![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ubit.-zabyt.-lyubit-si-292231.jpg)
Текст книги "Убить. Забыть. Любить (СИ)"
Автор книги: Дарья Вознесенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
– Не знала? – мой партнер все не мог угомониться, а я почувствовала раздражение. Теперь мне хотелось, чтобы танец закончился быстрее. А он наклонился ближе, видимо, надеясь смутить еще больше, – О, это очень возбуждает...
Меня передернуло. Пусть я была невинна, но далеко не наивна; и такая бьющая в лоб тактика соблазнения показалась мне совершенно вульгарной. И она ничуть не возбуждала.
– Умерь свой пыл, демон, – прошипела я, – Во мне ни капли светлой крови, и ты не получишь ожидаемого удовольствия. А вот когти свои обломить можешь, если я применю свой дар и заставлю тебя подчиняться, как несмышленого зверька.
Ого.
Кажется кое-кто готов обратиться.
Но стражник сдержал себя и даже проводил на место, что для демона было просто верхом милосердия – об этом я, конечно, подумала с большим опозданием.
Налила себе довольно большой бокал и выпила чуть ли не залпом.
Кажется, погибнуть во время бала было реальней, чем при иных обстоятельствах.
– Лэрта...
Я резко обернулась, распознала знаки отличия одной из королевских ветвей ближайшей империи и присела в реверансе.
Впрочем, человека подобные вещи интересовали мало. Невысокий, толстоватый, с залысинами и надменным лицом,он представлял собой все то, что я терпеть не могла в вельможах.Снобизм по отношению к другим и уверенность в собственной исключительности. Даже не соизволив представиться, он протянул, чуть прищурив глаза:
– Мы решили посмотреть, что за новая игрушка появилась у великолепного правителя.
Интересно, мы – это он про себя такого или их много? Что ж, раз он считает необязательным быть вежливым, я тоже не считаю себя обязанной. В конце концов, я ловчая и дикарка. Я распрямилась.
– Насмотрелись? – буркнула и отвернулась, чтобы налить себе еще. Тьма. Если этот бал так пойдет и дальше, я напьюсь раньше, чем он успеет перевалить за половину.
В руку что-то вцепилось, а я стиснула зубы чтобы не сломать и эту конечность:
– Ну-ну, какая наглая игрушка, – зло прошипел благородный, – Ничего, и не таких обламывали. И начнем с того, что ты пойдешь танцевать, дрянь...
– Разве что со мной, – замораживащий голос, раздавшийся рядом заставил нас обоих подпрыгнуть. Я выронила бокал, а мужчина резко выпустил мою руку и сделал шаг назад, одновременно бледнея, зеленея и часто кланяясь.
Я тоже присела в глубоком реверансе, а потом вдруг вспомнила, что это первый раз, когда я оказываю подобный знак почтения правителю, более принятый в людских королевствах, чем среди демонов. Почему то это ужасно меня развеселило и я хихикнула.
Наверное, самогон оказался забористый.
Неприятный человек, тем временем, пятясь, исчез из поля зрения; и я обратила внимание, наконец, на руку Высшего, которую тот все еще протягивал.
И до меня дошло, что вобщем-то меня снова пригласил на танец демон.
Я не смогла скрыть изумление. Высший? Танцует?Нет он, конечно мог делать все, что угодно – да кто бы запретил? – но танцевать с собственной служанкой?!
Но дальнейшее промедление в данной ситуации было сродни самоубийству. Потому я вложила задрожавшие пальцы в ладонь правителя и уже почти привычно почувствовала, как горячая рука накрывает мою обнаженную спину.
Хотя нет, отличие было.
Огромное.
Пальцы прошлого демона вызывала у меня нервную дрожь и желание отстраниться. К этой же ладони хотелось прижиматься всей душой и телом; раствориться в ней без остатка и согреться так, чтобы хватило на всю долгую зиму, что ждала нас впереди.
Мы двигались в центре зала на совершенно пустом пространстве – гости благоразумно отошли подальше. И с каждой секундой я все острее чувствовала все его, даже самые легкие, движения. Каждый вздох, который я непроизвольно тут же подхватывала и продолжала своим. Стук его сердца, отдававшийся в моем теле; мне даже казалось, что я чувствую его горячую кровь, бегущую вместе с Тьмой по жилам.
Я потерялась в этом ощущении. Это, одновременно, было похоже на мое слияние с животными и не было – и самой большой разницей оказалось то, что не я присваивала чей-то разум и душу, а присваивали мою...
Неожиданно Высший нарушил молчание – впрочем, я и не имела права обратиться первой.
– Ты обманула меня, – сказал он голосом достаточно спокойным и, как всегда, чуть насмешливым.
– Что? – просипела я, не пытаясь даже понять до конца, о чем он говорит, не вникая в его слова, потому что была слишком погружена в свое состояние.
– Ты владеешь всеми видами оружия, великолепно обучена управлению даром к своему возрасту – а значит у тебя была возможность учиться с детства; досконально знаешь этикет и танцы, умеешь держаться на балах, разбираешься в магии, законах и носишь мертвое ожерелье. Кто ты?
До меня наконец дошла вся серьезность разговора,и я будто очнулась.
Внимательно посмотрела на блондинистого:
– Вы ведь знаете, что соврать вам было бы невозможно...
– Кто ты, ловчая? – демон прищурился.
– Касс...
– Касс и...?
Ох, я так давно не произносила свое имя полностью.
– Кассандра.
– Дальше, ловчая, ты и так испытываешь мое терпение.
– Кассандра аль Монтаро, – произнесла я безысходно.
Глава 6.
Подробное примечание автора относительно статусов и имен «Вложенных миров».
Маги и не-маги различаются по положению, пусть это и не всегда явно. Быть магом, независимо от происхождения, более престижно. Во всех четырех мирах дополнительным обращением для магов любой расы является лэрт (далее имя или фамилия) или лэрта.
Демоны скрывают свои имена в связи с особенностями магии имени и крови. Тому, кто узнал имя демона подвластно многое – призыв, возможность создавать особые, действующие на демона зелья. Не факт, что использовавший имя демона выживет – но попробовать использовать может. Если демон, особенно Высший, называет свое имя, это говорит о его стопроцентном, безграничном доверии.
Демоны считают себя лучше любой иной расы и для них, даже низших, принадлежность к благородным и королевским семьям не имеет значения; исключение составляют, разве что, вампиры, сухры и эльфы. Но ради собственной выгоды, или из никому непонятных побуждений, они, порой, готовы соблюдать общепринятые приличия. Имя у демона состоит из одного слова и не предполагает фамилии или других указаний на род.
Расы, для которых очень важна роль родителей или старейшины клана, часто используют сочетание своего имени и имени отца – в качестве фамилии. Так происходит у троллей, гномов, оборотней. Например имя оборотня Грррхаррлак-эн-Ндерргенн означает «Глак – сын Ндергена».
Светлые и темные эльфы, чаще всего, представляясь, называют только имена; им также не обязательно указывать свой род перед судьями или официальными представителями государств. У этого есть причины, которые раскроются позже. Их фамилии можно услышать при определенных обстоятельствах: у обычных эльфов это просто фамилия, без дополнений. Для благородных всегда используется приставка «ар». Имя друга Кассандры – Ракуэль ар Эвелин. «Ар» говорит о его благородном происхождении, о принадлежности к королевскому роду, как и окончание фамилии «ин».
Вампиры используют приставку «ван» перед фамилией для неблагородных и "цепеш" – для благородных.
У простых людей же принято представляться по фамилии; или же полным сочетанием – имя плюс фамилия; и добавлять слово «господин», «госпожа». Для определения благородства происхождения у людей на Великом Континенте существует несколько вариантов. Так, в государстве Дор – Камараби, в котором проходил недавний суд, принята приставка «ор»; в других государствах есть варианты «аль», использование признака статуса «сэр», «сэрра» или же имеется перечень определенных благородных семей, чьи фамилии следует заучить наизусть. Во многих королевствах фамилия королевского рода близка по звучанию с названием страны. Так полное имя героини Кассандра аль Монтаро говорит не только о том, что девушка из благородной семьи, но и о том, что она принадлежит роду правящих королевства Суэлт`аро. На суде она представлялась «Касс Ини» и это также не было ложью, потому что переводится как «Касс Безродная» – позволительно для сирот или тех, чья семья умерла полностью.
...Факелы в коридоре не горели.
Кромешная темнота, что скрывала пятна копоти и обрывки сожженных гобеленов – близкое по времени пожарище я обоняла не хуже животных – не была мне помехой.
С моих клинков капала кровь.
Я, кажется, чувствовала каждую каплю, что украшала каменный пол.
Кап.
Мне не было жаль ни стражников, ни тех, кого они защищали – новых советников и прихвостней будущих правителей моей страны, которые правителями не должны были стать ни в коем случае. Им не было жаль мою семью, что же мне до пустых чувств?
Кап.
И худощавого, молодого Исаба жалко не было. Он заслужил своей смерти каждым своим вздохом.
Кап.
Я осторожно и бесшумно двигалась вперед, пока, наконец, не достигла толстенной, обитой золотыми полосками двери, за которой находился тот, кто мне был нужен.
Дверь оказалась закрыта, но не заперта.
Кривая усмешка тронула мои губы – этот тоже ничего не боится, чувствует себя, как дома. Что ж, мне же лучше. Осторожно, чтобы петли не заскрипели, я приоткрыла одну тяжелую створку и скользнула внутрь. И тут же скривилась от отвращения: воздух пропитался похотью и винными парами. На кровати под шикарным расписным балдахином – уже покрытом пылью – угадывался комок из сплетенных человеческих тел.
Убивать шлюх у меня не было никакого желания, потому я заранее должна была понять, куда следует нанести удар.
Один единственный.
И как сделать так, чтобы девушки не заорали и не перебудили всю стражу.
Я осторожно подошла к кровати и медленно, кончиком лезвия, подняла покрывало, одновременно занося вторую руку с кинжалом.
Но её перехватили.
Проклятый Транка всегда был весьма ловок и быстр, благодаря толике крови оборотня, с которым когда-то гуляла его прабабка. Вот и тут инстинкты и сноровка не подвели его.
Мы упали на пол и начали бороться.
У меня было всего несколько мгновений, прежде чем он окончательно пришел бы в себя от пьяного сна и вспомнил, что может позвать на помощь; или его девки вспомнили об этом. А с встревоженными защитниками одной мне не справиться. Да и с молодым мужчиной, пусть и ошалевшим от неожиданности, было сложно совладать. Вот он уже заламывал мне руку, и я понимала, что скоро все может быть кончено. Не в мою пользу.
Но в дверь скользнула тень.
Кар-матиш, которого я не звала с собой, одним прыжком преодолел несколько метров, упал сверху на Транка и уколом своего хвоста полностью лишил его подвижности.
А потом стащил мужчину с меня и методично начал рвать на части.
Проснувшиеся шлюхив ужасе забились в угол кровати, но я направила на них арбалет:
– Только пикните – убью.
А сама стояла и молча смотрела на то, как уничтожают убийцу моей души, наслаждаясь каждой каплей крови, брызгающей в мою сторону....
Я проснулась и резко села, пытаясь отдышаться от кошмара – даже не кошмара, а воспоминания – который столь часто снился мне на протяжении последних нескольких месяцев. Сорочка промокла от холодного пота, и я задрожала.
Укуталась в ставшее ненадежным сообщником одеяло, встала с кровати и подошла к окну.
Моя комната, располагавшаяся в крыле прислуги, была небольшой – только и помещался что стол, кровать, сундук для вещей, да таз с кувшином, заменявший мне ванну.
Но она обладала одним несомненным достоинством – огромным окном, чуть ли не во всю стену.
Я одернула тяжелые портьеры и уселась перед этим окном в своем коконе. Занимался рассвет. В этой гористой, северной местности, обращенной всем своим существом к зиме, холоду и морю, он был, поистине, потрясающим зрелищем. Солнце поднималось где-то восточнее; нам же доставалась белесая розовая дымка, будто подсвеченная благословенными искрами, которая, сначала украдкой, а потом все четче, проявляла гладь моря, серые скалы и едва видимые из моей комнаты верхушки деревьев.
Я вздохнула.
Эти кошмары стали естественной расплатой за мои действия. Другая расплата поджидала меня на всех перекрестках дорог, и будет поджидать всю мою жизнь, если я не придумаю, как окончательно уничтожить собственного родственника.
Энит аль Самар, убивший не только короля -моего отца, Сапо аль Мант`аро, но и всех его детей, за исключением меня, избежал подобной участи в ту ночь только потому, что отлучился вместе со своей женой в соседнее государство, о чем я знать не могла. Но вот его сыновья, чьими руками и было совершено злодейство, не избежали наказания. И теперь те покоились в фамильном дворцовом склепе, занимая места, которые им не принадлежали.
Мою же семью – их мертвые тела – поправ все правила и традиции, сожгли. И пепел развеяли по ветру над тем утесом, куда мы с братьями сбегали детьми, чтобы полюбоваться темным, бескрайним и бурным до самого горизонта морем.
Я часто думала – могло ли быть так, что трагедии не произошло? И понимала, что её можно было бы избежать – и не тем способом, что согласиться на грандиозные, но совершенно безумные планы аль Самара, но тем, что вовремя разглядеть в дальнем родстве и замыслах завистливого и угрюмого герцога опасность. Но история наших миров не приемлет сослагательного наклонения.
Пришедший изначально с миром и далекими матримониальными планами, а затем и с жестким требованием выдать как можно скорее замуж за его сыновей Исаба и Транка принцесс и, в качестве приданного, обеспечить герцогство Самар продовольствием и воинами, Энит не смирился с твердым отказом моего отца. Он лишь сделал вид, что окончательно покинул королевство; сам же подготовился и вновь пришел в наш дом, уже тайно. Он нашел слуг, охочих до денег, и с их помощью усыпил не только стражу, но и королевскую семью. А ранним утром, пользуясь все еще действительным доступом, проник со своими сыновьями во дворец и натравил старшего на королевскую чету и наследников – моих братьев. Тем даже не был предложен честный бой – им перерезали горло во сне. По случайности, принцессы тоже не пережили ту ночь. Юные девушки, мучимые дурными предчувствиями, вошли в спальню родителей именно в тот момент, когда творилось злодеяние. Энит выстрелил в них, смертельно ранив, поскольку испугался, что те поднимут крик раньше, чем вся стража будет перебита.
Тогда я не знала еще всех подробностей – по крупицам я собирала их позже.
Но тогда я почувствовала, что небо рухнуло на мою землю.
Тогда начало гаснуть мое ожерелье, впитавшее силу рода – мой оберег, показатель принадлежности к королевской семье и моя уверенность в будущем.
Пусть я и отличалась от своей семьи, но любила их безумно, так, как не любила ни животных, ни прекрасный мир, что меня окружал, ни свое занятие. Они были самыми близкими мне людьми – моими друзьями, моей защитой, моей стеной, убежищем и душой.
Я всхлипнула, вспоминая обожавших меня родителей – мудрых, спокойных и добрых, но в то же время достаточно жестких, чтобы удерживать довольно пеструю толпу придворных и горожан. Моих братьев Пьетра и Сонаса, с которыми нас связывали и детские проказы, и подростковые тайны, и грандиозные планы. Малыша Дариша, освещавшего дворец своим переливчатым смехом. Нежных и потрясающе красивых сестер, грезивших о великой любви и такой же дружной семье, как была у нас. И за этих людей я убила драгоценных сыночков аль Самара. И если бы у меня была возможность, то убила бы их снова, не надеясь ни на высший, ни на людской суд.
Я знала, что Энит вернулся во дворец в тот же день и долго выл над телами своих сыновей.
Я знала, что он поклялся найти меня во что бы то ни стало, и не просто уничтожить, но сделать мне настолько больно, как не делал никто и никогда – хотя боль сильнее, чем я уже испытала, вряд ли можно было придумать.
Я знала, что он пообещал огромные деньги наемникам и многочисленным магам, если те найдут меня и доставят к нему, а еще лучше – убьют с возможностью оживления некромантами, чтобы он мог уничтожать меня снова и снова, то вырывая мои кишки, то сжигая на костре на потеху публике.
Зато герцог Самар, пусть и был близок нашему дому, не настолько интересовался окружающими, чтобы знать о моих увлечениях оружием или придавать значение моему дару. Именно поэтому он полагал, что поймать меня будет легко. Это под пытками мне рассказали парочка нерадивых наемников, что все-таки добрались до меня, в отличие от своих «менее» удачливых коллег.
А теперь, судя по подосланным мирикинам, в дело, наконец, вступили более серьезные силы.
Я встала, всматриваясь в утро. Такое же светлое, как то утро, что изменило судьбу моего королевства. И так же как тогда, мне некуда было идти, некого любить и нечего бояться. Кроме одного. Что умру; и уже никто и никогда не отомстит Эниту. Потому что никому не оказалось дела до жерновов судьбы, что перемололи мою семью. Не было дела до несправедливости и умирающего королевства, которое, по слухам, Энит так и не смог окончательно подчинить. Соседи и «друзья» затаились и сделали вид, что ничего не происходит.Это удивительно, но за последние месяцы единственные, кому оказалась на самом деле интересна моя жизнь и нужна правда о произошедшем, были мои потенциальные убийцы и случайный демон, ставший хозяином на тот срок, что я готова буду ему служить – или он готов будет принимать мое служение.
Все еще дрожа, я умылась охладевшей до ледяного состояния водой, кое-как обтерла себя, отбросив промокшую ночнушку и быстро надела привычный костюм. Хотелось чего-нибудь горячего, но я понимала, что вряд ли согреюсь грогом или даже кипящим травяным сбором. Мне нужны были утешающие объятия и руки, в которых бы чувствовалась сила и живая кровь.
Как у демона.
Я вздохнула, вспоминая, как прошлой ночью мы стояли рядом , как равные – пусть для демонов это немыслимо – и я рассказывала свою историю. Сбивчиво, впервые, полностью, выплескивая вместе с каждым словом боль и ненависть, готовая плакать и орать, чего я не делала никогда.
А он лишь задумчиво смотрел и не прерывал меня ни на секунду, смотрел так, будто не знал, что теперь со мной такой делать – и хочет ли он что-то делать.
Под его взглядом мне в итоге сделалось очень неуютно, и я замолчала, будто ожидая чего-то. Хотя что можно ожидать от демонов, которые имели так много и видели в этой жизни всё – падения и взлеты, смерти, в том числе близких, уничтожения королевств и их возрождения; гибель тысяч существ, месть и прощение?
Король Рюхарша отпил из своего бокала и произнес чуть небрежным тоном, продолжая сверлить меня взглядом:
– Принцесса в моих слугах? Это даже забавно и точно не смогут повторить в других государствах.
Это моментально привело меня в чувство и заставило ощетиниться:
– Я не принцесса, – ответила резче чем могла себе позволить. – Не может быть принцессой та, чей род и дом уничтожен.
– О нет, этого не изменишь, Кассандра, – произнес блондинистый, будто пробуя мое имя на вкус, и мне почему-то захотелось умолять произносить его снова и снова, – Ты останешься принцессой, пока течет хоть капля твоей крови в венах; пока ты гордо задираешь свой подбородок и сверкаешь истинными чувствами в сапфировых глазах. Пока ты держишь себя в руках и мечтаешь о мести. Так что ты моя принцесса. Невинная принцесса, лишившаяся своего дома и мужчин, готовых её защищать.
Что-то было в его тоне и словах такое странное и неуловимое, что даже я, со своими почти звериными инстинктами, не смогла определить. Что-то, отчего сердце мое застучало сильнее, а руки начали дрожать.
Он еще раз внимательно окинул меня взглядом и ушел назад к трону и вожделеющим его придворным.
А я, провожаемая многочисленными взглядами, поспешила убраться из зала.
Мирикины почти не спали.
Как правило, любому животному, да и другому существу, будь оно хоть сколько сильно, требовалось немного – или много – времени для восстановления сил в течение стандартных двадцатисемичасовых суток. А вот мирикин засыпала лишь на полчаса несколько раз в день; все остальное время она или крутился возле меня, «помогая» мне в уходе за животными, или пропадала в портальных ямах – но неизменно возвращалась – или же охотилась. Особенно часто она делала это ночью, а потом лезла с грязными лапами и окровавленной мордой ко мне на кровать, за что получала нагоняй.
Вполне возможно, такой сон был связан с климатом в той местности, в которой жили их семьи – там было очень холодно и таким образом животные не могли замерзнуть. Но это были лишь мои предположения, как и многие другие, что я записывала в свой гримуар, надеясь в дальнейшем обрести в мирикине не просто постоянного спутника, но и союзника в дальнейших делах. И та, понимая мои желания, крутилась вокруг домашней кошечкой.
Вот только эта девочка не была кошкой. Она была кровожадным хищником, отвоевывавшим право на жизнь, территорию и смерть у других не менее кровожадных хищников и никогда не подчинявшаяся никакой другой расе. Более того, я ни разу не слышала и не читала, что мирикины могут привязаться кому – то. Но вот, передо мной было, судя по всему, исключение, попавшее в Рюхарш непонятным образом.
И я была этому ужасно рада.
Потому она была единственной, кто радовался мне в этом замке – остальные так и не принимали меня, а после бала и вовсе шарахались, будто на мне стояла какая-нибудь демонская печать.
Каждый раз, думая об этом, я вздрагивала. Получить печать демона было не тем, что мне сейчас было нужно.
С момента нашего общения на балу, блондинистого я не видела; зато регулярно получала от него сообщения, где мне предписывалось действовать так, а не иначе, причем во всех сферах моей жизни – начиная от одежды, заканчивая тем, как я провожу свободное время. Он будто играл со мной. Будто я была марионеткой, которой он управлял издалека с помощью веревочек – слов; впрочем, все мы были его марионетками и зная возможности Высших, не перечили. Но справедливости ради стоило отметить, что в основном записки касались моей дрессировки животных – в голову неутомимого короля постоянно приходили какие-то дикие идеи, которые мне надлежало немедленно исполнять.
Так, волколаков я теперь должны была не просто потихоньку подчинять собственной воле и натаскивать на охоту, но и дрессировать в качестве бойцовых псов, что было мне совсем ново. Как в области тренировки, так и в области выступлений. Но в силу опыта, знаний и хорошего чутья, я хотя бы была в состоянии выбрать грамотный путь для закрепления нужных навыков. Нет, я не подпитывала их магией или какими-либо специальными энергиями – такое сразу было бы видно в конституции той или иной особи. Я также была против срыва психики грязными методами, вроде кормления псов другими живыми особями или суровой голодовки до боя. С моей точки зрения, нам нужны были животные, которые с большим рвением выполняли свои задания просто ради похвалы и поощрения хозяином. И потому я шла по пути полного контакта со стаей, а также разнообразных тренировок: бега, плавания, перемещения грузов – волколаки в специальной шлейке, запряжённые в тележку с грузом, должны были преодолевать за минимальное время определённое расстояние в несколько метров.
Это хоть как-то подготовило их к очередной прихоти блондинистого, когда тот вдруг решил, что было бы забавно ездить зимой не в карете или на лошадях – о том, что каждый демон мог создать портал в совершенно любое место, он, похоже, совсем забыл – а на некой повозке, идущей по снегу с помощью упряжки волколаков. И мы с псами, вздохнув, кажется с примерно одинаковыми эмоциями, принялись осваивать совершенно бездарную упряжь, созданную замковыми кожевниками, чтобы применить на первом же желающем демоне этот эффективный и, по – существу несложный метод перемещений. Мне, конечно, пришлось повозиться, придумывая знаки и команды, по которым волколаки должны были смирно стоять, пока на них надевали кожаные ремни, или двигаться с довольно тяжелой телегой, снабженной по такому случаю плоскими досками вместо колес; или же поворачивать, причем всем одновременно, и в нужную сторону. Но и с этим я справилась, используя свой дар для улучшения слаженности работы, что было основной сложностью, преодолев которую можно было творить со стаей все что угодно.
Потому я немало часов посвятила сколачиванию упряжки в одно целое, где все волколаки относилисьдруг к другу дружелюбно и двигались к одной цели. Ведь нет ничего хуже, чем сварливая, вечно рычащая друг на друга упряжка – частые драки будут задерживать движение, и вожатый не сможет быть уверенным, что, отойдя от упряжки, он, вернувшись, найдет всех собак целыми и здоровыми.
В свободное же время, которого было совсем мало, я пробовала строить порталы в нужные мне места в округе и изучала город, который был своего рода столицей Рюхарша. В совокупности два этих занятия выражались в том, что я неожиданно появлялась на весьма многолюдных улицах Мойобама, пугая добрых горожан, а потом прогуливалась среди деревянных домиков и каменных строений, будто пытавшихся соперничать друг с другом по высоте и количеству декоративных завитушек на достаточно строгих, ритмично разделенных вертикальных линиях. В одно из таких перемещений я наткнулась на старого рыбака по имени Миш, сперва обругавшем меня за неподобающее появление, но потом сменившего гнев на милость, и принявшегося посвящать в местные сплетни и рассказы о собственных былых подвигах. Я готова была часами слушать о его приключениях на побережье и изрезанных, узких бухтах, что были больше похожи на длинные реки, петляющиемежду горами-великанами и пытающиеся проникнуть вглубь суши. О скалах, подымающихся прямо из воды, вершины которых покрыты снегом или ярко зелеными лесами. Похоже, они образовались при вложении миров и заполнились водой, когда растаяли ледники, а море заполнило долины. По легендам, там прятались удивительные магические источники, способные исцелить в одночасье даже самые смертельные случаи или наделить потерянной магией; но живых свидетелей действия этих источников, понятное дело, не было. Ну и, конечно, в тех местах добывалась самая жирная и вкусная рыба, продажа от которой составляла немалую долю дохода Рюхарша, наравне с мехом, лесом и сталью. С удивлением я узнавала, что демоны не просто не разрушили торговые и финансовые отношения с соседними странами, но даже, не навязывая никому свою волю, упрочили их, действуя совсем не по-демонски. Самопровозглашенный король Рюхарша оказался вполне рачительным и справедливым правителем, более того, жители королевства, чуть успокоившись после сложных первых лет, когда многие бежали или просто погибли от рук демонов, не зная еще тогда ни их повадок, ни правил, говорили теперь, что счастливы иметь такого короля и возможность жить в государстве, на которое никто не решится напасть.
Спустя месяц после памятного бала мы ехали к границе верхом. И я была даже рада, что блондинистый выбрал такой способ передвижения – ничто так не способствовало моему спокойствию и размышлениям, как верховая езда по едва заметным лесным тропам и мало используемым трактам.
Все вокруг было укрыто толстым слоем снега. Животные частично впали в спячку; кто-то перебрался южнее. Переодически попадались следы мелких и крупных хищников, ухали и стрекотали оставшиеся птицы. Лес дышал умиротворением и готовностью окончательно заснуть до весны – я же думала о том, что мне следует делать дальше.
Вечно прятаться у демонюки я не могла. Я отдавала себе отчет, что служить всю жизнь в Рюхарше не буду. Зиму, год, два – но потом придется уходить. Даже если решу оставить в покое своих врагов, лучше уж перебраться в Мир Грез и раствориться в огромном Ильмарионе, чем обречь себя на ревнивое одиночество в демонском замке. Но оставят ли в покое меня? Пусть до Энита не докатились пока слухи о королевской ловчей из людской расы, но это был лишь вопрос времени. Да, даже самые высокооплачиваемые наемники и маги не рискнут напасть на меня в моем новом доме, но выждут положенное и найдут все-таки способ захватить новую игрушку Высшего, которая, вполне возможно, скоро ему надоест.
Значит, необходимо было напасть самой.
И для этого нужно было подготовиться тщательно – гораздо более тщательно, чем в ту ночь, когда я готова была пусть умереть, но отомстить. Я и сейчас, в какой-то мере, готова была умереть, уничтожив убийцу, но лишь в правильной последовательности. А значит, мне нужен был план и полное понимание расстановки сил.
Мои размышления прервал рык, а дальше и урчание, когда мирикин, появившийся внезапно из портала, подпрыгнул и взгромоздился на рысака впереди меня. Дымок, которым я пользовалась с самого начала своего пребывания в замке, вздрогнул, недовольно заржал, но, тем не менее, продолжил бодро скакать, несмотря на внеплановую тяжесть.
Впрочем, не слишком внеплановую.
Полу-рысь так делала уже неоднократно, и пусть, несмотря на все мои усилия, с рысаком не подружилась, но они вполне научились терпеть друг друга. Я погладила длинную мягкую шерсть моей подружки. Ей в плане также следовало отвести определенную роль – расставаться со мной она, похоже, не собиралась.
Мы приближались к границе земель, за которой начиналась как раз та территория, куда я шла в поисках работы, когда меня завлек магический зверь. Клановые земли великого Дома Варту своими размерами не уступали Рюхаршу, но это, слава Тьме, было лишь поводом для взаимной иронии, но никак не для активного противостояния, что так любили демонстрировать вампиры и демоны, будучи заклятыми друзьями. Эти расы, одинаково любимые Тьмой, в свое время не смогли ужиться в мире Ядра, но теперь вампиры вполне комфортно чувствовали себя в двух срединных мирах и даже находили определенную прелесть в том, что были окружены не равными и более сильными соперниками, а расами, которые они были в состоянии подчинить довольно легко. И сколько бы не ерепенились оборотни, гномы и тролли, утверждая, что они с легкостью подомнут под себя «бледных», все знали – случись на самом деле война с вампирами, мало кто сможет выжить.
В общем, демоны и вампиры расстались полюбовно, но определенная напряженность и недосказанность осталась. Демоны, в силу своей нелюбви к пространным размышлениям или рассуждениям, этой напряженности просто не замечали. Вампиры же скрывали, что говорило об их характере больше, чем что либо другое. Они были хитры, изворотливы, расчетливы и извращенно жестоки; в то же время исключительно умны, красивы, обладали огромной силой и любовью к плотским удовольствиям, будь то постельные игры или хорошая еда.
Мы направлялись к ним на ритуальную охоту.
Только поэтому, как я полагала, в состав довольно многочисленной делегации, сплошь состоявшей из приближенных людей и демонов, включили меня. К замку мы подъехали к вечеру, воспользовавшись, все-таки, порталом – не то чтобы кто-то устал, или показал свою усталость, но блондинистый получил вестника и, улыбнувшись уголком губ, приказал ускориться.