Текст книги "Побочный эффект"
Автор книги: Dega Or
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
– Почему ты мне не сказала? – наконец выдавила Нора.
– Потому что твой отец просил меня никогда не рассказывать, – ответила Рэй. – Он хотел, чтобы у тебя была нормальная жизнь.
Нора коротко рассмеялась.
Нормальная.
Этим словом можно было прикрыть всё что угодно: украденное детство, выдуманное прошлое, чужую кровь, десятилетия лжи.
Нора опустила голову.
Роберт.
Её отец.
Человек, который похитил её мать. Человек, из-за которого началась вся эта история. Человек, который, возможно, действительно любил её, но не смог спасти женщину, подарившую ей жизнь.
Как вообще можно было одновременно любить человека и быть частью причины, по которой он умер?
Нора прижала ладони к лицу. Первый всхлип вырвался неожиданно, почти беззвучно. За ним последовал второй. Она согнулась пополам, упираясь лбом в холодный паркет, и заплакала так, как не плакала даже на похоронах тех, кого когда-то считала близкими.
Она оплакивала женщину, которую никогда не знала.
Оплакивала отца, которого ей не дали узнать.
Оплакивала собственное детство, которое, как оказалось, было построено на тщательно замаскированной катастрофе.
И, наверное, больше всего она оплакивала себя.
Потому что теперь ей предстояло жить с пониманием: всё, что она считала своим прошлым, было чужой версией событий. Её имя, её происхождение, её воспоминания – всё существовало внутри истории, которую за неё написали люди, слишком трусливые, чтобы сказать правду.
– Куда уехал Роберт после того, как оставил меня у тебя?
– Я не знаю. Он оставил мне кое-какие документы и деньги. Сказал, что больше не может подвергать тебя опасности. Привёз тебя и уехал. Я больше его не видела.
– Даже не интересовалась, жив ли он?
– Нора, я не была ему женой. У нас были свои отношения, но не настолько близкие, чтобы я отправилась на поиски человека, который сам решил исчезнуть. Он оставил тебя в безопасности. Возможно, это было единственное, что он мог для тебя сделать.
Она замолчала. Несколько секунд слышалось только тихое дыхание обеих женщин.
Нора задала вопрос, который мучил её ещё с детства.
– Рэй, почему я ничего не помню? Я не помню его лица. Не помню ничего до того дня, как ты открыла мне дверь под дождем. Почему моя память до определенного момента – это просто черная дыра?
– Иногда психика ребёнка сталкивается с чем-то настолько тяжёлым, что пытается защитить себя. Сильный стресс, насилие, эмоциональная травма. Человек может вытеснять воспоминания, блокировать их. Иногда это происходит через диссоциацию. Не потому, что он сознательно хочет забыть, а потому, что иначе просто не может справиться с происходящим.
– То есть я могла пережить что-то страшное? – спросила она. – Что-то настолько ужасное, что мой собственный мозг решил стереть это?
– Возможно.
– И ты знаешь, что это?
– Роберт ничего мне не рассказывал о том, что происходило с тобой до того, как ты оказалась у меня. Я не могу сказать, что именно случилось.
Конечно. Ещё одна вещь, которую никто не мог ей объяснить.
– Нора, послушай меня внимательно. Держись подальше от Адриана.
– Что?
– Ты меня услышала. Не связывайся с ним. Не позволяй ему снова втянуть тебя в эту историю. Яблоко от яблони недалеко падает. Мэйсон был безжалостным чудовищем, и его сын... в их жилах течет одна и та же грязная, проклятая кровь. Они все манипуляторы. Они привыкли владеть людьми. Если он рядом с тобой – беги, ведь в конечном счёте они всегда остаются теми, кем их воспитали.
Нора несколько секунд молчала, а потом истерично рассмеялась.
– Знаешь, что самое забавное? Ты сейчас говоришь мне держаться подальше от Адриана. Человека, который, по крайней мере, попытался рассказать мне правду. А ты не могла найти в себе смелости даже поинтересоваться, жива ли я.
– Нора...
– Нет, подожди. Дай мне закончить.
Она поднялась с пола и прошлась по комнате. Ноги дрожали после выпитого, но злость постепенно вытесняла алкогольную слабость.
– Ты прекрасно знала, что я одна. Знала, что у меня никого нет. И что ты делала, Рэй? Когда я звонила тебе, когда пыталась хоть с кем-то поговорить, когда мне действительно нужна была семья, ты отмахивалась от меня. Помнишь, что ты сказала, когда я сообщила, что пошла работать в полицию? «Не звони по пустякам». Это ты мне сказала. Пошла ты к чёрту, Рэй.
На другом конце провода воцарилась тишина.
– Нора, не смей...
– Нет, это ты послушай. Ты нихрена не звонила мне. Ни разу. Ты слала меня нахрен каждый раз, когда я обращалась к тебе по-человечески, с душой. Когда мне было плохо, когда я хотела поговорить, мне просто хотелось услышать голос человека, которого я считала своей семьёй. Ты делала вид, что я тебе мешаю.
– Я дала тебе крышу над головой, вырастила тебя...
– И что?! Ты теперь хочешь медаль за это?! Я была ребёнком, Рэй. Ребёнком, которого однажды передали из рук в руки, как ненужную вещь. Я не просила тебя быть моей матерью. Не просила любить меня. Но хотя бы иногда ты могла вести себя так, будто я не была для тебя обузой.
– Я делала всё, что могла.
– Нет. Ты делала ровно столько, сколько тебе было удобно. И знаешь что? Не смей рассказывать мне, кого я должна бояться. Не смей учить меня разбираться в людях. Ты не имеешь на это никакого права. Спасибо за сказку на ночь, Рэй.
Нора сбросила вызов. Экран телефона погас, оставляя её в полумраке кухни.
Нора опустила телефон. Несколько секунд она просто стояла посреди комнаты, глядя на тёмный экран. Потом её лицо исказилось, и она закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать очередной всхлип.
Она ненавидела Рэй.
И одновременно ненавидела себя за то, что даже после всего сказанного ей всё ещё хотелось, чтобы та перезвонила. Чтобы сказала что-нибудь другое. Хоть раз в жизни сказала, что переживала. Что Нора была ей нужна.
Но телефон молчал.
Как молчал все эти годы.
Нора поняла, что самое страшное в этой истории даже не то, что Адриан мог оказаться похожим на своего отца. Самое страшное заключалось в том, что зная всё это, она хотела услышать его голос.
Она снова взяла телефон. Открыла переписку. Последнее сообщение по-прежнему оставалось без ответа.
Нора долго смотрела на него, а потом набрала ещё одно: «Адриан, пожалуйста. Не заставляй меня проходить через это в одиночку.»
Впервые за долгое время Нора позволила себе не притворяться, что всё в порядке. Не пытаться собрать себя по кусочкам, не искать выход, не убеждать себя, что она справится, как справлялась всегда. Ей до боли хотелось оказаться кому-нибудь нужной. Не из чувства долга, не из жалости, не потому, что кто-то считал своим обязательством присматривать за ней.
Она хотела, чтобы кто-то остался.
Глава 24
Серое утро безжалостно просочилось сквозь шторы, ударяя по воспаленным глазам. Нора открыла веки и тут же зажмурилась от вспышки боли, раскалывающей виски. Во рту стоял тошнотворный, сладковато-горький привкус дешевого ликера и вчерашних слез. Желудок предательски скрутило, и к горлу подкатила волна дурноты. Она откинула скомканное одеяло и, шатаясь, бросилась в ванную. Едва успев захлопнуть за собой дверь и упасть на колени перед унитазом, Нора позволила спазмам вывернуть её наизнанку. Нора судорожно глотала воздух, опираясь ладонями об ободок унитаза, пока тошнота не отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту и мелкую дрожь в коленях.
– Боже, как же болит голова... – хрипло простонала она, обхватывая лицо ладонями. – Какого черта я это устроила? Еще и откровения о своих родителях... Господи, за что мне всё это?
Нора с трудом поднялась, включила душ и шагнула под обжигающие струи воды. Горячая вода била по коже, смывая липкий пот и остатки вчерашнего отчаяния, но она не могла смыть голос Рэй. Он звучал в голове громче, чем шум воды, отравляя каждый вдох. Роберт и Мэйсон. Два монстра, которые играли в любовь, пока её мать гнила в заточении, а потом была казнена по законам синдиката. Нора родилась из этой грязи, из этой крови. Она была живым доказательством чужой одержимости и жестокости. И самое страшное – она наконец поняла, почему тьма Адриана Вейла притягивала с такой болезненной, наркотической силой. Они оба были продуктами этого проклятого мира.
Нора резко выключила воду. Тишина в квартире снова стала давящей. Она наскоро вытерлась и, выйдя из душевой, обернула тело большим махровым полотенцем. Капли воды стекали по ключицам, исчезая в мягкой ткани. И тогда она услышала тихий шорох. Едва уловимый, почти призрачный звук шага по паркету в другой комнате. Сердце пропустило удар. Страха не было. Была лишь холодная, парализующая уверенность в том, кто именно нарушил границы её квартиры. Адриан уже делал это раньше.
Нора медленно, босиком, ступая по прохладному полу, вышла из ванной и направилась в спальню. Дверь была приоткрыта. Она шагнула внутрь и замерла на пороге, полностью потеряв дар речи. Адриан стоял у окна. Он был одет в безупречный тёмный костюм, который казался вызовом хаосу её вчерашней депрессии. Его широкие плечи были слегка напряжены, а взгляд устремлен на серый, затянутый тучами город за стеклом. Он выглядел как человек, который не спал всю ночь, борясь с собственными демонами, но его осанка по-прежнему излучала ту самую пугающую, абсолютную власть. Но не он первым привлек её внимание. На смятой простыне кровати лежал огромный, роскошный букет пионов. Нежно-розовые с тяжелыми, пышными бутонами, они казались чужеродным, невероятно прекрасным пятном в этой комнате, пропитанной запахом алкоголя.
Услышав её прерывистое дыхание, Адриан медленно повернулся. Его тёмные глаза встретились с её. В них была бездна. Та самая, в которой она тонула последние три дня, сидя на полу своей кухни и молясь о том, чтобы он просто ответил на её сообщение. Нора стояла, прижимая края полотенца к груди, не в силах произнести ни слова.
Время будто остановилось. Нора задержала дыхание, чувствуя, как сердце глухо и часто бьётся о рёбра. Она так ждала этой встречи. Последние три дня она сходила с ума от его молчания. Но сейчас, когда он действительно был здесь, она вдруг совершенно растерялась. Все заготовленные слова, вся злость, отчаяние и алкогольная бравада испарились, оставив её оголённой и беззащитной. Адриан не сделал ни шага к ней, словно боялся спугнуть её или нарушить хрупкое равновесие.
– Рэй мне позвонила, – произнёс он, не сводя с неё взгляда. – Сообщила, что рассказала тебе правду о твоих родителях... И мне заодно. Я многое не знал о своём отце, – глухо продолжил он, глядя куда-то в пол, прежде чем снова поднять на неё глаза. – Мэйсон умел прятать своих демонов за закрытыми дверями подвалов и толстыми стенами особняков. Но я догадывался. Я видел, как он мыл руки до крови по ночам. Видел животный страх в глазах прислуги. Слышал крики, которые мне запрещали слышать, и мне говорили, что это «взрослые вопросы». Я знал, что он чудовище, Нора. Но я не знал... что его жертвой стала твоя мать. Что наши семьи связаны не просто клятвами двух жадных до власти мужиков, а её кровью.
Он замолчал, и в этой паузе Нора услышала, как рушится последний бастион его высокомерия. Перед ней стоял сломленный мужчина, раздавленный весом наследства, которое он так тщетно пытался контролировать.
– Это я должен просить прощения у тебя, Нора, – его голос сорвался, обнажая ту самую, первобытную боль, которую он так старательно маскировал одержимостью. – Прости меня. Прости за то, что вмешался в твою жизнь. За таблетки, за ложь. Я не должен был требовать от тебя чего-либо. Не имел права тянуть тебя в свою тьму, делать своей собственностью... тем более после того, что ты узнала. После того, что мой отец сделал с твоей семьёй. Я думал, что спасаю тебя, но на деле я просто повторял его грехи, пытаясь удержать то, что мне никогда не принадлежало по праву.
Нора сделала неуверенный шаг вперед. Капли воды с её мокрых волос падали на обнаженные плечи. Она посмотрела на роскошные, тяжелые бутоны пионов, лежащие на её смятой постели. Они казались невероятным, живым пятном в этой комнате.
– Красивые цветы, – тихо произнесла она. – Адриан, я... – она запнулась, судорожно сжимая края полотенца на груди, словно это могло защитить её от бури эмоций. – Я думала, что ты забыл обо мне.
Адриан медленно выдохнул. В его темных глазах, обычно таких непроницаемых и контролирующих, сейчас плескалась неприкрытая, выматывающая нежность. Он не стал нарушать дистанцию, словно понимая, что сейчас она хрупка, как тонкий лед, и любое резкое движение может её сломать.
– Нет, – его бархатный голос наполнил комнату, обволакивая и согревая. – Я не забывал ни на секунду. Я был зол, Нора. Мне нужно было побыть одному. Переосмыслить... очень многие вещи. Но слежку за тобой я не убирал, – произнес он уже спокойнее, и в его голосе проскользнула едва заметная тень усмешки. – Я не мог оставить тебя без защиты. И мои люди передали мне... что вчера вечером ты подошла к окну и очень выразительно показала средний палец машине.
– Черт, – выдохнула она, качая головой, отчего несколько влажных капель слетели с её волос на прохладный паркет. – Я думала, там все-таки никого нет.
Адриан сделал шаг к ней.
– Как ты себя чувствуешь после всего, что тебе пришлось узнать?
Нора подняла на него тяжелый взгляд. Внутри неё выгорело всё: злость, обида, желание бороться. Осталась только усталость и пугающая ясность.
– Так ли важно, что было в прошлом, если это изменить нельзя? – хрипло ответила она, вытирая щеку тыльной стороной ладони. – Мне было тяжело слушать эти ужасные подробности от Рэй... Но еще тяжелее было осознать, что все вокруг мне врут. Ведь я взрослая женщина, Адриан, а не маленькая девочка, которую нужно прятать от страшных сказок и закрывать ей уши.
Адриан медленно кивнул, и в его темных глазах мелькнуло понимание. Он переплел свои пальцы с её, его ладонь была горячей и надежной.
– Я обещаю, что больше не буду ничего от тебя скрывать, – произнес он твердо, глядя прямо в её душу. – Никаких тайн. Ты мне слишком дорога, Нора. Я больше не позволю тебе чувствовать себя одной в этом аду.
Нора судорожно вздохнула, чувствуя, как внутри разрывается последний тугой узел недоверия. Ей нужно было быть честной до самого дна.
– Я виделась с Маркусом, то есть с тем парнем из бара, – тихо призналась она, не отводя взгляда, готовая принять его ревность или гнев. – Но между нами ничего больше не было. Я поняла... что мне нужен ты. Со всей твоей тьмой.
– Знаю, – тень прошла по лицу Адриана, но он не взорвался. Его челюсть слегка напряглась, и он сжал её пальцы чуть крепче. – Мои люди доложили. Я чувствую, что с этим Маркусом что-то не так, но мы разберемся с этим позже. Сейчас это неважно.
Ноги дрожали, но она сделала шаг к нему, сокращая расстояние. Остановилась вплотную, чувствуя исходящее от него тепло, запах его парфюма, который теперь ассоциировался у нее с единственным безопасным местом в мире.
– Я не хочу, чтобы ты меня отпускал.
– Ты уверена, Нора? – его голос упал до низкого, вибрирующего шепота, от которого у неё по спине пробежали мурашки. – Потому что если ты сейчас скажешь «да», я закрою эту дверь на замок и выброшу ключ. Ты станешь моей окончательно. И я больше никогда не позволю тебе уйти.
– Уверена, – выдохнула она, заглядывая в его бездну. – Я твоя.
Адриан медленно поднял руки и обхватил её скулы своими большими, теплыми ладонями. Его прикосновение было невероятно нежным, контрастирующим с той собственнической силой, которая всегда жила в нем. Он наклонился, и его губы коснулись её губ. Это было обещание.
– Я не отпущу тебя, – прошептал он ей в рот, и его дыхание обожгло её кожу. – Слышишь? Никогда.
Он поцеловал её снова, на этот раз глубже, властно скользя языком по её губам, пока она не открылась для него полностью. Адриан подхватил её на руки, и Нора инстинктивно обвила его шею. Он отнес её к окну, усаживая на широкий подоконник. За стеклом Син-Сити плакал холодным дождем, но здесь, в полумраке квартиры, был только жар их тел. Её спина прижалась к прохладному стеклу, и от этого перепада температур по телу пробежала сладкая, электрическая дрожь. Адриан навис над ней, закрывая собой весь мир. Его губы скользнули от её рта к шее, оставляя следы на пульсирующей жилке. Нора запрокинула голову, судорожно вдыхая его запах, и её пальцы впились в его плечи, ища опору. Узел полотенца на её груди ослаб, и тяжёлая махровая ткань предательски скользнула вниз, обнажая кожу прохладному воздуху спальни, но она не почувствовала холода.
Когда его рот накрыл её грудь, Нора не смогла сдержать тихого, дрожащего стона. Его губы были горячими и влажными, а язык дразняще скользнул по затвердевшему соску, вызывая волну электрического жара, которая мгновенно ударила вниз, к животу. Адриан тут же подхватил её, его сильная рука легла ей под спину, прижимая ближе, а другая обхватила её грудь ладонью, чувствуя, как бешено колотится её сердце прямо под его пальцами. Он втянул сосок в себя, добавляя к нежности губ легкую, сладкую боль. Нора выгнулась ему навстречу, её пальцы сами собой зарылись в его густые темные волосы, сжимая их, ища поддержки в этом обрушившемся на неё цунами ощущений. Он переходил от одной груди к другой, уделяя каждой сводящее с ума внимание: целовал, слегка прикусывал, успокаивая тут же влажными, ласкающими движениями языка.
Он неохотно оторвался от её груди, тяжело дыша. Его глаза, потемневшие от желания и невысказанных эмоций, смотрели на неё с такой собственнической силой, что Нора судорожно втянула воздух, забыв выдохнуть. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, заставляя её приоткрыть рот, и его взгляд стал пугающе серьёзным.
– Я никогда не изменял тебе, Нора, – произнёс он хрипло, и в его голосе звучала клятва, высеченная в камне. – Только ты сводишь меня с ума. Я не прикасался ни к кому эти три дня, если ты вообще могла подумать об обратном. Та женщина в кафе, моё молчание, эта дистанция... Всё это было лишь попыткой не сойти с ума от мысли, что я могу тебя потерять, что моя тьма отравит тебя. Ты – единственная, кого я хочу. Единственная, кто мне нужен.
Она слабо кивнула, и этого молчаливого доверия было достаточно, чтобы последняя стена между ними рухнула. Адриан отстранился ровно настолько, чтобы его руки опустились к поясу. Он быстро освободился от ткани брюк, и Нора, замерев, почувствовала, как горячий, пульсирующий жар прижался к её бедру. Его сильные руки легли на её бедра, разводя её колени ещё шире, устраиваясь между ними. Адриан замер на секунду, глядя на неё так, словно она была самым драгоценным сокровищем во вселенной, а затем начал входить в неё медленно. Нора судорожно выдохнула, её ногти инстинктивно впились в его плечи. Она была невероятно влажной, её тело отозвалось на него мгновенно, принимая его, обволакивая горячим, пульсирующим бархатом. Адриан закрыл глаза, его скулы напряглись от колоссального усилия сдерживаться, чтобы не сорваться сразу.
– Черт, Нора... – выдохнул он ей в шею, и его голос дрожал. – Ты такая... идеальная.
Он начал двигаться. Сначала это были медленные, глубокие, тягучие толчки, позволяющие им обоим почувствовать каждый миллиметр их соединения. С каждым входом он касался её самых потаённых, чувствительных точек, заставляя Нору тихо стонать и выгибать спину, прижимаясь обнажёнными лопатками к прохладному стеклу окна. Постепенно темп нарастал. Медленная, истязающая нежность сменялась первобытной, животной страстью. Адриан наклонился, его губы снова нашли её шею. Он спускался ниже, к ключицам, снова находя её грудь. Он целовал её, слегка прикусывал, успокаивал языком, пока его бёдра бились о её в безжалостном, сводящем с ума ритме, заставляя махровое полотенце, сброшенное на колени, окончательно упасть на пол.
Она обвила его ногами, притягивая ещё ближе, желая стереть любую границу между ними, впустить его в самую свою суть.
– Адриан... – всхлипнула она, чувствуя, как внутри неё разгорался невыносимый пожар, сжигая остатки контроля. Её пальцы зарылись в его волосы, удерживая его ближе к себе.
Он почувствовал её состояние, приближающийся пик. Его движения стали резче, глубже, отчаяннее. Он прижал её к стеклу, его ладонь легла ей на щёку, удерживая голову, чтобы он мог смотреть прямо в её затуманенные, полные слёз удовольствия глаза.
– Ты моя, – прорычал он, и в этом звуке было всё: боль, любовь, одержимость и абсолютное подчинение. – Скажи, что ты моя.
– Твоя... – выдохнула Нора, и в ту же секунду её накрыла ослепительная, разрывающая волна оргазма. Её тело содрогнулось, сжимаясь вокруг него горячими, пульсирующими кольцами, забирая у него последние крохи контроля. Это стало финальной точкой невозврата. Адриан издал глухой рык, вонзаясь в неё на самую глубину, и замер. Его тело напряглось, и Нора почувствовала, как горячие, тяжёлые волны изливаются глубоко внутрь неё. Он наполнял её, помечал, связывая их невидимыми, но нерушимыми нитями, которые теперь было невозможно разорвать. Он тяжело опустил лоб ей на плечо, его сердце бешено колотилось прямо над её сердцем, а дыхание обжигало влажную кожу. Нора обняла его, слабо гладя по спине, чувствуя, как по её щекам текут тихие слёзы – не от боли и не от страха, а от всепоглощающего, разрушительного облегчения. Они оба были порождениями этого проклятого, кровавого мира, детьми монстров. Но здесь, на этом подоконнике, под шум бесконечного дождя, они наконец-то нашли своё единственное, настоящее убежище друг в друге.
Адриан медленно отстранился. Его дыхание всё ещё было тяжёлым и рваным, но в движениях появилась абсолютная нежность. Он осторожно помог Норе спуститься с широкого подоконника, крепко поддерживая за талию, пока её ноги, ватные и дрожащие, не нащупали прохладный паркет. Он склонился к ней и оставил на её влажном лбу благоговейный поцелуй.
– Я сделаю нам чай, – тихо произнёс он, его бархатный голос вибрировал в тишине комнаты.
Нора осталась стоять посреди спальни, чувствуя, как воздух холодеет на её разгорячённой коже. Она собрала с пола махровое полотенце, плотно обернулась в него и направилась в ванную. Стоя перед зеркалом, она методично стирала влажными салфетками остатки его спермы с внутренней стороны бёдер. И тут её накрыло ледяное, отрезвляющее осознание. Противозачаточные. Она их не принимала. Она наскоро вытерлась, натянула выцветшие, но удобные джинсы и объёмный, тёплый свитер крупной вязки. Волосы она просто собрала в небрежный пучок.
Когда Нора вошла в кухню, Адриан уже сидел за столом. Он держал кружку в руках, задумчиво изучая тёмную жидкость.
– Этот чай – редкостное дерьмо. Неужели тебе нравится пить это?
Нора слабо усмехнулась, подходя ближе и обхватывая ладонями горячий фарфор своей кружки.
– Он дешёвый и крепкий. То, что нужно для чувства бодрости, – она сделала осторожный глоток, чувствуя, как горечь разливается по языку. Затем она поставила кружку на стол и посмотрела на него. – Адриан... мы не предохранялись.
– Ну и что? – ровным тоном спросил он, делая ещё один глоток.
Нора нахмурилась, не веря своим ушам.
– Что значит «ну и что»? – её голос дрогнул от возмущения и внезапного страха перед будущим. – Я могу забеременеть, Адриан.
– Мне уже тридцать пять, Нора, – Адриан поставил кружку на стол. – Я давно задумываюсь о детях.
Кровь бросилась Норе в лицо, заливая щёки и шею горячим румянцем. Она вцепилась в край стола, пытаясь удержать равновесие от этого чудовищного, но такого притягательного спокойствия.
– А как же охота на меня? – выдохнула она, её голос сорвался на шёпот. – Неужели ты думаешь, что ребёнок не станет проблемой? Что они не используют его, чтобы добраться до тебя?
Адриан медленно поднялся со стула. Он обошёл стол и остановился прямо перед ней, нависая своей широкой фигурой, закрывая собой свет из окна. Его тёплые ладони легли на её плечи, большие пальцы начали медленно поглаживать ткань её свитера.
– Я подумал об этом. Если ты станешь моей женой, Нора, тебя никто не посмеет тронуть. Жена босса неприкосновенна. Как и остальная семья. Как и его дети. Так что, детектив... – в его голосе скользнула тёмная, торжествующая усмешка. – Можно сказать, что таким образом проблема урегулируется. Ты перестанешь быть беглянкой и станешь королевой этого проклятого города. И я с радостью надену на тебя эту корону.
Нора смотрела на него, пытаясь уложить в голове только что прозвучавшие слова. Жена босса. Неприкосновенность. Всё сказанное звучало как безумный сценарий гангстерского фильма, а не как план на жизнь.
– Не слишком ли всё быстро происходит, Адриан? Мы только начали говорить честно. А ты уже говоришь о браке.
– Это не считается предложением, Нора. Я не делаю это прямо сейчас. Не стою на одном колене и не протягиваю бархатную коробочку. Но в моих планах это есть. И я хочу, чтобы ты это знала. Я хочу, чтобы ты понимала: я не играю с тобой во временные интрижки. Я строю будущее. И в этом будущем ты – рядом со мной.
Нора опустила взгляд, чувствуя, как внутри переворачивается целый мир. Её пугала эта его непоколебимая уверенность, но ещё больше её пугало то, что где-то в самой глубине души она не хотела спорить. Тишину гостиной разорвала резкая, требовательная трель телефона. Нора вздрогнула, и извиняюще кивнув Адриану, поспешила в комнату. Телефон лежал на подушке, вибрируя и танцуя по мягкой обивке. Нора провела пальцем по экрану, прижимая трубку к уху.
– Джек?
– Блэк, – голос напарника звучал напряжённо, без привычного сарказма и усталости. – Срочное включение. Лерой составил фоторобот своего напарника. Того самого, который сидел на корточках у плинтуса и настраивал слепые зоны камер. Сейчас скину тебе.
Экран погас, но спустя секунду вспыхнул снова, высвечивая уведомление о входящем сообщении с прикреплённым изображением. Нора тапнула на файл. Изображение раскрылось на весь экран. Комната накренилась, словно пол ушёл из-под ног. Пальцы разжались сами собой, и телефон с глухим стуком упал на ковёр, экраном вниз. В ушах зашумело.
Адриан вошёл в гостиную. Он остановился, его взгляд мгновенно скользнул по её побледневшему лицу, по дрожащим плечам и упавшему телефону. Маска спокойного мужчины исчезла, уступая место хищной, пугающей сосредоточенности.
– Нора? – его голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь. – Что случилось?
Нора медленно подняла на него глаза. В них стояли слёзы – не от страха, а от оглушительного, разрушительного предательства самой себя.
– Это был Джек... – прошептала она, с трудом шевеля пересохшими губами. – Лерой составил фоторобот напарника.
Адриан медленно опустился на корточки рядом с ней. Его длинные пальцы подхватили телефон с ковра. Он перевернул его и коснулся экрана. Изображение преступника осветило его лицо холодным светом. В его глазах не было ни удивления, ни злорадства.
– Я говорил тебе, детектив, – произнёс он почти шёпотом, поднимая на неё потемневший взгляд. – Этот город... он не прощает тех, кто верит в случайности.



























