходила другая, еще более унизительная мысль. А что, если с ним все в порядке? Просто его драгоценное эго человека, привыкшего повелевать жизнями, оказалось ранено настолько глубоко, что он просто... забыл о ней? Стер, как неудачную запись в медицинской карте.

Нора провалилась в нечто, напоминающее тяжелую депрессию. Раньше ее жизнью была работа. Работа была ее броней, ее смыслом. А теперь свалившееся на нее свободное время оказалось самым страшным, безжалостным врагом. Смысла жизни либо никогда не было, либо он безвозвратно ушел вместе с ее значком. Свободное время нужно было чем-то занимать. Но чем? Читать книги? Гулять? Каждая мысль, каждое действие неизбежно вело к нему.

Свои дни она скрашивала редким общением с Маркусом. Сухие, ни к чему не обязывающие сообщения. Это был вежливый пинг-понг двух людей, которые случайно провели вместе ночь и теперь не знали, как тактично дистанцироваться. Ну был секс. И что? Маркус был хорошим. Он был тем самым рассветом на крыше, который обещал нормальную, здоровую жизнь. Но Нора с тошнотворной ясностью понимала: ей не нужен свет. Она была безнадежно испорчена темнотой.

Нора сидела на смятом диване, поджав ноги. На ней была растянутая, помятая серая футболка и нелепые широкие домашние штаны в розовые сердечки. Волосы были кое-как собраны в небрежную, растрепанную гульку на макушке, из которой то и дело выбивались непослушные пряди. В одной руке она держала ложку, в другой – запотевший бокал с тягучим сладким ликером. На коленях стояла начатая банка шоколадного мороженого. Она зачерпывала ледяную массу, отправляла в рот и тут же запивала приторным алкоголем. По телевизору шла какая-то латиноамериканская мелодрама. Она потянулась к бокалу, сделала глоток и поморщилась. Ликер был слишком сладким. Все было слишком сладким.

Он, чертов гений с его сломанной психикой и мафиозными корнями, знал, что этот город сожрет ее без него. Что без его одержимости она превратится вот в это – в женщину в штанах в сердечко, пожирающую мороженое под бразильский сериал.

Телефон на диване коротко мигнул. Сердце Норы подпрыгнуло, пропуская удар. Она бросилась к нему, чуть не опрокинув бокал, схватила аппарат. Пальцы дрожали, разблокируя экран. Но это было не сообщение от Адриана. Это было автоматическое уведомление от банка: «Ваша подписка на стриминговый сервис успешно продлена. Списание средств...». Нора медленно выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает тяжелый ком. Она отбросила телефон в сторону и закрыла лицо ладонями. Смех, рвущийся из ее груди, был похож на всхлипы.

Нора отбросила телефон на подушку дивана. Автоматическое уведомление от банка стало последней, нелепой каплей в этом океане абсурда, в который превратилась её жизнь. Она зачерпнула ещё ложку тающего шоколадного мороженого, отправила в рот и сделала глоток приторного ликера. По телевизору главная героиня мелодрамы продолжала надрывно рыдать, но Нора больше не могла заставить себя сопереживать выдуманным трагедиям. Её собственная реальность была гораздо более уродливой. В голове вдруг, словно непрошеный гость, всплыли слова Адриана: «Мои люди будут следить за каждым твоим шагом, ты этого не заметишь. Сотру любые следы, которые могут к тебе привести».

Она медленно опустила банку с мороженым на журнальный столик, рядом с наполовину пустой бутылкой ликера, и поднялась с дивана. Ноги в нелепых носках скользнули по паркету. Она подошла к окну, раздвигая тяжелые шторы ровно настолько, чтобы образовалась щель для обзора, и прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, под моросившим дождем, раскинулась парковка перед её домом. Нора начала методично сканировать пространство. Старая «Тойота» соседа снизу, фургон доставки, пара дешевых седанов... И вдруг её взгляд зацепился за нечто чужеродное. В самом дальнем, плохо освещенном углу парковки, под кроной старого вяза, стоял дорогой автомобиль. Черный, с глухой, непроницаемой тонировкой на всех стеклах. Невозможно было понять, сидит внутри кто-то или это просто брошенная машина. Стекла поглощали любой свет, превращая салон в абсолютную черную дыру. Нора прищурилась, пытаясь разглядеть хоть силуэт за рулем, блик от экрана телефона или тлеющий огонек сигареты. Ничего. Это они, – пронеслось в голове. Его люди. А может, это просто совпадение? Может, за ней никто давно не следит? Может, Адриан Вейл, получив её жалкое, пропитанное отчаянием «Прости меня», просто вычеркнул её из своей жизни? Или его эго было ранено настолько сильно, что он приказал оставить её в покое, позволив городу самому перемолоть её в пыль.

Нора хмыкнула, кривя губы в горькой усмешке. Она подняла руку, прижалась ладонью к холодному стеклу и, глядя прямо в черную бездну тонированного окна той самой машины, медленно и выразительно подняла средний палец.

– Надеюсь, вы это видите, ублюдки, – прошептала она в пустоту комнаты. – Передавайте своему боссу, что его «забота» меня достала.

Она стояла так ещё минуту, не опуская руки, словно бросая вызов невидимому наблюдателю. Но ответа, естественно, не последовало. Черный автомобиль продолжал молчаливо стоять в тени, храня свои секреты. Нора опустила руку, задернула штору и вернулась на диван. Мороженое окончательно растаяло, превратившись в сладкую коричневую жижу. Она посмотрела на экран телефона. От Адриана по-прежнему не было ни слова.

Нора давно так не напивалась.

Она сползла по кухонному шкафу на прохладный пол, прижимая бутылку к груди, и уткнулась взглядом в темное окно. Черный тонированный автомобиль все еще стоял на парковке. Его тени по-прежнему стерегли ее одинокую, жалкую свободу. И вдруг, сквозь алкогольный туман, в памяти всплыло имя. Одно-единственное имя, которое Адриан произнес в том заснеженном лесу, рассказывая о ее прошлом. Нора нахмурилась, пытаясь сфокусировать мысли. Тётя Рэй. Женщина, которая вырастила ее. Они не были близки. Рэй была строгой, жесткой, с характером. У нее все всегда должно было быть по ее правилам, а ее гордость была настолько огромной, что она скорее откусила бы себе язык, чем первая позвонила и спросила, как дела. В последний раз они разговаривали лет шесть назад, когда Нора только устроилась в участок и позвонила сообщить об этом. Рэй тогда сухо ответила: «Смотри не пожалей об этом, Нора. И не звони мне по пустякам». И больше не звонила.

Нора неуклюже схватила телефон, и нашла в глубине контактов давно забытый номер. Палец дрогнул, прежде чем нажать на вызов. Гудки казались бесконечными. Нора уже думала, что номер мертв, что Рэй сменила его или вообще отправилась на тот свет, когда на другом конце раздался щелчок.

– Нора? Что-то случилось? – спросила она.

Нора запрокинула голову, делая ещё один глоток прямо из горлышка бутылки.

– Нет, Рэй. Ничего не случилось, – её голос звучал странно, с хриплой, пьяной усмешкой. – Я хочу перейти сразу к вопросам. Ты знаешь что-нибудь о моем отце?

На другом конце провода повисла тяжелая, свинцовая тишина. Нора слышала, как Рэй медленно, с шипением втянула воздух.

– Ты что-то вспомнила? – голос женщины мгновенно лишился сонливости, в нём зазвенела сталь.

– Мне рассказал Адриан, – выдохнула Нора, чувствуя, как внутри разливается ледяной озноб, который не мог перебить даже алкоголь. – Я так понимаю, ты о нем знаешь. Да? Ты знаешь, кто он такой.

– Да. Знаю.

Нора сжала бутылку так сильно, что пальцы побелели.

– Рассказывай, – потребовала она. – Всё. Мне плевать, что вы там друг другу обещали хранить в тайне. Я хочу знать, откуда я взялась в этом проклятом мире.

Рэй тяжело вздохнула. Звук был похож на шелест сухой листвы.

– Твой отец, Роберт, и отец Адриана, Мэйсон, были не просто друзьями, Нора. Они были братьями не по крови. Они вместе учились, вместе влезли в криминальный мир, потому что быстро поняли: честным путем в Син-Сити много не заработаешь, а пуля в лоб прилетает одинаково быстро и к бедняку, и к богачу. Они продвинулись по лестнице иерархии синдиката до самых высоких званий. Мэйсон женился, у них родился сын, Адриан. Но между всеми войнами и дележкой территорий... они оба влюбились в одну и ту же девушку.

Нора нахмурилась, пытаясь удержать фокус на словах.

– В официантку, – продолжила Рэй. – Она работала в кафе на границе их районов. Обычная девчонка, красивая, с грустными глазами. Они оба её добивались. Дарили дорогие подарки, о которых она даже мечтать не могла, ухаживали, пытались купить её внимание. Но она отказывала им обоим. Они никак не могли прекратить. Для них, привыкших брать всё, что они хотят, это стало игрой. Им было интересно увидеть, узнать, кому из них она в итоге скажет «да». Как итог, при очередном визите в этот бар, они заметили её округлившийся живот. Но каково же было их удивление, когда выяснилось, что никто из них не был отцом. Они не спали с ней, Нора. Они слишком гордились своей «игрой», чтобы просто взять её силой или купить за одну ночь. Мэйсон рассвирепел, – голос Рэй стал жестче. – Для него это был удар ниже пояса. Оскорбление, которое нельзя смыть кровью обидчика. Для него она оказалась шлюхой, которая решила нажиться на ухаживаниях двух боссов мафии, нагуляв ребенка от какого-то бродяги. А вот твой отец... Роберт влюбился в нее по-настоящему. Или то, что он принимал за любовь. Он похитил её.

Нора зажмурилась. В голове вспыхнула яркая, болезненная вспышка. Подвал. Люди в мантиях. Женщина в разорванном платье. У Норы внутри похолодело от дурного, тошнотворного предчувствия.

– Что было между ними... сложно сказать, – глухо произнесла Рэй. – Была ли это любовь или болезненная одержимость. Она родила девочку. И Роберт полюбил тебя как свою собственную дочь. Ты стала для него смыслом, искуплением, его личным ангелом в аду, который он сам же и строил. В один день женщина пропала. Мэйсон предположил, что она сбежала от него, ведь тяжело жить в таких условиях, как пленница. Роберт искал её. Месяц. Год. Переворачивал город, пытал, убивал информаторов. Но найти так и не удалось. Он смирился в каком-то смысле. Он начал вести разгульный образ жизни, ходить по женщинам, просто к шлюхам, чтобы заглушить боль внутри него. Так он встретил меня.

Нора поперхнулась бурбоном, кашляя и хватая ртом воздух.

– То есть ты...? – выдохнула она, чувствуя, как рушится иллюзия о её «тёте». – Ты была одной из...

– Нет, – в её голосе не было ни капли стыда. – Я содержала свой притон. Элитный, для своих, где девочки умели не только открывать ноги, но и молчать. Он часто захаживал к моим девочкам. Так мы и познакомились. Иногда беседовали по душам. Я умела слушать, Нора. Через пару лет мой притон накрыла полиция. Кто-то из конкурентов сдал нас копам. Я чудом ушла в тень. Роберт помогал мне финансово, так сказать, по старой дружбе. В один вечер... он приехал ко мне. Попросил меня принять его дочь. Он сказал, что тебе не место в этом преступном мире, где даже близкий друг может предать.

– Почему именно ты? – прошептала Нора, и слеза скатилась по её щеке. – Почему не кто-то из его людей?

– Видимо, доверять больше было некому. Он рассказал мне о том, что всё это время Мэйсон держал в подвале их общую возлюбленную. Твою мать. Он не убил её сразу. Он сломал её. А когда понял, что Роберт никогда не остановится и рано или поздно найдет её... он убил её, чтобы Роберт не забрал. На собрании синдиката Мэйсон представил эту женщину как воровку, которую он пригрел в своем дому и которая украла деньги. Её казнили по законам мафии. К тому времени жена Мэйсона, мать Адриана, покончила с собой, потому что не выдержала измен мужа, его жестокости и того гнилого, безумного характера, который пожирал их семью.

Нора перестала дышать. В её голове, словно кинопленка, прокрутился тот самый кошмар, который она видела во сне. Женщина на коленях в разорванном, покрытом кровью платье, умоляющая забрать её жизнь, но оставить ребенка. И мальчик, который уводит её прочь, говоря: «Это взрослые тайны».

– Твою мать убили, Нора, – произнесла Рэй, и эти слова прозвучали как удар молотка судьи. – А после этого Роберт пришел ко мне, попросив, как единственного человека, которому можно доверять, забрать тебя. Спрятать тебя от всего синдиката.

Телефон выскользнул из ослабевших пальцев Норы и с глухим стуком упал на пол.

Сначала Нора не заплакала.

Она просто смотрела на телефон, лежащий экраном вниз на полу, и не могла заставить себя пошевелиться.

Твою мать убили, Нора.

Убили.

Не бросила. Не умерла от болезни. Не погибла в аварии. Её убили. Казнили. Поставили на колени перед людьми, и отняли у неё жизнь.

А Нора всё это время жила.

– Нора? Ты меня слышишь?

Нора открыла рот, но не смогла ответить.

Хотела ли увидеть свою дочь в последний раз? Знала ли вообще, что девочка, которую она родила, осталась жива?

Любила ли она её?

Она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой отчаянно хотелось знать, была ли она кому-нибудь нужна.

Она никогда не знала материнских рук. Не помнила голоса. Не помнила запаха волос или тепла объятий. У неё не было ни одной фотографии, ни одной вещи, которую можно было бы прижать к груди и сказать себе: вот, это принадлежало ей.

Её мать существовала только в чужих рассказах и собственных кошмарах.

И теперь даже крошечная возможность узнать её оказалась отравлена.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю