444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Dega Or » Побочный эффект » Текст книги (страница 14)
Побочный эффект
  • Текст добавлен: 11 ноября 2026, 20:38

Текст книги "Побочный эффект"


Автор книги: Dega Or



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Нора потонула в темноте его глаз.

Сейчас она особенно остро ощущала власть этого темного взгляда, перед которым рассыпались любые ее тревоги и попытки пойти наперекор. В них было только тихое, абсолютное ожидание. Адриан приблизил свои губы к её, остановившись в каком-то миллиметре от её рта. Он ждал. Он просто ждал, что она сама сделает этот последний, крошечный шаг. Что она сама поцелует его. Что в этом жесте будет её добровольное согласие, её капитуляция, её признание того, что она – его. Нора смотрела на его губы. Ей было бы так легко. Так невыносимо, пугающе легко – просто податься вперёд, раствориться в нём. Позволить этой ночи стать чем-то большим. Но она не сделала этого.

То, что она чувствовала, было гораздо сложнее – это был клубок из обиды, страха, предательства и той самой тошнотворной тяги, которую она не могла вытравить из себя даже сейчас. Нора чуть отстранилась. Совсем немного. Но этого хватило. Адриан понял мгновенно. Он отступил на шаг, его руки медленно, почти неохотно соскользнули с её талии, оставляя после себя призрачное ощущение тепла.

– Я хочу спать, – сказала Нора.

– Полагаю, ты будешь спать в гостевой спальне, – произнёс он ровным голосом. Ни намёка на разочарование. Ни тени манипуляции. – Там есть всё необходимое. Постельное бельё чистое, ванная комната примыкает к спальне, если захочешь помыться. Спокойной ночи, Нора.

– Спокойной ночи, – ответила она, и эти слова прозвучали странно, почти абсурдно в контексте всего, что между ними происходило.

Адриан развернулся и неспешно направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Нора смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в полумраке коридора. Только тогда она позволила себе выдохнуть до дрожи в рёбрах.

Гостевая спальня встретила её прохладой и безупречным порядком. Кровать была огромной – слишком большой для одного человека – с белоснежным бельём, которое выглядело так, словно его только что сменили. Нора прошла в ванную комнату. Она включила душ, и горячая вода обрушилась на неё обжигающим потоком. Нора стояла под ним долго, позволяя воде смывать с себя этот день.

Когда она наконец вышла из душа, вытирая волосы полотенцем, её взгляд упал на кровать. На идеально застеленном белом покрывале лежала белая шёлковая сорочка. Простая. Элегантная. На тонких бретелях, с едва заметным кружевом по краю подола. Нора подошла ближе, протянула руку и коснулась ткани. Шёлк был прохладным, гладким, почти жидким под пальцами. Она могла подумать, что он не просто приготовил ей одежду после душа – он заранее представил её в этой сорочке. Сорочка была слишком изящной, слишком интимной, чтобы считать её обычной заботой. Он хотел видеть её именно такой – не в привычной одежде, не в строгом образе, за которым она обычно пряталась, а мягкой, женственной и беззащитной.

При этом Нора могла задаваться вопросами: он хотел сделать ей приятное? Намекал на близость? Или таким образом давал понять, что уже решил, как должен закончиться этот вечер?

Нора сбросила полотенце и надела сорочку. Шёлк приятно коснулся её кожи – прохладный, невесомый, скользящий по телу, как вода. Ткань была почти прозрачной, но при этом удивительно комфортной. Сорочка сидела идеально – ни слишком свободно, ни слишком обтягивающе. Ей нравилось, как материал касается её кожи, как она чувствует себя в этой сорочке – женственной, хрупкой, желанной.

Она забралась в кровать, натянув тяжёлое одеяло до подбородка. Нора закрыла глаза.

Но сон не шёл.

Вместо него пришли мысли. Жизнь подкинула ей интересные сюрпризы. Вот уж точно. Ещё две недели назад она была просто детективом Норой Блэк, которая расследует убийство судьи Вейна, страдает от провалов в памяти и спит со своим лечащим врачом. Простая и понятная жизнь. А теперь? Теперь она – дочь беглеца из мафии. Девочка, которую прятали всю её жизнь. Девочка, которую чуть не убили кочергой в подвале. Чью память стёрли, чтобы защитить. И человек, который всё это знал, годами наблюдал за ней из тени, лечил её запрещёнными препаратами, похитил её и привёз в этот дом в лесу... этот человек утверждает, что любит её. Что ей делать с этими знаниями? Как жить дальше, зная, что твоё прошлое – это не просто пустота, а тщательно скрытая тайна, полная предательства? Как доверять кому-либо, когда человек, которому ты доверяла больше всех, оказался тем, кто годами манипулировал твоей реальностью? И самый пугающий, самый запретный вопрос, от которого холодело внутри и перехватывало дыхание: а любит ли она его? Смогла бы она когда-нибудь полюбить Адриана Вейла – со всей его тьмой, ложью и пугающей одержимостью? Или то предательское тепло, которое её тело помнило лучше разума, и было той самой любовью? Искалеченной, уродливой, но единственной, на которую они оба были способны?

Нора перевернулась на бок, потом на спину, потом снова на бок. Мысли крутились в голове, как белка в колесе, не давая ей покоя. Она смотрела в потолок и чувствовала, как внутри неё растёт ноющее беспокойство. Она не сможет уснуть. Не сейчас. Не с этой кашей в голове. Нора сбросила одеяло, встала с кровати и подошла к окну. Раскрыла тяжёлые шторы, и в комнату хлынул холодный, серебристый свет луны, отражающийся от снега. Она толкнула стеклянную дверь и шагнула наружу. Снег усилился. Крупные, тяжёлые хлопья падали с неба медленно, почти торжественно, укрывая лес белым, нетронутым покрывалом. Лес был тихим – настолько тихим, что эта тишина казалась оглушительной. Только её собственное дыхание. Нора выдохнула, и изо рта пошёл пар, растворяющийся в морозном воздухе. Холод пробрал её до костей, но она не вернулась внутрь. Ей нужно было это. Нужно было чувствовать что-то настоящее. Она облокотилась на перила балкона, чувствуя, как холодный металл обжигает через тонкий шёлк сорочки.

Природа была обворожительна. Этот лес, этот снег, эта тишина – всё было настолько прекрасно, что почти невыносимо. Нора смотрела на деревья, на их чёрные стволы, контрастирующие с белым снегом, на то, как луна пробивается сквозь облака, освещая этот зимний пейзаж серебристым, призрачным светом. Иногда ей хотелось просто убежать. На какое-то время. Не навсегда. Просто... исчезнуть. Раствориться в тени деревьев. Стать частью этого леса. Забыть всё – про мафию, про Адриана, про стёртые воспоминания, про похищения и предательства. Просто существовать без этого невыносимого груза прошлого, которое она даже не помнила. Но она знала, что это невозможно. Нельзя убежать от того, что сидит внутри тебя. Нельзя спрятаться от собственной памяти, даже если она стёрта. Она всё равно будет преследовать тебя. Во снах. В случайных ассоциациях.

Нора закрыла глаза, позволяя снежинкам падать на её лицо, таять на коже, оставлять мокрые следы. Холодно. Так холодно. Но она не уходила. И именно в этот момент, когда она стояла на балконе, босая, в тонкой шёлковой сорочке, с закрытыми глазами, она услышала звук. Тихий скрип двери. Нора открыла глаза и повернула голову. Балкон был общим. Длинным, тянущимся вдоль всего второго этажа, с перилами из тёмного металла и стеклянными перегородками, которые сейчас были покрыты инеем. И дверь в комнату Адриана – ту самую дверь, которая вела в его спальню, медленно открывалась. Из темноты комнаты на балкон шагнул Адриан. Он был нагой по пояс. Его широкие плечи, рельефная грудь, плоский живот – всё было освещено лунным светом, падающим сквозь облака. Кожа казалась бледной, почти мраморной в этом холодном свете. На нём были только тёмные брюки, низко сидящие на бёдрах, оставляющие открытой V-образную линию мышц, уходящую вниз. Он выглядел... иначе. Сейчас он был просто мужчиной. Сильным. Красивым. Пугающе уязвимым в своей обнажённости. Адриан остановился в нескольких шагах от неё, облокотившись на перила. Сначала он посмотрел на лес. На деревья, стоящие неподвижно в зимней тишине. И только потом повернул голову, его тёмные глаза нашли её в полумраке.

– Холодно здесь. Лучше бы тебе одеться.

Нора посмотрела на него. На его голую грудь, на то, как его кожа покрывается мурашками от морозного воздуха, на то, как его мышцы напрягаются от холода. Но он не уходил. Не возвращался в тепло своей спальни. Он стоял здесь. С ней.

– Ты можешь заболеть, – добавил он, и в его голосе звучала та самая забота, которую она одновременно ненавидела и которой жаждала больше всего на свете.

– А тебе не всё равно? – спросила она, и в её голосе было больше усталости, чем злости. – Я же твоя пленница. Какая разница, заболею я или нет? Ты всегда можешь накачать меня ещё одной дозой своих "витаминов".

– Мне не всё равно. Никогда не было всё равно.

– Тебе тоже не спится?

– Да, – ответил он.

Они стояли на балконе, разделённые несколькими шагами и целой пропастью из лжи, предательства и стёртых воспоминаний. Снег падал на их плечи, таял на коже, оставлял мокрые следы на шёлке сорочки и голой коже груди. Лес стоял неподвижно, храня их молчание, их боль, их невозможную, токсичную, пугающую связь.

В её голове пронеслась ясность, холодная и острая, как этот зимний воздух. Она понимала: то, что она сейчас сделает, станет её самым горьким сожалением в будущем. Это будет ошибкой. Но сейчас... сейчас ей было совершенно всё равно, как правильно. Она повернулась к Адриану всем корпусом. Он внимательно наблюдал за каждым её движением, его глаза были прикованы к ней, но он молчал, не делая ни шага навстречу. Нора сократила расстояние между ними. Холод ушёл на задний план, вытесненный жаром, исходящим от его тела. Она потянулась к нему, закрывая глаза, и прижалась губами к его губам. Поцелуй был осторожным, почти вопросительным. Но Адриан не ответил. Его губы остались неподвижными, руки не обхватили её талию, не притянули ближе. Он просто стоял, позволяя ей целовать себя, и это пугающее спокойствие, абсолютная выдержка пугали. Нора отстранилась, открывая глаза. В её взгляде мелькнули растерянность и уязвимость.

– Что-то не так? – голос предательски дрогнул.

Адриан медленно выдохнул. Его взгляд потемнел, став почти чёрным, бездонным.

– Если мы продолжим, Нора, я не смогу остановиться. Я не буду нежным. Я не буду спрашивать дважды. Ты действительно этого хочешь?

Нора смотрела в его глаза, видя там ту самую тьму, которую он так тщательно скрывал за маской безупречного врача. И вместо страха внутри неё разлилось горячее, тягучее желание. Она не вспоминала Маркуса. Они всё равно ничего друг другу не обещали. Одна ночь под звёздами не стирала того факта, что в этом проклятом городе каждый носил маску. И кто знает, вдруг Маркус тоже окажется двуличным парнем, просто его чудовище пряталось под другой, более обаятельной личиной? По крайней мере, тьму Адриана она уже знала. Она уже была её частью. Нора выдохнула, и облачко пара растворилось между ними.

– Да, – выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. – Возьми меня, Адриан.

Последняя нить контроля оборвалась. Он не дал ей сказать ничего больше. Его рука легла на её затылок, пальцы зарылись в волосы, удерживая её голову, и он накрыл её губы своими. Это был не поцелуй – это было поглощение. Адриан переплёл свои пальцы с её и повёл её с балкона обратно в дом, плотно закрывая за собой стеклянную дверь. Тепло его спальни обрушилось на них плотной волной. Контраст от перепада температур прошёлся мурашками по её замерзшей коже, заставляя тело невольно вздрогнуть и прижаться к его горячей руке. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом уличных фонарей. Адриан остановился у края огромной кровати, но не отстранился. Он навис над ней, его потемневший взгляд скользнул по тонким бретелям белой шёлковой сорочки, по бледной коже, проступающей сквозь полупрозрачную ткань.

– На тебе это смотрится чертовски сексуально, – прошептал он хрипло, и его большой палец невесомо провёл по её ключице, оставляя за собой огненный след.

Нора судорожно сглотнула, глядя на него снизу вверх.

– Ты сделал это специально? – спросила она, пытаясь удержать хоть каплю контроля в этом водовороте. – Ожидал, что я её надену?

Адриан чуть склонил голову набок. В его глазах не было ни насмешки, ни лжи. Только пугающая, абсолютная честность одержимого человека.

– Я ни на что не надеялся, Нора, – ответил он тихо, и его пальцы начали медленно спускаться ниже, очерчивая контур её груди сквозь шёлк. – Я просто увидел эту вещь. Представил, как она будет смотреться на тебе. И у меня не было никаких причин её не купить.

Пальцы Адриана нащупали край тонкой белой шёлковой сорочки. Он легко приподнял невесомую ткань и запустил руку под неё. Горячая, сухая ладонь легла на её обнажённый живот. Кожа мгновенно отозвалась предательской дрожью на это прикосновение. Его пальцы начали медленно, почти гипнотически гладить её, очерчивая невидимые круги, поднимаясь всё выше, к рёбрам, и снова опускаясь вниз.

– А что насчет того парня? – тихо спросил Адриан, не сводя с неё тяжёлого взгляда.

Нора судорожно вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Его рука на её животе отвлекала, сбивала с толку, заставляя сердце биться чаще.

– Это несерьёзно, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Я знаю его всего пару дней. Это была лишь… отчаянная попытка снова почувствовать себя живой.

Адриан тихо хмыкнул.

– Не похоже на тебя, Нора, – произнёс он, и в его глазах мелькнул мрачный, оценивающий огонёк. – Так бросаться в омут с головой, отдаваясь первому встречному.

Нора нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает знакомое, горячее раздражение. Она устала от его допросов, от его бесконечного контроля, от того, как он методично раскладывал её жизнь по полочкам.

– Неужели ты действительно хочешь обсуждать это сейчас? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. – После всего, что ты мне рассказал?

Его рука перестала двигаться, но он не убрал её из-под шёлка, продолжая чувствовать жар её кожи. Он внимательно изучал её лицо, словно взвешивая каждое слово и эмоцию.

– Ты права, – наконец согласился он, и его голос стал тише, интимнее, но от этого не менее пугающим. – Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь, Нора. И чтобы ты запомнила её навсегда. Я не потерплю предательства никогда. И ни от кого. Особенно от тебя. – Он сделал паузу, позволяя своим словам впитаться в её сознание, проникнуть под кожу глубже, чем его физические прикосновения. – Поэтому тебе нужно решить. Либо ты сейчас со мной до самого конца, принимая всё, что я для тебя делаю. Либо ты выбираешь других... – его челюсть едва заметно напряглась, а взгляд потемнел, становясь почти ледяным. – Но тогда между нами не будет ничего. Никаких прикосновений, поцелуев. Никакого секса. Я не делю то, что принадлежит мне, Нора. Если ты не моя полностью – ты не моя вовсе.

Нора замерла, не веря своим ушам. Шок от его слов на секунду заглушил даже тепло его ладони. Она резко отстранилась, разрывая контакт, и сделала шаг назад. Шёлк сорочки скользнул обратно на место, но кожа там, где он только что касался её, горела.

– Ты серьёзно, Адриан? – её голос дрогнул от возмущения, срываясь на звенящие нотки. – Ты решил прямо сейчас выяснять отношения и ставить мне ультиматумы? После того, как вывалил на меня этот чудовищный груз тайн?!– Она скрестила руки на груди, инстинктивно пытаясь защититься от его подавляющего присутствия. – После того, как признался, что годами преследовал меня, стирал мне память и запер в этом доме?! Ты похитил меня, Вейл! И еще ставишь мне условия, как будто это я должна доказывать тебе свою преданность?!

– Ты не понимаешь, Нора, – тихо произнес Адриан. – Ты думаешь, это игра. Что ты можешь просто уйти, хлопнуть дверью и вернуться к своей прежней жизни. Но ты не осознаешь одного: от рук мафиозников, от пули в затылок или ножа в ребра, тебя отделяю только я. Только моя тень, которую я отбрасываю на тебя уже много лет. Тот парень... тот, с крыши, о котором ты ровным счетом ничего не знаешь, – в его голосе проскользнула горькая, снисходительная нотка. – Ты правда думаешь, что он заступится за тебя? Что он пойдет против синдиката, против людей, которые сотрут его в порошок, даже не заметив? Он не будет рисковать своей шкурой ради женщины, с которой провел одну ночь.

Нора сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она хотела крикнуть, что Маркус не такой, что он спас её из подвала. Но слова застряли в горле. Потому что где-то в глубине души, в том самом уголке, где жил циничный детектив Блэк, она понимала: Адриан говорит правду. Маркус был хищником, но даже хищники не лезут в чужую стаю без веской причины.

– Правильно ли я понимаю, – продолжил Адриан, и его тон стал пугающе деловым, – что ты выбираешь продолжать трахать незнакомцев, цепляться за иллюзию случайных связей, вместо того чтобы принять будущее со мной? Будущее, где ты будешь в абсолютной безопасности?

Эмоциональные качели кружили голову сильнее, чем вино.

– А если да? – её голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь. – Если я скажу, что выбираю не тебя? Что тогда, Адриан? Ты сдашь меня им? Отдашь на растерзание, раз не досталась тебе?

Адриан смотрел на неё долго, внимательно, оценивая, насколько она серьезна.

– Нет, – наконец ответил он. – Я не сдам тебя. Я буду продолжать защищать тебя. Мои люди будут следить за каждым твоим шагом, ты этого не заметишь. Сотру любые следы, которые могут к тебе привести. Но... – он выдержал паузу, и его глаза потускнели, становясь похожими на остывший пепел. – Между нами ничего не будет. Никакого «нас».

Нора нервно рассмеялась, и этот звук был полон горечи и недоверия.

– А как же твои слова об одержимости? – она шагнула к нему, заглядывая в его потемневшее лицо. – Про клятвы отцов? Про то, что я твоя судьба и ты ждал меня двадцать лет? Это всё чушь? Просто красивая обертка для твоего эгоизма?

– Я вырос из таких максималистских убеждений, Нора, – произнес он глухо. – Иногда мы все бросаемся громкими словами. Судьба, одержимость, вечная любовь... Но на самом деле, мне неинтересно насильно удерживать женщину, если ей это не нужно. Если она смотрит на меня с таким отвращением.

Он отвернулся к панорамному окну, за которым бесшумно падал густой снег, и его силуэт на фоне темного леса казался одиноким и пугающе статичным.

– Ты часто сопротивлялась моим действиям. Каждое мое прикосновение вызывало у тебя отторжение. Каждый мой шаг ты воспринимала как тюрьму. Я могу желать тебя, Нора. Я могу стремиться к тому, чтобы ты была рядом. Я могу выстроить вокруг тебя крепость и убить любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. Но какой в этом смысл... – он медленно обернулся, и в его взгляде была бездна усталости, – какой смысл, если шансы на наше счастливое будущее равны нулю? Если ты отпираешься, сопротивляешься и всем своим видом показываешь, что не желаешь иметь со мной ничего общего.

Он подошел к столику с напитками и налил себе виски, не предлагая ей.

– Я не буду твоим тюремщиком, Нора, – тихо сказал он, делая глоток. – Если ты так сильно хочешь уйти в свой хаос... завтра утром машина отвезет тебя в город.

– Ты просто так меня отпустишь? – голос предательски дрогнул, выдавая ту бурю, что бушевала внутри.

– Ты же не хочешь, чтобы тебя держали, – ответил он ровно. Его бархатный голос обволакивал, проникая под кожу. – Запереть тебя здесь было бы слишком просто, Нора, – продолжил он, и в его словах звучала пугающая честность. – Я мог бы запереть эту дверь на ключ и оставить тебя здесь до тех пор, пока ты не сломаешься и не примешь меня. Но мне не нужно тело, которое подчиняется из страха или потому что у него нет выхода. Мне нужна ты. Я хочу заполнить собой каждый уголок твоего разума. Если ты хочешь уйти, я не буду тебя останавливать. Но если ты останешься и позволишь мне коснуться тебя по-настоящему... пути назад не будет. Ты станешь моей, потому что ты сама отдала мне себя.

Глава 22

Нора смотрела на этого человека, который был её врачом. На мужчину, чья тьма была ей до боли знакома, потому что она сама жила в ней последние полгода. Ей хотелось кричать. Хотелось разбить что-нибудь, швырнуть в него тяжёлый графин, царапать это безупречное лицо, заставить его почувствовать хоть долю той боли, что разрывала её изнутри. Но сил не осталось. Внутри была только звенящая, выжженная пустота и свинцовая усталость.

– Тогда отвези меня домой, – голос предательски дрогнул, но она заставила себя выдержать его тяжёлый взгляд.

– Завтра. – Стакан с виски в его руке на секунду повис в воздухе. Он смотрел на неё долгим, пронзительным взглядом, в котором больше не было ни собственнического огня, ни ледяного контроля. Только тень того самого мальчика, который когда-то не успел защитить её от удара кочергой. Он тяжело вздохнул. Этот звук, тихий и надломленный, эхом отозвался в просторной, залитой лунным светом спальне, словно с его груди только что сняли огромную, невидимую плиту, но вместе с ней ушла и последняя надежда. – Мои люди отвезут тебя.

Он не сделал ни шага к ней. Не попытался удержать. Просто отвернулся к панорамному окну, за которым продолжал бесшумно падать снег, стирая границы между небом и землёй, превращая мир в холодную белую пустыню. Нора развернулась и пошла к двери. Каждый шаг давался ей так, будто она шла по дну океана, преодолевая чудовищное сопротивление воды. Она вышла в коридор, плотно закрыла за собой дверь его спальни и, шатаясь, дошла до гостевой комнаты. Нора медленно подошла к кровати, забралась под тяжёлое одеяло. Натянула его до самого подбородка, сворачиваясь калачиком, подтягивая колени к груди, чтобы удержать внутри себя то последнее тепло, которое ещё оставалось в её продрогшем теле.

Первая слеза скатилась по щеке, горячая и обжигающая, оставляя солёный след на холодной коже. За ней последовала вторая, третья.

Нора закусила губу до крови, чтобы не закричать, чтобы не дать этому животному, раздирающему душу звуку вырваться наружу и разлететься по пустому дому. Но рыдания уже сотрясали её хрупкое тело, сдавливая горло и ушибленные рёбра. Она плакала не от страха перед мафией. Не от боли в теле. И даже не от того, что завтра её выбросят обратно в тот жестокий, равнодушный город, где она была никем – без прошлого и без будущего. Она плакала, потому что поняла самую страшную, невыносимую правду. Ей некуда было возвращаться. Слова «отвези меня домой» были горькой ложью. У неё не было дома. Её квартира в Син-Сити была просто коробкой, наполненной запахом тотального одиночества. Человек, который только что отпустил её... был единственным во всём этом проклятом, гниющем мире, кто на самом деле знал её. Кто видел ту маленькую, испуганную девочку в тёмном подвале. Кто держал её, когда она рассыпалась на куски. Кто был готов сжечь этот мир дотла и пойти против всех, лишь бы она дышала, пусть даже в объятиях его одержимости. Она выбирала свободу. Но сквозь закрытые глаза и немые, терзающие грудь рыдания к ней приходило осознание: эта независимость станет одиноким и безжалостным заточением её жизни.

Звук удара о стену был таким мощным, что вибрация передалась сквозь штукатурку, отдавшись глухой дрожью в изголовье её кровати. За ним последовал звон рассыпающегося стекла. Словно он с размаху швырнул в стену массивное зеркало или графин. Нора вздрогнула, инстинктивно вжимаясь в матрас и подтягивая колени ещё ближе к груди. Затем раздался оглушительный скрежет и тяжёлый, глухой удар чего-то массивного о пол. Словно огромный дубовый комод был опрокинут одним чудовищным рывком.

Сердце Норы пропустило удар. В этих звуках была первобытная, разрывающая душу агония мужчины, который только что отпустил то, что имело для него значение.

Щёлкнул замок. Дверь его спальни распахнулась, и по лестнице загрохотали тяжёлые, спешные шаги. Нора наспех вытерла мокрые, горящие от слёз щеки тыльной стороной ладони. Отбросив одеяло, она босиком выскользнула в коридор и тихо, держась за перила, спустилась вниз.

В полумраке холла Адриан судорожно натягивал тёмное пальто. Его движения были резкими, дёргаными, словно его тело едва вмещало бушующую внутри энергию.

– Куда ты? – хрипло спросила Нора. Её голос, сорванный от слёз, эхом разнёсся по пустому пространству.

Адриан резко обернулся. И Нора невольно отшатнулась. Его глаза, обычно такие спокойные, сейчас были налиты кровью. В них горел такой дикий, неприкрытый ад, что у Норы похолодело внутри. Она никогда не видела его таким.

– Ты остаёшься здесь, – прорычал он. Сделав шаг к ней, воздух вокруг него буквально вибрировал от смертельной угрозы. – И, черт возьми, Нора... если ты попытаешься что-то вытворить. Ты больше никогда не сможешь работать детективом. Я лично уничтожу твою карьеру и тебя вместе с ней. – Он тяжело дышал, его грудь ходила ходуном, а челюсть была стиснута так сильно, что, казалось, кости вот-вот хрустнут. – Я вернусь утром, – бросил он сквозь зубы.

Не дав ей времени на ответ, он рывком распахнул тяжёлую входную дверь и шагнул в бушующую снежную бурю.

Она осталась стоять в прихожей, слушая, как рёв мотора его Порше разрывает тишину леса и постепенно стихает, растворяясь в завывании ветра. Нора села на холодной нижней ступени лестницы, обхватив колени руками, вслушиваясь в каждый шорох за окном. Она ждала, что он передумает. Что фары прорежут темноту. Замок снова щёлкнет, и он войдёт, стряхивая снег с плеч, чтобы сказать, что не может её отпустить. Но он так и не приехал.

Ночь тянулась бесконечно, пока изнеможение не взяло своё. Нора уснула прямо там, на полу, свернувшись калачиком, как бездомный щенок, которого выгнали на мороз. Утром её разбудил бледный, равнодушный свет солнца. Снег за окнами лежал ослепительно-белым, нетронутым саваном. Нора медленно поднялась, чувствуя, как тело ломит от холода и душевной боли. Она поднялась наверх, молча сняла шёлковую сорочку и медленно оделась в ту одежду, в которой приехала вчера.

Но вместо того чтобы направиться к лестнице, она медленно, словно во сне, подошла к тяжелой дубовой двери его спальни. Она просто решила зайти. В последний раз. Массивный комод из темного дерева был жестоко опрокинут, его тяжелые ящики выдраны и разбросаны по паркету. Осколки дорогого хрустального графина и стаканов усеивали пол, сверкая в бледном утреннем свете, как россыпь бриллиантов на застывшей крови. Нора аккуратно подошла к прикроватной тумбе. Она тоже была сдвинута, а рамка с её фотографией – той самой, где она была в мантии выпускницы – лежала на полу, среди стеклянной крошки. Нора опустилась на колени, дрожащими пальцами подняв рамку. Стекло треснуло ровно пополам, рассекая её улыбку на снимке.

Она стояла посреди этого оглушительного беспорядка и вдруг увидела его боль. Его страдания от того, что он сознательно отпустил её, лишь бы она больше не чувствовала себя взаперти. Он сломал свой идеальный мир, потому что не смог сломать её. Горячая слеза сорвалась с ресниц и упала на треснувшее стекло, размывая её собственное отражение. Нора прижала холодную рамку к груди, закрывая глаза. Ей хотелось кричать. Ей хотелось собрать эти осколки, вернуть всё на свои места и просто ждать, когда он вернется. Но она знала, что некоторые вещи нельзя склеить.

Внизу раздался резкий звонок в дверь.

Нора вздрогнула. Медленно, с тяжелым сердцем, она спустилась по лестнице. Открыв дверь, она увидела одного из амбалов Адриана.

– Мисс Блэк, – произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. – Мистер Вейл сказал, что вас нужно отвезти домой. Мы приехали за вами.

Домой. Это слово звенело в голове пустотой.

Нора молча кивнула. Она не стала оставлять записок. Просто шагнула на крыльцо, и морозный воздух тут же обжёг её лёгкие. Она остановилась у подножия ступеней и в последний раз обернулась, глядя на идеальный дом, который был прекрасен в своём абсолютном, совершенном уединении. Он стоял посреди заснеженного леса, одинокий, словно последний оплот цивилизации на краю белого, безмолвного мира. Вдали от грязных улиц Син-Сити, это место казалось недосягаемым убежищем. Тихой гаванью, скрытой от всего мира стеной из снега и сосен.

– Прощай, Адриан, – одними губами прошептала она в пустоту. Ветер подхватил её слова и унёс в заснеженный лес.

Нора села на заднее сиденье чёрного внедорожника. Дверь захлопнулась, и машина тронулась, увозя её обратно в город, в ту самую одинокую, холодную свободу, которую она так отчаянно просила.

***

Дверь её квартиры закрылась с привычным щелчком. Нора прислонилась к ней спиной, закрывая глаза. Тишина. Никакого идеального, выверенного до миллиметра порядка, никакого запаха кедра, дорогих свечей и его цитрусового парфюма.

Она прошла в гостиную, сбросив обувь прямо на ковёр. На журнальном столике, под стопкой неоплаченных счетов и старых газет, лежал её телефон. Нора нажала кнопку блокировки – 2%. Чёрт. Она быстро нашла зарядку, воткнула шнур в розетку и подключила аппарат. Экран вспыхнул, и телефон буквально задрожал от шквала уведомлений, которые накопились за время её отсутствия. Нора провела пальцем по списку. Джек. Лин. Маркус. И ни одного сообщения от Адриана.

Она открыла чат с Лин. Подруга писала много и эмоционально, словно пыталась пробиться сквозь невидимую стену, разделявшую их. «Нор, ты не представляешь, какая тут глушь. Город старый, цивилизацией тут даже не пахнет, одни развалины и местные, которые смотрят на меня как на инопланетянку. Задержусь ещё на недельку-другую, аэропорт закрыт на жёсткий карантин. Тут какой-то вирус распространяется, власти паникуют, но вроде ничего смертельного, что-то типа тяжёлого гриппа. Не звоню, потому что роуминг тут стоит просто дохренища, разорюсь. Как ты там? Что с твоим доктором? Надеюсь, ты его уже послала?».

Нора горько усмехнулась. Если бы всё было так просто. Она быстро набрала ответ: «Всё в порядке, Лин. Беспокоюсь за тебя. Надеюсь, аэропорт скоро откроют и ты свалишь из этой зоны. С доктором всё кончено. Не хочу вдаваться в подробности в переписке, но... это была ошибка. Обязательно всё обсудим, когда ты вернёшься. Скучаю и жду твою задницу с нетерпением. Береги себя». Она нажала «отправить», чувствуя, как внутри становится чуть теплее. Лин была напоминанием о том, что в мире есть нормальные люди и нормальные проблемы.

Следующим был Джек: «Блэк, я тут с дивана, глотая обезболивающие, веду расследование. У коллег выведал кое-что. Лерой тот ещё засранец, но они его всё-таки разговорили. Оказывается, его кто-то нанял. И ещё он выдал инфу, что в доме судьи он был не один. С напарником. Имя – Джош. Кто это такой, Лерой не знает, но сказал, что поможет составить фоторобот. За содействие ему пообещали скосить срок. Вот такие дела. Вместо тебя на дело посадили другого детектива, какого-то выскочку из центра. Ты там как, Блэк? Надеюсь, отстранение не сильно тебя подкосило?». Нора сжала челюсти, глядя на светящиеся буквы. Джош. Ещё одно имя в этом проклятом пазле. Кто такой Джош? Один из членов мафии? Кто-то из соперничающего клана? Она набрала короткий ответ: «Я в порядке, старик. Выздоравливай. Держи меня в курсе, особенно насчёт Джоша и фоторобота».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю