444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Dega Or » Побочный эффект » Текст книги (страница 2)
Побочный эффект
  • Текст добавлен: 11 ноября 2026, 20:38

Текст книги "Побочный эффект"


Автор книги: Dega Or



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Клиника Адриана Вейла занимала верхний этаж здания в финансовом квартале. Нора припарковалась в подземном гараже, где свет был ровным, без единой мигающей лампы, а бетонные стены пахли не выхлопными газами и сыростью, как на городских стоянках, а чем-то неуловимо чистым – то ли дорогим моющим средством, то ли полным отсутствием жизни. Лифт поднял её бесшумно, без рывков и скрипов, словно гравитация здесь действовала по более вежливым законам.

Двери разъехались, открывая пустую приёмную. Секретарша уже ушла, но свет был оставлен специально для Норы – мягкий, рассеянный, не раздражающий глаза. На ресепшене лежала записка, написанная аккуратным почерком: «Кабинет открыт. Проходите, Нора».

Нора прошла по коридору. Каблуки стучали по паркету слишком громко, нарушая хрупкое равновесие этого места. Она чувствовала себя здесь чужеродным элементом – пятном грязи на белоснежной простыне. После дня, проведённого в доме мёртвого судьи, и в участке, пропитанном дешёвым кофе и запахом пота, это пространство казалось храмом, находящимся на границе между исцелением и жертвоприношением.

Дверь кабинета была приоткрыта. Адриан сидел за столом, спиной к окну. Город за стеклом превратился в россыпь огней, размытых дождём, но он не смотрел на город. Он смотрел на экран монитора. Услышав шаги, он плавно обернулся.

– Ты пришла, – тот самый бархатный голос, который полгода назад стал точкой опоры в её распадающемся мире.

Нора переступила порог. Кабинет Адриана был воплощением дорогой, выверенной до миллиметра безликости. Светлое дерево, кожа цвета слоновой кости, идеальные, ничем не нарушенные линии. Здесь не было ни одной личной вещи: ни случайной фотографии, ни статуэтки, ни брошенной на столе книги. Только стерильная функциональность и эстетика абсолютного, почти больничного покоя. Это пространство не рассказывало о том, кто здесь работает. Оно кричало о том, каким этот человек приказывал себя видеть.

– Прости, что опоздала, – выдохнула Нора, сбрасывая пиджак на спинку кресла.

Под ним осталась тонкая блузка, которая весь день предательски липла к спине от нервного пота и жары. В кондиционированной прохладе кабинета влажная ткань мгновенно стала ледяной, неприятно стягивая кожу и заставляя ёжиться.

– Ты пришла тогда, когда смогла, – голос Адриана был мягким, обволакивающим, как дорогой шёлк.

Он плавно поднялся из-за стола и двинулся к ней. Он не стал касаться её сразу. Сначала его взгляд – холодный, сканирующий, словно луч томографа – скользнул по её лицу, считывая пульс на шее, расширенность зрачков и степень истощения быстрее и точнее любого медицинского прибора.

– Как голова?

– Терпимо.

Её пальцы нервно нащупали в сумке потертую обложку блокнота. Того самого, с чужими, но выведенными её собственной рукой словами.

– Но мне нужно тебе кое-что показать.

Она протянула ему раскрытый блокнот. Страница с неровным, пугающим рисунком закрытого глаза и фразой, от которой у неё самой холодело внутри: «Он открывается, когда ты не смотришь». Адриан принял блокнот. Его длинные пальцы с идеально остриженными ногтями сомкнулись на бумаге с бережностью хирурга, держащего скальпель. Он смотрел на символ долго. Нора вглядывалась в его лицо, отчаянно пытаясь найти хоть одну трещину в маске, хоть тень сомнения или тревоги за её рассудок. Но лицо Адриана оставалось безупречно спокойным. Настолько неестественно, невозможно спокойным, что у Норы по позвоночнику пробежал ледяной озноб.

Наконец он поднял глаза.

– Где ты это видела?

Нора ответила, не задумываясь:

– На месте преступления. Вырезано на груди судьи Вейна.

– Понятно, – он закрыл блокнот и положил его на стол. – Это старый символ. Из культов, которые были популярны в начале прошлого века. Эзотерика, мистицизм, поиски смысла через страдание. Сейчас это редко встречается. Скорее всего, подражание. Кто-то начитался старых книг и решил поиграть в ритуалы.

Он говорил уверенно, но с лёгкой, едва заметной интонацией сомнения. Той самой, которая оставляла пространство для размышления.

– Я посмотрю в литературе, – продолжил он. – У меня есть доступ к архивам университета и частным коллекциям. Если это действительно имеет отношение к старым культам, я найду источник. А пока… – Он подошёл ближе, и дистанция между ними сократилась до минимума. – Пока тебе не стоит зацикливаться на этом. Твой разум и так перегружен. Новые образы, новые триггеры – это опасно. Ты понимаешь?

Нора кивнула. Когда память превращалась в решето, когда дни сливались в серую кашу, его слова становились каркасом, на котором держалась её реальность. Если Адриан говорит, что это опасно, значит, так и есть. Если он говорит, что возьмёт это на себя, значит, можно выдохнуть.

– Спасибо, – прошептала она.

– Не благодари. – Его рука легла ей на затылок. Пальцы запутались в волосах у основания шеи, тёплые, сильные. – Ты делаешь свою работу. Я делаю свою. Мы справимся вместе.

Он притянул её к себе неотвратимо, как прилив. Её тело предало её мгновенно, отозвавшись горячей, сладкой дрожью раньше, чем разум успел выстроить хоть какую-то защиту. Это была не страсть в привычном, искрящемся смысле. Это было тотальное, почти наркотическое подчинение. Пьянящее облегчение от того, что ей больше не нужно нести этот мир на своих плечах, не нужно думать, не нужно сопротивляться. Когда его горячее дыхание обожгло чувствительную кожу у ключицы, Нора судорожно выдохнула и зажмурилась. Его губы коснулись шеи – сначала невесомо, дразняще, а затем требовательно, оставляя на пульсирующей жилке влажный, обжигающий след. В темноте за плотно сжатыми веками рухнула вся её пугающая реальность. Вселенная сжалась до размеров его объятий. Она тонула в нём. В дурманящем, терпком аромате его цитрусового парфюма, который сейчас, смешиваясь с теплом её кожи, казался почти животным. В тяжёлом, обжигающем жаре его груди, прижатой к её спине. Его ладони легли на её талию, и большие пальцы начали медленно, собственнически чертить круги сквозь тонкую ткань блузки, посылая вниз, к самому животу, волны тягучего, истомного томления. И когда его дыхание стало глубже, Нора поймала себя на том, что её грудь вздымается в унисон с его. Её пульс покорно подстраивался под его ритм, позволяя ему превратить её в послушный, трепещущий инструмент в его руках.

Его рука скользнула вверх, по затылку, и пальцы властно вплелись в её волосы. Он сжал пряди в тугой кулак у самого основания черепа, фиксируя её голову, лишая возможности отстраниться или повернуться. Боль была острой, но какой-то далёкой, словно принадлежала кому-то другому. Для Норы эта боль стала якорем. Она удерживала её в настоящем моменте, не давая сознанию уплыть в привычный туман. Его хватка была абсолютной: он контролировал угол наклона её головы, степень её уязвимости, сам факт того, что она остаётся здесь, в этой точке пространства и времени, а не растворяется в очередном провале.

Его губы вернулись к её шее. Но теперь это был не мягкий, успокаивающий поцелуй. Это было исследование территории, которую он уже считал своей. Он целовал её шею с пугающей нежностью, которая противоречила силе его руки в её волосах. Губы были горячими, влажными, двигались медленно, оставляя за собой след огня на прохладной коже. Он знал, где пульс бьётся ближе к поверхности, и дыхание перехватывает острее.

Пальцы его свободной руки нашли первую пуговицу её блузки. Ткань расходилась, обнажая кожу, и каждый миллиметр открытого тела был новой границей, которую он пересекал с молчаливого разрешения её неподвижности. Нора позволяла себя раздевать, как позволяют врачу провести осмотр. В этом отсутствии сопротивления не было покорности жертвы. Было доверие пациента, который верит, что врач знает, что делает, даже если процедура болезненна.

Блузка соскользнула с плеч. Его пальцы, тёплые и сухие, легли на её грудь. Сначала он просто держал ладонь над кожей, позволяя ей почувствовать исходящее от него тепло. Пальцы Адриана нашли сосок и сдавили его – сильно, до грани между удовольствием и болью. Это была стимуляция для того, чтобы сузить её восприятие до одного ощущения.

Нора резко выдохнула. Его рука в её волосах сжалась чуть сильнее.

Он наклонился ближе. Его дыхание обожгло кожу у её уха. И тогда он укусил её шею достаточно, чтобы зубы оставили на коже чёткий, болезненный отпечаток. Место укуса мгновенно вспыхнуло жаром, и этот жар распространился вниз, по позвоночнику, заливая нервную систему сигналом, который заглушал все остальные.

– Тише, – прошептал он прямо в кожу. – Не думай ни о чём. Я заберу всё лишнее. Всё, что тебе не нужно, — оставь мне.

В этом замкнутом круге каждое его касание становилось извращённым, но таким желанным доказательством того, что он видит её насквозь. Что он – единственный в целом мире, кто знает, как её сломать, и единственный, кто умеет склеить её осколки. В этот момент, в этой тёмной комнате, наполненной его запахом, Нора Блэк чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо в своей жизни.

Потому что безопасность, к которой она привыкла, была иллюзией.

А иллюзия, которую создавал Адриан Вейл, работала безупречно.

Воздух в кабинете стал густым от напряжения и запаха их тел. Адриан уже наклонился к ней снова, его дыхание было ровным, предсказуемым ритмом, к которому она только что научилась подстраиваться. Его рука скользнула по её талии, возвращая контроль, возвращая её в то состояние благовидной пустоты, где не нужно было ни помнить, ни решать. Нора почти полностью растворилась в этом ощущении.

И тогда тишину разорвал звук. Резкий, механический виброзвонок телефона, лежащего на деревянной столешнице, прозвучал как выстрел.

Нора вздрогнула. Тело, которое ещё секунду назад было послушным инструментом в руках Адриана, внезапно вспомнило, что оно принадлежит ей. Мысли, которые он так старательно изымал, хлынули обратно. Нора увидела имя своей подруги на экране, пульсирующем холодным светом: Лин.

Адриан остановился, сохраняя позу, но убирая из неё давление. Ждал, позволяя реальности вторгнуться в их момент уединения.

Нора потянулась к телефону и приняла вызов, прижала телефон к уху и отвернулась от Адриана, инстинктивно пытаясь создать хоть какую-то иллюзию приватности.

– Лин... – она откашлялась. – Привет.

– Нора? – Голос подруги был обеспокоенным, слишком живым для этого стерильного пространства. – Ты почему не отвечаешь на сообщения? Я писала про обед завтра. С тобой все в порядке?

Она не помнила сообщения про обед. Не помнила, когда Лин его прислала. Не помнила, собиралась ли отвечать. Очередная дыра, которую она даже не заметила, пока кто-то другой не указал на неё пальцем.

– Прости, – выдохнула она. Слова давались с трудом, как будто язык был ватным. – Сегодня был... тяжёлый день. Очень тяжёлый.

Это была правда. Хотя день был тяжёлым не столько из-за работы, сколько из-за того, что работа начала прорастать сквозь таблетки, сквозь тщательно выстроенную стену забвения из-за того, что символ на мёртвом теле шевелил что-то в глубине черепа, а надпись в собственном блокноте смотрела на неё чужими глазами.

– Завтра наберу, – пообещала она. – Обещаю.

– Ладно, – Лин помедлила. В паузе повисло невысказанное: ты уверена? ты точно в порядке? мне не нравится твой голос. Но Лин не стала спрашивать. – Отдыхай, Нор. До завтра.

– До завтра.

Она опустила телефон. Экран погас. Кабинет снова погрузился в полумрак, но магия была нарушена. Безопасность, которую создавал Адриан, дала трещину. Игривое настроение просто... угасло как свеча, которую задул сквозняк. Тело больше не отзывалось на его присутствие облегчением. Оно чувствовало усталость. И смутное, непрошеное ощущение, что она только что совершила ошибку – не ответив Лин, или ответив, или придя сюда, или позволив ему коснуться себя.

Адриан подошёл к ней сзади. Его руки осторожно легли ей на плечи. Это была попытка восстановить связь, вернуть её в ту точку, где всё было просто. Его пальцы начали медленно разминать напряжённые мышцы, и в этом жесте было столько привычной заботы, что Норе захотелось поддаться. Но она не поддалась. Мягко, почти незаметно, она отстранилась. Его руки остались в воздухе на долю секунды, прежде чем опуститься вдоль тела. Он не удержал её. Не настаивал. Просто принял её отказ с тем же спокойствием, с которым принимал всё остальное.

Нора подошла к креслу, где лежала её блузка. Пуговицы застёгивались медленно, пальцы дрожали. Каждая пуговица была маленьким актом возвращения к себе. К той версии себя, которая существует вне этого кабинета, вне его рук, вне его контроля. Версии, которая должна была ответить Лин и помнить свои обещания. Которая должна была расследовать убийства, а не растворяться в них.

Блузка была застёгнута. Нора обернулась.

Адриан открыл ящик стола, достал белую матовую коробку без надписей и протянул ей.

– Твой курс на следующий месяц, – сказал он ровным, обволакивающим голосом. – Старые должны вот-вот закончиться.

Нора приняла коробку. Она и сама толком не знала, сколько таблеток осталось во флаконе.

– Спасибо, – прошептала она, сжимая прохладный картон в руке.

Чувство безопасности, которое только что дало трещину, начало медленно, вязко восстанавливаться. Не полностью, но достаточно, чтобы она могла поверить: он заботится о ней. Он выстраивает для неё каркас реальности, которого ей так не хватало в собственном хаосе. Даже если этим каркасом было забвение.

– Принимай строго по расписанию, – напомнил он. – Утром и вечером. После еды. Твоему мозгу сейчас необходима предсказуемость, Нора.

Нора кивнула. Подошла к двери. Остановилась на пороге. Он стоял там же, у стола, руки сложены на груди.

– Спокойной ночи, Адриан.

– Спокойной ночи, Нора.

Она вышла. Двери сомкнулись за её спиной, отсекая мир доктора Вейла. Нора нажала кнопку вызова лифта. Стояла, прижав к груди белую коробку, и не знала, как за стеной кабинета Адриан Вейл, вероятно, уже садится за стол, открывает планшет и делает запись в медицинской карте.

Пациентка: Н. Блэк.

Дата: [сегодняшняя дата]

Жалобы: головная боль, провалы памяти, эмоциональная лабильность. Коррекция терапии: выдан новый курс.

Примечание: реакция на внешний стимул (телефонный звонок) – кратковременная дезориентация, снижение комплаенса. Восстановлено вербальным внушением и плановой фармакотерапией.

Она не видела этой записи. Но, увидев, поняла бы, что Нора Блэк не была обычной пациенткой.

Лифт прибыл. Двери раскрылись. Нора шагнула внутрь. Нажала кнопку первого этажа.

Настоящий город ждал её снаружи, но Нора больше не доверяла настоящему. Она доверяла только белым таблеткам в матовой коробке. И человеку, который их давал.

Она поймала своё отражение в зеркальной стене. Молодая женщина смотрела на неё собранно, спокойно, но стоило взглянуть в глаза, и иллюзия рассыпалась. В них зияла пустота – чистое, незамутнённое пространство, которое кто-то другой заполнял по собственной воле.

Двери бесшумно разъехались. Нора пересекла пустой вестибюль и вышла наружу. Дождь снова начал моросить, растворяя свет во тьме.

Глава 3

Без десяти шесть утра. Тот самый час, когда город делится на тех, кто шатается домой из клубов, и тех, кто в тишине обдумывает идеальное преступление. Нора Блэк мечтала принадлежать ко вторым, но за отсутствием дара к изощренному кровопролитию, она застряла на базовой программе – собственном выживании. Проснувшись, она первым делом посмотрела на дверь. С изнанки на неё смотрел белый квадратик с её же корявой надписью: «Проверь плиту». На кухне пахло остывшим кофе, а металл конфорок был мертвенно-холодным. Стикер так и остался висеть. Безмолвный свидетель её вчерашней паранойи и главная улика того, что она всё-таки нашла дорогу домой.

Телефон на тумбочке вибрировал. Будильник был озаглавлен «Позвони Лин». Нора мысленно поблагодарила себя прошлую за трогательную заботу о себе настоящей, хотя совершенно не помнила, когда именно включила этот шедевр тайм-менеджмента.

Нора открыла дневник, страницы пестрели заметками, которые она читала с тем же отстраненным интересом, с каким изучают чужую выписку из психиатрической лечебницы. Затем настало время химии. Нора высыпала таблетки на стол. Новые, из вчерашней матовой коробки от Адриана, оказались мельче. И абсолютно гладкими. Нора отметила это про себя, пожала плечами, видимо, фармацевтический дизайн нынче стремился к радикальному минимализму. Она проглотила одну, запила водой из-под крана и занесла время в блокнот: 05:52.

В душе, под обжигающими струями воды, Нора намыливала голову и вдруг замерла. Пальцы скользнули по коже на затылке, туда, где вчера так властно сжимала пряди рука Адриана. Она закусила губу, и по телу разлилось тягучее, тёмное тепло. Их встречи всегда были полны страсти, какой-то надрывной, почти животной силы, которая заставляла её забывать обо всём. Она вспомнила, как он прижимал её к столу, как его дыхание обжигало шею... Нора резко тряхнула головой, смывая пену вместе с непрошеными образами. Хватит, эротические флешбэки не помогут найти маньяка, вырезающего, непонятно, что означающий, символ. Ей необходимо сфокусироваться на задаче, вместо того чтобы снова тонуть в том, как безупречно её мужчина размывает грань между сном и явью.

***

Смесь формалина, синтетического «Морского бриза» и тотальной безнадёги – вот чем дышал морг Син-Сити. Главный коронер Рената Оуэн, женщина абсолютно бесчувственная, стояла над стальным столом с гримасой неудачливого победителя лотереи: её «призом» стала необходимость препарировать очередного несчастного, которому не посчастливилось стать жертвой психопата.

– Добрейшее утро, – сухо поприветствовала она вошедших, не отрываясь от планшета. – Рада видеть, что вы единственные в этом городе, кто ценит моё общество до полудня.

Джек Фелдман ввалился в помещение, сжимая два стаканчика кофе так, будто это были гранаты без чеки. Его лицо имело землистый оттенок, а глаза красноречиво кричали о тяжёлом похмелье, глубоком сожалении о вчерашнем бурбоне, желании уволиться и уехать на ферму разводить альпак.

– Доброе утро, Рената, – Джек протянул ей стакан. – Я принёс мирное подношение.

– Кофе? – она взяла стакан, понюхала. – Для меня? Какой джентльмен.

Нора молча взяла второй стакан.

– Итак, – Рената отставила кофе, так и не выпив. – Ваш судья. Причина смерти – множественные ножевые ранения. Это вы и без меня знаете, но есть нюансы. Знак вырезали уже на мёртвом теле. Преступник работал медленно, со вкусом.

– Значит, убийца – художник? – спросила Нора.

– Или бездельник с кучей времени, – отозвалась Рената, пожимая плечами. – Воск настоящий, пчелиный, с дорогой смолой. Обычно его используют только в храмах, а не в сувенирных лавках, где продают воск с ароматом «ванильная тоска». Эту смолу привозят партиями, хранят в подсобках, иногда заказывают для праздников.

– Получается, подозревать можно вообще весь город, – подытожил Джек.

– Примите поздравления, вы блестяще сократили круг поиска до каких-то нескольких тысяч человек.

– Есть ещё детали? – вмешалась Нора. – Что за орудие?

– Тонкое лезвие, скальпель или другой хирургический инструмент. Преступник действовал мастерски, не оставляя лишних порезов. Он прекрасно знал, куда и с какой силой бить.

– Врач?

– Очень вероятно. При этом на трупе отсутствуют чужие следы: ни отпечатков, ни чужих ворсинок, ни малейшего следа ДНК.

– Значит, мы имеем дело либо с гением, либо с полным психопатом, – констатировал Джек.

– Одно другому ничуть не мешает, – парировала Рената. Она придвинула к Норе тонкую папку. – И ещё деталь из первичного рапорта патрульных. Тело нашла прислуга. Экономка. Она пришла с утра убирать кабинет судьи, наткнулась на труп и первой вызвала полицию. Её данные и адрес есть в деле.

– Понятно, – Нора допила давно ставший холодным кофе. – Благодарю за информацию, Рената. Двигаем к экономке покойного судьи, нужно её разговорить.

Она уже направлялась к двери, но Рената её окликнула:

– Блэк, выглядишь ты сегодня просто отвратительно. Впрочем, будем честны: твой повседневный облик тоже наглядно демонстрирует, что ты очень далека от слова «норма».

– Премного благодарна, Рената.

– Это не была похвала.

– Я в курсе.

Выбравшись на улицу, они окунулись в настоящее пекло. Раскалённое солнце висело над городом тяжелым шаром, а горячий воздух казался почти осязаемым. Подошвы вязли в размягчённом от зноя асфальте, и даже тени не спасали от духоты.

– Итак, план тот же: едем к прислуге, – произнес Джек, останавливаясь у машины. – Остается надеяться, что она хоть что-то смыслит в делах своего босса.

Нора пересекала парковку, лавируя между чужими автомобилями. Джек уже стоял у открытой двери своей машины и что-то крикнул ей вслед, но слова потонули в мгновенной агонии. Боль пронзила затылок – резкая и точная, словно туда вогнали раскалённый штырь и провернули его. Зрение начало гаснуть: тьма поползла с периферии к центру, пока реальность не схлопнулась в единственную, пустую полоску света. Ключи выпали из пальцев. Металлический звон об асфальт стал последним звуком, прежде чем наступила глухая тишина. Или же это она сама перестала существовать для мира. Пространство загустело, превратившись в вязкую жидкость, и чувство направления исчезло. Нора шагнула в никуда, споткнулась о невидимое препятствие, и мир качнулся. Она рухнула вперёд, даже не осознавая, что падает. И налетела на что-то твёрдое. Чьи-то руки крепко схватили её за плечи, не давая разбить нос об асфальт.

– Эй, – сказал мужской голос. – С вами всё в порядке?

Нора открыла глаза. Голова всё ещё гудела, но мир возвращался – перед ней склонился мужчина. Молодой, с приятным лицом, глаза обеспокоенные. Взгляд Норы, ещё не до конца обретший резкость, на секунду зацепился за тонкое металлическое кольцо в его нижней губе. Просто прохожий, который оказался в нужное время в нужном месте.

– Да... да, спасибо, всё в порядке.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Она отстранилась. Он отпустил её плечи. Нора наклонилась и подняла ключи. Они лежали на асфальте, блестя на солнце.

– Извините, – сказала она. – Перегрелась.

– Бывает, – он кивнул и просто ушёл, как будто ничего не произошло.

Джек уже вылез из своей машины. Дверь он не закрыл – так и стояла открытая, как рот человека, который забыл, что хотел сказать. Он смотрел на неё через крышу седана.

– Ты как? – крикнул он. – Совсем сдурела? Я тебе кричу, кричу, а ты идёшь, как будто тебе всё равно.

– Всё нормально.

– Нормально – это когда человек стоит на ногах, а не ловит асфальт лицом, – Джек обошёл машину и остановился в паре шагов. – И вообще, что это за парень?

Нора замерла от раздражения. Она посмотрела на Джека. Он спрашивал серьёзно про какого-то парня.

– Какой парень?

– Ну тот, который тебя поймал. Ты что, не заметила, что тебя поймали? Ты чуть не рухнула. Он тебя держал за плечи. Довольно уверенно, я бы сказал.

– Джек.

– Что?

– Я чуть не потеряла сознание, а ты спрашиваешь меня про какого-то парня.

Джек пожал плечами медленно, как человек, который совершенно не понимает, в чём проблема.

– Ты его знаешь?

– Первый раз вижу.

– Уверена?

– Уверена.

Джек посмотрел на неё, потом на удаляющуюся спину мужчины, потом снова на неё. Он хотел что-то сказать, но, видимо, решил, что жизнь дороже или что Нора сейчас не в том состоянии, чтобы оценить его остроумие. Он кивнул, сел обратно в машину и громко хлопнул дверью. Нора села за руль и завела двигатель. Кондиционер опять дул тёплым воздухом, и город вполз внутрь салона через открытое окно. Она поехала к экономке следом за Джеком. Нора думала о том, как иногда он реально раздражает, не потому, что плохой напарник, а потому, что задаёт глупые вопросы в неподходящий момент. Когда она чуть не упала в обморок, он спросил про какого-то незнакомца, будто это было важнее, чем то, что она почти отключилась посреди парковки.

Она вздохнула и переключила передачу.

***

Дом экономки судьи стоял на тихой улице, зажатой между прачечной и старой аптекой. Маленький, аккуратный, с выцветшими занавесками и газоном, который кто-то стриг с упорством, достойным лучшего применения. Нора припарковалась у тротуара.

– Надеюсь, она предложит воду, – сказал Джек, покидая свою машину. – Или хотя бы стул.

Дверь открыла женщина лет шестидесяти, с седыми волосами, убранными в тугой хвост. Миссис Маргарет Уитмор. Она провела их в гостиную, которая, судя по всему, знавала лучшие времена, но всё ещё цеплялась за звание уютной. На столе стояла ваза с искусственными розами, покрытыми тонким слоем пыли. Диван был старый, с протёртой до основы обивкой на подлокотниках и продавленными подушками, хранившими форму чужих тел. На одной из них, серой и плоской, лежала кошка – худая, трёхцветная, с полузакрытыми глазами. Она даже не шевельнула хвостом, когда вошли незнакомцы. Ковёр под ногами вытерся до ниток, а в центре темнели пятна – то ли от чая, то ли от времени. В углу тикали часы, но их ход казался не отсчётом времени, а напоминанием, что оно здесь никуда не спешит.

– Я уже говорила с полицией, – сказала она, не дожидаясь вопросов. – В день, когда его нашли. Я ничего не видела.

– Мы понимаем, – Нора села напротив. – Но иногда память возвращается не сразу. Долго ли вы работали у судьи?

– Двенадцать лет. Приходила утром, уходила вечером, иногда оставалась, если были гости. Он не любил беспорядка.

– В последнюю неделю что-то изменилось?

Маргарет замолчала и пальцами сжала край полосатого фартука.

– Конверты с фотографиями, – наконец сказала она. – Ему приходили конверты без обратного адреса не в почтовый ящик, а прямо под дверь.

– Фотографии? – Джек перестал изучать потолок.

– Да. Боже, там были изображены крупные символы, вырезанные на коже. Судья быстро забрал конверт и сказал, чтобы я не вмешивалась.

– А сами снимки у вас остались? – спросила Нора.

– Нет, он забрал их все, – Маргарет покачала головой. – Понятия не имею, что он с ними сделал потом – сжёг, спрятал или оставил в кабинете. Больше я их не видела.

– Он говорил, кто это может быть? – спросила Нора.– Сказал, что кто-то пытается его напугать. Возможно, родственники кого-то из преступников, недовольные приговором. Он сказал, что не стоит придавать этому значения, но сам... – она поджала губы. – Сам выглядел встревоженным. Я знаю его много лет, он умел держать лицо, но не передо мной.

Нора наклонилась чуть ближе.

– В день смерти он отправил вас домой?

– Да, позвонил утром и сказал, что сегодня мои услуги не нужны. У него были какие-то дела. Я удивилась, но не спросила, это не моё дело.

– Миссис Уитмор, – Нора говорила мягко, но без сочувствия, которое могло бы размягчить ответы. – Вы не находите странным, что человек, который много лет работает в такой сфере, получает угрозы, фотографии с вырезанными символами, но не обращается в полицию? Не усиливает охрану?

Маргарет посмотрела на неё долгим взглядом.

– Я говорила ему то же самое, но он отмахнулся. Сказал, что тот, кто присылает эти снимки, хочет внимания, а внимание для таких ситуаций – это то, чего нельзя давать. Но я видела, как он проверял замки. Как смотрел в окно, когда думал, что я не замечаю. Он боялся, детектив, просто не хотел этого показывать.

– Где вы были в ночь убийства? – спросил Джек.

– Дома, смотрела телевизор. А на следующее утро я пришла как обычно, начала уборку и... обнаружила его. – Маргарет судорожно вздохнула, её лицо вновь побледнело от нахлынувших воспоминаний. – Я была так сильно напугана, что едва не лишилась чувств. Дрожащими руками набрала номер и сообщила полиции об убийстве мистера Вейна.

– Может быть, вы видели что-то ещё? Машину? Людей? Что-то необычное возле его дома?

– Ничего такого, всё было как всегда.

Нора достала визитку и положила на стол.

– Если что-то вспомните, даже мелочь, позвоните. Не важно, днём или ночью.

Они вышли на улицу. Солнце всё так же плавило асфальт. Джек прищурился.

– Ну что, обед? Я знаю одно место, где подают вкусные сэндвичи, два по цене одного.

– Не могу, – Нора покачала головой. – Мне нужно проверить кое-что, позже свяжусь.

Она села в машину, захлопнула дверь и на минуту закрыла глаза. Потом достала телефон, будильник «Позвони Лин» всё ещё висел в списке. Нора набрала номер.

– Лин, привет. Да, в порядке. Слушай, давай сегодня вечером в нашем баре на Ред Роуд после семи?

Лин что-то ответила – коротко, с усмешкой, как всегда. Нора улыбнулась впервые за утро.

– Договорились.

***

В участке было душно: кондиционер хрипел, но не справлялся. Нора села за компьютер и открыла базу. Поиск по тегам: «символ глаза», «оккультные знаки», «ритуалы», «вырезание на коже», «пчелиный воск». Система выдала десятки дел: секты, мошенники, психи, одиночки с манией величия. Ни одно не совпадало. Ни рисунка, ни почерка, ни состава воска. Она пробовала другие комбинации, пока глаза не начали слезиться. Ничего. Она откинулась на спинку стула и вздохнула. Оставалось надеяться, что Адриан раскопает больше. У него были свои каналы – иногда откровенно незаконные, но полезные. Поэтому, открыв блокнот, она начала писать:

– Проверить биографию судьи ещё раз.

– Найти места продажи свечей с тем же составом воска и смолы. Храмы, мастерские, поставщики?

– Убийца вырезал знак тщательно, неспеша.

– Мог ли убийца быть знакомым судьи? Если нет, почему охрана не сработала?

– Камеры ничего не зафиксировали. Как будто он знал заранее, где слепые зоны.

– Тот, кто посылал фото и убил судью – один и тот же человек? Или нет? Группа по интересам?

Нора поставила точку и закрыла блокнот. За окном медленно садилось солнце, окрашивая небо в цвет старой крови. До встречи с Лин оставалось несколько часов. Она надеялась, что к тому времени Адриан позвонит. Или что хотя бы один из её пунктов перестанет быть просто строчкой в блокноте.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю