444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Dega Or » Побочный эффект » Текст книги (страница 11)
Побочный эффект
  • Текст добавлен: 11 ноября 2026, 20:38

Текст книги "Побочный эффект"


Автор книги: Dega Or



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Тяжёлая белая дверь бесшумно отъехала в сторону, нарушая тишину, царившую в палате. В проёме возникла фигура в белоснежном медицинском костюме. Это была молодая медсестра, с аккуратно убранными в пучок волосами и лицом, на котором было написано профессиональное, отработанное до автоматизма сочувствие. В руках она держала поднос с разложенными инструментами и шприцем, уже наполненным прозрачной жидкостью.

– Доброе утро, мисс Блэк, – её голос был мягким, но в нём не было тепла. – Доктор Вейл назначил вам инъекцию. Нужно сделать укол, чтобы снять мышечный спазм и помочь вашему организму расслабиться.

Нора, сидевшая на краю жёсткой кровати, медленно повернула голову. Виски всё ещё пульсировали тупой болью, а во рту стоял тот самый химический привкус, который она так хорошо знала по месяцам его «терапии».

– Какой ещё, нахрен, укол? – хрипло спросила она, сужая глаза. – Что это?

– Это просто лёгкий седативный препарат и миорелаксант, – терпеливо объяснила медсестра, делая шаг ближе. – Вам нужно успокоиться.

– Не подходи, – Нора попыталась встать, чтобы отойти к стене, подальше от этой женщины с иглой. Она оттолкнулась руками от матраса, посылая мозгу сигнал к действию. Но тело предало её. Ноги, которые должны были принять вес, оказались ватными, совершенно чужими. Мышцы не ответили на команду, и вместо того, чтобы сделать шаг, Нора рухнула вниз, больно ударившись коленями и плечом о прохладный, идеально чистый паркет. Боль в ушибленных рёбрах вспыхнула с новой силой, вырывая из её горла сдавленный стон. Она попыталась пошевелить ногами, упереться стопами в пол, чтобы подняться, но они лишь слабо скользили по поверхности, отказываясь подчиняться.

– Осторожнее, – медсестра тут же оказалась рядом, опускаясь на корточки. Её руки потянулись к Норе, чтобы помочь. – Пожалуйста, успокойтесь, мисс Блэк. Вам нельзя так волноваться, у вас травмы.

– Убери руки! – Нора отмахнулась, чувствуя, как внутри закипает паника, смешанная с бессильной яростью. – Адриан – чертов лжец! Ты хоть понимаешь, что он тебе сказал? Что он вам всем тут напел?!

– Доктор Вейл – высококлассный специалист, – ровным, заученным тоном произнесла медсестра, пытаясь взять Нору под локоть.

– Он лжец и манипулятор! – крикнула Нора, и эхо её голоса гулко ударилось о гладкие стены. – Со мной всё нормально! Я здорова! Он просто пытается убедить всех вокруг, что я сумасшедшая, чтобы держать меня здесь! Чтобы контролировать! Пожалуйста... – голос Норы дрогнул, срываясь на отчаянный шёпот. Она посмотрела в глаза медсестре, ища в них хоть каплю человеческого понимания. – Помоги мне. Помоги мне сбежать отсюда. Открой дверь, выведи меня через служебный выход. Я прошу тебя.

Медсестра на секунду замерла. В её глазах мелькнуло что-то, но тут же погасло под тяжестью больничного устава и страха перед работодателем.

– Мисс Блэк, вам нужно отдохнуть, – твёрдо сказала она, выпрямляясь. – У вас острое состояние.

Нора, превозмогая слабость и тошноту, поползла вперёд, волоча непослушные ноги. Её пальцы вцепились в белую ткань медицинской юбки женщины, сжимая её до побеления костяшек.

– Умоляю, – выдохнула Нора, задыхаясь. – Ну хоть капля женской солидарности! Ты же видишь, что он делает. Он запер меня здесь!

– Перестаньте, что вы делаете! – медсестра испуганно дёрнулась, пытаясь освободить подол. Её профессиональная маска дала трещину, обнажив обычную растерянность. – Отпустите, я... я позову доктора Вейла!

– Нет! – закричала Нора, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Медсестра уже вырвала ткань из её ослабевших пальцев. Она быстро попятилась к двери, её лицо побледнело.

– Я сейчас вернусь, – бросила она и выскользнула в коридор.

Тяжёлая панель с шипением встала на место, и Нора услышала тихий, но окончательный щелчок электронного замка.Нора бессильно уронила голову на прохладный пол, сжимая зубы так сильно, что заныли челюсти.

– Чёртова солидарность, – прошипела она в пустоту, и злая, горькая слеза скатилась по щеке, оставляя солёный след на губах. – Нахрен её.

Прошло не больше минуты, прежде чем замок снова щёлкнул. Дверь разъехалась, впуская в палату две фигуры. Медсестра осталась у самого порога, стараясь не смотреть на женщину, корчащуюся на полу. Адриан шагнул внутрь. Он был безупречен, как всегда: идеально отглаженные брюки, белоснежный халат поверх дорогой рубашки, ни единого волоска не на месте. Только глаза – холодные, тёмные, бездонные – выдавали то напряжение, которое он так тщательно скрывал от окружающих.

– Оставьте нас, Элен, – тихо произнёс он, не оборачиваясь.

Дверь снова сомкнулась, отсекая свидетельницу его триумфа. Адриан неспешно подошёл к Норе и опустился на корточки.

– Нора, зачем ты так себя мучаешь? Давай я помогу тебе встать.

Он протянул к ней руки, но Нора резко дёрнулась, отползая назад и упираясь спиной в стену.

– Не смей нахрен меня трогать! – её голос сорвался на хрип. – Убери от меня свои руки, Вейл!

Адриан вздохнул – тяжело, с ноткой усталого разочарования, словно имел дело с капризным ребёнком. Его лицо не изменилось, но в воздухе палаты словно стало холоднее.

– Ты заставляешь меня применять крайние меры, Нора, – произнес он ровно, глядя ей прямо в глаза. – Если ты не перестанешь вести себя так деструктивно, мне придётся назначить тебе курс электросудорожной терапии. Это быстро приведёт твою нервную систему в норму и снимет приступ агрессии. И поверь, я не шучу.

Нора замерла. В его словах не было блефа. Он действительно был готов пропустить через её мозг разряд, чтобы стереть её сопротивление, превратить её в удобную, молчаливую куклу, которой она и была полгода назад. Страх, липкий и холодный, сковал её движения. Адриан, видя, что она больше не сопротивляется, легко подхватил её на руки. Нора стиснула зубы, чтобы не застонать от боли в рёбрах, и зажмурилась, не желая смотреть на его довольное, спокойное лицо. Он бережно опустил её на кровать.

– Ты здесь ненадолго задержишься, – тихо сказал он, садясь на край матраса и убирая влажную прядь с её лба. – У тебя должны зажить ссадины и синяки. Твоему организму нужен отдых. Полноценный, глубокий отдых. Ты пережила сильнейший стресс за последние пару дней, Нора. Твоя психика на грани срыва. Я просто забочусь о тебе.

Нора смотрела в белый потолок, чувствуя, как по венам разливается тяжёлая, свинцовая усталость. Сопротивление выжигало последние крохи энергии.

– А что потом? – спросила она тихо, и её голос прозвучал глухо, почти безжизненно. – Когда я "отдохну". Что ты планируешь делать со мной потом, Адриан?

Он мягко улыбнулся, и эта улыбка была самой страшной вещью, которую она видела за последние дни.

– Ты узнаешь это после того, как отдохнёшь.

Адриан не спешил уходить. Он остался сидеть на краю кровати, его безупречная осанка и спокойный вид контрастировали с её бессилием. Он слегка наклонил голову, изучая её так, словно она была сложной, но вполне решаемой головоломкой.

– Что именно тебе не нравится, Нора? Почему ты так отчаянно сопротивляешься? Я даю тебе безопасность, покой. Место, где тебе не нужно больше бежать и прятаться от собственных демонов.

Она закашлялась, морщась от агонии в боку, и посмотрела на него с нескрываемой ненавистью.

– Если хочешь честный ответ, Адриан... – она с трудом перевела дух, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, – мне кажется, что ты пытаешься подменить моё восприятие реальности. Ты месяцами манипулировал мной, стирал мне память, а теперь пытаешься сделать то же самое, просто сменив декорации. И знаешь что? Я думаю, дело тут вообще не в каком-то идиотском договоре наших отцов. Я думаю, дело в чём-то гораздо более больном. В чём-то тёмном, что сидит внутри тебя, Вейл.

Лицо Адриана осталось маской безупречного спокойствия, но в глазах потемнело. Он плавно, почти хищно придвинулся ближе. Матрас прогнулся под его весом, и Нора инстинктивно вжалась в подушку, но отступать было некуда. Его рука потянулась к ней. Длинные, прохладные пальцы невесомо коснулись её кожи, убирая влажные, спутанные волосы с шеи. От этого прикосновения по телу пробежала предательская дрожь. Адриан медленно наклонился к ней, и его дыхание обожгло кожу. Его губы мягко коснулись основания её шеи. Он медленно повёл ими вверх, по пульсирующей жилке, к самому уху. Нора судорожно сжала челюсти, потому что, несмотря на весь ужас, злость и осознание того, что он её тюремщик, её тело отреагировало привычным, тошнотворным образом: внизу живота разлилось непроизвольное, горячее покалывание. Её плоть помнила его власть и подчинялась ей раньше, чем разум успевал выстроить защиту. Это было самое страшное предательство из всех, что она пережила за последние дни.

– Мы поговорим обо всём позже, – его шёпот скользнул прямо в её ухо, низкий и вибрирующий. – В другой обстановке. Когда ты перестанешь рвать на себе последние жилы и будешь готова слушать.

Он медленно отстранился от ее уха, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. Адриан смотрел ей прямо в глаза – в этот бездонный, чёрный омут, в котором тонула её воля.

– Я скучал по тебе, Нора. И мне искренне жаль, что ты так упорно пытаешься отрицать очевидное.

Он выпрямился, одним движением одёрнув белоснежный халат, словно стряхивая невидимую пылинку. Развернулся и неспешно направился к двери. Тяжёлая белая панель бесшумно отъехала в сторону, пропуская его в стерильный коридор, и тут же сомкнулась за его спиной. Снова раздался тихий, но окончательный щелчок электронного замка, оставляя Нору одну в белой, звенящей тишине.

Нора оказалась в полном одиночестве посреди оглушительной, безупречно чистой пустоты. Лишь ровное гудение кондиционера нарушало тишину, отсчитывая минуты в этой белой гробнице. Собрав всю волю в кулак, она заставила себя приподняться, игнорируя ноющую боль в теле и подступающую к горлу дурноту. Профессиональный взгляд сыщика, заточенный на поиск мельчайших подробностей, начал тщательно осматривать помещение. Комната не просто казалась пустой – она была зачищена с тщательностью. Помимо массивной кровати и тумбочки, в ней не было ни единого предмета. Отсутствовали стулья, декор на стенах, любые трубы или отдушины, за которые можно было бы ухватиться. Сама тумба представляла собой монолитную конструкцию, будто отлитую вместе с полом, лишенную ящиков, фурнитуры и сколь-нибудь опасных выступов. Стены же обили упругим, мягким материалом, поверх которого натянули светлую искусственную кожу – явная мера предосторожности, чтобы в порыве истерики пленница не раскроила себе череп.Судя по всему, ей предстоит пройти через это испытание именно в таких условиях. Похищенной, заточенной и морально раздавленной этим проклятым Адрианом Вейлом. Если только спасение не придет извне раньше, чем она сможет выбраться сама.

Затем она изучила ложе. Матрас оказался увесистым и ортопедическим, а постельное белье заправили глубоко и плотно, что выдрать кусок ткани для петли или веревки было нереально. Основание кровати, как она и предполагала, было жестко зафиксировано в полу. Ни единого болта, ни одной откручивающейся части. Вейл продумал каждую мелочь, сконструировав безупречную темницу для своей хрупкой «фарфоровой куклы».

Обессилев, Нора упала на подушку, устремив взгляд в идеально гладкий потолок. Теперь все ее чаяния были связаны с Ренатой. Холодной, саркастичной и кристально честной Ренатой Оуэн. Именно она отправила эти злосчастные «витамины» на масс-спектрометрию. Если Рената сумеет передать результаты токсикологической экспертизы минуя продажных полицейских, напрямую в ФБР или надзорные медицинские органы, бизнес-империя Вейла пойдет прахом. Он лишится лицензии, а его самого, вместе с его нездоровыми идеями, упекут в точно такую же белую палату, разве что с зарешеченными окнами. Лишь бы ты успела, Рен. Лишь бы он тебя не купил.

Дальше разум Норы лихорадочно искал уязвимости в защите Адриана. Байки об их отцах... Вся эта напыщенная чушь о клятвах предков и династических союзах. Она без конца прокручивала в памяти их диалог и потускневший фотоснимок. Все это звучало до того неестественно и постановочно, что в душе зародилось леденящее душу сомнение. А вдруг он просто врет? Что, если на этой старой фотографии запечатлена совершенно другая девочка?Вейл был виртуозом психологических манипуляций. Он прекрасно понимал механизмы травмированного сознания и отлично знал, что у Норы стерты воспоминания о детских годах и отце. Разве сложно было раздобыть винтажное фото мужчины с ребенком подходящего возраста, чтобы забросить этот крючок? Заставить ее уверовать в рок и предначертание? Стоит ей поверить в их «глубокую связь через прошлое», как ее внутренний стержень сломается. Она перестанет воспринимать его как опасного преступника и начнет видеть в нем свою «судьбу». По сути, он просто морочил ей голову, выстраивая сложные мифы там, где имело место лишь примитивное и жуткое преследование. Но с какой целью? Ради чего затевать такую масштабную и изощренную мистификацию? Зачем рушить ее профессиональную жизнь, фабриковать истории болезни, изготавливать нелегальные психотропные препараты? Неужто его одержимость достигла таких масштабов всего за каких-то полгода? Полгода. Ровно шесть месяцев терапии. Полгода их нездорового взаимодействия, где он выступал в роли спасителя, а она – в образе признательной пациентки. Разве этого хватит, чтобы респектабельный и обеспеченный доктор опустился до похищения и заточения женщины в секретном бункере? Психика не разрушается за шесть месяцев. Подобная всепоглощающая страсть, требующая колоссальных вложений и тщательной подготовки, формируется годами. И внезапно Нору озарила догадка, от которой по телу пробежал мороз. А что, если он следил за ней гораздо дольше? Что, если его слежка началась задолго до того дня, когда она впервые пришла к нему на прием, жалуясь на потерю памяти? Что, если он не пытался вылечить ее амнезию... а сам был ее причиной?

Эмоциональные качели и тяжёлые остатки препарата в крови сделали своё дело. Мысли начали расплываться, теряя фокус. Нора сомкнула веки. Она не хотела спать – каждая клетка тела кричала об опасности, – но истощённый мозг просто отключился, проваливая её в сон.

Ей было лет шесть. Они играли в прятки. Впереди бежал мальчик – худой, серьёзный, лет на пять старше неё. Его шаги гулко отдавались в длинных, тёмных коридорах большого, незнакомого дома. Нора, маленькая и неловкая, решила спуститься в подвал, надеясь найти там идеальное укрытие. Скрипучие деревянные ступени вели вниз, в густой полумрак. Но в подвале она оказалась не одна. Тусклый, желтоватый свет пробивался сквозь узкие окошки перил. В центре просторного помещения полукругом стояли люди в тёмных, тяжёлых мантиях с глубокими капюшонами, скрывающими лица. А перед ними, на холодном каменном полу, стояла на коленях женщина. Её светлое платье было изорвано и покрыто тёмно-красными, влажными пятнами. Женщина плакала. Её голос был хриплым, надорванным, в нём звучало животное отчаяние:

– Умоляю... заберите меня. Оставьте ребёнка. Возьмите мою жизнь взамен...

Сердце девочки забилось где-то в горле, перекрывая кислород. Она хотела закричать, но ноги приросли к полу. И тут чьи-то руки внезапно легли на её плечи. Нора вздрогнула, едва не вскрикнув от ужаса, но это был тот самый мальчик. Он наклонился к её уху и с игривой, совершенно неуместной в этом жутком месте улыбкой прошептал:

– Нашёл тебя.

Нора, всё ещё парализованная страхом, снова посмотрела на людей в мантиях. Один из них, самый высокий, чьё лицо тонуло в чёрной тени капюшона, сделал шаг вперёд. Его голос звучал низко, вибрируя в самом полу, не терпящим возражений тоном:

– Ад, уведи её отсюда. Немедленно.

Мальчик – Ад – крепко сжал её ладонь своей горячей, немного липкой рукой.

– Пойдём, – легко сказал он, будто совершенно не замечая ни крови, ни мантий, ни женщины. – Мы будем играть в другом месте. Здесь скучно.

Он потащил её к лестнице, но Нора упиралась, глядя через плечо на жуткую сцену.

– Что они делают? – шептала она, спотыкаясь на ступеньках, чувствуя, как липкий ужас сковывает грудь. – Почему мне нельзя было смотреть? Кто эта женщина?

Ад даже не обернулся.

– Это взрослые тайны, – ответил он буднично, ускоряя шаг.

– А ты... ты знаешь, что это за тайны? – не отставала она, задыхаясь.

Мальчик равнодушно пожал плечами:

– Нет. Какая разница? Бежим!

И в этот момент подвал начал рушиться, растворяясь в ослепительной, режущей глаза белизне. Нора резко распахнула глаза, жадно глотая кондиционированный воздух палаты. Её бросило в холодный, прошибающий пот. Тонкая больничная простыня под спиной была влажной, а сердце колотилось о ушибленные рёбра так сильно, что отдавало в виски. Она лежала, уставившись в потолок, а в голове оглушительно звучало одно-единственное имя.

Ад. Адриан.

Мальчик из сна.

Неужели это была не просто кошмарная игра воспалённого рассудка, а настоящее, вытесненное воспоминание? Разум, запертый в химической и психологической клетке, отчаянно пытался пробиться сквозь стену амнезии, подсунув ей этот кусочек мозаики, чтобы помочь вспомнить? Если это правда, то всё, что говорил Вейл, обретало совсем иной смысл. Но был лишь один способ узнать наверняка. Спросить его напрямую.

Сон так и не вернулся. Нора лежала с широко открытыми глазами, вслушиваясь в ровный гул кондиционера. Адреналин и жуткое откровение сна не давали ей сомкнуть век. Наконец, тяжёлая белая панель двери с тихим шипением отъехала в сторону. На пороге снова возник Адриан.

– Как ты себя чувствуешь, Нора? – спросил он мягко, подходя ближе.

Нора медленно приподнялась на локтях, глядя ему прямо в глаза.

– Мне нужно кое-что узнать, Адриан, – её голос был хриплым, но твёрдым.

Вейл чуть склонил голову набок, его лицо осталось маской безупречного спокойствия, но в глазах мелькнул холодный, предупреждающий огонёк.

– Мы обязательно продолжим этот разговор, Нора. Чуть позже, – произнёс он ровным тоном, элегантно и жёстко пресекая любую возможность диалога. – Когда ты будешь в лучшем состоянии.

Он подошёл к кровати и аккуратно положил рядом с ней стопку одежды.

– Переодевайся, – сказал он.

Как только дверь за ним закрылась, Нора тут же попыталась встать. Она приготовилась к тому, что ноги снова подогнутся, но произошло почти чудо. Мышцы отозвались мгновенно. Действие препарата, превращавшего её тело в мокрый песок, наконец сошло на нет. Ноги слушались её. Она могла нормально двигаться. Нора, морщась от боли в ушибленных рёбрах, стащила с себя больничную одежду и натянула принесённые вещи. Ткань была приятной к телу, но сам факт того, что её куда-то повезут, заставлял сердце биться чаще. Куда? Зачем? Она прошлась по палате, разминая затёкшие суставы, чувствуя, как к ней возвращаются силы. Вместе со способностью двигаться возвращалась и способность сопротивляться.

Не прошло и пары минут, как замок снова щёлкнул. Адриан вошёл внутрь, окинув её внимательным, оценивающим взглядом. Ему явно понравилось то, что он увидел: она была одета и уверенно стояла на ногах.

– Ты готова, – констатировал он. – Пойдём. Мы должны ехать позавтракать.

Они двинулись по залитым ледяным светом коридорам к лифту. Нора старалась держаться ровно, хотя каждое дыхание отзывалось болью в теле. Адриан шёл рядом – не поддерживал её, но и не отставал ни на шаг, словно её собственная тень. Лифт бесшумно скользнул вниз, унося их на подземный парковочный уровень. Просторный гараж оказался безлюдным. Адриан подвёл её к чёрному, хищному Порше, чьи обтекаемые линии блестели в тусклом свете ламп. Он распахнул перед ней пассажирскую дверь. Нора скользнула на низкое кожаное сиденье, и дверца захлопнулась за ней с глухим, солидным звуком. Адриан обошёл машину и сел за руль. Нора искоса посмотрела на его профиль, пока он заводил двигатель. Рядом с ним, в замкнутом пространстве дорогого автомобиля, её охватило странное, почти тошнотворное чувство когнитивного диссонанса. Она пыталась разобраться в своих ощущениях. Почему она не может просто поверить ему? Откуда этот липкий, животный страх, если сейчас, в эту самую секунду, ей казалось, что она находится именно там, где с ней ничего плохого не случится? Вне стен этой подземной клиники мир был хаотичным, опасным, полным угроз. А рядом с Адрианом... рядом с ним была эта удушающая, но абсолютная безопасность. Клетка, в которой не было других хищников, кроме самого смотрителя. Честно говоря, ей нравилось проводить с ним время. Эта мысль вызывала у неё приступ ненависти к самой себе, но отрицать факт было бесполезно. Их встречи за полгода были окрашены этим странным, магнетическим притяжением. Но ведь это был только секс. Жёсткий, собственнический, всепоглощающий секс, который затуманивал ей разум и заставлял забывать обо всём, включая здравый смысл.

Она смотрела на его руки, уверенно сжимающие руль, и в голове крутился один и тот же ядовитый вопрос. Если он действительно любит её, как он утверждал недавно, если она – его судьба, его одержимость, почему он раньше не сделал её своей женщиной по-настоящему? Почему не было ни ужинов, ни прогулок, ни нежности за пределами его кабинета? Почему их «любовь» исчерпывалась тем, что он прижимал её к своему массивному столу из дерева, срывая одежду и заставляя выкрикивать его имя в пустоту запертой комнаты? Или у него был свой, извращённый способ показать, что она принадлежит ему? Может быть, для Адриана Вейла любовь и была равна абсолютному контролю и физическому подчинению? Трахать её на столе, стирать ей память химией, а теперь – похитить и запереть в белой коробке, чтобы никто и никогда больше не смог к ней прикоснуться. Для него это и было высшим проявлением заботы?

– Куда мы едем? – тихо спросила она, не отрывая взгляда от мелькающих за тонированным окном деревьев.

Адриан бросил на неё короткий, непроницаемый взгляд.

– Туда, где тебе будет хорошо, Нора, – ответил он ровным, бархатным голосом, в котором не было и тени сомнения. – Домой.

Слово «домой» повисло в воздухе, тяжёлое и искажённое, как и всё в её новой реальности. И самое страшное было в том, что какая-то крошечная, преданная им часть её души, та самая сломленная и уставшая часть, отчаянно хотела верить, что он говорит правду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю