444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Dega Or » Побочный эффект » Текст книги (страница 7)
Побочный эффект
  • Текст добавлен: 11 ноября 2026, 20:38

Текст книги "Побочный эффект"


Автор книги: Dega Or



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Это была прекрасная ночь, Маркус... Спасибо тебе.

– Мы можем повторить, – Маркус кивнул.

– Когда-нибудь… да, – Нора улыбнулась, и эта улыбка была настоящей, хоть и грустной. Она отвела взгляд к городу, который уже окончательно проснулся. – Но мне нужно ехать. Сказки заканчиваются, Маркус.

В этих словах не было горечи. Было только трезвое, взрослое понимание границ между этим пространством света и тем миром, куда ей предстояло вернуться. Миром протоколов, улик, чужой боли и своих собственных нерешённых дел.

– Мне нужно домой, – добавила она, и это прозвучало как точка.

– Конечно, – выдохнул он.

И в этом «конечно» было всё: и сожаление о том, что утро не может длиться вечно, и уважение к её праву уйти, и та самая безусловность, которая отличала его от всех, кто был до него. Он не удерживал. Не просил остаться. Не превращал её уход в маленькую трагедию.

Они покинули крышу молча. Спускаясь по гулкому бетону, Нора шаг за шагом облачалась в прежнюю тяжесть – телесную и ментальную, вновь принимая на себя вес должности и имени.

У подъезда Маркус поднял руку, и через минуту к бордюру плавно подрулило жёлтое такси. Он открыл перед ней дверцу, жестом приглашая сесть. Никаких лишних слов, никаких затянутых прощаний. Только эта тихая, безупречная забота, которая успела стать привычной за одну ночь.

Нора скользнула на заднее сиденье. Такси тронулось, и она обернулась, чтобы увидеть его на прощанье.

Маркус стоял на тротуаре, руки в карманах, и смотрел вслед машине. На его губах играла холодная, едва заметная улыбка. В ней не было ни тепла утреннего рассвета, ни той обнажённой жажды, которую она видела в его глазах несколько часов назад. Это была улыбка человека, который знает цену сказкам и никогда не путает их с реальностью. Улыбка того, кто умеет отпускать, потому что никогда по-настоящему не держал.

Стекло окна превратило его фигуру в плоский, далёкий силуэт. Нора отвернулась и посмотрела вперёд, на серый поток пробуждающегося города. Свет, который она впитала на крыше, не исчез вместе с этой улыбкой. Он остался внутри – тихий, ровный, принадлежащий только ей.

Сказка закончилась. Но женщина, которая пережила её, осталась. И она ехала домой не потому, что должна была исчезнуть, а потому, что теперь знала: есть место, куда можно вернуться. К себе.

***

Такси остановилось у знакомого фасада, но привычное облегчение от возвращения домой не пришло. Вместо него внутри шевельнулось тревожное предчувствие. Нора расплатилась с водителем и вышла на тротуар, задержавшись у машины.

Взгляд скользнул по ряду припаркованных автомобилей и замер. Порше Адриана. Стоит слишком нарочито близко к подъезду, словно хозяин хотел быть уверенным, что она заметит его сразу.

Чёрт. Какого хрена он тут делает?

Она подошла к машине, костяшками пальцев постучала по тонированному стеклу водительской двери. Глухо.

Нора поднялась по лестнице, чувствуя, как каждый шаг утяжеляет тело. Ключ привычно лёг в ладонь, но когда она вставила его в замочную скважину, пальцы замерли. Дверь была приоткрыта. Щель в полпальца, тёмная и молчаливая, как открытый рот. Замок не щёлкнул.

Она толкнула дверь и вошла.

Гостиная встретила её запахом бурбона – тяжёлым, сладковато-горьким, чужеродным среди привычных ароматов книг и старого дерева. Адриан сидел в её кресле, том самом, где она прошлым утром читала, укутавшись в плед. Бутылка стояла на журнальном столике без стакана, горлышко блестело в полосе света из окна. Он не вздрогнул при звуке её шагов, даже не обернулся.

– Что ты здесь делаешь? – голос Норы прозвучал сухо, но внутри всё сжалось. – И почему моя дверь открыта? Как ты вообще сюда попал?

Адриан не повернул головы. Он продолжал смотреть в стену, словно там, в пустоте, было написано что-то, понятное только ему.

– Я не смог тебя защитить. Мне очень жаль, Нора.

Нора замерла на пороге. Тот утренний свет, что она впитывала на крыше всего час назад, разом поблёк, вытесненный густой, обволакивающей реальностью его присутствия.

– Какой бред ты несёшь? – она сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы каблуки стучали уверенно. – От кого ты меня защищаешь? То, что ты сейчас делаешь, выходит за все возможные рамки. Это моё жилище, Адриан. Убирайся отсюда немедленно, или я напишу заявление о незаконном вторжении.

Он медленно поднялся с кресла. Бутылка бурбона осталась на столе. Адриан подошёл к ней вплотную, нарушая личное пространство так бесцеремонно, что Норе пришлось отступить назад, пока лопатки не уперлись в холодную стену прихожей.

Он навис над ней, и запах бурбона смешался с привычным цитрусовым парфюмом, создавая тошнотворный коктейль одержимости. В его глазах, обычно таких спокойных и контролирующих, сейчас горела тёмная, некрасивая ревность.

– Ты трахалась с ним? – вопрос прозвучал как констатация факта, который причинял ему физическую боль. – С тем парнем из бара. Ты была с ним сегодня ночью.

Внутри Норы поднялась горячая, очищающая волна гнева. Ещё вчера этот вопрос вызвал бы у неё оправдания, вину или страх. Но после случившегося слова Адриана теперь казались лишь жалкой попыткой вернуть утраченную власть.

– Это не твоё дело, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – И переезжать к тебе я не собираюсь. Между нами всё кончено, Адриан.

Маска заботливого врача спала окончательно, обнажив то, что пряталось под ней. Его рука метнулась к её горлу, пальцы сомкнулись на шее – не до удушья, но достаточно сильно, чтобы обозначить власть, напоминая телу о подчинении. Второй рукой он прижал её к себе, лишая возможности отстраниться, фиксируя её неподвижность своим весом.

– Я тебя не отпущу, – прошептал он ей в ухо, и его дыхание обожгло кожу. – Ты не понимаешь, Нора. Ты не можешь просто уйти. Ты принадлежишь мне. Твоя память, твои страхи, твоё тело – это всё моё.

Нора стояла, прижатая к стене, чувствуя его руку на своём горле. Но вместо привычного тумана и покорности внутри неё вспыхнула ярость. Она вспомнила, как стояла на краю крыши и смотрела на город, чувствуя себя целой.

– Посадить меня на цепь – это твой следующий шаг, Адриан? После таблеток и постели? Ты собираешься запереть меня в подвале, чтобы я перестала задавать вопросы?

– Неужели ты думаешь, что я настолько жесток, чёрт возьми? – выдохнул он, и голос его сорвался на хрип. – У меня есть к тебе чувства, Нора. Я хочу оберегать тебя, брать на себя ответственность. Я думал о нашем возможном будущем. О том, как мы могли бы быть вместе, когда ты выздоровеешь.

Он чуть ослабил хватку, словно надеясь, что она оценит это «великодушие». Его лоб почти коснулся её лба, дыхание обжигало щёку.

– Почему ты не дала мне даже шанса? – спросил он тихо. – Почему вместо того, чтобы поговорить со мной, ты пошла трахаться со случайным парнем из бара? С человеком, о котором ничего не знаешь? После всего, что было между нами?

– Ты называешь это шансом, Адриан? – она медленно подняла руку и накрыла его пальцы, всё ещё лежащие на её шее. – Шанс на что? Шанс стать твоей вещью? Твоей покорной пациенткой?

Его лицо исказилось.

