Текст книги "Побочный эффект"
Автор книги: Dega Or
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Пью, детектив, – тихо ответил он. – А ты, кажется, начинаешь нарушать правила хорошо тона. Твой доктор знает, что ты сбежала в темный коридор с другим мужчиной?
Глава 10
– Откуда ты знаешь про Адриана? – спросила она чуть ниже обычного, с пьяной хрипотцой, которую мужчины находили неотразимой. Нора не стала отстраняться; вместо этого она почти незаметно придвинулась к нему, давая его рукам почувствовать тепло её кожи через одежду.
Маркус не спешил отвечать. Его большие пальцы медленно, почти лениво скользнули по ткани на её талии, очерчивая линию бедра. Взгляд он не отвел ни на секунду, словно изучал её реакцию на его действия.
– Я сидел неподалёку, – тихо ответил он, и его дыхание коснулось её виска. – У этого бара отличная акустика для тех, кто умеет слушать. А ещё... – он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе между ними, густом от запаха табака и её парфюма. – Это платье сидит на тебе безупречно, детектив. Ты выглядишь сногсшибательно.
Нора улыбнулась по-настоящему. Это была не маска, а живой отклик на слова, которые ей нужно было услышать именно сейчас. Алкоголь снял барьеры осторожности, оставив только приятную тяжесть женственности и уверенности в себе. Ей нравился его взгляд.
– Мне очень приятно это слышать, – в её голосе играла нотка кокетства, поддержавшая его игру.
– Не хочешь прогуляться позже? – Маркус наклонился к её лицу, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его дыхание, тёплое и пахнущее виски, коснулось её щеки. – Когда освободишься от своих дел.
Нора посмотрела в его тёмные глаза. Инстинкт самосохранения, который должен был визжать сереной при виде незнакомца в тёмном коридоре, сейчас молчал, заглушённый алкоголем и странным, почти наркотическим любопытством. Она совсем не знала этого человека. И именно это интриговало её сильнее, чем предсказуемая забота Адриана. В незнании была свобода.
– Почему бы и нет, – легко согласилась она, позволяя себе эту маленькую измену здравому смыслу.
Отстранившись, она почувствовала, как прохлада коридора обжигает разгорячённую кожу на месте его прикосновений. Маркус проводил её взглядом из тени, но Нора уже не оборачивалась. Дверь распахнулась, выпуская её в шумный зал бара. Адриан заметил её сразу. До этого он сидел неподвижно, но теперь его взгляд скользнул по ней и ушёл за спину. Желваки на его скулах обозначились чётче, когда следом за Норой показался Маркус.
Она подошла к столику. Лин что-то увлечённо рассказывала, жестикулируя свободной рукой, но Адриан не реагировал. Его внимание было целиком поглощено Норой и тем, кто остался позади. Нора скользнула на диван, но не рядом с ним, а напротив. Этот манёвр не ускользнул от его внимания. Взгляд Адриана потемнел, фиксируя новую дистанцию между ними.
– Что-то случилось? – спросил он ровным голосом, в котором, однако, слышалось стальное напряжение. – Тебя долго не было.
– Всё в порядке, – ответила Нора, беря со стола свой бокал.
Лин, наконец заметившая перемену в атмосфере, перевела взгляд с одного на другого и предложила:
– Ну что, повторим? Ещё по одному коктейлю?
– Нет, – Адриан даже не посмотрел на неё, его глаза были прикованы к Норе.
– Я буду ещё один, – сказала Нора, встречаясь с ним взглядом.
Лин пожала плечами, не увидев официанта в поле зрения:
– Ладно, пойду закажу у бара сама, а то тут обслуживание хромает.
Как только подруга отошла, Адриан поднялся и пересел на место рядом с Норой. Его рука легла ей на плечи, а пальцы чуть сжали ткань пиджака.
– Что ты делаешь? – тихо спросила Нора, не убирая его руку, но и не подаваясь навстречу.
– Это нормально, – ответил он так же тихо, наклоняясь к её уху. – Мы ведь в отношениях, пусть другие знают.
Нора слегка отодвинулась, создавая между ними пространство, которое он тут же попытался сократить.
– У тебя всё в порядке, Адриан? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. – Почему ты так странно ведёшь себя последние дни? Что это за спешка с проявлением отношений?
– Я хочу, чтобы ты была моей, – в его глазах больше не было той мягкой, врачебной заботы. Там было нечто более примитивное и честное. – Вот и всё.
Его взгляд опустился на её губы. Он начал наклоняться для поцелуя, но в этот момент вернулась Лин, балансируя с двумя бокалами в руках.
– Держите! – весело объявила она, ставя напитки на стол.
Нора взяла свой коктейль, чувствуя холод стекла сквозь пальцы. В голове крутилась одна мысль: почему он не спросил про Маркуса? Он видел, как тот вышел из коридора следом за ней. Видел, как они стояли слишком близко. Для человека, который только что заявил «я хочу, чтобы ты была моей», это выглядело максимально странно. Любой нормальный мужчина спросил бы или хотя бы намекнул. Но Адриан молчал.
Наверное, это выглядит подозрительно, – подумала Нора, делая глоток. Но чёрт с ним.
Если он не честен с ней до конца – а она была в этом уверена, – значит, и она может ему ни черта не рассказывать. Игра стала взаимной. И впервые за долгое время Нора Блэк чувствовала, что правила устанавливает не только он.
Они проговорили ещё около часа, но разговор постепенно терял структуру, растворяясь в алкогольном тумане. Лин, окончательно потеряв чувство меры, заказала себе ещё два коктейля подряд и теперь смотрела на мир с тем остекленевшим восторгом, который бывает только у людей, перешагнувших грань между весельем и бессознательным состоянием.
– Пора домой, – мягко, но настойчиво произнёс Адриан, глядя на подругу Норы с вежливой брезгливостью. – Ты устала, Лин. Тебе нужно отдохнуть.
Лин мотнула головой, едва не опрокинув бокал.
– Не хочу домой! – возмутилась она, икнув так громко, что соседние столики обернулись. – Дома скучно. Нужно продолжить! Мы же только начали жить, Нора!
– Уже поздно, Лин. Ты реально напилась. Тебе нужно проспаться, а не продолжать банкет, – сказала Нора твердо.
Адриан положил ладонь на стол, демонстрируя готовность взять ситуацию под контроль.
– Мы можем подбросить её домой, – предложил он ровным голосом. – Я отвезу вас обеих. Это будет безопаснее всего.
Нора медленно повернула к нему голову.
– Ты хочешь сесть за руль в состоянии алкогольного опьянения?
Адриан даже не моргнул. Его лицо оставалось маской безупречного спокойствия.
– Я не пьян, Нора. Я выпил одну треть стакана бурбона за три часа. Я адекватен и соображаю сейчас яснее, чем вы обе вместе взятые. Моя толерантность к алкоголю значительно выше средней, и мои когнитивные функции не нарушены.
– Это не законно, – голос её звучал тихо, но в нём была сталь. – И я, как представитель закона, не могу этого допустить ни при каких обстоятельствах.
– Ой, да ладно тебе, Блэк... Не вижу проблемы. Он же доктор, он знает, что делает. Не будь такой занудой... – Лин, балансируя на грани сознания, махнула рукой в воздухе.
Нора перевела взгляд с подруги на Адриана. В его глазах светилось тихое торжество: он предлагал выход, она отказывалась, прикрываясь формальностями, а Лин сама же просила нарушить правила.
– Ладно, чёрт с вами, – выдохнула Нора, принимая решение за долю секунды. – У меня есть кое-какие дела. Домой я отправлюсь сама.
Лин нахмурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на лице подруги.
– Какие дела? В выходной? Глубокой ночью? Ты серьёзно?
Адриан не отводил взгляда. В его голосе, обманчиво мягком и почти ласковом, звенела сталь:
– Эти дела касаются того парня, который вышел вместе с тобой из туалета?
– Я не буду это комментировать, – сказала она ровно, смотря ему прямо в глаза. – Отвези Лин домой, Адриан. Пожалуйста.
Лин вяло кивнула, уже наполовину соскользнув с дивана.
– Напишу завтра... проверю, насколько будет раскалываться голова... – пробормотала она, икая снова. – Ты только не пропадай, Блэк...
– Пошли, Лин, – Адриан поднялся, легко поддерживая подругу Норы за локоть. Он посмотрел на Нору через плечо Лин. В его взгляде не было ни злости, ни разочарования. Было нечто более опасное: принятие. Он решил играть по её правилам в этот раз.
– Доброй ночи, – тихо сказал он.
Едва дверь за Адрианом и Лин захлопнулась, телефон в кармане пиджака Норы завибрировал. Она достала его, щурясь от яркого экрана. Незнакомый номер. Одно сообщение:
«Жду тебя у чёрного входа в бар».
Нора нахмурилась, глядя на светящиеся буквы. Чёрный вход? Место для мусорных баков, крыс и тех, кто не хочет быть увиденным. Странная, почти вызывающая локация для свидания – если это вообще можно было назвать свиданием. Смущение кольнуло её, но тут же уступило место привычному детективному любопытству и тому сладкому, тягучему чувству риска, которое алкоголь усиливал многократно. Она сунула телефон обратно и, вместо того чтобы вернуться к столику, свернула в противоположный конец коридора, к неприметной металлической двери с табличкой «Запасной выход». Дверь поддалась с тяжёлым скрипом, выпуская её во внутренний двор. Здесь царил густой, непроглядный мрак. Фонари не горели; лишь тусклые, жёлтые квадраты света из окон соседних зданий кое-как очерчивали контуры бетонных стен. Тишина давила на уши после гула зала. Нора сделала два шага и замерла. Глаза, ещё не адаптировавшиеся к темноте, не могли ничего разглядеть. Пустота двора казалась обманчивой, и профессиональная паранойя мгновенно взвилась внутри неё. Ловушка. Мысль ударила резко и холодно. Вдруг это не Маркус? Вдруг кто-то знал, что она здесь, знал про её расследование, про символ, про восковую мастерскую?
Она напряглась, рука инстинктивно метнулась под пиджак, туда, где обычно была кобура, но сегодня её там не оказалось. Сердце пропустило удар. Она стояла в темноте, безоружная, уязвимая, и каждая секунда тишины казалась предвестником беды. И именно в этот момент, когда страх начал усиливаться, на её талию легли руки. Ладони скользнули под тканью пиджака, останавливаясь ровно там, где заканчивались рёбра и начиналась мягкость бедра. Нора вздрогнула, но не от испуга – от внезапного, обжигающего узнавания.
– Это всего лишь я, детектив, – тихо произнёс Маркус прямо над её ухом.
Тёплое, ровное дыхание обожгло ей шею, но в этой близости не было ни намёка на опасность. Только абсолютная уверенность того, кто ждал её появления и её страха, чтобы в нужный момент заменить его чем-то совсем другим.
Нора медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает мышцы, уступая место предательскому току, который он вызывал одним прикосновением. Она не обернулась. Просто позволила его рукам оставаться на своей талии, ощущая биение собственного пульса, которое теперь звучало не как сигнал опасности.
– Я хочу показать тебе одно особенное место, – прошептал он ей на ухо, и его дыхание обожгло кожу.
Она просто кивнула, позволяя ему взять себя за руку и повести прочь от бара, в мокрую, мерцающую неоновыми отражениями ночь. Через пятнадцать минут они остановились перед высоким, тёмным зданием. Оно выглядело заброшенным: ни вывесок, ни света в окнах нижних этажей, только глухие ряды бетона, уходящие в низкое небо.
– Нам на последний, – сказал Маркус, не оборачиваясь.
Охраны не было. Дверь открылась легко, словно ждала их. Лифт оказался рабочим: он бесшумно поднял их наверх, и цифры этажей сменялись на табло с плавностью отсчёта. Когда двери разъехались, Маркус жестом указал на узкую металлическую лестницу, ведущую ещё выше.
– Ещё немного, – тихо сказал он.
Лестница была крутой, перила холодными под ладонью, но когда Нора толкнула тяжёлую дверь и вышла наружу, все сомнения испарились. Крыша оказалась террасой, скрытой от глаз города высокими парапетами. Здесь горели тёплые гирлянды, оплетённые вокруг деревянных балок и живых растений в больших керамических горшках. Зелень была настоящей – плющ, папоротники, какие-то травы, чей запах смешивался с ароматом ночного воздуха. Несколько небольших диванчиков с мягкими подушками стояли полукругом, а посередине, на низком столике из тёмного дерева, был накрыт ужин: бутылка шампанского в серебряном ведёрке со льдом, хрустальная чаша с клубникой и голубикой, аккуратно нарезанные фрукты, два высоких бокала.
Нора замерла. Это было настолько неожиданно, настолько несовместимо с образом человека, которого она встретила в Пепельном квартале и в тёмном коридоре бара, что на мгновение она просто не могла подобрать слов.
– Это… красиво, – выдохнула она наконец.
Она подошла ближе к краю террасы и ахнула. Город лежал внизу, как россыпь драгоценных камней на чёрном бархате. Миллионы огней, реки машин, пульсирующие артерии проспектов, далёкие шпили небоскрёбов, укутанные туманом. Отсюда Син-Сити не казался грязным или опасным. Он был живым, дышащим, бесконечным. И она стояла над ним, отделённая от хаоса лишь тонкой линией парапета и тёплым светом гирлянд.
– Садись, – тихо предложил он. – Выпей со мной.
Нора опустилась на диван. Маркус сел рядом, налил шампанское в бокалы. Золотистая жидкость заиграла в свете гирлянд. Нора взяла бокал и посмотрела на стол, на фрукты, на лёд, который ещё не успел растаять, и перевела взгляд на него.
– Здесь всегда накрыт стол для таких моментов? – спросила она, и в её голосе звучала искренняя любопытство, лишённое подозрительности. – Или ты подготовил это специально?
Маркус усмехнулся. Уголок его губ дрогнул, и в этой усмешке было столько тёплой иронии, что Нора почувствовала, как внутри неё струны расслабляются.
– Волшебные феечки, – ответил он серьёзным тоном. – Они знают, когда мне нужно произвести впечатление. Он поднял свой бокал, и хрусталь тихо звякнул о хрусталь. – За наше знакомство, детектив.
Нора встретилась с ним взглядом. Казалось, в этом тосте не было никаких скрытых смыслов, никаких условий, никаких «ты моя» или «я позабочусь о тебе». Было только двое людей на крыше над спящим городом, и шампанское, которое холодило губы и разливало по телу тепло, совсем не похожее на то, к которому она привыкла.
– Я хочу украсть тебя на всю ночь, – произнёс Маркус.
Она посмотрела на него, пытаясь сохранить хоть видимость контроля. Ситуация стремительно выходила за рамки допустимого, и она старалась не уподобляться героине дешёвого романа, которая бросается в омут с головой. Здравый смысл ещё теплится где-то на периферии сознания, напоминая о рисках, о расследовании, о том, что этот человек – фигура в деле, а не просто мужчина с красивыми глазами. Но мысль провести с ним ночь… эта мысль была горячей, живой и пугающе привлекательной. Она нравилась ей больше, чем должна была. И плевать, что это значило для её отношений с Адрианом. Те отношения сейчас казались далёкими, как сон, который вот-вот развеется.
– Смотря как пойдёт наше общение, – ответила Нора, и её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Она выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. – Мы встречаемся «случайно» уже дважды. Ты действительно веришь в такие совпадения?
– Значит, такова судьба, детектив, – ответил он спокойно. – А я не вижу в этом ничего страшного. Иногда судьба знает лучше, чем мы сами. Скажи, тот доктор из бара, – сказал он, и тон его изменился, став чуть ниже. – Кто он тебе? Он выглядел не очень счастливым, когда мы вышли вместе. Скорее, как человек, который привык считать всё своим и ненавидит, когда кто-то другой касается его вещей.
Вопрос был прямым, без обиняков, и в нём звучала не ревность, а холодный анализ.
– Адриан действительно мой доктор, – сказала она, не отводя взгляда. – И мы занимаемся просто сексом без обязательств. Ничего больше.
– Он не выглядел как человек, для которого в этом нет обязательств, – в его голосе не было осуждения.
Нора отвела взгляд, чувствуя, как жар приливает к щекам.
– Давай сменим тему, – попросила она, и в её голосе прозвучала нотка, которую она не смогла скрыть. – Чем ты занимаешься? Кроме того, что ты появляешься в тёмных коридорах?
– Работаю волонтёром в детском центре, – ответил он просто. – Помогаю сотрудникам организовывать досуг, проводить развивающие занятия. Детям нужно внимание, а у персонала его всегда не хватает.
Нора подняла на него удивлённый взгляд. Это было настолько далеко от образа человека, живущего в полупустом доме в Пепельном квартале, что она на мгновение потеряла нить.
– А в остальное время, – продолжил он, словно читая её мысли, – работаю разнорабочим. Занимаюсь ремонтом, грузоперевозками, мелкой стройкой.
– Значит, мастер на все руки, – усмехнулась Нора, и удивление в её глазах сменилось живым интересом.
Маркус не ответил. Он отошёл к небольшой колонке, стоявшей в углу террасы, и нажал пару кнопок. Тихая, тягучая мелодия – что-то среднее между джазом и трип-хопом – наполнила пространство, обволакивая их тёплым звуковым коконом. Он вернулся к дивану, опустился рядом с ней так, что его бедро почти касалось её, и повернулся всем корпусом, словно отгораживая от остального мира.
– Я чувствую к тебе притяжение, детектив. Возможно, не только сексуальное, но мы можем начать именно с него. Твой доктор ничего не узнает, – сказал он уверенно, словно констатировал факт, а не давал обещание. – Тебе понравится.
От такой прямоты жар мгновенно прилил к щекам. Нора почувствовала, как горит кожа, и этот румянец был куда красноречивее любых слов. Его внимательный взгляд скользнул по её лицу, останавливаясь на губах.
– У тебя был секс на крыше? – спросил он тихо.
– Нет, – выдохнула Нора.
Его шершавая ладонь легла ей на щёку. Большой палец медленно, почти невесомо погладил кожу, и от этого прикосновения у Норы сладко заныло внизу живота.
– Ты позволишь этому случиться? Если ты скажешь «нет», я не буду настаивать. Но мне важно знать, что ты согласна.
Она наклонилась вперёд, сокращая расстояние, которое ещё секунду назад казалось безопасным. Её губы коснулись его – сначала осторожно, почти вопросительно, словно она проверяла, не исчезнет ли он, не растворится ли в очередном провале памяти.
Его губы оказались суше и жёстче, чем она ожидала. В этом прикосновении был только её голод. Он не торопился углублять поцелуй, не требовал большего, позволяя ей вести, позволяя ей чувствовать.
Нора выдохнула через нос, и этот выдох превратился в дрожь. Её пальцы, сами того не осознавая, поднялись и легли на его предплечье, ощущая под тонкой тканью рубашки твёрдость мышц и жар кожи. Его ладонь на её щеке чуть сжалась, большой палец невесомо скользнул по нижней губе, и тогда она открылась для него полностью. Поцелуй стал глубже, но не потерял нежности. В нём была та самая честность, которой ей так не хватало. Нора наконец чувствовала, что её тело может хотеть чего-то другого. Когда они наконец отстранились, воздух между ними остался наэлектризованным.
– Значит, это «да», – тихо утвердил он.
И в этом утверждении было абсолютное принятие её выбора.
Глава 11
Маркус наклонился ближе, и его губы оставили влажный след на коже прямо под её ухом. Нора невольно вздрогнула. Он уловил эту реакцию мгновенно: медленно провёл языком по шее, словно пробуя её на вкус, а затем припал к пульсирующей точке глубже, жаднее. Его пальцы стиснули талию, сильнее впиваясь в ткань платья.
– Маркус… – выдохнула она.
Он не ответил. Просто губы скользнули выше, к уху, потом ниже – к ключице. Язык оставлял след огня, который потом остывал прохладой. Его рука на талии медленно поднялась выше, подложила ладонь под грудь, пальцы сжали ткань платья, чувствуя, как соски уже затвердевают. Нора выгнулась ещё сильнее. Одна рука сама собой потянулась назад и зарылась ему в волосы. Маркус тихо застонал ей в шею низким, почти животным звуком, от которого у неё внутри всё сжалось.
Он отстранился ровно настолько, чтобы поймать ее губы своими. Язык проник внутрь, обвился с её, потом вышел, оставляя её губы мокрыми и горячими. Вторая рука скользнула с талии вниз, по бедру. Платье поднялось само – ткань зацепилась за его пальцы, и он медленно провёл ладонью вверх по внутренней стороне её ноги. Пальцы остановились у края чёрных, почти прозрачных трусиков. Маркус медленно, почти лениво начал двигать ими через тонкую ткань. Нора выдохнула, и он почувствовал, как её бёдра слегка сомкнулись.
– Уже мокрая… – он улыбнулся ей в губы. – Детектив… – снова прошептал он ей у основании шеи. – Хочешь кончить сегодня ночью?
– Да, – слово сорвалось с губ раньше, чем разум успел его одобрить.
Маркус медленно провёл пальцем по краю трусиков, потом аккуратно отодвинул ткань в сторону. Холодный воздух коснулся влажной кожи. Нора вздрогнула всем телом.
– Ты полностью готова принять мой член… – сказал он тихо, глядя ей в глаза. – Но мы не будем торопиться.
Он вставил один палец – медленно, осторожно, почти до конца. Нора застонала. Маркус замер, давая ей привыкнуть, потом начал двигать им очень медленно. Второй палец пришёл следом. Теперь оба входили и выходили плавно, без резких толчков. Он смотрел, как её лицо меняется, как губы приоткрываются, как бёдра дрожат.
– Красиво… – прошептал он. – Такая мокрая… и такая тесная.
Его большой палец нашел ту самую пульсирующую точку, и мир Норы мгновенно сузился до этих медленных, тягучих кругов. Каждое его движение посылало вверх по ее телу волны густого, электрического жара, заставляя дыхание сбиваться, а кожу покрываться легкой испариной. Его поцелуи стали частью их общего, нарастающего ритма: влажные, требовательные губы скользили по ее губам, спускались вниз, к чувствительной впадинке на шее, оставляя после себя мурашки, а затем снова возвращались, чтобы жадно владеть ее ртом. И каждый раз, когда он входил в нее до самого основания, заполняя собой каждую клеточку ее тела, его губы ловили ее тихий, прерывистый стон, заглушая его своим дыханием. Его сильная рука обхватила ее бедро, и Нора инстинктивно, повинуясь лишь зову тела, подалась ему навстречу. Она чуть приподняла ногу, открываясь еще отчаяннее, позволяя ему погружаться еще глубже – туда, где их границы окончательно стирались.
– Маркус… – выдохнула она ему в губы. – Я… я не могу… больше…
– Тогда дай мне попробовать тебя на вкус. – Он мягко, но уверенно убрал подушки с дивана, сбросив их на деревянные доски пола.
Она легла на подушки, глядя в ночное небо, чувствуя под собой твёрдость пола. Маркус опустился ниже, упираясь коленями в жёсткие доски, и начал медленно, церемониально скатывать её трусики вниз. Ткань скользила по коже с тихим шорохом, открывая её ногам прохладный ночной воздух. Когда кружево миновало колени и повисло на лодыжках, он наклонился ещё ниже. Его губы коснулись внутренней стороны её бедра, чуть выше колена. Он скользнул выше, по нежной коже внутреннего бедра, туда, где пульс бился ближе к поверхности. Язык едва касался её, рисуя медленные, широкие линии, которые заставляли мышцы ноги непроизвольно вздрагивать. Он не торопился добраться до цели, наслаждаясь самим путём и каждым её сбившимся вдохом.
Нора запрокинула голову, глядя в звёздное небо, и почувствовала, как внутри неё что-то разжимается. С Адрианом каждый поцелуй, каждое прикосновение было шагом к предсказуемому финалу, частью отработанного ритуала подчинения. Здесь же, на шершавых досках крыши, под открытым небом, в руках человека, чьё имя ещё вчера было лишь строчкой в деле об убийстве, она впервые ощутила, что её тело не является средством для достижения чужой цели. Оно было самоценностью.
Маркус опустился на живот, устраиваясь между её бёдер так удобно и естественно, будто это место всегда принадлежало ему. И когда он приник ртом к её чувствительному месту, Нора судорожно выдохнула, вплетая пальцы в его волосы. Это было не похоже ни на что из того, что она знала раньше. Адриан делал это технично, не уделяя много внимания процессу. Маркус же делал это иначе, изучающе. Сначала – широкие, медленные мазки, охватывающие всю её влажность, заставляющие тело напрячься в ожидании. Потом его внимание сузилось до одной точки, и кончик языка начал рисовать круги – то едва касаясь, то прижимаясь с настойчивостью, от которой у Норы темнело перед глазами.
Каждый раз, когда её бёдра дрожали сильнее, он усиливал давление; когда дыхание сбивалось, он замедлялся, давая ей передышку, чтобы снова нарастить ритм. Его губы чередовались с языком: то целовали нежно, то прикусывали совсем слегка, создавая тот самый баланс между удовольствием и острой гранью ощущений. В этом не было боли, только абсолютная сосредоточенность на её удовольствии.
Мир Норы сузился до ощущения тепла его рта, влажности его языка и того, как её собственное тело отзывалось волнами, которые становились всё выше и круче. Она не думала о том, кто он такой, почему действительно согласилась на эту авантюру.
Оргазм накрыл её яркой вспышкой. На долю секунды Нора перестала существовать, распавшись на миллионы искр, которые взметнулись в ночное небо и смешались со звёздами.
Маркус не торопил её, дав ей время вернуться. Когда её дыхание наконец выровнялось, он потянулся к низкому столику и протянул ей наполненный шампанским бокал. Нора приняла его дрожащими пальцами, чувствуя холод стекла. Маркус взял с тарелки крупную, тёмно-красную клубнику и поднёс к её губам. Нора приоткрыла рот, принимая ягоду. Сладкий сок смешался с остатками вкуса на языке.
Её пальцы потянулись к ткани его джинсов, и Нора нащупала твёрдость ремня, желая ответить, вернуть то тепло, которое он только что ей подарил. Она хотела почувствовать его всего. Но Маркус перехватил её запястье. Он отвёл её руку от своего пояса и прижал к подушкам.
– Достаточно прелюдий, – в его голосе слышалась концентрированная потребность. – Я безумно хочу быть внутри тебя, Нора, прямо сейчас.
Он не стал ждать ответа. Его движения стали быстрыми, лишёнными прежней церемониальности. Ремень звякнул металлом, пуговица расстегнулась, молния поползла вниз с резким звуком. Джинсы и боксеры были сброшены одним движением, и прохладный воздух коснулся его горячей кожи лишь на мгновение, прежде чем он снова накрыл её собой.
Нора выдохнула, когда он устроился между её бёдер. Он был тяжёлым, и эта тяжесть не давила, а заземляла. Его рука скользнула под её поясницу, чуть приподнимая её, меняя угол, и в этом жесте была та самая внимательность, которая не покидала его даже в моменты потери контроля. Он вошёл медленно. Несмотря на всю свою готовность, несмотря на то, как дрожали его собственные мышцы от сдерживаемого желания, он дал её телу время принять его. Нора запрокинула голову, чувствуя, как Маркус заполняет её медленно, до самого дна, растягивая изнутри.
– Посмотри мне в глаза, – тихо попросил он.
Он хотел, чтобы она видела его. Человека, который сейчас был внутри неё, чьё дыхание смешивалось с её дыханием, чьё сердце билось в унисон с её собственным. Нора подняла взгляд и утонула. В его тёмных глазах не было ни власти, ни контроля, ни той пустоты, к которой она привыкла в зеркале собственной души после месяцев терапии Адриана. Там была только она. Отражённая, принятая, увиденная целиком – со всеми трещинами, провалами, страхами. По его взгляду Нора наконец поняла разницу.
Адриан смотрел сквозь неё – на пациентку, на объект, на проблему, которую нужно решить или контролировать. Его взгляд всегда был направлен внутрь себя, на подтверждение собственной значимости через её зависимость. Маркус же смотрел на неё. На женщину, которая лежала под ним на подушках посреди крыши, с растрёпанными волосами и губами, ещё влажными от их поцелуев.
Он начал двигаться глубже, и каждый толчок теперь был не просто физическим актом, а безмолвным диалогом. Его глаза не отпускали её, удерживая в настоящем моменте сильнее, чем любые руки. В этом контакте были только они двое, крыша над ночным городом и пугающе прекрасная реальность, которая больше не требовала от неё ничего, кроме присутствия.
***
Они говорили до тех пор, пока глаза не начали закрываться. Истории были нелепыми, живыми, лишёнными всякого подтекста. Маркус рассказывал о том, как в детстве пытался починить тостер и устроил короткое замыкание во всём доме; Нора смеялась до слёз, вспоминая свой первый день в академии, когда она перепутала кабинет криминалистики с мужским туалетом. На этой крыше, под тёплым светом гирлянд и звёздным небом Син-Сити, она была просто женщиной. Женщиной, которую держали за руку не для того, чтобы направить или удержать, а просто потому, что хотели касаться. Женщиной, которую слушали не для того, чтобы поставить диагноз или извлечь информацию, а потому, что её голос был важен сам по себе.
Усталость пришла незаметно. Они уснули прямо там, на широком диване, укрытые пледом, который пах ночью и ими обоими. Нора прижалась спиной к его груди, чувствуя ровное биение его сердца. Ей нравилось это ощущение такого надежного покоя: когда можно закрыть глаза и просто знать, что ты в правильных руках. Смутные волнения утихали, сменяясь сладкой истомой и глубоким внутренним принятием. Нора тихонько вздохнула, прижимаясь к нему еще крепче, и, укутанная его теплом и запахом ночи, бесстрашно шагнула в темноту сна.
Нора легко проснулась в пять утра, чувствуя себя отдохнувшей. Маркус спал рядом.
Осторожно подойдя к краю крыши, Нора наблюдала за величественным рассветом. Для неё это зрелище стало моментом истины. Свет наполнял её тело, стирая боль и страх. Она осознала, что больше не отделена от мира стеной одиночества и травмы, как в детстве. Она больше не жертва обстоятельств, а живая часть этого утра. На самом краю горизонта вспыхнула тонкая, почти неуловимая полоска золота – робкая, но непреклонная. Она расширялась, поглощая синеву, и небо начинало гореть изнутри. Розовый, персиковый, нежно-лиловый – цвета перетекали друг в друга с такой плавностью, что казалось, будто воздух сам стал краской. Облака, ещё минуту назад серые и бесформенные, вдруг обрели объём и засияли изнутри огнём, превратившись в парусники из света, плывущие по океану нового дня. Город внизу отвечал небу. Окна небоскрёбов, которые ночью были лишь холодными точками, теперь ловили первые лучи и вспыхивали ослепительным золотом, превращая бетон и стекло в живое, дышащее существо.
Позади тихо зашуршал плед. Нора не обернулась сразу. Она позволила себе ещё одно мгновение – просто стоять и смотреть, как солнце окончательно отрывается от горизонта и выплёскивается на город потоком живого, трепещущего огня, зажигая крыши и окна ослепительным сиянием.
– Красиво, – хриплый со сна голос Маркуса прозвучал совсем рядом.
Он не подошёл вплотную, не нарушил её пространство, а просто встал рядом, оставляя между ними достаточно воздуха, чтобы она могла выбирать: приблизиться или остаться на месте.
Нора повернула голову. Он смотрел не на рассвет. Он смотрел на неё. Она сделала шаг навстречу, сокращая то расстояние, которое Маркус так бережно оставил для неё. Утренний свет ложился на её лицо, и в этом свете не было ни тени прежней неуверенности. Она остановилась совсем близко, но не коснулась его – просто позволила себе быть рядом по собственному желанию.



