– Это не так…

– Между нами всё кончено, Адриан, – она сняла его руку со своего горла. Адриан не сопротивлялся. – Не потому что я нашла другого, а потому что я наконец выбираю себя. И в моей жизни нет места для твоей защиты.

Она отошла от стены. Прошла мимо него к двери, открыла её настежь.

– Уходи сейчас, или я позвоню коллегам. И тогда тебе придётся объяснять им не про чувства, а про взлом квартиры и незаконное удержание.

Адриан вышел, не сказав ни слова. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, чёрный Порше завёл двигатель и плавно отъехал от бордюра. Вместе с машиной уходило и прошлое, оставляя после себя гулкую тишину и глубокое, ни с чем не сравнимое облегчение. Она закрыла глаза, позволяя этому чувству затопить себя целиком.

Глава 12

Выходные пролетели не как отдых, а как марш-бросок по минному полю чужих жизней. Она сидела за столом, окруженная распечатками страниц из тетради мастерской «Свет и Воск». Нора методично пробивала каждого через базы данных, соцсети, архивы штрафов и даже реестры тату-салонов, до которых только могла дотянуться. Фильтр был жесткий: мужской пол, возраст от двадцати пяти до сорока пяти, наличие татуировок в области шеи или затылка. Паутина. Именно эта деталь, мимоходом обронённая экономкой, теперь служила единственным ориентиром в бескрайнем море анонимных покупателей. Но пока компас крутился впустую. Один – лысый, без тату. Другой с тату на предплечье в виде якоря.

Джек поставил стаканчик на край стола, стараясь не задеть стопки бумаг.

– Как прошли выходные? – спросил он, кивая на импровизированный штаб расследования.

– Могло быть лучше. – Нора не отрывалась от экрана, щелкая мышью.

Джек хмыкнул, опираясь бедром о соседний стол.

– Завтра собрание с капитаном. Будет спрашивать результаты. Надеюсь, у тебя есть что показать, кроме списка любителей ароматических свечей.

– Передай ему, что мы наконец-то вышли на след преступного сообщества поклонников лаванды.

– Очень смешно.

– Я стараюсь.

Капитан не любил пустые отчеты, а она пока не могла предложить ему ничего конкретного.

Телефон на столе ожил вибрацией, разрезая сосредоточенную тишину. Экран вспыхнул именем: «Адриан».

Твою мать, – пронеслось в голове Норы. Что на этот раз?

Она сделала глоток кофе, выдержала паузу, позволяя звону прозвучать еще пару секунд, и только потом приняла вызов.

– Нора, – это был тот самый тон, который раньше действовал на неё как транквилизатор. – Я записал тебя на повторное МРТ сегодня, сразу после работы.

Нора на мгновение прикрыла глаза. Раздражение медленно поднималось изнутри.

– Адриан, я чувствую себя отлично. Не вижу в этом необходимости.

– Это может быть регресс, Нора. – его тон стал чуть настойчивее, приобретая врачебную менторскую интонацию. – Мы должны исключить физические поражения мозга. Для профилактики стоит сделать...

Нора раздражённо закатила глаза. Снова эти разговоры о профилактике, контроле и необходимости обследований. Адриан словно никак не мог смириться с тем, что она больше не собирается слепо следовать его указаниям. Ему по-прежнему хотелось видеть в ней пациентку, нуждающуюся в постоянном наблюдении, а не женщину, способную самостоятельно распоряжаться собственной жизнью. Но Нора больше не нуждалась ни в его диагнозах, ни в сомнительных рекомендациях. Она чувствовала себя лучше, мыслила яснее, чем когда-либо, и единственное, что действительно начинало угрожать её душевному равновесию, – это настойчивые попытки бывшего врача найти болезнь там, где её, возможно, давно уже не было.

Она просто сбросила звонок.

Пальцы зависли над клавиатурой. Курсор мигал рядом с именем, выделенным жёлтым маркером в цифровой копии тетради: Маркус Кроу.

Нора перестала дышать.

Шум участка ушёл на задний план, превратившись в глухой белый шум. В ушах остался только стук её собственного сердца.

Нора медленно выдохнула, ощущая, как по спине пробегает неприятный холодок. Совпадение? Слишком уж невероятное, чтобы принять его безоговорочно. В Син-Сити жили миллионы людей, но какова была вероятность, что мужчина, с которым она провела, возможно, самую удивительную ночь в своей жизни, окажется в числе покупателей ритуального воска, связанного с убийством судьи? Тот самый мужчина, чьи прикосновения пробудили в ней давно забытые ощущения. Вероятность казалась ничтожной. Почти невозможной. Но именно это «почти» теперь не давало ей покоя. Ведь иногда одна-единственная случайность оказывается недостающим звеном в цепи событий. А то, что казалось вспышкой страсти, вполне могло оказаться искусно расставленной ловушкой.

В памяти невольно всплыл тот день: парковка у морга, слепящее солнце, раскалённый асфальт, ключи, выскользнувшие из ослабевших пальцев. Его сильные руки, вовремя подхватившие её за плечи, не позволив упасть. Тогда она приняла его появление за случайность, за простое стечение обстоятельств. Но что, если всё было иначе? Что, если он оказался рядом не по воле случая? Может быть, он вовсе не случайно поймал падающую женщину. Может быть, он с самого начала знал, кого именно должен поймать.

Неужели встреча на парковке не была случайной?

Детектив внутри Норы, тот самый, что проснулся после отказа от таблеток, уже не спал. Он требовал фактов, а не эмоций. Она тряхнула головой, отгоняя призрак его прикосновений, и начала новый поиск. Запрос: «Маркус Кроу, Син-Сити».

База данных задумалась на мгновение, переваривая запрос, и выдала результат. Два совпадения.

Сердце пропустило удар. Нора подалась вперед, впиваясь глазами в экран.

Первый: Маркус Джеймс Кроу. Статус: мертв. Умер пятнадцать лет назад. Автомобильная авария, трасса I-95. Закрытое дело.

Второй: Маркус Кроу. Дата рождения: [ДАННЫЕ ЗАКРЫТЫ]. Статус: живой. И на этом, по сути, вся информация заканчивалась. Адрес регистрации отсутствовал, номер социального страхования был привязан к временному идентификатору. Ни фотографий, ни кредитной истории, ни записей о штрафах, налоговых отчислениях или судебных разбирательствах. Человек, сумевший оставить после себя удивительно мало следов в официальных базах, но почему-то оказавшийся в тетради мастера свечей. И ещё в одном месте, куда Нора предпочла бы его не впускать, – в собственной жизни.

Нора откинулась на спинку кресла, пытаясь унять нарастающую тревогу. Как она вообще могла ему довериться? Позволить незнакомцу так близко подойти к себе, прикоснуться к ней, пробудить чувства, которые она давно считала утраченными? Сделать его своим убежищем, пусть даже всего на одну ночь? Ведь она практически ничего о нём не знала. Маркус существовал в её памяти скорее как череда ощущений: терпкий запах табака, свежесть дождя, тепло сильных рук, низкий голос и взгляд, в котором хотелось забыться. Но разве этого достаточно, чтобы впустить человека в свою жизнь настолько глубоко? Чтобы позволить ему увидеть себя беззащитной, лишённой привычных барьеров? Теперь эта мысль казалась ей пугающе наивной. Она доверилась не человеку, а собственному впечатлению о нём. И, возможно, именно на это он и рассчитывал.

Ясный ум оказался бессилен против биологии, шепчущей, что этот человек безопасен.

Джек, почувствовав неладное, поднял голову от своих бумаг:

– Блэк? Ты нашла что-то?

Нора медленно повернула монитор к нему. На экране светились две карточки: одна с чёрной рамкой, другая – пустая.

– Я нашла зацепку, Джек. И мне кажется, мы с ней уже знакомы. Слишком хорошо знакомы.

Она посмотрела на телефон, лежащий экраном вниз. Адриан пытался вернуть её под контроль через заботу. Маркус Кроу сделал это через свободу. Но если Адриан был тюремщиком, которого она уже разглядела, то Кроу был лабиринтом, в котором она заблудилась по собственной воле. И теперь ей предстояло пройти этот лабиринт заново. Не как женщине, ищущей тепла, а как детективу.

Она смотрела на пустые поля в карточке второго Маркуса Кроу, и интрига затягивала её плотнее, чем любые объятия. Кто ты? Тот, кем представился? Или кто-то другой? Тот, кто знает про слепые зоны камер в доме судьи Вейна? И самое интересное, была ли та ночь актом освобождения или самым изощренным этапом какой-то игры, правила которой она до сих пор не понимала?

Нора набрала номер, стоя у окна кабинета. Гудки показались ей длиннее обычного, но голос Маркуса в трубке был спокойным и чуть хриплым после сна.

– Детектив Блэк, – произнёс он без удивления, словно ждал этого звонка. – Надеюсь, никто не умер?

– Пока нет, – ответила Нора, глядя на серый прямоугольник двора внизу. – Но есть вопросы. Нужно поговорить.

– Пообедаем? Знаю одно место в центре с приличным кофе. Час дня подойдёт?

– Подойдёт. Скинь адрес.

Кафе «Гавань» получило своё название не случайно. Оно располагалось у самого края старого грузового причала, выступая над водой острым углом, словно нос корабля, навсегда застывшего у берега. Две стены зала занимали огромные панорамные окна, за которыми простиралась свинцово-серая гладь реки. На воде покачивались мачты частных яхт, а чуть поодаль темнели ржавые борта старых барж. Внутри витал смешанный запах речной сырости, мокрого дерева и дизельного топлива, пробивавшийся даже сквозь плотно закрытые окна и растворявшийся в ароматах свежей выпечки и крепкого кофе.

Маркус сидел у окна, спиной к стене и лицом к входу. На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами, открывающими предплечья, и небрежная щетина, которая вчера ночью на крыше казалась частью его шарма, а сейчас напоминала о том, что перед ней человек, которого она совсем не знает.

Он поднялся, когда она подошла. В его глазах вспыхнула тёплая искра узнавания, но тут же погасла, наткнувшись на её выражение лица. Улыбка не исчезла, но стала осторожнее.

– Рад тебя видеть, – тихо сказал он, отодвигая стул напротив. – Хотя, судя по твоему выражению, повод для встречи у тебя куда серьёзнее, чем желание выпить кофе. Что случилось?

Нора села, не касаясь меню. Официантка принесла воду, и она сделала глоток, выдерживая паузу.

– Я увидела пыль твоём доме в Пепельном квартале, – продолжила Нора, не сводя с него взгляда. – Мебель дорогая, интерьер стильный, но везде пыль. Толстый, нетронутый слой. На полках, на плинтусах, на верхнем краю телевизора. Либо ты там не живёшь, либо тебе плевать на быт до патологической степени. Второе не вяжется с тем, какой ты был вчера. А первое...

Она замолчала, давая ему пространство для ответа.

– Я живу за городом, – ответил он спокойно. – В доме родителей. Там моя база, вещи, настоящая жизнь. Дом в Пепельном – это чисто функциональная точка, чтобы не тратить много времени на дорогу до работы и обратно каждый день. Заезжаю туда переночевать, когда поздно заканчиваю, или нужно рано начинать работу. Убираться там не имеет смысла: я там не живу, – он сделал паузу, глядя на неё с недоумением. – В этом есть преступление, детектив? В аренде жилья для удобства?

– Допустим, это логично. И я поверила. Тогда объясни мне еще один момент, зачем ты покупал огромное количество свечей из мастерской «Свет и Воск» два месяца назад?

Усмешка на лице Маркуса стала шире, но глаза остались абсолютно серьёзными. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и посмотрел на неё с оценивающим любопытством.

– Это допрос, детектив? – в его голосе звучала не обида, а скорее… восхищение её настойчивостью. – Ты хочешь меня посадить, потому что секс был настолько ужасен? Или наоборот – настолько хорош, что ты боишься повторения и решила нейтрализовать угрозу превентивно?

Нора почувствовала, как жар приливает к щекам, но не позволила себе отвести взгляд.

– Секс был отличным, Маркус, и ты это знаешь, – ответила она, не повышая голоса, но вкладывая в слова сталь. – Но мои профессиональные интересы не зависят от качества моей личной жизни. Так что давай вернёмся к вопросу: зачем тебе понадобились свечи?

Маркус перестал улыбаться.

– Ты действительно думаешь, что я убил судью? – Маркус перестал улыбаться.

– Я думаю, что ты купил свечи, которые оказались на месте преступления, – парировала Нора. – А мотивы и алиби – это то, ради чего мы здесь сидим. Говори, Маркус, пока я ещё готова слушать версию про «функциональный дом», а не читать тебе права.

Маркус не стал спорить. Вместо этого он спокойно достал из кармана телефон, разблокировал его и, не убирая с лица выражения вежливой готовности к сотрудничеству, положил устройство на стол перед Норой экраном вверх.

– Двадцать третье октября, – сказал он, кивая на экран. – Благотворительный праздник в детском центре. Я там волонтёрю. Посмотри сама.

Нора взяла телефон. На экране светилась фотография: просторный зал, украшенный самодельными гирляндами, и два десятка детей разного возраста, сидящих за длинными столами. Перед каждым ребёнком стояла небольшая формочка с расплавленными свечами, а в руках они держали фитили и сухоцветы. Лица были сосредоточенными и счастливыми. В углу кадра, у стены, стоял сам Маркус и помогал девочке лет семи закрепить лепесток лаванды. Дата снимка совпадала с датой покупки в тетради мастера. Она пролистала дальше. Ещё дюжина фотографий: процесс создания, готовые свечи, упакованные в крафтовую бумагу, общее фото волонтёров. Живые, немного смазанные кадры, которые делают для внутреннего архива, а не для алиби.

– Неужели все свечи ушли на этот один праздник? – в её голосе не было скепсиса, только сухой профессиональный интерес. – В тетради указано количество, достаточное для трёх таких мероприятий. Или дети творили с таким размахом, что израсходовали всё подчистую?

Маркус принял телефон обратно и убрал его в карман. Затем медленно, нарочито открыто протянул руки вперёд над столом, ладонями вверх, словно предлагая ей надеть на них наручники прямо сейчас. Жест был одновременно вызовом и капитуляцией.

– Детектив Блэк, хотите меня арестовать прямо здесь? – тихо спросил он. В его голосе не было ни насмешки, ни страха. Только искренность человека, который понимает, что его слова могут звучать как сказка, но другой версии у него нет. – Я купил свечи для детей. Остатки остались в центре. Можете проверить, опросить организаторов. Даже обыскать мой дом в Пепельном квартале и за городом. Если вы ищете повод, потому что мне не повезло оказаться в определенном месте в ненужное время… что ж, тогда арестовывайте.

Нора смотрела на его открытые ладони и чувствовала, как внутри неё борются два голоса. Один – детектива – требовал продолжить давление, искать несостыковки, проверять каждую деталь этого слишком гладкого объяснения. Второй – тот самый, проснувшийся после отказа от таблеток, – шептал, что перед ней человек, который только что добровольно отдал ей контроль, и это было страшнее любых улик. Потому что убийцы редко предлагают свои запястья так спокойно. Либо он невиновен, либо он настолько уверен в своей неуязвимости, что может позволить себе эту роскошь.

Она потянулась к стакану с водой и сделала медленный глоток, выдерживая паузу ровно столько, сколько нужно, чтобы он почувствовал: решение ещё не принято.

– Дай мне контакты организатора, который подтвердит, что остатков хватило бы на три праздника. И мне нужно видеть чек о покупке свечей. Если всё сойдётся – мы закончим разговор на теме свечей. Если нет…

Маркус медленно опустил руки на стол. Улыбка не вернулась, но в глазах мелькнуло нечто похожее на облегчение – или на удовлетворение от того, что она выбрала факты, а не эмоции.

Смс с контактом организатора пришло мгновенно. Нора набрала номер, не отрывая взгляда от Маркуса, словно боялась, что он исчезнет, стоит ей моргнуть. Гудки показались вечностью, но женский голос на том конце оказался бодрым и приветливым.

– Елена Моррис? Это детектив Блэк, полиция Син-Сити. Проверяю информацию по волонтёру Маркусу Кроу.

Она слушала ответ, прикрыв глаза. Да, праздник был. Свечи закупили с запасом, потому что спонсоры расщедрились, а дети делали свечи с таким энтузиазмом, что пришлось даже ограничивать выдачу материалов, чтобы всем хватило формочек. Маркус? Надёжный, спокойный, дети его обожают. Приходит каждый месяц, никогда не опаздывает.

Нора поблагодарила Елену и завершила звонок. Положив телефон на стол, она вдруг почувствовала, как напряжение, сковывавшее её последние дни, понемногу отступает. Облегчение оказалось почти осязаемым. Она поймала себя на мысли, что вовсе не хочет видеть Маркуса среди подозреваемых. Не как детектив, ведущий расследование, а как женщина, которая до сих пор помнила тепло его рук, вкус его поцелуев и то удивительное чувство защищённости, которое он подарил ей той ночью. Ни лекарства, ни терапия, ни доводы рассудка не могли дать ей того, что она ощутила рядом с ним. И самое неприятное заключалось в том, что Маркус нравился ей гораздо сильнее, чем она готова была признать.

– А чек? – спросила она, не позволяя себе смягчиться ни на йоту. – Чек о покупке свечей. Слова организатора подтверждают твою деятельность, но не финансовую транзакцию.

– Оригинал остался в центре, в папке с отчётностью для спонсоров, – спокойно ответил он. – Я не ношу с собой бухгалтерию детского праздника, но могу подъехать туда прямо сейчас, сфотографировать документ и отправить тебе на телефон.

Он сделал паузу, глядя на неё с той же открытостью, с которой только что предлагал свои запястья.

– Это займёт двадцать минут. Можешь подождать здесь, или ехать за мной и убедиться, что я не сверну в тупик и не позвоню кому-то, чтобы подделать бумагу задним числом. Выбор твой, детектив.

– Тогда буду ждать фото.

Она молча достала из кармана купюру и положила её на стол поверх счёта за кофе. Встала, не глядя на него.

– Убери, – тихо сказал он. В голосе не было обиды, только твёрдость. – Это унижает моё мужское достоинство. Я пригласил тебя.

Нора закатила глаза, развернулась и вышла из кафе, не оглядываясь.

Холодный воздух с реки ударил в лицо. Она дошла до машины, уже доставая ключи, когда позади раздались быстрые шаги.

– Это всё? – голос Маркуса прозвучал совсем рядом. Он стоял достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его тела, но достаточно далеко, чтобы не нарушать границ. – Не будет допроса с пристрастием? Наручников, мешка на голову, лампы в лицо?

Нора обернулась. Серое небо над рекой отражалось в его глазах, и в них не было насмешки.

– У меня нет времени на твои шутки, Кроу, – сказала она, и голос прозвучал суше, чем она планировала.

Он чуть наклонил голову, изучая её лицо так, будто читал между строк.

– И ты даже не поцелуешь меня? – спросил он, как человек, который только что прошёл проверку и хочет знать, осталась ли между ними хоть одна нить, не связанная с делом.

Нора замерла, держа ключи в руке. Где-то внутри неё детектив кричал, что это непрофессионально и недопустимо. А женщина хотела закрыть эту дистанцию, убедиться, что он настоящий, что ночь на крыше не была галлюцинацией, что этот лабиринт ведёт не к пропасти, а к чему-то новому.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю